Русская линия
Русский дом Владимир Крупин07.02.2011 

Сегодня на Кларе, завтра на Розе

Фраза в названии не содержит чего-то неприличного, просто человек сообщает, что сегодня он собирается быть на улице Клары Цеткин, К.Цеткин и Р. Люксембурга завтра на улице Розы Люксембург. Конечно, это не улицы этих женщин, да их и нет давно, но улицы названы в их честь.

Естественно, куда как более прилично и по-русски звучало бы: «Сегодня я буду на улице Спасской, завтра — на Никольской». Но вот пока «Клара» и «Роза» живут на вывесках в богоспасаемом граде Вятке, жителям приходится объясняться не совсем приличными фразами. Может, они и привыкли, но ведь это дико звучит: «У меня квартира на Кларе». Или того чище: «Я живу в Кирове». Киров — человек? Да. Так как же ты в нём живёшь? В какой его части?

Но вернёмся к «Розе» и «Кларе». Как они, заморские пташки, залетели в вятские пределы? В революционном пьяном угаре, когда навалили на Россию много чего непотребного и старались убить всё русское. Особенно ненавидели названия улиц и селений, напоминающие о Боге. Называли их чуждыми именами тех, кто убивал Россию. И доселе мы живём на улицах имени убийц. Не хочется много тратить на них времени и бумаги, но необходимо хотя бы кратко сообщить данные их жизни. Кто, откуда, чем знаменит: их имена — во всех городах и посёлках России!

Итак, Роза Люксембург. Польская еврейка. Учится музыке, в университете изучает юриспруденцию, тянется к революционерам. Организатор польской социал-демократической партии. Неистово «левая», одобряет террор. Тесно сходится с Карлом Либкнехтом. В 1901-м — знакомство с Лениным, восхищение идеями красного террора. Во время революции 1905-го года она организатор уличных безпорядков в Варшаве. Тогда Варшава — часть России. От тюрьмы спасается фиктивным браком и принятием прусского гражданства. Преподаёт политэкономию по Марксу в партийной школе. Отстаивает идею использования военных трудностей для свержения правительств. Радикальна. Борьба для неё главное. Повторяет: «У меня нет личной жизни, только публичная», хотя в личной жизни она весьма активна. Проповедует феминизм. У неё — роман с сыном Клары Цеткин, который моложе её на 15 лет. Организует «революционное» движение немецких проституток, выводит их на демонстрации.

В Первую мiровую войну её лозунги: «Обрушить молот на голову господствующих классов! Сломать сопротивление их железным кулаком, с безпощадной энергией!». Создаёт «Союз Спартака». Члены его безчинствуют. Арестованная вместе с Карлом Либкнехтом, она не доживает до суда, толпа её растерзала — ненавидели за пролитую кровь, за то, что, угрожая пистолетом, заставляла рабочих бастовать. Труп её бросили в канал.

Теперь о Кларе Цеткин. Нет, лучше вначале о Карле Либкнехте. Они и в скороговорку вошли, в ту, где у Клары Карл вчера украл кораллы. Хоть на это пригодились, на развитие речи.

Карл — сын Вильгельма Либкнехта, друга Маркса, Энгельса, Бебеля. Был на Вятке пароход «Бебель», укравший имя одного из пароходов компании купца Булычёва. С детства Карл успешно учился и в гимназии, и в университетах — Лейпцигском и Берлинском. Служил в сапёрах. После — адвокатура. Защищает, в основном, «красных». У него много детей, которыми он не занимается.

Занимается созданием «Юнгштурма», молодёжной террористической организации. Говорит, и справедливо: «У кого в руках молодёжь, у того и армия». Завоёвывает внимание молодёжи, пьянствуя с нею ночи напролёт. Бредит кровью Парижской коммуны. В Первую мiровую, как и Ленин, выступает за поражение своей страны. Его лозунг: «Гражданская война вместо гражданского мира!». Спартаковцы захватывают власть в Германии на два месяца. Далее арест, конвоирование в тюрьму, но по дороге толпа расправляется с ним сама. В России «за Карла» большевики расстреляли много заложников — обидно было, гасло пламя мiрового пожара.

Клара Цеткин дожила до 1933 года. Она из семьи учителей. Мать Жозефина учила дочку петь «Марсельезу». Клара научилась быстро. Получила диплом учителя в женской семинарии, но вскоре сбежала с Осипом Цеткиным из дома и из России. В записке родителям пишет, что отряхивает с себя груз буржуазного прошлого, так как должна (кому? — В.К.) призвать рабочих к оружию. Муж умирает, Клара пропагандирует женское равноправие и «сексуальный феминизм». На Учредительном конгрессе Интернационала заявляет о разрушении семьи, ибо главное назначение женщины — революционная борьба. Устранение хозяйственной занятости поможет женщине обрести право менять сексуальных партнеров. По ходу борьбы вышла замуж за художника Цунделя, на 15 лет моложе её. Она была обеспечена, Цундель, обобрав её, сбежал от «революционной» жены.

Именно Клара на конференции социалисток предложила отмечать день 8 Марта. Из её речи: «Над клокочущей, восстающей массой, подобно буревестникам, реют требования женщин: мiра, хлеба, свободы, уравнения в правах». Она устраивает праздники свободной любви для коммунистических боевиков. Мобилизует «сознательных» женщин, предлагающих свою любовь «сознательным рабочим, отказывающимся выполнять военные заказы». Регулярно вояжирует по России, затем по СССР. В Германии её ненавидят. Спасая Клару, большевики привозят её на жительство в правительственный санаторий «Архангельское». Похоронена у Кремлёвской стены.

У меня нет ни малейшего желания обидеть тех, кому дороги имена врагов моего Отечества. Бог всем Судия. Но моё нравственное чувство оскорблено тем, что в России живут в названиях улиц и городов палачи и негодяи.

Неужели ещё не ясно, что марксово-энгельсовский «призрак коммунизма, бродивший по Европе», прежде всего дьявол, боровшийся с Богом и отлучавший наш наивный народ от Бога. А с обезбоженными людьми можно было делать что угодно. То есть, и делать ничего не надо было. Они уже никому не нужны. «Что же нас Бог не защищает?» — вопили многие. А как Он будет защищать вас, если вы от Него отказались?

Маркс и Энгельс — враги России. И мозги Ленина были ими «отворочены» от Православия, России на что угодно: классовость, ненависть, социальность, экономику, философию, только не на понимание присутствия Бога на Земле.

Одна старуха молилась за Ленина. Он ей явился и сказал, что это безполезно: он на дне ада. А как иначе? Прочитать одну его записку о расстреле священников, где он требует свершить казни с особой жестокостью, и уже понятно, что его душа и до Страшного Суда осуждена.

И вот, мы ходим по улицам Ленина, Энгельса, Маркса. Привычка, вспомним Пушкина, — «замена счастия». Замена. Не счастье. И какое счастье может быть на чужом несчастье? Не Ленина улица, а Николаевская в Вятке. И не Большевиков, а Спасская. Конечно, Крестные ходы идут и по ним, и ад содрогается, но и сатана всё ещё надеется на реванш.

Теперь напомним, чем прославились русские враги русских. Герцен. Его всё-таки жалко. Чего ему «свербило» писать фразы о каких-то «цепях, налагаемых на независимую мысль», о подчинении России «какому-то монастырскому чину азиатской церкви, всегда коленопреклонённой пред светской властью»? Да, он обличал крепостничество. Так и славянофилы его не воспевали. Мысли Герцена и Энгельса сопоставлял протоиерей Василий Зеньковский, находя в них полное сходство. Герцен, получив наследство от отца, был человек небедный. Ездил по Европе, помогал революциям, звонил в «Колокол», который, по словам Ленина, «разбудил Россию». Но полагал развитие социализма из крестьянской общины: «Человек будущего в России — мужик, точно так же, как во Франции работник». С чего вдруг он стал ярым врагом правительства? Ссылали в Вятку? Но ведь справедливо. И что за ссылка, посмотреть только на его «ссыльный» дом! Речи там говорил, библиотеку открыл.

А за границей поддерживал антирусские выступления поляков. Кстати, это сократило тираж «Колокола» в несколько раз. Русская аудитория отхлынула от газеты Герцена. Вскоре «Колокол» и вовсе умолк. Но дело было сделано: уже создалась организация «Земля и воля», стали действовать террористы социал-революционеры. В личной жизни Герцен вряд ли был счастлив, особенно как отец. Одному сыну пишет по-французски, другому по-английски. В конце жизни он впал в тягчайший пессимизм, что является несомненным знаком безбожия. Да, боролся вроде за Россию, а стал врагом её государственности и вдохновил врагов её. Похоронен в Ницце.

Общественное мнение почему-то щадит Михаила Ивановича Калинина. Такой козлобородый «Всесоюзный староста». Он при жизни умудрился слыть защитником несчастных, к тому же из крестьян, тверяк, — весь свой.

Американец журналист Джон Рид восторженно цитирует его слова: «Я сам такой же, я по себе знаю, я такой же, как вы». Это он говорит голодающим, угощая Рида кремлёвским пайком. Тысячи воплей о помощи шли к нему. И что? Кому помог, кого освободил? Донской казак Миронов горько напоминал слова Калинина, что никого насильно не будут загонять в колхозы. А на деле? Тех, кто смел жаловаться «Всесоюзному старосте», хватали за горло, арестовывали. Удивительно ли, что жалоб становилось всё меньше? Калинин и родную жену не защитил, когда её арестовали и приговорили к 15 годам лагерей. Жалкая, продажная жизнь. Выкрест. И опять же, что судить? Но как жить на улице или даже в городе его имени? Привыкли?

Кинофильм и особенно анекдоты мифологизировали полководца Василия Ивановича Чапаева. Хотя анекдоты как раз показывают народное отторжение от навязываемого трафарета. К столетию Ленина их «плотину» прорвало: «Наденька, а что в спальне такой грохот? — Это, Володя, железный Феликс упал».

Чапаев — человек недалёкого ума, но великого тщеславия. Храбрый до безрассудства. Большевики его «прикормили» похвалами. Тут же и его необъяснимая личная ненависть к казачеству. В романе Фурманова облик Чапаева искажён в угоду большевизму. Да и сам Фурманов — рьяный гонитель врагов революции.

На самом деле не тонул Чапаев в реке, не погибал Петька, защищая его. Чапаев — самый настоящий палач уральского казачества: «Чапаев пленных велел не брать ни казачишка. Всех, говорит, кончать, подлецов». Это из воспоминаний Фурманова о нём. Образованных Чапаев ненавидел: «Все вы сволочи. Интеллигенты!» Сам он учиться не хотел. Направленный в академию Генштаба, оскорблял преподавателей, добился отсылки обратно, в свою дивизию, где был деспотом. Фурманов восхищается: «Самобытная фигура! Плёткой колотил высокопоставленное лицо, другому отвечал матом по телеграфу». Подавлял плетью и пулей и крестьянские волнения в Саратовской губернии. Возмездие настигло его под станицей Лбищенской.

Николая Александровича Щорса Сталин называл «украинским Чапаевым». То есть, дальше можно не расшифровывать. Те же методы, то же плетение лжи. Сочинённая про него песня сообщает: «В холоде и голоде жизнь его прошла». Это вранье. Окончил школу, Духовное училище, Полтавскую семинарию, Киевскую военно-фельдшерскую школу, наконец, Виленское военное училище. Всё за государственный и церковный счёт. Где тут холод и голод? После февраля 1917-го стал натравливать солдат на офицеров, помогал разложению Царской армии. Возглавлял 1-й Украинский советский полк им. Богуна. В феврале 1919-го он — военный комендант Киева. Любящих Щорса отсылаю к сведениям о работе ЧК в Киеве в то время. Он то ли погиб, то ли его убили сами большевики в рамках негласной кампании по устранению популярных командиров, в лояльности которых были сомнения.

Павел Корчагин. Интересная фамилия. Интересная тем, что такого человека нет, есть литературный герой романа Островского «Как закалялась сталь». Это как если бы в Симбирске была улица Обломова, а по соседству Штольца. Корчагин — симбиоз ненависти не только к буржуям, вообще даже к людям, к их чувствам. Может только командовать. Электрик на один эпизод, да ещё берётся для примера за лопату на строительстве узкоколейки, которое возглавляет. Начинает автор романа описание своего героя с того, как он «геройски» насыпал махорки в пасхальное тесто для куличей. «Никому не прощал Павка своих маленьких обид. озлобился, затаился». И это читалось, одобрялось, тиражировалось. В женщине Корчагин женщину не видит, она всего лишь «соратник по партии и товарищ по цели», все другие чувства — «буржуазное разложение». А улица Корчагина в Вятке длиннющая, да она ещё и в посёлке имени Коминтерна есть.

Но тут остановимся. Что такое Коминтерн? Коммунистический интернационал. Их было три. Первый основали Маркс и Энгельс, второй продолжал первый, но «загас» в Первую мiровую войну вследствие раскола на «пораженцев» и «оборонцев». Третий Интернационал, ленинский, начал с переворота в Венгрии.

К Бела Куну, до того руководившему вместе с Розалией Залкинд (кличка «Землячка») расстрелами в Крыму, Ленин послал 300 красных агитаторов. Республика, провозглашённая в Будапеште, прожила 133 дня. За это время Ленин послал Б. Куну 218 телеграмм, в которых руководил созданием трибуналов, требовал расстрелов «социал-демократов и мелких буржуа. и их прихвостней», требовал «безпощадно сурового и решительного насилия». И германские «спартаковцы» (Либкнехт, Люксембург) — дети на содержании Интернационала. В Манифесте он объявляется «интернациональной партией вооружённого восстания и пролетарской диктатуры». Куда уж яснее? Все организаторы и вдохновители тогдашних кровавых «оранжевых» революций содержались на деньги, наворованные у народа. Очень политически корректно это воровство называлось: экспроприация экспроприаторов. В переводе: грабь награбленное. Уводишь с крестьянского двора корову, и вроде не стыдно — экспроприируешь.

Кстати, размеры воровства в самом Интернационале чудовищны. Деньги на революции всегда неподотчётны. Бела Кун, Георгий Димитров, Григорий Зиновьев, Эрнст Тельман, Николай Бухарин, Хо Ши Мин, Пальмиро Тольятти — все они «экспортёры» революций. Потерпев поражение в Европе, интернационалисты обратились к Востоку и спровоцировали «Восстание осеннего урожая». Но оно провалилось. Все службы Коминтерна находились в ведении Главного разведывательного управления спецслужб, ГРУ, существующее и поныне. Опыт Коминтерна используется врагами России и по сей день.

Степан Халтурин. По-своему несчастен. Прекрасный столяр-краснодеревщик. Иначе разве пригласили бы его отделывать императорскую яхту «Александрия»? Но русская, усиленная вятским характером, доверчивость сослужила Халтурину губительную службу. Ходила уже по провинции народническая литература, внушавшая народу мысли о его нелёгкой доле. А когда и чья доля была лёгкой? И кто сказал, что на земле, в юдоли страданий, может быть благополучие во всём? Человек смертен, и никакие народники ничего с этим поделать не могут. Так они нашли причину страданий в правительстве. Халтурин хотел ехать в Америку, в тогдашний заманчивый «рай», но у него украли паспорт. Организовал вместе с Обнорским «Северный союз русских рабочих». Затем стал членом кружка «Народная воля».

В горячую голову Халтурина западает мысль об убийстве Царя. Сколько при этом может погибнуть людей, его не волновало. Лев Тихомиров, знавший Степана, вспоминал потом, что Халтурин любил повторять: «Пусть погибнет 50, 100 человек, лишь бы до „Самого“ добраться!». Пронёс во дворец, работая столяром, три пуда динамита.

Жертвами теракта стали солдаты, недавние крестьяне, за свободу которых якобы боролся Халтурин. Убиты были и три солдата, земляки Халтурина, вятичи. Террорист скрылся, работал на юге. Организовал покушение на прокурора Одессы Стрельникова. Был повешен. Имя его с особым цинизмом было присвоено улице Миллионной, на которой стоит Зимний дворец — место взрыва, произведённого Халтуриным.

Почему погубивший невинных людей преступник пользовался почётом, а не, например, его земляк, вятич, корифей русской и мiровой медицины Владимир Бехтерев? В момент взрыва Бехтерев находился в Зимнем дворце и оказывал помощь раненым. Их было 56.

Пожалеем Горького (Пешкова), всё-таки писатель, всё-таки драматург. Бог ему судья за воспевание рабского труда на Беломорканале, Соловках, за ненависть к крестьянам, главным людям на земле. И за чудовищную статью «Если враг не сдаётся, его уничтожают». А враг-то — русские люди.

Палача Гайдара (Голикова) жалеть уже не нам. Да, писатель. Но прежде — палач, лично расстрелявший многих. Они ему снились потом, когда он пил запоями, резался бритвой. И не «Голубая чашка», не «Чук и Гек» вспоминаются, когда идёшь по улице его имени, а именно то, как он приказывал выстраивать безоружных у обрыва и шёл вдоль строя, и убивал, и убивал.

Однажды враз 100 человек убил. Это напоминает и большевика Азина, который лично расстреливал восставших в Ижевске. Шёл и стрелял, а адъютанты подавали ему заряженные пистолеты.

И весь этот ужас был на русской земле.

http://www.russdom.ru/node/3659

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Дмитрий Соколов    09.02.2011 17:29
Кстати, обращаю внимание, что эта же самая статья в прошлом году публиковалась на сайте
http://rusk.ru/st.php?idar=43185
  Дмитрий Соколов    09.02.2011 11:23
Хороший материал. Только обращу внимание на одну фактическую неточность:будущий крымский палач Бела Кун руководил революцией в Венгрии до, а не после известных событий на полуострове 1920-1921 гг. Крым его отправили "чистить" уже после того, как его "социальный эксперимент" провалился на родине. Тут банально по датам: Венгерская революция – 1919 г., а Крымские расстрелы, как уже было сказано – 1920-1921 гг.

Также в тексте почему-то не упомянут еще один "советский герой" – полярник И.Д.Папанин. Он непосредственно причастен к массовым казням в Крыму в 20-е гг.: работал комендантом Крымской ЧК, куда его устроили по рекомендации Розы Землячки.
Перевожу на нормальный язык: комендант – это штатный расстрельщик. Комендантов еще называли "комиссарами смерти".
Причем, "работал" на этой должности Папанин именно в пик "красного террора" – до марта 1921 г., когда расстрелы шли один за одним.
И, видимо, так много он расстреливал, что оказался в итоге в дурдоме, откуда вышел преисполненный стремления заниматься наукой.
Я об этом уже писал отдельно, см. здесь:
http://rusk.ru/st.php?idar=45660
  КсенЂЂия    08.02.2011 20:43
Просто замечательная статья. Как жаль, что многие этого не понимают, или не хотят понимать. До сих пор многие мои родственники и знакомые воспевают СССР, "великих вождей", "великие стройки" коммунизма, "великих писателей" эпохи социализма. И не желают услышать правду. Называют подобные статьи жалкой клеветой.
Когда я прочла произведения, будучи подростком, Н. Островского, М. Горького, такие тоска и уныние охватили меня. Очень мрачным мне показался путь большевиков к власти. А сами большевики обезличенными, обозленными. Неужели не все это чувствуют?
Действительно, сравнивать с произведениями родниковой чистоты, А.С. Пушкина и этих безнравственных борзописцев крамольно. Спасибо автору и тем, кто прокомментировал эту статью. Очень хочется верить, что Православная Россия жива.
  Вадим Виноградов    08.02.2011 14:32
Чего не смеет сказать архиепископ ярославский
ярославскому губернатору

Думается, что нечто такое:
– Ведь, Вы, Сергей Алексеевич, хотя и отдаёте все свои силы экономичес-кому процветанию Ярославщины, но прекрасно знаете, что нравственная сила впереди экономической. И что сила эта нравственная, она от Бога. И, именно, поэтому Вы уделяете такое внимание и строительству храмов, и вот сейчас внесли крупную сумму на восстановление Спасо – Яковлевского Дмитровского монастыря. Для чего мы все радеем о наших храмах? Только для того – чтобы привлечь на нас всех, на наш Ярославский край Благодать Божiю, которая то и обеспечивает нравственную силу, без которой любая экономическая сила обре-чена на плачевное состояние.
Ведь, наши предки 1000 лет без малого называли улицы, на которых проживали, именами, привлекающими Святой Духъ. И были названия этих улиц: Рождественская, Борисоглебская, Воскресенская, Казанская, Сретенская…
Что мы имеем на этих, бывших благодатными, местах сегодня? Мы имеем Нахимсона, Урицкого, Розу Люксембург, Карла Либкнехта, Володарского, Во-ровского, Подвойского, Менжинского, Крупскую, Андропова, Калинина, Орджо-никидце, уж не говоря о Ленине, о Дзержинском, о Свердлове. Хранение такого обилия имён слуг преисподней вполне достаточно, чтобы ни один храм Ярос-лавля не смог (привлекохъ духъ Пс. 118,131) привлечь благодать. Мало того, ведь, Богъ Ревнитель требует: “Жертвенники ихъ разрушьте, столбы ихъ сокрушите, вырубите священныя рощи ихъ, и названiя боговъ ихъ сожгите огнемъ, ибо ты не долженъ поклоняться богу иному, кроме Господа (Бога), потому что имя Его «ревнитель»: Онъ Богъ ревнитель”. (Исход. 34,13) То есть, мы преступаем заповедь Божiю, сохраняя священные рощи идолов, коими являются улицы, носящие имена богоборцев. Храмы, разрушенные ими – мы восстанавливаем, а имена разрушителей, и не только храмов, но и человеческих душ – храним и лелеем: асфальтируя, подкрашивая, озеленяя улицы, которым отдали их имена.
Да, мы хорошо слышим аргумент коммунистов, всеми силами старающих-ся сохранить имена своих богов: «Это часть нашей истории! Это историческая справедливость!» Но в том то и дело, что это совсем не часть нашей истории. Это грехъ нашей истории, для нас эта ваша часть – позор. И мы покаялись в этом позоре, который допустили на своей земле. А раскаянный грех не вспоминается. Так что это не наша история. Наша история: святые благоверные князья Борис и Глеб, первые русские страстотерпцы, определившие своей жизнью всю суть Святой Руси. И вот, память о них попрана именем «Свердлова», ибо улицу их памяти отдали тому, кто приложил свою руку к расстрелу Царской семьи. И что, разве прив-лечёт теперь это место благодать Божiю, если даже всю улицу Свердлова застро-им храмами? Никак! Какая совмэстимость храма Божiя съ идолами (2 Кор. 6, 16)?
Услышим только: Горитъ гневъ Мой на васъ! (Iовъ, 42, 7)
Так зачем же нам этой лжеисторией, этой болезнью России, которой мы переболели, помрачать Провиденiе, ничего не разумея? (Iовъ. 42, 3) Зачем отгонять от себя Благодать Божiю, угождая нынешним богоборцам, и тем самым навлекать на себя гневъ Божiй, не давая нравственной силе в полной мере облагодетель-ствовать Ярославскую землю?
Думается, что нечто такое мог бы высказать архиепископ ярославский ярославскому губернатору, но почему-то, пока, он этого сказать ему, видимо, не смеет… А, может быть, это только наша фантазия, и сей архиепископ далёк от понимания такого непроизвольного влияния идолопоклонства на души населе-ния и пренебрегает сей владыка вопросом апостола Павла: Какая совместимость храма Божiя съ идолами (2 Кор. 6, 16)?

Но только ли ярославский архиерей не смеет высказать своему губернатору о том, что храмъ Божiй, в восстановлении или строительстве которых ныне, пови-нуясь духу времени, принимают участие все губернаторы, не совместим с идола-ми, сохранению коих, повинуясь духу времени, способствуют все губернаторы?
  Михаил Чернушенко    08.02.2011 00:08
Революционная Псевдороссия – это по сути англо-американский проект, точнее, проект банкиров и спецслужб этих стран, использовавших разных негодяев и прельщенных людей для разрушения и ограбления России. Это бесспорно доказанный факт (например, в работах историка Энтони Саттона), и вопрос лишь в донесении этого факта до сознания общественности.
На этом поле замечательно работают книги Николая Старикова (http://nstarikov.ru/category/books ). Это блестящая историческая публицистика, и они, как показывает опыт, успешно прививают иммунитет против основных исторических мифов. Господа, дарите их школьным учителям, и мы изменим интеллектуальный пейзаж Отечества.
  Диакон Георгий Малков    07.02.2011 15:55
"Пожалеем Горького (Пешкова), всё-таки писатель, всё-таки драматург. Бог ему судья за воспевание рабского труда на Беломорканале, Соловках, за ненависть к крестьянам, главным людям на земле. И за чудовищную статью "Если враг не сдаётся, его уничтожают". А враг-то – русские люди".



По поводу статьи В. Крупина можно заметить, что в итоге мы имеем сегодня, по сути, две родины (о чем я неустанно и говорил еще несколько лет назад на всем протяжении своей книги «Контрреволюция духа»): одну – до сих пор хранящую заветы воинствующего безбожия (и в названиях улиц, и в памятниках, и в мавзолеях, и в других государственных символах), другую – памятующую о своих истинных духовных корнях Святой Руси. Отсюда в итоге поневоле приходишь к выводу, что нам нужны и совершенно разные возрожденные России!
Одним нужна — только и просто некая «великая» страна (пусть и с «великими стройками коммунизма» на костях лагерного Беломорканала!), где за «святых» сойдут: и душегуб Иван Грозный, и «красный комдив» Чапаев (сам Л. Троцкий воспринимал его не иначе как атамана разбойников и потому ездил к нему только под охраной личного бронепоезда), и воспевавший беломорканальские кровавые успехи лицемер и насквозь фальшивый, но так любивший пустить «гуманистическую слезу» лицедей М. Горький.
Нам же, православным русским людям, нужна вовсе не такая страна, нам нужна — не «псевдо», а подлинная Россия!
Как взывал к русским людям еще в 1880 году Константин Леонтьев: «Избави Боже большинству русских дойти до того, до чего, шаг за шагом, дошли уже многие французы, то есть до привычки служить всякой Франции и всякую Францию любить!.. На что нам Россия не Самодержавная и не Православная? На что нам такая Россия, в которой бы в самых глухих селах утратились бы последние остатки национальных преданий?.. Такой России служить или такой России подчиняться можно разве что по нужде и дурному страху…» (Леонтьев К.Н. Восток, Россия и славянство. Т. 2. М., 1886. С. 149)
Нам, православным, — нужна Россия, проснувшаяся наконец от векового своего безбожного сна-наваждения, Россия мощная, великая, но, в то же время, и искренне стремящаяся к смиренному своему покаянию пред Богом.
Нам нужна такая Россия, где, например, заблудшие в дебрях западного Просвещения и псевдоромантического масонства «декабристы», эти неудавшиеся цареубийцы, почитаются не романтиками-героями и свободолюбивыми «прогрессистами», впоследствии же — чуть ли не просветителями ссыльной сибирской глуши, а бесчестными нарушителями воинской присяги и позором российского офицерства, — несчастными, о которых можно только молиться, чтобы им были прощены их преступления перед Богом и Родиной.
Нам нужна такая Россия, где террористы-«народовольцы» воспринимаются не как рыцари свободы, а как бесноватые маньяки-убийцы, где бандиты-революционеры так и считаются бандитами, а не «защитниками угнетенного человечества» и борцами за якобы «народную» Россию (и где немыслимы музеи и памятники, им посвященные), где, наконец, писатели-богоотступники числятся именно богоотступниками и нравственными уродами, а не «инженерами человеческих душ».
И в этом смысле, например, только полной духовной слепотой (коснусь затронутой В. Крупиным «горьковской темы») можно объяснить возвращение (ранее — в 90-е гг. убрали) в 2004 году редакцией «Литературной газеты», стремящейся вроде бы быть общероссийским патриотическим печатным органом, на первый лист — рядом с газетным названием и знаковым профилем А. Пушкина — столь же знакового профиля «демократа-гуманиста» М. Горького (А. Пешкова).
Действие это само по себе в духовном смысле абсурдно и бескультурно, ибо величины это несоизмеримые. Более того, по отношению к бедному Пушкину такое действие, можно сказать, даже и попросту неприлично.
Во-первых, Пушкин как потомственный дворянин, в отличие от Горького, глубоко презирал вульгарную демократию и демократическую форму правления как таковую. Во-вторых, он был великим поэтом, а Горький — всего лишь посредственным беллетристом-демагогом.
К тому же Пушкин был весьма образованным и порядочным человеком — истинной чести, а Горький — всегда оставался малокультурен, фальшив и двуличен, а со временем и попросту стал лицемерной сталинской «шестеркой»…
Разве не Горький призывал к массовому уничтожению наших сограждан, заявляя с кровавых большевицких трибун: «Если враг не сдается, его уничтожают!»?
Не он ли, этот страстный любитель философов вполне антихристианской направленности — Шопенгауэра и Ницше — и сам последовательный антихристианин, увлекавшийся сектантством и посещавший радения «хлыстов», восклицал (устами дьякона-расстриги — персонажа романа «Жизнь Клима Самгина»): «Не Христос — не Авель нужен людям, людям нужен Прометей — Антихрист» (Горький М. Собрание сочинений. В 30 т. Т. 19. М., 1949—1956. С. 430)?
И не этот ли «любитель человечества» призывал «создать» нового «бога», заявляя: «Ныне быт ускользает от мещан… А когда от холода и голода внутреннего издохнут — мы для себя создадим бога великого, прекрасного, радостного, всё и всех любящего покровителя жизни» (Цит. по: Агурский М. Великий еретик (Горький как религиозный мыслитель) // «Вопросы философии» (журн.). М. № 8. 1991. С. 67)?
И не он ли сетовал на то, что «бог Библии» — «страшный и подлый бог жив до сего дня… как это утверждается реставраторами агонизирующего капитализма» (Архив А.М. Горького. Т. 10/2. С. 441)?
А его политическая проституция? Не он ли — этот лукавый панегирист советской власти — трусливо выполнял сталинские заказы по восхвалению большевицкого (вполне по-ленински) рабовладения «трудовыми массами» в СССР и чуть ли не со слезами умиления славил огромный сталинский концентрационный лагерь, строивший Беломорканал?
Но, вспомним — не он ли ранее говорил о коммунистах совсем другое?
Вот как, например, выражал Горький подлинное свое восприятие революционных событий 1917 года, в тот самый момент, когда они происходили: «Многие люди считают революционным поведение, которое на самом деле является лишь проявлением азиатской ярости неконтролируемой толпы…» (Цит. по: Верт Н. Россия в революции. М., 2003. С. 34); или: «… Люди всё более и более ленивые и трусливые, все самые низкие и криминальные инстинкты, с которыми я всегда боролся, кажется, вылезли наружу. Это азиатская революция, которая сейчас бушует и разрушает Россию…» (Там же. С. 75).
И потому вовсе уж не удивительно прочитать затем у этого якобы «буревестника революции» такие строки (по случаю имевших место репрессий Временного правительства в отношении коммунистов в июле 1917 года): «Большевизм, который играет на самых темных инстинктах масс, смертельно ранен, и это хорошо» (Там же. С. 84).
По поводу же непосредственно большевицкого путча и устанавливавшегося тогда коммунистического режима Горький — всего через две недели после октябрьского переворота! — не нашел других слов, кроме следующих: «Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности и ко всей сумме прав, за торжество которых боролась демократия» (Цит. по: Века А.В. История России… С. 785).
О террористической же сущности революционного «ленинизма» он писал и чуть позже, в 1918 году: «Поголовное истребление инакомыслящих — старый, испытанный прием… почему же Владимиру Ленину отказываться от такого упрощенного приема? Он и не отказывается, откровенно заявляя, что не побрезгует ничем для искоренения врагов» (Горький М. Несвоевременные мысли. М., 1991. С. 63).
Однако уже через полтора десятилетия Горький самым лицемерным и бессовестным образом восхвалял «гнилой яд» лагерного «советизма» — того строя, где вообще никогда не существовало никакой свободы: ни свободы слова, ни свободы личности, ни свободы элементарных человеческих прав.
И вот, графический портрет столь беспринципного политического маятника предлагает ныне читателям «Литературной газеты» ее редакция в качестве знакового образа отечественной литературы — наравне с Пушкиным!
Тем самым этот ницшеанец-безбожник прокламируется здесь чуть ли не как продолжатель пушкинской литературной традиции и настойчиво навязывается нам вновь — как якобы еще один светоч (прямо чуть ли не «вслед» за Пушкиным) российской культуры!
Однако возвращение изображения Горького на заглавный лист «Литературной газеты», оскорбляя уже одним своим соседством память поэта — благородного человека и русского христианина, лишний раз говорит о неистребимо дурном вкусе ее издателей и весьма невысоком уровне (как и общей спутанности) всей системы их духовных ценностей!
Поэтому и неудивительно, что «Максим Горький», этот по-человечески глубоко несчастный литератор-хамелеон, «великий пролетарский писатель» — в действительности же ходульно-пошлый, довольно примитивный в творчестве и эгоцентрически-безбожный в жизни — все еще дорог любителям «творческого наследия» Союза советских писателей, или ССП (по сути — былого филиала ОГПУ-КГБ).
Недаром в значительной степени именно с подачи М. Горького и была создана эта сугубо сервильная писательская организации, время от времени покорно травившая по приказу начальства своих наиболее талантливых и наименее послушных членов.
Разумеется, добавим, что такие замечательнейшие деятели российской словесности, вынужденно жившие и работавшие в условиях советизма, как, например, Платонов, Булгаков, Мандельштам, Ахматова, Пастернак, Шукшин, Вампилов, Бродский и ряд других, имели к советской литературе весьма косвенное отношение или даже, по сути, не имели никакого.
Жаль, что «Литературная газета», которая могла бы стать выразительницей подлинного русского патриотизма, продолжает и поныне оставаться в значительной мере рупором безбожного и по всему внутреннему духовному содержанию своему безродного «патриотизма» — так сказать патриотизма «вообще».
Весьма ярко об этом свидетельствовали нередко продолжавшиеся встречаться в «Литературной газете» еще пару лет назад — в мемориальном разделе «SMS-календарь» (не знаю – есть ли сей раздел и подобные «литераторы» сейчас, поскольку газету эту уж давно читать перестал), по сути, панегирики таким большевицким палачам русской литературы и, шире, культуры в целом, как, например, А. Жданов, о котором в одном из газетных номеров было самым бесстыдным образом сказано следующее, причем — с явно положительной оценкой его «коммуно-агитпроповского лица»: «60 лет назад умер Андрей Александрович Жданов (1896—1948), советский государственный и партийный деятель, участник Октябрьской революции, Гражданской и Великой Отечественной войн. Будучи талантливой личностью, он содействовал идейному и духовному обогащению советской литературы и искусства [не своей ли оголтелой травлей замечательного писателя и порядочнейшего человека — М. Зощенко или А. Ахматовой? — Г. М.]. И по сей день спекулируют [?] на его резких оценках некоторых работ Зощенко и Ахматовой, хотя он всего лишь выступал против клеветы на советских людей, против «безыдейных и аполитичных» произведений» («Литературная газета». 27 августа—2 сентяюря 2008 г. № 33—34 (6186). С. 4). И далее — с сожалением чекистского «сексота» или некоего современного его наследника автор заметки пишет: «Жданова уже давно нет, как нет города, улиц и площадей, названных в его честь, социалистический реализм уничтожен, безыдейность и аполитичность приветствуются…» (Там же).
Что ж, глубоко поразивший сознание многих наших граждан более чем семидесятилетний яд коммунистической идеологии порой лишает выпестованных большевистским строем «деятелей культуры» необходимого трезвого представления о подлинных культурных ценностях.
В свете же всего сказанного следует заметить, что А. Пушкин вряд ли был бы рад и непосредственно литературному своему «соседству» с Горьким, которое ему так навязывает упомянутая газета (а не только по причине совершенно разного понимания обоими российского патриотизма и, тем более, совершенно противоположного их отношения к Богу). Уж слишком несоизмеримы также и их творческие дарования!.
Недаром в свое время подлинно талантливый русский прозаик и поэт В. Набоков (как бы ни относиться к его мировоззренческим установкам, в огромном литературном мастерстве ему уж никак не откажешь), касаясь творчества Горького, неизменно отмечал «убогость его дара и хаотическое нагромождение идей», а, в частности, о его рассказе «На плотах» говорил, что «в нем нет ни одного живого слова, ни единой оригинальной фразы, одни готовые штампы, сплошная патока с небольшим количеством копоти, примешанной ровно настолько, чтобы привлечь внимание» (Набоков В. Лекции по русской литературе. М.: Изд-во «Независимая газета», 1996. С. 382, 383).
Что ж, взращенные еще в недрах именно «горьковской» литературы отдельные постбольшевистские «литработники» и сегодня могут продолжать пытаться поднимать на щит российской словесности этого фальшивого «гуманиста» и второстепенного беллетриста. При этом основанием к подобной их настойчивости служит, скорее всего, характернейшая для многих современных журналистов черта — та же самая, которую отмечал, говоря о Горьком, все тот же В. Набоков: «обратите внимание на его низкий культурный уровень (по-русски он называется псевдоинтеллигентностью), что совершенно убийственно для писателя, обделенного остротой зрения и воображением (способными творить чудеса под пером даже необразованного автора)» (Там же. С. 382).
Заметим также, что Горький был совершенно бесплоден и как писатель-мыслитель, «властитель дум».
Подтверждением сказанному может служить, например, такой, казалось бы, частный, но весьма показательный факт. Еще М. Алданов писал в свое время о полной неспособности Горького к творческой генерации каких-либо собственных «идей» в литературе: «В пору появления “На дне” сколько было восторгов у бесчисленных в то время поклонников Максима Горького по поводу “русской” философии старца Луки с его “утешительной неправдой”, благодаря которой несчастные люди забывают о своей беде и нужде. Горький никогда никаких своих идей не имел… Старец Лука свою философию позаимствовал у ибсеновского доктора Реллинга. Он тоже проповедовал “ложь жизни” [точнее, в контексте пьесы Ибсена: человеческий самообман. — Г. М.]. “Ложь жизни? Не ослышался ли я?” — спрашивает доктор Грегорс Верле. — “Нет, я сказал «ложь жизни». Потому что надо вам знать, ложь жизни есть стимулирующий принцип. Отнимая у среднего человека ложь жизни, вы вместе с тем отнимаете у него счастье”…» (Цит. по: Башилов Б. Русская мощь. Пламя в снегах. М., 2008. С. 134). Чистейший плагиат (пусть даже и, так сказать, только «идейный») здесь налицо…
Что ж, кстати, не такой ли именно «утешительной неправдой», не такой ли «ложью жизни» многие литераторы — прихлебатели дьявольски лживого большевизма — и утешали долгие десятилетия наш народ, ввергая его в то абсолютно ложное и в духовном смысле непотребное состояние, из которого значительная часть нации не может выбраться и доселе?

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru