Русская линия
Русская линия Инна Симонова17.04.2007 

Последняя ступень Владимира Солоухина

В начале апреля 2007 года минуло 10 лет со дня смерти Владимира Алексеевича Солоухина. Удивительно, но ни средства массовой информации, ни литературная общественность на эту памятную дату никак не откликнулись. Предлагаемые вниманию читателей Русской линии воспоминания были написаны по просьбе редакции «Независимой газеты» 10 лет назад. Опубликованные тогда же, к сороковинам, в сокращенном, газетном формате, они хронологически стали первым очерком-некрологом «на смерть Поэта». Нынешний текст публикуется в первоначальной авторской редакции.

От нас ушел Владимир Алексеевич Солоухин. С этой беспощадной реальностью трудно сжиться. Рана еще долго будет кровоточить.

Владимир Солоухин времен Владимирских проселковТак уж повелось на Руси, что писатель для нас — наша совесть. Мы можем вести «растительную» жизнь, грешить, суетиться в заботе о хлебе насущном. И при этом подспудно сознавать, что в это же самое время кто-то проделывает за нас, блуждающих впотьмах, духовную работу: соединяет «времен разорванную связь», возвращает нам по крупицам правду и память, сражается за восстановление порушенных национальных святынь и, как писал Александр Блок, «одним бытием своим… указывает, что есть какие-то твердые, гранитные устои».

Пока Владимир Алексеевич жил среди нас, нам трудно было оценить это в должной мере. С его смертью образовалась зияющая, невосполнимая пустота. И чем дальше, тем сильнее это будет ощущаться…

Судьба даровала мне знакомство с Владимиром Алексеевичем в 1990-ом году. Он предложил мне, в то время редактору исторической редакции издательства «Молодая гвардия», только что законченную им документальную повесть о представителях славного в истории России рода князей Волынских: Дмитрии Михайловиче Боброк-Волынце — воеводе Дмитрия Донского, герое Куликовской битвы, и Артемии Петровиче Волынском — сподвижнике Петра I и кабинет-министре императрицы Анны Иоанновны. Последняя треть книги была построена на мемуарах Артемия Михайловича Волынского, лицеиста 70-го выпуска, умершего глубоким старцем в Нью-Йорке, в 1988 году. Его дед был придворным врачом у императора Александра II, а отец воевал под командованием генерала Скобелева за освобождение Болгарии.

Сын мемуариста Артемий Артемьевич Жуковский-Волынский, родившийся в Китае, миллионер, попечитель Браунского университета в Провиденсе (штат Род-Айленд), хотел, чтобы его дети и внуки, стопроцентные американцы, не говорящие по-русски, знали бы о своих корнях и гордились ими. Он обратился к своим хорошим знакомым: инженеру и издателю Олегу Михайловичу Родзянко, внуку председателя Государственной Думы третьего и четвертого созывов, и его жене, филологу, Татьяне Алексеевне, урожденной Лопухиной, с просьбой порекомендовать современного русского писателя, «с именем», который бы на основе неопубликованных воспоминаний отца воссоздал бы семейную хронику князей Жуковских-Волынских. Супруги Родзянко, не сговариваясь, тут же предложили кандидатуру Владимира Солоухина, произведениями которого зачитывались. Так началась история создания книги «Древо», редактором которой довелось быть мне.

Родовое гнездо СолоухиныхЗатем последовал очерк для составлявшегося мною сборника «Встречи с историей» — о Борисе Коверде, юноше-белоэмигранте, смертельно ранившем в июне 1927 года в Варшаве полпреда СССР в Польше Петра Войкова. Почти за десять лет до этого Войков, будучи комиссаром снабжения Уральского Совета в Екатеринбурге, участвовал в убийстве Николая II и его семьи. Солоухин был знаком с дочерью Коверды и считал ее отца героем, совершившим акт заслуженного возмездия. Он не раз говорил, что мечтает о том времени, когда станцию метро «Войковская», недалеко от которой я в то время жила, переименуют в «Ковердинскую"…

Владимир Алексеевич был на редкость дружелюбным и отнюдь не чванливым автором, с которым легко работалось. Он покорно сносил все замечания из разряда «пойманных блох», типа: «начнем ab ovo, как говорили древние греки» (хотя это латинское выражение), — или: «на Александра II было совершено три покушения» (когда достоверно известно, что семь). Такого рода «ляпов» было немного, но Солоухин всякий раз смущался, приговаривая: «Ваша воля, Инна Анатольевна…»

Вообще доброжелательность была одной из отличительных черт его характера. Он был абсолютно не завистлив, щедр к тем, кому симпатизировал.

Я тих и добр. Люблю с друзьями
Попить, поесть. Наедине
Люблю остаться со стихами,
Что пробуждаются во мне
.

Он считал себя прежде всего поэтом. Просил, чтобы представляли его не иначе как «поэт и прозаик», причем «поэт» — на первом месте.

Писал с утра, ежедневно, положив за правило: две страницы в день, ни больше — ни меньше. Но говорил, что если чувствовал приближение рождения стиха, тут же откладывал в сторону все, над чем в тот момент работал: очерк, повесть, роман. «Прозу я писал сам, а стихи — мне всегда казалось, под чью-то диктовку», — признавался он. Так появились замечательные стихотворения «Ястреб», «Стрела», «Давным-давно», «Она еще о химии своей…», «Лозунги Жанны д’Арк», «Идут кровопролитные бои», «Друзьям», «Настала очередь моя"… Владимир Высоцкий как-то поведал, что свою знаменитую «Охоту на волков» он написал под впечатлением солоухинских «Волков»:

Мы — волки,
И нас
По сравненью с собаками
Мало.
Под грохот двустволки
Год от году нас убывало.
Мы, как на расстреле,
На землю ложились без стона.
Но мы уцелели,
Хотя и живем вне закона
.

Он был из породы волков. Никогда и никому не позволял нацепить на себя ошейник. Всему его творчеству был свойственен обличительный пафос, бескомпромиссность, страстность в отстаивании ценностей истинных и вечных.

«Человек бесстрашной искренности» — эти слова Горького об одном из наиболее высоко ценимых Солоухиным поэтов Александре Блоке с полным правом можно отнести и к нему самому. Он был честным и мужественным писателем. Его проза, тяготевшая к лиризму, поэтичности, росшая как бы из стиха, — предельно автобиографична, дневникова, в ней немало откровенных, обнаженно-исповедальных страниц. В этом Владимир Алексеевич следовал завету Достоевского: «Никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриги. Берите то, что дает сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что дает самая обыкновенная, заурядная жизнь!»

…Он стремительно вошел в литературу в конце 50-х с повестями «Владимирские проселки» и «Капля росы», утверждавшими конкретные понятия любви к тому, что Пушкин называл «милым пределом», а мы, чаще, — «малой родиной». Эти произведения положили начало целому литературному направлению — так называемой «деревенской прозе». Затем последовали «Письма из Русского музея», «Черные доски», «Время собирать камни», ставшие вехами в становлении нашего самосознания. В них писатель размышлял о судьбах родной культуры и — в противовес некоему «общечеловеческому», безнациональному, абстрактному искусству — стремился привлечь внимание к неповторимым по своей самобытности реликвиям русской «седой старины»: храмам и усадьбам, иконам и картинам, книгам и крестьянской утвари. Борьба за спасение культурных и архитектурных памятников, находившихся под угрозой разрушения и полного исчезновения, была делом его жизни.

Он умел и любил спорить, отстаивая свою правоту, свою точку зрения. Он первым в подцензурной советской печати назвал большевистскую революцию «октябрьским переворотом». Не будучи ни диссидентом, ни невозвращенцем-эмигрантом, он задолго до так называемой «перестройки» бесстрашно развенчивал культ Ленина, с фактами в руках обличал лживость партийных официозов, воссоздавал потайные, мрачные, залитые кровью страницы недавней истории страны. У многих его произведений была непростая судьба. Так, написанные в середине 70-х годов книги «Cмех за левым плечом» и «Последняя ступень» увидели свет только в конце 80-х и середине 90-х.

Владимир Солоухин был поистине трагической личностью. Настоящий художник и интеллигент всегда обречен пребывать в оппозиции к власть предержащим — это аксиома. В этом смысле он повторил судьбу Блока. Александр Александрович до революции любил бывать в рабочих окраинах, воспевал «барки» и «фабрики», призывая: «Пусть заменят нас новые люди!..» А с приходом большевиков его все чаще стали замечать на Дворцовой набережной, у сфинксов, Эрмитажа…

Храм в селе АлепиноВладимир Алексеевич, выросший и сформировавшийся в условиях социалистической системы, в послевоенные годы ощутивший вместе со всей страной радостное всемогущество родины, в полной мере прочувствовавший, что значит в России популярность писателя — «властителя дум» и сопряженный с этим особый стиль жизни, — в последние пять лет практически лишился всех своих сбережений, но главное — ему довелось стать свидетелем развала многонациональной, 250-миллионной державы, сплочению которой он служил десятилетиями — в том числе как переводчик и популяризатор «братских советских литератур».

Как-то раз, размышляя вслух, он задался вопросом, удалось бы ему состояться как писателю, приди он в литературу сегодня, когда в чести не поэты, а банкиры. И, помолчав, убежденно сказал, что все равно бы стал литератором, так как видит только в этом свое призвание и предназначение на земле.

Когда в разгар очередной из предвыборных баталий я поинтересовалась, почему он, с его неравнодушием, отчетливой гражданской позицией и, в конце концов, известностью, не хочет заняться политикой и баллотироваться в депутаты, как это делают сегодня многие его коллеги по цеху, Владимир Алексеевич ответил, что лишен пустого честолюбия и уверен: больше пользы народу и государству он принесет, сидя в уединении за письменным столом в Переделкино.

Вообще он был в последние годы очень одинок. Говорил, что у него нет стимула и интереса жить. Почти все друзья, с кем он был по-настоящему счастлив — Александр Яшин, Федор Абрамов, Василий Федоров, — ушли в мир иной.

«Для того, чтобы свыкнуться со смертью, нужно приблизиться к ней вплотную», — писал Монтень. И именно этот процесс стремительно происходил с ним. Он словно пережил свое время, и умирал, подобно Блоку, «от тоски"…

Он позвонил мне по телефону в начале января, едва я переступила порог дома после долгого пребывания в чужих краях. И сразу заговорил о том, что смертельно болен. Врачи рекомендовали сделать операцию, которая повлечет за собой инвалидность, но едва ли продлит жизнь на два-три года. Без оперативного вмешательства ему был обещан от силы год-полтора. Гордый человек, он был подавлен, растерян, явно нуждался в поддержке, сочувствии. А я, как назло, не находила нужных слов. Что-то пробормотала о том, что нужно не уступать болезни, — ведь многое в нас самих зависит от состояния духа, желания жить…

Он стал расспрашивать о Берлине, Бонне, Висбадене, но особенно подробно — о Париже. Сказал, что больше всего на свете хотел бы снова там оказаться. Узнав, что я посетила русское кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа и сфотографировала на память могилы Бунина, Коровина, Лифаря, Рябушинских, памятник белым армиям генералов Врангеля и Корнилова, воссозданный в виде точной копии того, что стоял когда-то в Галиполи, предложил включить их в свою недавно завершенную книгу «Чаша», посвященную судьбам русской эмиграции.

Последняя наша встреча была в Крещенье, в доме общих друзей. За два часа до этого Владимир Алексеевич успел побывать на балу в Дворянском собрании. («Говорят, нельзя в одной руке удержать два арбуза, — а у меня получилось!», — немного вымученно пошутил он). Отмахиваясь от доводов, что производство в высшее сословие может быть даровано лишь Царем, Божьим Помазанником, он, крестьянский сын, по-детски обезоруживающе радовался полученному накануне от Великой Княгини Леониды Георгиевны титулу потомственного дворянина.

Похороны В.А.СолоухинаПоследние тридцать лет Владимир Алексеевич был убежденным монархистом. Он считал, что восстановление в России Царской власти — единственный путь ее спасения. Недаром в самом начале 90-х годов он передал нам в издательство для публикации привезенную из поездки в Аргентину книгу Ивана Солоневича «Народная монархия». «Монархию надо заслужить, — любил повторять Солоухин. — Пока же в России население, а не народ, сплоченный единством общих убеждений и устремлений, окончательный распад и гибель нашей страны — лишь дело времени, к вящей радости ее недругов"…

Он старался держаться до последнего. Неизменными оставались стать, осанка. Болезнь выдавали только глаза, погасшие и смотревшие уже откуда-то из инобытия.

Было еще несколько телефонных звонков от Владимира Алексеевича. Помню, он вновь и вновь просил перечитать небольшую заметку, опубликованную в газете «Аргументы и факты», о возможности возвращения в Россию праха великой балерины Анны Павловой; вот уже шесть с половиной десятилетий он хранится в старейшем лондонском крематории Голдерс Грин, несмотря на высказанное легендарной артисткой на смертном одре пожелание вернуться, хотя бы посмертно, на родину, «когда в России не станет коммунизма». Видимо, Владимир Алексеевич собирался подать свой голос в поддержку официального запроса к английским властям по этому поводу. Ведь именно ему принадлежала заслуга перезахоронения в 1984 году на Новодевичьем кладбище привезенного из Парижа праха Федора Ивановича Шаляпина.

Друзья время от времени сообщали, что видели Солоухина то на праздновании 120-летия газеты «Московский железнодорожник», то на персональной выставке в Славянском центре фотохудожника Заболоцкого — оформителя многих его книг. Эти вести внушали надежду, что, может быть, диагноз врачей ошибочен: ведь Владимир Алексеевич так деятелен, мобилен… А оказалось, что он просто делал отчаянные попытки выбить клин клином. Он прощался с жизнью, друзьями — и медленно, медленно угасал.

Почувствовав приближение конца, Владимир Алексеевич как истинный христианин призвал к себе священника, соборовался, исповедался и причастился Святых Тайн.

Он не хотел для себя пошлой гражданской панихиды в ЦДЛ, в зале ресторана, где обычно на время прощальной церемонии раздвигаются столы и стулья и водружается гроб. Его отпевали в Храме Христа Спасителя, председателем комитета по воссозданию которого он был. Богослужение совершалось по полному, Царскому чину, самим Патриархом и при стечении множества друзей и поклонников. Депутация, равно как и венки от демократических властей, отсутствовали.


+ + +

Владимир Алексеевич Солоухин родился в один из двунадесятых праздников, в день Святого Духа, который сошел на пятидесятый день по Воскресении Христовом на Его учеников и апостолов, просветил их и дал им способность и силу для проповеди христианского учения. Оттого Владимир Алексеевич обычно отмечал свой день рождения дважды: 14 июня, как было записано в его официальных документах, — и в Духов день, второй день праздника Святой Троицы.

Знаменательно, что похоронили раба Божия Владимира, согласно завещанию, на родном алепинском погосте — в день отдания праздника Благовещения Пресвятой Богородицы, в Собор Архангела Гавриила-благовестителя.

Вечная ему память…

http://rusk.ru/st.php?idar=111480

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Ьарс    26.11.2009 12:24
Мировой порядок. Довольно таки странное словообразование. Что оно значит и с чем его едят, знают только те, кто его стараются создать… Но им мешают это сделать… Противостояние.
  Александр Борисов    16.06.2009 00:02
Они желают подчеркнуть,что Российская Империя являла собой собой не просвещенную монархию,наподобие европейским,а этакое деспотическое государство ,наподобие Турции или Персии. Признавать,что российские монархи такие же Emperors,как правители ,скажем, Австрии и Германии(хотя нелюбимого Вильгельма тоже часто норовят обозовать Kaiser-чтобы продемонстрировать инородность его монархии и политических устремлений ) и особенно Англии(В не столь давнем прошлом императоры Индии,помните?) никакого желания нет-вот и ухищраются,при том,что российские самодержцы обрели императорское достоинство куда раньше,чем Ганноверы или прусские короли. Политический характер данного подхода демонстрирует уже то,что языческих монархов Японии,только в конце XIX века ставших преобразовываться в более или менее цивилизованное государство,все стабильно именуют Emperor,а вовсе не микадо.
  Вадим И    15.06.2009 21:14
Если уж завели речь о наследовании,то какая связь между Рюриковичами и Романовыми?
  читательница    15.06.2009 21:07
"В этом они сходятся с западными историками,предпочитающими именовать наших монархов варварским с их точки зрения ,,Tsar,, ,ставя тем самым наших правителей наравне с какими-нибудь турецкими султанами и отрицая императорское достоинство наших правителей)"

Совоершенно верно Вы подметели! "Emperor" почти никогда не употребляется, а почти всегда "Tzar", и это точно имеет более примитивное, деспотическое звучание на английском языке. Тем более что "Emperor", напротив, сейчас довольно много употребляется в разных позитивных фантастических кино, там про звездные войны и всё такое, а вот русские цари такой оценки не очень достойны в их глазах. Если это конечно вообще важно.
  Lucia    15.06.2009 19:53
В этой песне есть и такие слова -
Взойдет заря для русского царя!
Для настоящего, не самозванца!
И не для ставленника-иностранца,
А для былинного богатыря.
  Александр Борисов    15.06.2009 17:47
Нужно ждать-ведь если вы заметите,то нет и достойного претендента не из Дома Романовых.Нужно ждать ,молится и вместе с тем продолжать боротся во имя торжества имперского,монархического идеала -даже если мы еще не знаем имени нашего Императора. Наличие достойного претендента помогло бы нам -но не настолько сильно.Лишь малое число российских граждан придерживаются монархических убеждений,население разрывается между либерализмом ,коммунизмом и патриотизмом, само патриотическое движение раздробленно ,наводнено дураками и провокаторами… Когда мы укрепимся,когда монархизм как идеология распостранится в обществе,когда ,наконец,образуется дееспособное и сильное движение с образованными,практичными,чуждыми фантазий и дилетантизма лидерами-интеллектуалами, тогда и можно будет говорить о претендента.Что до меня,я как уже говорил,допускаю соборнический вариант выбора монарха не из Дома Романовых-но лишь в том cлучае,когда станет ясно,что вариант с восстановлением старой династии отпал полностью.Сейчас этого нет.Я не поддерживаю сторонников Георгия и его матушки,но маргинализация монархизма путем создания кощунственных проектов возведения на престол внучат Жукова или других коммунистических бонз еще хуже!Есть ведь наконец другие ветви Романовых-а цепь морганитических браков и нарушений имперского законодательства привела к тому,что определить полностью легитимного претендента на трон невозможно.Так,откинув бракованный кирилловский вариант ,ряд юристов пришли к выводу,что наследниками короны являются некие немецкие принцы -понятно,что такие императоры неприемлимы для России.Поэтому в кризисной ситуации следует и прибегнуть к кризисным мерам-но для этого вовсе не обязательно вступать на путь антиромановского соборничества и полностью отказываться от легитимизма.Можно выбрать из Дома Романовых наиболее подходящего по своим убеждениям,крови и способностям,который и воссоздаст линию Императоров -Романовых.Можно специально выбрать для этой цели ребенка из августейшей фамилии и воспитывать его необходимым образом.Наконец,даже у Георгия (сейчас совершенно неприемлимого) и других членов Романовых могут появится годные к занятию престола дети.
  Александр Борисов    15.06.2009 17:24
Согласен,но в том ,что за этим стоял Крючков не очень-то верится.Я читал его мемуары.Он вполне себе за Ильича,Великую Октябрьскую и против царизма.Но то,что вылезло из тех кругов-факт.Православные сталинисты-по сути продолжатели прежних номенклатурно-диктаторских идей и монархизм для них-лишь форма тяготения к стоящей на репрессиях тирании.Разница между монархизмом и деспотизмом им не ясна,а тем,кому она ясна,они охотно обвиняют в западничестве ,протестантизме и иных грехах.И соборничество во многом именно порождение образа мыслей этих людей,не желающих демонстрировать свою преемственность с императорской Россией(кстати,я замечаю ,что многие представители данного направления весьма не любят императорского титула российских Государей,предпочитая употреблять царский -так как он не западнический, древний и менее связан с нелюбимой ими в душе Россией петербургского периода .В этом они сходятся с западными историками,предпочитающими именовать наших монархов варварским с их точки зрения ,,Tsar,, ,ставя тем самым наших правителей наравне с какими-нибудь турецкими султанами и отрицая императорское достоинство наших правителей),подчеркивая,что они свой,новый мир построят,то бишь соорудят некую смесь патриархального Московского царства и сталинского СССР. Как мне не грустно,но если у нас в результате восстановления Самодержавной монархии у нас образуется что-то подобное описанному в пасквиле мерзавца Сорокина ,,Сахарный Кремль,, это будет дело рук именно малограмотных православных сталинистов. В целом,можно выделить следующие основополагающие черты сталинистов-соборников
–Нелюбовь к петербургскому периоду и Дому Романовых и противопоставление им Московского царства и древних княжеств-в весьма мифологизированном виде.
–Пропаганда теорий о тотальном разложении на момент революции правящих классов и напротив святости и патриотичности народа
– Восхваление Сталина и его сподвижников и отношении к самому вождю максимум как к святому и минимум как к великому МОНАРХУ.На одном форуме договорились до того,что начали именовать Джугашвили императором.Теория о плохих и хороших коммунистах.
–В принципе коммунистический взгляд на построение экономики и общества наряду с сусальным славянофильством.
И т.д., и т.п.
  Lucia    15.06.2009 13:31
http://www.rusk.ru/st.php?idar=104929 ВЗОЙДЕТ ЗАРЯ ДЛЯ РУСКОГО ЦАРЯ
  Lucia    15.06.2009 12:59
Так в том-то и проблема. Призывать кого-то из дома Романовых – невозможно. Выборы – будут как у нас все выборы происходят, что светские, что духовные. Да. внучата Жукова или Свердлова. А разницы – никакой. Поэтому усилия наших слабых умов в этом направлении будут порождать только склоки. Так что все будет по справедливости. Если вся Россия станет молиться – получит по молитве. Нет – будет продолжаться маразм.
  Филимонов    15.06.2009 11:33
Про "указание 13666-2" давно известно, что это фальшивка. Первым запустил ее, кажется, КГБшник Крючков. Смысл в том, что вот, видите, Ленин был плохой, а Сталин хороший. А Сталин в это время казнил святых за веру.

Вообще, я поражаюсь, насколько сильно сидит в головах советских и постсоветских людей тяга к единоначалию как к самостоятельной ценности. Таким неважно, что единовластный правитель – маньяк, убийца, палач, безбожник, гонитель Церкви; некоторым это даже импонирует и они пытаются не только оправдать эти свойства тиранов, но даже возвести их в ранг некоей добродетели. Видимо, наиболее полно этот идеал будет воплощен в последние времена…

А всего-то и надо понимать, что власть ценна, собственно говоря, лишь тем, что с ее помощью возможно эффективно решать разные задачи человеческого бытия. Для России единоначалие, в том числе и наследуемое, может (может!) быть эффективным для устроения земной жизни людей.

Доверять нашему населению что-то решать путем голосования, как показывает практика, бессмысленно и опасно. Печальными результатами подобных попыток определяется естественное отвращение к выборной демократии. Но отрицание пресловутой "четыреххвостки" вовсе не означает самостоятельную и безусловную ценность противоположных форм государственного устройства. В конце концов, в Северной Корее мы видим вполне сформировавшуюся наследственную монархию – но что-то наши "православные сталинисты" не спешат на родину идей чучхе – не настолько же они утратили чувство реальности…

Страницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | Следующая >>

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru