Русская линия
Русская линия Михаил Дунаев04.05.2006 

Главное: каков источник власти?
Размышления о самодержавии и демократии

В сфере политической жизни демократия ныне — едва ли не всеобщий кумир.

В основу всякой системы мышления, как известно, кладутся некоторые аксиомы, которые необходимо принимать без рассуждений. В основу демократического мышления положена лукавая истинка: «Демократия имеет многие недостатки, но лучшего пока ничего не придумано». Вот исходная ложь, определяющая прочие пороки демократического, скажем даже, не образа правления, но шире: стиля и образа существования.

Однако лучшего и придумывать не нужно — оно уже есть: православное по духу самодержавие. Вообще сам монархический принцип правления есть отражение (в несовершенной, разумеется, форме) небесной иерархии. Именно на этом основывается убеждённость, что выше самодержавной власти не иного политического устроения. Мы говорим: Царь Небесный, Царство Божие, но никогда никто не слыхал о небесных президентах и республиках.

Многие недоразумения в спорах о формах правления обусловлены неверным принципом определения внутренней природы и сущности власти. Политическое устройство характеризуется ныне по способу управления государством: парламентская республика, президентская республика, диктатура, конституционная монархия и т. д. Принцип фальшивый, ибо урывает истинную сущность власти. Власть необходимо определять по источнику её. Источник-то, впрочем, всегда один: «… нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены»(Рим. 13,1). Однако и носители власти. И те, кто эту власть принимают, не всегда то сознают. Да ведь и нельзя же требовать истинного понимания источника власти от атеистического общества, как и от общества, где Церковь отделена от государства.

После такого необходимого уточнения скажем: власть должно определять по осознанию носителями власти источника своей власти. И по зрелом размышлении приходится признать, что таковых источников может быть лишь два: Бог и человек. Большинство политических систем мыслит источником власти именно волю человека (общества, народа, военной группировки и т. д.). В нынешнем российском законодательстве закреплено именно это: источник власти — народ. И народ мыслится притом не как духовная общность, но как некое соединение живущих на одной территории человеков. Не человеков даже, а и менее того — избирателей.

Сознавание источника власти важно, поскольку это есть сознавание и того, перед кем носители власти несут ответственность за осуществление власти. Они могут сознавать свою ответственность перед Богом или перед теми или иными сообществами людей.

Только сознавание своей ответственности перед Творцом приближает власть к религиозной идее высшей правды и справедливости, ради которых осуществляется власть. Сознавание ответственности перед людьми, и только перед ними, заставит власть служить интересам, не всегда бескорыстным, этих людей, и в подоснове всего — своим собственным интересам. Бога обмануть невозможно, людей — нетрудно. Поэтому так много обмана в демократии.

Самодержавная власть — единственная форма власти, в которой источником сознаётся промыслительная воля Божия.

Разумеется, в земном бытии идеал неосуществим, поэтому и с самодержавной властью сопряжены многие внутренние проблемы. Признавая их, можно лишь сказать: и в самодержавии, в силу греховной повреждённости мира, могут обнаружиться свои изъяны, но ничего лучшего в этом мире просто нет. С самодержавным образом правления связано и то обстоятельство, что на каком-то историческом этапе народ может оказаться недостойным пребывать под такой властью. Увы, ныне это определяет судьбы народа русского.

Определяя формы власти по источнику власти, мы можем прийти к парадоксальному, но непреложному выводу, что между разными видами демократии и диктатурой нет принципиального различия: различие лишь в том, что источником власти в одной и в другой являются разные по численности группы людей, только и всего. Демократия оттого по-своему деспотична и может быть более жестокой в своих действиях. Понятие либерального террора — отнюдь не абстракция. «Свободной жизни коноводы восточным деспотам сродни», — писал ещё кн. П.А.Вяземский (за что и получил свою порцию брани от носителей либеральной мысли).

И — убийственный пример — Христос Спаситель был предан распятию в результате именно демократического выбора: Пилат, дабы снять с себя ответственность, устроил своего рода голосование, давшее свободу преступнику и обрекшее на позорную казнь праведника.

Поразмыслить здраво: само понятие демократии — сущий обман. Или самообман? В самом деле: демократия по определению есть власть народа. Но народ не может непосредственно осуществлять власть — лишь только через своих представителей. Следовательно, демократия есть власть от имени народа. И над народом. Избранные представители, получив власть от народа, часто обманом благих обещаний, всегда этот народ в большей или меньшей мере обманывают же. Сегодняшняя политическая жизнь в России даёт неопровержимые тому свидетельства.

Вот общеизвестные подтверждения. Когда-то население Советского Союза на референдуме высказалось за сохранение целостного государства. Но это не помешало лидерам отечественной демократии наплевать в Беловежской пуще на волю народа и развалить страну. У властителей были свои интересы. Или: нынешняя российская конституция была принята огульным голосованием под явным давлением правящей верхушки. Но конституцию так принимать нельзя: рядом с бесспорными статьями в ней есть и не вполне приемлемые. Даже Сталин для принятия своей конституции применил более демократическую процедуру: голосование проводилось на съезде советов постатейно. Скажут: то был явный обман, никакой демократии при Сталине не было. Да, но хотя бы внешние приличия были соблюдены. Ельцинская команда и то не сочла нужным сделать: слишком откровенно презирался народ, служить интересам которого все так упоённо клялись. А может, и достоин народ такого презрения, если так легко проглотил наживку?

Возражают: это не подлинная демократия. Ответим: просто зрелая демократия Запада выработала более совершенные и не столь откровенные формы того же обмана.

Носители власти всегда пекутся прежде всего о собственных корыстных интересах, и в безбожном обществе иного и быть не может.

Это определяет ещё один изъян демократии: подлинная государственная жизнь в демократических странах отчасти замирает на период выборов: политики думают не о том, что необходимо для здоровой общественной жизни, а о том, что выгодно сделать и сказать, чтобы одурачить толпы избирателей. Популизм поглощает немалые средства, выбрасываемые впустую (с точки зрения общественного блага, а не корысти политиков). Во имя какой власти это творится? Власти народа?

Демократия никогда и не была властью всего народа хотя бы потому, что они прибегает к числовым критериям, себя осуществляя. Весьма часто тот или иной представитель приходит к власти при слишком малом перевесе поданных за него голосов. Нашлись остроумные аналитики, которые давно определили демократию как диктатуру большинства над меньшинством. А порою и вовсе меньшинства над большинством: проценты исчисляются от числа проголосовавших, но не от численности всего населения. Где же власть народа?

Сам принцип партийности, неотделимый от демократии, связан с защитой интересов не народа, не нации, не страны, но лишь части населения (само слово партия может быть переведено как частность). Поэтому избиратель часто думает не об общенациональных, всенародных интересах, а о собственных корыстных, которые ему обещает исполнить облюбованная им партия.

Даже если избранные выполняют свои обещания перед их избравшими, то и это не есть выражение власти народа, но части народа, даже меньшинства. И нередко это противоречит интересам оставшегося большинства. Когда те или иные депутаты лоббируют, например, корысть олигархов, о какой власти народа можно говорить?

Демократия как принцип всегда оказывается фикцией.

Порою как на подлинную демократию указывают на опыт Новгородской вечевой республики или на элементы самоуправления, всегда существовавшие в Русском государстве (то же земство, например). Но это заблуждение. В древнем Новгороде главою государственного управления всегда был архиепископ (а источник его власти не вызывает сомнения), формы же самоорганизации гражданской и военной жизни освящались церковной властью и через это получали свою полноту. То есть: источником власти в Новгороде всегда сознавалась воля Божия, поэтому Новгородское государство не было республикой в современном понимании и не являлось формой демократии. Но: одним из опытов самодержавной власти, опытом не вполне совершенным и со временем упразднённым.

Не следует понимать самодержавие как тоталитарное правление одного человека: один и не может осуществить всю полноту власти. Свою власть, полученную от Бога при посредстве Церкви, он разделяет со многими, но власть этих многих осмысляется и освящается существованием верховного носителя власти, а в конечном итоге — бытием Божиим. Это понял известный герой Достоевского: «Если Бога нет, то какой же я после этого капитан?» В Российской Империи так мог бы (и должен бы, но не у всех доставало духовного разумения) сказать каждый носитель самой малой доли власти. Самодержавный принцип мышления строится на убеждённости: я человек, потому что есть Бог, я капитан (титулярный советник, судья, земец и т. д.), потому что есть царь, а над ним Бог. Можно утверждать поэтому: все формы самоуправления в России являлись не элементами демократии, но проявлениями всё той же самодержавной власти. Отсутствие сознавания этого и отразило неспособность и недостоинство народа пребывать под властью самодержавия.

Повторим: самодержавие есть такая форма правления, при которой Бог наделяет самодержца всей полнотою власти, делая его поистине самодержавным, а он, в свою очередь, сознавая это, разделяет полученную священную власть со своими подданными. Источником же всеобщей власти остаётся всегда воля Творца. И чем последовательнее и полнее такая власть будет следовать Промыслу, тем могущественнее она будет и тем благоденственнее станет жизнь вверенных этой власти.

В демократии же источником власти разумеется всегда воля той или иной (порою весьма малой) части людей, мнящих себя вполне самовольными. Ни о какой промыслительной воле Вседержителя никто в демократии и думать не желает.

Человеку лестно мнить себя самовольным, поэтому демократия для него ныне становится кумиром. Демократия есть одно из проявлений первородной повреждённости человеческой природы. Эта повреждённость, мы знаем, охватывает всю сферу бытия, в политике она оборачивается обожествлением принципов демократии. «Будем как боги» значит и: сами станем источником власти. (Правда, политические деятели любят ссылаться на Божию волю, приведшую их к власти, клянутся на Библии, но это лишь пустая бутафория, особенно курьёзная при полном безбожии этих людей.)

Замахнуться на идею демократии сегодня смерти подобно. Жестокость либерального террора обрушится с беспощадной неумолимостью. Но вдумаемся бесстрастно и непредвзято в размышления философа:
«Демократия остаётся равнодушной к добру и злу. Она — терпима, потому что индифферентна, потому что потеряла веру в истину… Демократия есть крайний релятивизм, отрицание всего абсолютного. Демократия не знает истины, и поэтому она представляет раскрытию истины решению большинства голосов. Признание власти количества, поклонение всеобщему голосованию возможно лишь при неверии в истину и незнании истины…

Демократия свободолюбива, но это свободолюбие возникает не из уважения к человеческому духу и человеческой индивидуальности, это — свободолюбие равнодушных к истине… Формальное, скептическое свободомыслие много сделало для истребления своеобразия человеческой индивидуальности. Демократия не означает непременно свободы духа, свободы выбора, этой свободы может быть больше в обществах не демократических». (Н.А.Бердяев).

То, что демократия не знает и не желает знать истину, приводит порою к жестоким результатам. Повторимся, самый вопиющий пример, подтверждающий беззащитность демократии перед торжеством зла: распятие Христа Спасителя, Который был предан смерти именно в результате демократического голосования иерусалимской толпы.

Подтверждение бердяевской мысли — и в нынешнем отношении нашей становящейся демократии к Православию, к Церкви. Внешне, разумеется, всё благопристойно. Но ясно ощущается стремление подчинить всё контролю, задавить Православие юридически, финансово, морально.

Даже факультативное изучение русскими детьми своей национальной православной культуры воспринимается нашими демократами как нарушение их конституционных прав и даже как уголовное преступление. Во многих местах преподавание основ этой культуры просто запрещается.

Пространный анализ современной ситуации, осуществлённый в Аналитическом центре Союза православных граждан, позволил сделать непреложный вывод: «Для гонений на Церковь всё уже подготовлено». Когда начнётся? Когда созреют благоприятные обстоятельства. Когда силы зла сочтут необходимым начать.

Никакая демократия в этом отношении не исключение. Ещё в конце 1920-х годов, делясь своими наблюдениями над передовой французской демократией, Бердяев писал: «В России сейчас христиан сажают в тюрьмы, казнят и принуждают к материалистическому образу мышления. Во Франции, где никого не сажают в тюрьмы и не казнят за веру и мысли, где есть внешняя свобода, христианство внутренне гонимо… Господствующее общественное мнение утесняет церковь и веру, преследует её презрением и насмешкой. И так, по-видимому, во всём мире».

Демократические власти часто — то ли по равнодушию, то ли с лукавым помыслом — вносят раздор между верующими, поощряя раскольническую практику кого угодно, даже провоцируя раздоры, покровительствуя разного рода сектам, пришлым проповедникам. Даже сатанинские сообщества терпят. И всё под соусом защиты демократии и плюрализма мнений. Теперь уже стало известно: все сектантские извращения, активно прививаемые народу, имели своих покровителей на самом верху, начиная с Горбачёва, прилюдно обнимавшегося с «преподобным» Муном. На уровне поступка высшего представителя власти это было национальное преступление.

Доброе отношение к Православию зависит ныне прежде всего от личных качеств или религиозного настроя (или от прагматических соображений) того или иного политического деятеля, чиновника. Идеологи же демократии Православие третируют.

Многие и то ощущают или даже сознают, что Православие несёт в себе как бы опасность для устойчивости общественной жизни: оно даёт такую высоту жизненных установлений, что ослабление веры, на которой всё и держится, тотчас может привести к падению, к хаосу. Западная мысль, сознавая это, придумала на протяжении веков множество подпорок, могущих предотвратить развал (на время хотя бы) при оскудении веры: юридизм, священное право собственности, сциенцизм, плюрализм, позитивизм, рационализм, либерализм и т. п. Православие же, более заботясь о домостроительстве спасения и о стяжании сокровищ небесных, не стимулировало выработки подобных ценностей. Подлинно верующему не нужно специального закона, запрещающего убийство. Когда же вера иссякает, а правовое сознание не укреплено вековой традицией — общественная жизнь начинает испытывать потрясения. Тоталитаризм становится в особенно опасных случаях временной опорою государственной и общественной стабильности (не важно, какого качества), но его отмена способна ввергнуть жизнь в хаос. Только так можно осмыслить происходящее в России на рубеже тысячелетий.

Ныне при всяком упоминании о необходимости православного воспитания человека, православного государственного духа — раздаются демагогические крики о нарушении прав инославных, атеистов вообще. Между тем только православное государство способно истинно помогать человеку в одолении его жизненного пути. Всецело прав М. Назаров, когда утверждает, что цель православного государства — «создавать своим гражданам благоприятные условия для достойного прохождения через земную жизнь и спасения к жизни вечной в Царствии Божием. В отличие от секулярной власти, православная власть расширяет масштаб своей задачи за пределы забот материального мира, беря критерием предназначение человека как безсмертного существа, созданного по образу и подобию Божию. И чем выше должность деятеля в системе православной власти, тем больше его ответственность перед Богом, тем необходимее ему соизмерять свою деятельность со смыслом истории, на ход которой он призван влиять».

Смысл же истории для православного сознания ясен.

История есть процесс движения отпавшего от Бога человека (в его всечеловеческом единстве) к новому соединению с Творцом через череду повторных отступлений, ошибок, падений, совершённых в силу повреждённости натуры грехопадением, и восстаний, побуждаемых стремлением к спасению, — в конкретных обстоятельствах воплотившихся.

История есть перенесённая в земной мир борьба дьявола против Бога — проявляемая через борьбу поддавшихся бесовскому соблазну и противящихся ему. Борьба эта может совершаться открыто и прикровенно. Каждая эпоха облекает основное содержание истории в конкретные религиозные, культурные, этические, эстетические, социальные, экономические, политические, идеологические и какие угодно иные формы. Но они не должны вводить в заблуждение: борьба тьмы против света, зла против добра и справедливости, лжи против правды… - всегда просвечивает сквозь любой конкретно-исторический камуфляж. Эта борьба в социально-историческом мире есть производное той внутренней невидимой брани, какая совершается в каждой душе человеческой и в которой внешние события черпают энергию для своего развития — энергию добра как и энергию зла.

Православная самодержавная власть призвана сознательно участвовать в этом процессе, следуя в том Промыслу. Никакая демократия подобной задачи даже поставить перед собою не может в силу принципиального отвержения единой и непреложной Истины.

Истина для демократии и не нужна, ибо несовместима с торгашескими идеалами «нового мышления». Важнейший принцип же этого «нового» (а ничего нового-то в нём и нет: старо как мир) был неприкрыто сформулирован в официальном ответе на известное письмо Н. Андреевой, которая пыталась отстоять основы уходящей идеологии:

«…нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. Именно это <…> и есть исходный, первый, кардинальнейший принцип нового мышления».

Порою эту мысль пытаются отнести лишь к «святости» коммунистических идей. Опасное заблуждение: забывается, что рассудок всегда из частных суждений выводит общую закономерность, а она распространяется уже на все явления.

Общество, пытающееся основать своё благополучие на столь откровенном постулате, обречено. «Ничего святого» с неизбежностью порождает «всё позволено». Это не может не отозваться, помимо всего прочего, разгулом преступности — уголовной, экономической, политической, организованной, стихийной, обдуманной и бездумной. Что сдержит человека, если — ничего святого? Достоевский о том прямо сказал: «Коли нет ничего святого, то можно делать всякую мерзость». Реальная жизнь подтверждает худшие опасения.

Тогда же, в начале перестройки, был возглашён (либеральным экономистом и писателем Н. Шмелёвым) ещё один важнейший постулат нового мышления: нравственно то, что экономически эффективно. Этот «закон Шмелёва» отменяет, по сути, всякую нравственность вообще — и он действует у нас теперь повсеместно.

«Русский человек из взрослого, из полноправного, у себя же дома попал в малолетки, в опеку, в школьники и слуги иноземных всяких, даже духовных дел мастеров. Умственное рабство перед европеизмом и собственная народная безличность провозглашены руководящим началом развития», — эти слова были сказаны в Пушкинской речи И.С.Аксакова (в один день с Достоевским) более ста лет назад — и до сих пор эти слова можно повторять и повторять.

Русского человека ныне небезуспешно стремятся лишить собственного мироосмысления, собственного склада ума, собственного типа поведения. И началось это давно. Мудрый кн. Вяземский полтораста лет тому писал:

У них на всё есть лозунг строгий
Под либеральным их клеймом:
Не смей идти своей дорогой,
Не смей ты жить своим умом.

Не то ли мы и теперь видим?

Ныне демократия довела это правило до логического конца, измышляя и навязывая всему миру — глобализм, полное обезличивание любого мало-мальски индивидуального начала в бытии. В основе глобализма — абсолютизированный идеал потребительства.

Внутреннее состояние человека, живущего таковым идеалом, точно раскрыл Достоевский — в парадоксальном внешне, но истинном по сути заявлении «подпольного» человека:

«…На деле мне надо, знаешь чего: чтоб вы провалились, вот чего! Мне надо спокойствия. Да я за то, чтоб меня не беспокоили, весь свет сейчас же за копейку продам. Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».

Вот из какого состояния направляется борьба против Православия.

Нынешние западники пытаются навязать общественному сознанию именно «подпольную» ценностную ориентацию и, по сути, своего рода русскую национальную идею в собственной интерпретации. Например, бывший депутат Г. Томчин высказался прямо: «Мы все хотим жить в обществе потребления, духовное развитие абсолютное большинство ставит на второе место. Страна выбрала свой путь. А раз так, то мы должны пройти его быстрее, чем весь остальной мир». Это называется: обгоним всех бегущих к гибели.

Потребительство ставит превыше всего стремление к удовольствию. Но каковы следствия гедонизма любого пошиба? Об этом рассуждал весьма верно маркиз де Сад, помнить о его предупреждении необходимо постоянно:

«…Когда вам надоест одно удовольствие, вас тянет к другому, и предела этому нет. Вам делается скучно от банальных вещей, вам хочется чего-нибудь необычного, и в конечном счёте последним прибежищем сладострастия является преступление».

Многие мудрецы допытываются до причин роста преступности, особенно в молодёжной среде. Пресса заполнена описанием самых диких случаев. Вот один: несколько «продвинутых тинэйджеров» (и слово лестное отыскали для молодых недоумков) развлекались тем, что заставляли свою жертву танцевать босыми ногами по осколкам разбитых бутылок, а затем, после других зверских истязаний, убили — и уже на суде эти садисты весело смеялись, рассказывая о том. Причина? Перечитайте вновь мысль идеолога такого мировосприятия и такого способа поведения.

Пока жизнь будет осмысляться в категориях потребительского сознания, пока стремление к удовольствиям не перестанет быть для многих целью существования, — рост преступности не сдержать ничем. Но какую иную отыскать цель, если: ничего святого?

Истина для демократии не нужна, ибо несовместима с торгашескими идеалами «нового мышления». Демократическое государство всегда согласно лишь использовать Истину как некое подсобное средство для достижения своих целей. «Новое мышление», потребительское по природе своей, насаждает и цели потребительские, обыденные, приземлённые. «Новому мышлению» выгодно, чтобы — ничего святого. Совести навязываются критерии купли-продажи. Как же тут логически всё увязано — цельная совершенная система! И внутренней же логикой обречённая на деградацию.

Нынешние властители дум, держащиеся принципов «нового мышления» прибегают к нехитрому приёму в борьбе с истиной. Стоит, к примеру, заговорить о том, что демократия не может стать панацеей в наших исторических обстоятельствах, как тут же последует обвинение в стремлении возродить сталинизм с его концлагерями. Достаточно сказать, что обилие на прилавках не решит подлинно наших проблем и что нравственность не есть следствие сытости, — и немедленно последует утверждение, будто народ хотят уморить голодом. А если вспомнить старую истину, что само по себе стремление к богатству, возведённое в абсолют, пагубно для души, то не замедлит тяжкое обвинение: нас хотят ввергнуть в нищету. И подобной лжи сегодня предостаточно.

Плюрализм, отвергающий Истину, явно или тайно помышляет о разрушении государственного единства России. И содействует тому, сколько может, именно через демократические формы общественной жизни.

Особым нападкам подвержено сознание, которое с осуждением именуется православно-имперским, имперским, великодержавным — и шельмуется с неприличною чрезмерностью. Обнаруживать в себе хотя бы долю такого сознания — признаётся позорным.

Почему?

Великодержавное мышление есть достоинство русского человека, и он должен признавать это, не стыдясь. Россия обязана быть великой державой, иначе её сомнут и уничтожат: желающих предостаточно.

Точно сказал В. Распутин: «Не надо принимать державу в смысле „держать и не пущать“, этот смысл был выведен на общественную и политическую орбиту всё из той же установки по запуску в обиход противопоставительного, заспинного словаря, который подменяет и поражает существо главных понятий. Держава — значит держаться вместе, не разрывать на части сросшийся воедино, но больной организм, не искать друг в друге виновника болезни, не пытаться спастись от неё расчленительством».

Русское начало отвергается прежде всего за православность свою. Православие ненавидимо в «цивилизованном мире», ибо только оно способно противостоять всеобщему богоотступничеству.

В борьбе против Православия называющие себя христианами могут объединяться и с мусульманским миром, и с любыми атеистами, и с кем угодно — это показали события в Югославии. Эти же события обнаружили: Запад не остановится в своей ненависти и перед государственным бандитизмом, используя вассальный Америке блок НАТО. Мораль двойных стандартов позволит пренебречь и международным правом, и собственными законами, и уставами.

Борьба против Православия есть основная тайная движущая пружина мировых политических и общественных процессов. Но пока сильна Россия, дьяволу победить трудно. Вывод: Россию нужно ослабить — духовно, нравственно, физически. Нужно: подорвать в ней православную её основу, разрушить её культуру, опорочить великодержавное православное сознание народа, ослабить государственную мощь. Всё делается не без успеха.

Это откровенно возгласил Бжезинский, о том же проговорился и благодетель Сорос. Нас настолько презирают, что уже и не скрывают своих намерений уничтожить нас. Мы же покорно сдаём одну позицию за другой. И всё под лозунгом защиты демократии. Стоит чуть-чуть побеспокоиться о собственных интересах, как тут же со всех сторон, и извне и изнутри, раздаётся дружный вопль: демократия в опасности, тирания наступает!

Один из используемых приёмов — американизация сознания и культуры. Причём для русского человека эта американизация связана не просто с навязыванием любви ко всему американскому, но и с внедрением комплекса неполноценности в сердца и умы. Над этим, в частности, трудится и литература — армия писателей-юмористов-сатириков, зубоскально изображающих русского человека тупым недочеловеком, ленивым, вечно пьяным, всегда вороватым. Русская публика рада, смеётся в упоении.

«Чему смеётесь!» Своему позору? Зато демократично.

Михаил Дунаев, доктор филологических наук, профессор Московской Духовной академии

http://rusk.ru/st.php?idar=110184

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Шульгин Владимир Николаевич    11.05.2006 02:49
Справедливо, правдиво, точно! Плясать и взвизгивать под американскую демдудку нам не пристало. Тем, кто мало мальски прикоснулся к коренной самобытной Русской Мысли, это ясно как Божий день. Если Русский, то Православный, если Православный, то приверженец Царства. Это аксиома. Некоторые православные пребывают в "системном" испуге, не замечая мыслей Пушкина и всей Русской полноты о правде Царства, не чувствуя собственного отступничества (пусть и невольного). Как будто Церковь по-прежнему пленена безбожной властью. Проснёмся, мы свободны! Нам не грозит Гулаг, но мы по инерции боимся своей тени. Открыто провозгласим курс к возвращению правового строя Самодержавной России, помня о полном отсутствии легитимности Временного Правительства и т.д. Нынешний новый неустойчивый Февраль должен быть преодолён в святоотеческом духе: Президент становится местоблюстителем Царского престола по церковному чину, власть укрепляется. Создаются условия для возвращения с Небес нашей законной верховной власти. Демократия провозглашается одним из подчиненных средств организации повседневной гражданской жизни общества (земства всех уровней), но никак не целью её. Дабы господствовала Агиократия (власть священного и вечного), как говорил П.И.Новгородцев в 20-е гг. Смелость и дерзновение в деле Русского Возрождения – вот что нам надо. Остальное получено: есть Земля, есть трудолюбивые и образованные люди, которых надо снова подружить с Землёй и её историческим наследием. Информационная сфера подчиняется этой высшей правде земного бытия и сатанинский хохот ТВ эфира прекращается. Смерть сменяется жизнью. Царь православный венчается на Царство. Что нам мешает? Буквально ничего, кроме малодушия и страха. Если мы каждодневно просим Господа Вседержителя, "Да будет воля Твоя, и на небеси и на земли", то это значит и то, что Царствие Небесное должно на земле отразиться в Царствии Земном, самодержавно-русском, во вселенской Империи Третьего Рима. Это наш крест от века данный. Искупим иудин грех отступничества в смутном 20-м веке и вслед за Мариной Цветаевой уверуем и скажем: "Царствие, будь!"!
  Федор    11.05.2006 00:24
Демократия в ее идеальном виде, с выборной системой, правами и т.д. для современного мира, где мировая закулиса рвется к власти и видит в прочих народах только рабочий скот приведет (а в России и приводит) к тотальному растлению населения, жесткой цензуре в СМИ, пропускающей только растлевающие и антипатриотические материалы, а также приход к власти политиков, образ которых сформирован рекламой в СМИ и ничего общего с действительностью не имеет. А сами выборы политиков превращаются в доходный бизнес и безконечную карусель. При этом их будут делать как можно чаще, на все меньший срок, а виртуальный мир рекламы позволит приводить к власти ничтожных, управляемых извне людей для которых страна – кормушка по опустошению которой можно будет переехать в страну, где живут хозяева.
Такой мир для православных неприемлем. ДЕМОКРАТИЯ – В АДУ, А НА НЕБЕ – ЦАРСТВО. Апогей величия России – при государе Александре III. Другое дело, что царство требует от народа величия духа. Потому русских в России уже 20 лет безудержно растлевают. В эфире не увидишь ни воинов, ни ученых, ни труженников села, а только извращенцев, шоу и садизм.
  Владимир Викторович    10.05.2006 21:43
Профессор Дунаев написал хорошую статью.
Она многое объясняет,
в том числе и 25%-й рост преступности, о котором Вы, User 007, говорите.
Насчёт благоденствия – Вы малость "загнули". Можно говорить только об относительном материальном благополучии некоторых стран, причём как демократических, так и монархий: Монако, Швеция, Норвегия, Испания, Великобритания – в Европе; Саудовская Аравия, Япония – в Азии.
Так что, наверное, не стоит связывать материальное благополучие страны с определённой политической системой.
Думаю, также, что профессор Дунаев не должен нести ответственность за слова и поступки других людей, пусть даже принадлежащих к Православной церкви. И, вообще, Православная церковь – не политическая партия. А Вы её оцениваете именно как политическую партию.
Отход значительной части русского народа от Православия, приведший к падению монархии в России, запустил разрушительные процессы, выражающиеся, наиболее наглядно, в медленном, но верном уменьшении территории Российской империи и численности русского народа. Вот Вам и практика – критерий истины.
Необходимо признать, что Православная церковь, являясь внеполитической силой, была одной из основ русского национального государства.
Пора перестать растаскивать русский народ по политическим партиям, необходимо ставить и добиваться общенациональных политических целей, и, конечно, нельзя допустить гонений на Православие в России.
  User_007    06.05.2006 18:36
Прождал сутки после публикации статьи – никто не отвечает уважаемому профессору. Придется, стало быть, мне, потому что такое писание без ответа оставлять нельзя.
Эта статья, как и провозглашено профессором, чисто политическая. Читатель не найдет в этой торопливо написанном тексте (имеются опечатки) обоснования права православия на участие в государственной власти, идущего от слова «любовь», как это следует, по моему мнению, из Священного писания.
Зато предостаточно обвинений демократического принципа государственного устройства во лжи, обмане, диктатуре меньшинства и прочих пороках. Читая эти размышления профессора, просто диву даешься: неужели так-таки ничего положительного в их обустройстве и нет? И как это до сих пор благоденствуют страны с такой политической системой?
Где же истина?
Критерием истины, как известно, является практика. Какова же практика?
А российская практика для профессора богословия не очень приятная: в начале ХХ-го века у России был трудолюбивый православный народ (кормили Европу), был православный царь, и была православная армия. Где сейчас это все?
Почему такое произошло? Возможны два ответа: либо Бог не любит русский народ, либо русский народ не любит Бога. Какой ответ правильный? Тут никак нельзя не вспомнить о том, что были еще в России, кроме всего вышеуказанного, также еще и сонмы православных священников – та самая «партия», о роли которых (партий) в государственном устройстве профессор Кураев отозвался достаточно неуважительно.
Итак, оторвемся от высокопарного слова «православие», ни к чему не обязывающего пишущего, и опустимся поближе к земле.
О православных священниках начала ХХ-го века сказал свое слово граф Лев Николаевич Толстой – гордость русского народа. Посмотрим, что делается сейчас. Постараюсь быть кратким.

1. Помнится, представитель РПЦ принимал участие в разрешении конфликта между Ельциным и сидельцами в Белом доме. В результате рекой полилась русская кровь. Что-то я не припомню, чтобы кто-то из власть имущих был предан анафеме и отлучен от церкви за братоубийственную бойню. Вместо этого народ досыта нагляделся на Ельцина в интерьерах Елоховской церкви.

2. В «АИФ» №01 (1054) от 03.01.2001 г. в статье «Прощайте – прощены будете» (http://www.aif.ru/online/aif/1054/11_01 ) было опубликовано интервью с православным священником Александром Борисовым, который, как это написано в статье, \"служит в церкви Косьмы и Дамиана в Москве в Столешниковом переулке\". Вот рассуждение этого «партийца»-священника о справедливости:
«Для любого человека характерно стремление к справедливости. А справедливость очень редко оказывается добром. Чаще – злом. Евангелие против всякой справедливости».
Какова же цель этой дикой проповеди православного священнослужителя? Она лежит на поверхности – «снять напряжение» в обществе. «Прощайте – прощены будете». Очень красноречив момент публикации этого \"интервью\" – 3 января 2001 года, через три дня после отречения от власти ненавидимого народом Ельцина. Каждый сам может решить, в чьих интересах было опубликовано в «АИФ» это интервью с православным священником: в интересах ограбленного народа или в интересах трусливо покинувшего свой трон жалкого проворовавшегося и предавшего свой народ царя. Сколько мальчишек на всю жизнь запомнят это «откровение» православного священника, учитывая, что тираж «АиФ» более трех миллионов экземпляров? И неважно, кем станут эти мальчишки потом – экономистами, бандитами или священниками, результат будет один – будет страдать русский народ.

3. Почему православные священники никак не откажутся от использования в своих службах старославянского непонятного народу языка? О необходимости говорить на понятных языках прямо указано святым апостолом Павлом в первом послании Коринфянам (глава 14):
\"8 И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению?
9 Так если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер.
11 Но если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец.
14 Ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода.
18 Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками;
19 но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке\".
Официальная точка зрения РПЦ по этому вопросу следующая (к сожалению, ссылка на соответствующую статью в «АиФ» перестала работать):
\"Всякий \"живой\" язык таит в себе как добро, так и зло, то есть способен либо одухотворять, либо омертвлять человека. Современный жаргонно-опошленный русский язык, который даже языком-то не назовешь, для целей богослужения использовать невозможно, потому что в нем много зла. В то время как церковно-славянский язык несет исключительно добро. Верующие, постоянно посещающие храмы, прекрасно понимают этот мягкий, музыкальный язык\".
Так с каким умыслом нам в церкви священники говорят «тьму слов на незнакомом языке»? Смирить гордыню прихожанина или отключить у него ум? Во всяком случае на приток молодой паствы при такой позиции рассчитывать сложно.

4. Год назад, 25 апреля 2005 года, президент России Владимир Путин зачитал свое послание Федеральному собранию (http://vip.lenta.ru/doc/2003/05/16/text/ ).
Слово \"справедливость\" в этом послании было использовано президентом семнадцать раз. При этом одним из трех направлений для достижения поставленных целей В. Путин назвал \"укрепление закона и развитие политической системы, повышение эффективности правосудия\".
И позже пояснил: \"…если часть российского общества будет по-прежнему воспринимать судебную систему как коррумпированную – говорить об эффективном правосудии будет невозможно\".
Известно, что эта «часть российского общества» составляет практически весь народ – 96%. Однако президент не счел возможным поставить вопрос о таком «национальном проекте», как восстановление правосудия. Очевидно, что одному президенту не совладать со всеми судьями, прокуратурой и адвокатами, которые сами себя назначают и выдают сами себе лицензии. Вот здесь бы и выступить с инициативой православным священникам, любящим порассуждать об источниках власти. Однако не тут-то было: в каком бы СМИ ни выступил православный российский священник, он скажет только о трех постулатах Спасителя из нагорной проповеди – «Блаженны нищие духом, ибо их есть царствие небесное», «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут», «Не судите, да не судимы будете», причем обычно извращая смысл двух последних. И никогда не скажет о двух других, которые я бы уже назвал «секретными», заповедях: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» и «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть царствие небесное». Какой доверчивый народ не сопьется при таких священниках?

5. И последнее: недавно стало известно, что рост преступности в России за 2005 год составил 25 процентов. Такой резкий рост любой популяции может быть вызван только исключительно благоприятными внешними условиями. Если говорить о преступности, эти цифры указывают на сращивание преступного мира с правоохранительной системой.
В предыдущие годы генеральный прокурор В. Устинов объяснял рост преступности в России плохой работой милиции. В этом году он решил не повторяться и обвинил во всем русский народ (простите, цитаты под рукой не оказалось), в чем его целиком поддерживает и доктор филологических наук, профессор Московской Духовной академии Михаил Дунаев, указав в начале своей статьи на то, что русский народ недостоин «пребывать под такой (монархической) властью», и что он (русский народ) «достоин … презрения, если так легко проглотил наживку».
Но в таком случае, господин профессор, примите мои поздравления с присоединением к армии «писателей-юмористов-сатириков, зубоскально изображающих русского человека тупым недочеловеком, ленивым вечно пьяным, всегда вороватым».

И прошу не воспринимать эти мои строки как хулу на Церковь. Тот, кто ругает свой народ, забывает известную истину: «поражу пастыря, и рассеются овцы стада».

И если бы меня спросили, что я хочу взять от такой демократии, как «у них», я бы, не взирая на мнение уважаемого профессора, взял их суд. Тем более что слова «государство» и «государь», сдается мне, происходят именно от этого слова. И еще потому, что именно это слово Христос ставит на первое место в своих рассуждениях о власти:
«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять.
Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!»

С уважением, User_007

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru