Русская линия
Русская линия Игорь Замятин06.05.2005 

Малорусская идея

1. Вступление .

Часто можно услышать, что на современной Украине борются два лагеря: лагерь русскоязычных (Донецк) и лагерь «западенцев» (Львов). Недавнее противостояние В. Ф. Януковича и В. А. Ющенко, на первый взгляд, лишь подтверждает это. Соответственно, в интересах русского народа, казалось бы, входит всячески поддерживать русскоязычных, Восток Украины, и бороться против «украинщины».

Однако имеются предпосылки, позволяющие сделать вывод, что не все так просто.
Оказывается, необязательно говорить по-русски или даже знать русский язык, чтобы быть вполне русским человеком. А вот русскоязычные люди, наоборот, сейчас все чаще ощущают себя украинцами. Дело скорее не в языке, а в мировоззрении.

Вплоть до Первой Мировой войны украинцы считали себя южной ветвью русского народа и назывались малороссами или малороссиянами. При этом ни у кого из них не возникало мысли, что они являются каким-то отдельным от северной Руси народом. Напротив, украинцы были особенно преданы Российской империи. Здесь уместно вспомнить славный Волынский полк, солдаты которого воевали за Россию и считали себя совершенно русскими (можно даже сказать, что русское самосознание на Волыни перед революцией было более крепким, чем в центральной России), — а ведь Волынь находится на Западе Украины, и русский язык в то время был там мало распространен. Можно вспомнить Н. В. Гоголя в области литературы, Д. С. Бортнянского в области музыки и так далее. Никто из этих выдающихся деятелей культуры не отрицал, что он русский, — а ведь их родным языком был украинский.

Самые большие патриоты родного наречия и родной земли, такие как М. А. Максимович, А. Л. Метлинский, Н. И. Костомаров, считали себя русскими людьми. Оказывается, что любовь к родному малорусскому наречию никак не означает непризнание русского языка и российской государственности. Напротив, русский литературный язык и местное наречие дополняли друг друга. «Я люблю Киев любовью общерусской и ближайшей к ней — любовью малороссийской», — писал крупнейший фольклорист и знаток Малой России М. А. Максимович. Похожей точки зрения придерживались и остальные малороссияне.

Несколько иначе складывались дела в Галичине — малороссийской области, находившейся с XVIII века под властью Австрии. Там под влиянием польского национального движения (о чем будет рассказано ниже) сформировалась «западноукраинская» теория, согласно которой украинцы — это отдельный народ. Хотя не все ее принимали, но теория эта обрела права на существование.

К началу Первой Мировой войны «украинцы» стали составлять уже заметную часть населения Галичины, хотя большинство галичан относило себя к «русским».

Революция 1917 года все изменила. На территории российской Украины возникла автономная Украина, возглавляемая австрийскими украинцами . Затем Украину захватили немцы. В итоге там утвердился коммунизм, и Украина стала УССР.

Чтобы показать свою полную противоположность царской России, а также иметь хорошие отношения с идейными «украинцами», коммунисты провели «украинизацию», то есть заставляли людей учиться по-украински, говорить и писать только по-украински, и, главное, вдалбливали в людей то, что они не русские, как говорили «царские имперские шовинисты», а отдельный народ — украинцы. В итоге вскоре появилось поколение людей, для которых русские были просто братским народом.

Первая Мировая война изменила все и в Галичине. Австрийцы и «украинцы» уничтожили в селах и концлагерях десятки тысяч русских галичан, и после распада Австрии и присоединения ее к Польше русское культурное движение едва существовало. Тем не менее, оно устояло и существовало вплоть до 1939 года. И не просто существовало, а набирало все новых и новых членов, хотя по численности несколько уступало украинскому. Увы, в 1939 году, с захватом Галичины коммунистами, все русские общества были закрыты, а само движение — фактически ликвидировано. Коммунисты выслали многих русских галичан в Сибирь — как «белых недобитков». А после этого началась тотальная украинизация. Лишь немногим удалось отстоять русскую национальность в паспорте.

В какой-то момент коммунисты стали говорить, что на территории СССР создан новый, «советский», народ. Здесь уже не нужны были общие культурные традиции. Главным было, что все народы дружно шагают в светлое коммунистическое будущее. А чтобы этот процесс шел быстрее, во все сферы жизни стали вводить русский язык (как язык самого большого народа на территории СССР). В итоге Украина стала во многом русскоязычной. И получилось так, что к началу девяностых годов родным языком многих украинцев, особенно в городах, стал русский, но в паспорте у них по-прежнему числилось «украинец».

Распад Советского Союза в 1991 году показал неточность представления о «едином советском народе». И перед украинцами встал вопрос: кто мы такие?

Все это время продолжала существовать теория, выработанная в Галичине до Первой Мировой войны: украинцы — это отдельный от «москалей» народ, порабощенный этими самыми «москалями». Представители этого течения оставались и в Галичине, и за рубежом. В результате распада СССР эти люди получили возможность широко пропагандировать свое движение.

И действительно, миф о советском народе развенчан, а прежнего представления о едином русском народе уже нет. Вдобавок налицо явная русификация Украины, а также подчиненность УССР общему курсу Москвы. Чем не «порабощение украинцев москалями»? Более того: чтобы утвердиться у власти, правительство независимой Украины должно было принять представление именно о двух разных народах. В противном случае непонятно, зачем нужны два государства, и соответственно, сами украинские власти.

В результате все больше народа стала переходить на «украинскую» сторону. Этому способствовало также то, что у западных украинцев есть четкая теория о принадлежности Украине европейской цивилизации, в общем-то процветающей (по крайней мере — внешне), тогда как у противоположной стороны, удерживающей жителей от перехода в «украинство», фактически — «советской», такой теории уже не было. Советский Союз (а им можно было гордиться) разрушился, Россия стала бедной страной, ориентироваться на нее стало незачем.

Да и сами политики России стали говорить о «вхождении России в Европу». В итоге Россия и в Европу не вошла, и осталась бедной, в общем-то непривлекательной страной — в отличие от стран Запада, к которым тяготели западные украинцы.

Кроме того, появились новые школьные учебники, в которых излагалась западноукраинская позиция. Понятно, что в таких условиях заметная часть нового поколения украинцев из центральных и восточных областей стала склоняться на сторону западноукраинского течения.

Борьба этих двух течений отразилась на результатах президентских выборов. На позапрошлых президентских выборах «советских» (в худшем варианте) играл Кучма, а «западных» — Кравчук. Кучма победил, причем его перевес был большим на Востоке, в центральной части Украины кандидаты набрали примерно одинаковое количество голосов, а на Западе победил Кравчук. Однако на последних выборах, где роль «советских» открыто исполнял Янукович, а роль «западных» — Ющенко, ситуация изменилась. Восточные регионы по-прежнему отдали свои голоса в основном в пользу Януковича, а вот центральные оказались на стороне Ющенко. А ведь восточные регионы — это регионы, где живет много русского населения (особенно много его в процентном отношении в Крыму), а также населения, обрусевшего еще до революции. Кроме того, это — промышленные регионы, где «советский строй» пользуется особым почетом. Центральные же, собственно украинские регионы, составляющую историческую Украину-Малороссию, отдали голос против «советского» кандидата. Это значит, что те украинцы, предки которых считали себя русскими, выбрали открыто «прозападного», точнее — «прозападноукраинского» кандидата. (Кстати, сам В. А. Ющенко — из Сумской области).

Таким образом, многие люди на Украине отошли от «советской» точки зрения. Конечно, не все они приняли «западноукраинскую» трактовку, — многие голосовали «против произвола власти», «против бывшего зэка» и так далее. Однако уже факт столь массового голосования за Ющенко говорит сам за себя, да и открытая позиция многих жителей Центральной Украины за «особость» украинского народа, его отличие от «москалей» (в том числе и среди русскоязычных киевлян) налицо.

Это говорит о том, что «линия раскола» прошла вовсе не там, где «надо».

2. Русскоязычность и «западноукраинскость».

Настоящее положение еще и тем опасно, что для украиноязычных людей Центра и Востока Украины нет украинской альтернативы западноукраинскому движению.

Дело в том, что украиноязычных граждан и Россию сейчас объединяет очень мало: фактически это остатки коммунистической теории о «двух братских народах» и смешанные семьи. Молодое поколение, не знающее коммунизма, уже ничем не связано с Россией, кроме, разве что, близости языков. И если у западноукраинских деятелей есть ясная программа по развитию всего украинского, то у руссконаправленных людей такая программа, можно сказать, отсутствует. Это означает, что с течением времени (по мере ухода эпохи коммунизма все дальше) все больше украинских людей станет переходить на сторону западноукраинцев. Более того: за ними (а скорее всего, раньше них) к этой теории примкнут русскоязычные украинцы. Они ведь тоже украинцы, и тоже считают себя украинцами! Другое дело, с какой скоростью пойдет этот процесс. Но можно сказать, что он уже пошел. Все больше русскоязычных людей в Киеве считают себя украинцами, учат украинский язык. Все более модным становится «быть украинцем». Эта тенденция отчетливо проявилась на выборах — за В. Ющенко проголосовало большинство населения многих русскоязычных городов, и прежде всего — самого Киева. Надо сказать, что с победой В. Ющенко этот процесс может пойти быстрее, причем «обукранившихся» украинцев трудно будет заставить изменить свои взгляды. Дело в том, что в системе образования Украины очень большая значимость придается прививанию именно западноукраинского восприятия исторических событий. Согласно «западной» интерпретации, истории известны целых четыре «российско-украинских» войны! Таким образом, человек, вырастающий в новой Украине, даже если он был изначально русскоязычным, становится, в той или иной степени, «идейным украинцем».

Можно сказать, что в настоящей Украине существуют сразу пять причин, «западноукраинящих» население:

— сам факт независимого украинского государства (здесь, во-первых, разрушение российско-украинских связей, во-вторых, желание власти дистанцироваться от «опасного восточного соседа» и вести, соответственно, противоположную, то есть «западноукраинящую», политику, в-третьих, все усиливающееся восприятие слова «украинец» в смысле «житель отдельного, независимого государства», и, соответственно, «представитель отдельной нации»);

— отход от коммунистической «братской» теории;

— формирования поколения, воспитанного на «западноукраинской» интерпретации российско-украинских отношений;

— желание Запада и прежде всего Соединенных Штатов Америки видеть Украину входящей «в Европу»;

— непривлекательность России как центра притяжения и, напротив, привлекательность Запада, к которому тяготеют «западноукраинцы».

Следует прямо сказать, что если первые четыре пункта в некотором роде неизбежны, то в последнем пункте во многом виновата сама Россия. Для России нынешней главное — экономические связи, а, увы, не культурные. Кроме того, российские власти действуют слишком «корректно» — они заранее признают отдельность украинского народа и надеются на «братское» сотрудничество по коммунистическому образцу. Однако в условиях нынешней России, к сожалению, такое признание равносильно пути ухудшения отношений — именно благодаря вышеперечисленным пунктам. Даже если бы Россия была более привлекательной страной, то, как бы политкорректно она не относилась к Украине, украинцы станут к России относиться лишь хуже из-за восприятия западноукраинских ценностей, согласно которым Россия — враг Украины номер один.

Таким образом, корректность здесь не поможет. Что же тогда делать русским движениям? Есть такой вариант: прививать отвращение к Западной Украине и пропагандировать мысль, что «хохол или русский — то одинаково». Но если на Восточной Украине это возможно (из-за ее русскоязычности и, скажем так, устойчивости советских стереотипов), то уже в Центральной проблематично, ибо там многие разговаривают на украинском языке. Кроме того, такая точка зрения везде, кроме Восточной Украины, будет проигрывать «западноукраинской», так как последняя поддерживается государством. К тому же отличия в языке, да и в культуре есть — и здесь ничего не поделаешь. Во всяком случае, это довольно рискованный путь, даже несмотря на русскоязычность многих центральных регионов.

В итоге возникает ощущение, что тема «единого русского народа» уже исчерпана, и задача России и русских организаций состоит лишь в том, чтобы обеспечить права собственно русских и русскоязычных украинцев. Так, во Львове руководители русского движения прямо считают, что их задача — защита русскоязычных людей, а не пропагандирование идеи одного русского народа. Однако в этом случае, из-за вышеупомянутых факторов, «русскоязычное» население может в конце концов свестись к собственно русскому — а русскоязычные украинцы (раз уж они — отдельный народ) станут украиноязычными. Конечно, на Востоке останется много русскоязычных украинцев — но даже там могут появиться проблемы. Во всяком случае, надеяться на победу «русских» сил над «украинскими» в этом случае не приходится.

Есть и достаточно радикальный путь — попытаться отъединить восточные и южные области, пользуясь там поддержкой населения. Но даже если бы это увенчалось успехом, об остальной Украине, видимо, пришлось бы забыть.

Таким образом, можно сделать вывод: при нынешнем состоянии России ставка на распространенность русского языка на Украине сама по себе может не сработать — и тогда вероятно, что украинцы вскоре станут отдельной нацией.

А это означает, фактически, поражение всего русского народа — в широком смысле слова, от Карпат до Камчатки.

3. О малороссийской идее .

Как уже было отмечено, советский строй, придя на Украину, разрушил бытовавшее там до того представление о малорусской народности. В 1939 году это же случилось в Галичине, в 1944 — в Закарпатье. В итоге само слово «Малороссия» было крепко забыто.

Наступил 1991 год, исчезла коммунистическая власть, и стало наконец возможным говорить о Малороссии снова. Однако стереотип о «братских народах» так прочно зашел в умы, что о Малороссии, в общем, и не вспоминали.

Но возникает вопрос: как же можно игнорировать движение, которое было сильно развито в украинском народе — и не только в России, но и в Австрии, в Галичине? Ведь практически все украинцы, не «обрусевшие» полностью и занимавшиеся исследованием родного края, принимали именно эту точку зрения, которую в нескольких словах можно сформулировать так: «Малороссиянин — это человек русской национальности, общающийся на малорусском наречии». При этом малорусское наречие является, так сказать, «обиходным», а литературный русский язык используется для «высокой сферы» — для просвещения и т. д. Именно отсюда, кстати, пошло легкое усвоение теории о «двух братских народах». Поскольку малорусская народность никуда не исчезла — она просто была переименована в украинский народ, то сейчас, на фоне кризиса русско-украинских отношений, именно эту концепцию можно взять за основу.

Здесь уместно задаться другим вопросом: а не являлась ли «малорусская теория» просто влиянием Российской империи? Ведь известно, что в России были периоды, когда украинский язык вытеснялся законодательно; также могло сыграть свою роль и то, что у украинцев не было собственного государства. А ведь до этого, во время Речи Посполитой, многие украинцы принимали польскую народность — хотя поляки определенно являются другим народом.

Многие современные украинцы так и говорят — «мы служили то Польше, то России, так послужим же теперь нашей Украине».

Однако есть данные, позволяющие ответить на поставленный вопрос отрицательно.

Во-первых, усвоение «русской идеи» (то есть принадлежности к русскому народу в широком смысле слова) шло без особых проблем у всего украинского населения. В то время как полонизация шла с трудом, и, в общем-то, остановилась на селе. Конечно, было много полностью обрусевших украинцев. Однако те, кто не обрусел, вполне определенно высказывались о единстве русского народа. Даже те, кто поначалу вставал на точку зрения отдельности народов (в частности, Н. Костомаров), впоследствии признавали его единство.

Во-вторых, очень показательной в этом смысле является история Галичины, находившейся с конца XVIII века под властью Австрии и никакого российского влияния не испытывавшей. Начальная неопределенность (1848 года) сменилась четкой русской ориентацией. Довольно скоро галичане себя осознали западной частью русского народа, начали учить молодежь в русском духе и даже учить русский литературный язык. Надо сказать, что все это делалось без всякого влияния России, даже наоборот — русская книга с трудом проникала в Австрию.

При этом они, по современным понятиям, оставались украинцами, так как говорили на местном наречии, исповедали местные обычаи и так далее. Многие так и не научились правильно говорить по-русски. Но вместе с тем твердо стояли за единство русского народа.

Украинство же возникло скорее как польская интрига, нежели само по себе. При этом многие галичане, первоначально становившиеся «украинцами», затем, ознакомившись с историей, становились «русскими». Любопытно отметить, что русское сознание было наиболее высоким на селе, а не в городе, где сформировалась как раз «украинская» интеллигенция. А ведь именно село сильнее всего хранит основы народности (в Галичине к этому примешивался и другой фактор: в городах малороссы составляли меньшинство — большинство составляли поляки, поэтому города были скорее польскими по духу). В то же время никто из представителей русской интеллигенции не говорил о ненужности местного галицкого наречия. Нет, — наречие и литературный язык сочетались между собой, и сочетались гармонично. Так, именно простонародное галицкое наречие использовалось в популярных изданиях. Это направление называлось галичанами «русским», но по нынешней терминологии оно вполне может называться малорусским. Фактически можно сказать, что именно в Галичине малорусская идея выразила себя в своей полноте.

Еще показательней история Закарпатья, где вплоть до 1944 года украинство не приживалось вовсе, несмотря на существование УССР. Русский литературный язык на какое-то время (1938 год) там даже стал официальным.

Таким образом, можно сделать вывод, что малорусская идея вполне может стать в повестку дня на территории современной Украины. Именно она определяла национальное развитие Украины до захвата ее коммунистами. Другое дело, что она так не называлась — в Российской Украине украинское движение вообще было скорее экзотикой, а в Галиции оно называлось «русским». Тем не менее, по существу, это было именно малорусским движением.

И это малорусское направление вполне может стать альтернативой «западноукраинскому» — как в центре, так и на Западе Украины.

4. Сравнение малорусского и «западноукраинского» направлений.

Разумеется, в интересах России и русских организаций всемерно поддерживать малорусское направление. Однако вопрос здесь идет не об интересах России, а об интересах самого украинского народа.

Так, «западноукраинское» направление развивалось в большой степени вследствие интересов Австрии и поляков. Поэтому поляки могут вполне резонно говорить, что желательным для Украины было бы движение в сторону Запада. Так что попытаемся трезво оценить и то, и другое направление.

Для начала чуть-чуть истории. Всю Украину (не считая Закарпатья и Буковины) можно разделить на две части: Галичину (три западные области: Львовская, Тернопольская и Ивано-Франковская) и Великую Украину (все остальное). До 1860-х годов украинского самосознания «по западному типу» ни в той, ни в другой части Украины не видно. Это уже говорит об искусственности западноукраинской теории. Фактически толчок к «украинскому» течению дала группа молодых народолюбцев из Галичины. Под польским влиянием они стали ненавидеть «Москву» и переняли (частично неосознанно) польскую теорию (написанную специально для малороссиян, — честные поляки ее не поддерживали) о том, что исконным злом для всего мира является Москва и православие. Поляки, увидев такое направление, сразу обустроили новое течение, о нем стало известно австрийскому правительству, которое тоже приняло это течение на вооружение и в дальнейшем всячески поддерживало его, поставляя финансовую помощь (при том, что более многочисленные «русские» организации не получали ничего, — ни от правительства Австрии, ни от России и тем не менее выжили). Нет сомнений, что на Великой Украине такое начинание, не пользуясь искусственной поддержкой, не перешло бы в мощное движение. Да и в Галичине еще до 1860-х годов были попытки пробудить национальное самосознание в западно-русском стиле, однако все эти будители стали со временем «русскими». Даже среди тех, кто начинал в 1860-х годах «украинское» движение, многие впоследствии, по изучению истории и знакомства с остальной Русью, стали «русскими». Но довольно скоро правительство Австрии так ужесточило меры против «русских» людей, что сделать карьеру можно было, лишь став «украинцем». Многие шли в «украинцы» (по свидетельству других же «украинцев») именно из-за карьеры. В итоге новая («украинизированная») система образования (в том числе, начиная с 1882 года, — религиозного) привела к тому, что в это движение были вовлечены народные массы. При этом «украинство» расценивалось многими как отход от русской национальности, в то время как «русофильство» считалось «народным» и признавалось таковым даже «украинцами». В конце концов, на рубеже веков сформировалась «украинская» («западноукраинская», «западенская») нация — со своим мировоззрением, своим языком и т. д. Видно, что в историческом плане идея единого русского народа превалировала над «украинской» идеей и что лишь особые обстоятельства создали «украинскую нацию».

В Великой же Украине «украинское» движение началось лишь после знакомства с «западноукраинским» течением, — само по себе оно не развилось. При этом надо отметить, что лишь несколько человек из интеллигенции стали украинцами, — остальные остались «малороссиянами» вплоть до самой революции. Лишь затем коммунисты организовали украинское движение в Великой Украине, — но его не очень приняли, и фактически заметная часть нынешних украинских симпатий к русскому народу и неприятию западноукраинского течения происходит именно от остатков дореволюционного малорусского понимания национальной идентичности.

Таким образом, можно увидеть, что в плане историческом именно малорусское, а вовсе не западноукраинское понимание было доминирующим.

Но, может, это — лишь пройденный этап истории? Может быть, сейчас такое движение было бы неадекватным современному состоянию дел?

Для этого разберем два направления с идейной точки зрения.

Начнем с направления «западноукраинского». Следует сказать, что в нем есть много противоречий, которые довольно трудно, если не невозможно, разрешить. Так, довольно трудно говорить о нравственности этого движения. Хотя первоначально многие западноукраинцы были вполне нравственными людьми, вскоре ситуация поменялась. Первое, что можно здесь сказать, — это крайне ожесточенное отношение к своим противникам-малороссиянам. Так, начиная с 1900-х годов «украинцы» Галичины пытались разгонять «русские» собрания силой. Далее последовали страшные события 1914−17 годов, где украинцы сыграли поистине ужасающую роль в австрийском истреблении «русских галичан» (то есть, фактически, сознательных малороссиян). Они рассказывали (кто за деньги, а кто из принципа) все сведения о «русофилах» в том или ином районе, и те беспощадно вырезались. При этом «украинцы» очень радовались — они прямо намекали Вене, что хорошо бы всех «русских» повырезать. С точки зрения элементарной этики это — недопустимо. Любопытно, что в защиту «русских» высказались даже… польский и армянский католические епископы. Промолчал только «украинский» греко-католический — Андрей Шептицкий, который, к тому же, в первый же удобный момент нарушил данное им русским войскам слово о недопустимости резких высказываний в сторону российской армии. О таких сомнительных поступках Андрея Шептицкого в течение всей его жизни можно было бы написать отдельную книгу, а ведь он — духовный предводитель «украинского» направления.

Апофеозом стало поведение «западноукраинцев» во время Великой Отечественной Войны. Зверства бандеровцев широко известны. В частности, убийство сотен тысяч безоружных поляков и своих же галичан. И не просто убийство, а убийство издевательское. Надо сказать, что и сейчас эти убийства продолжаются. Так, в октябре 1999 года во Львове был убит исследователь бандеровского движения В. Масловский. Все это показывает неприглядные стороны «западноукраинского» движения.

Как правило, такие методы борьбы пускаются в ход тогда, когда невозможно бороться идеологически. И действительно, в идеологии «западноукраинцев» есть множество спорных, а то и просто неверных моментов. Отсюда и возникает потребность «вигубити малоросiв до нащадку», как писал один из видных представителей этого движения.

Точно так же «западноукраинцы» попали в сильное противоречие с идей «европейских ценностей, демократии» и т. д. Как ни странно, западноукраинцы в большинстве своем — тоталитаристы. Так, в течение 1990-х годов на Западной Украине, зачастую против воли прихожан, было захвачено силой множество православных храмов. Некоторые — явно не по закону. И не один из них не был возвращен! Как говорится, европейскостью здесь даже не пахнет. На Западной Украине вообще трудно вести русскую культурную деятельность (сколько раз совершались нападения на русский культурный центр!). Даже культ Шевченко на Западной Украине стал подобным коммунистическому. Можно сказать, что тоталитаризм, основанный на украинской идее, царит во всей Западной Украине. А теперь он перешел на уровень всей Украины. Если ты не «оранжевый» — значит, ты недочеловек. Многие проводимые сейчас правительством меры заставляют усомниться в его демократичности.

Таким образом, само существование «малороссиян» уже уничтожает «демократичность» у «западноукраинцев». Да и если бы их не было, очень многие факты (в частности, волынская резня) позволяют усомниться в демократической природе «западноукраинства». Слишком уж теории Д. Донцова, Д. Корчинского и других далеки от демократизма и европейских ценностей.

Интересно также отметить, что и внешнюю политику украинцы вели своеобразно. Они обманывали австрийцев, говоря, что они — лучшие патриоты Австрии и готовы присоединить всю Украину к Австрии (или Германии), а в своем кругу говорили: «Украина — не такой маленький кусок земли, чтобы Австрия им свободно распоряжалась». Как же Украина станет вольной, если она будет в составе Австрии (или — в 1941 году — Германии)? Точно так же и с Польшей: вроде бы «друзья по западной цивилизации», а вместе с тем — резня 1943 — 44 годов (за которую украинцы до сих пор не извинились, сказав, что «в тот исторический момент это было оправдано») да и вообще вооруженная борьба с поляками даже в мирное время. Все это говорит о том, что есть у «западноукраинского» движения серьезные проблемы — уже в его идеологии.

Перейдем теперь к движению малорусскому.

В Российской Украине оно было развито весьма слабо, а потому рассмотрим его на примере австрийской Украины, то есть Галичины.

Во-первых, обращает на себя внимание преданность русских галичан царской династии Габсбургов. В 1848 годы простые селяне были готовы в случае необходимости защищать своего цесаря. И, если бы император Франц-Иосиф не относился к русскому народу (да и славянам вообще) столь пренебрежительно и не лелеял бы планы, пользуясь «украинским» движением, присоединить всю Малороссию к Австрии, кто знает, — может, массовое «украинское движение» бы и не возникло, а может, и до войны бы (Первой Мировой) дело не дошло.

Также интересно и отношение к полякам в 1920−30-е годы. Хотя поляки были явными врагами, русские галичане им не мстили, а пытались — хоть и в плохих условиях — вести свою русскую (малорусскую) культурную деятельность. Несомненно, что, не поддерживай поляки украинского движения, волынской резни бы не случилось. Так что с моральной точки зрения дела у «малороссиян» обстоят куда лучше, чем у «западноукраинцев».

Их русская идеологическая программа (понятие о святой Руси и т. д.) не расходилась с реальной деятельностью. В их стихотворениях писалось о добре, о Боге, тогда как «украинские» стихотворения зачастую противоположны по смыслу. Если основная идея «западноукраинцев» — «выгубити малоросiв», «припереть их к стенке, чтобы они либо объявили себя москалями, либо стали „настоящими“ украинцами», то главная идея русских галичан — «вернуть заблудших, объявивших себя „украинцами“, на путь истинный», то есть русский — в широком смысле этого слова.

Самым слабым моментом может показаться вопрос о языке. Ведь, на первый взгляд, трудно сочетать сразу два языка. Однако у многих народов одновременно существует литература и на литературном языке, и на местных наречиях (например, у немцев), и особых неприятностей это не создает. Напротив, это обогащает народы: местное наречие — это местные обычаи и т. д., а литературный язык — это язык, в котором выразился дух всего народа. В данном случае русский литературный язык сложился под очень сильным влиянием Киева и уроженцев Южной Руси (Малороссии), поэтому к украинцам это «двуязычие» применимо, пожалуй, даже в большей степени, нежели к немцам.

Прослеживая эволюцию двуязычности в Галичине в 19-м — первой половине 20-го века, можно увидеть, что этот вопрос решался довольно успешно. Вначале возникло «язычие» (смесь церковнославянского, местного и литературного русского), близкое к книжному южнорусскому языку 18 века, а затем язычие уступило место двум языкам: галицко-русскому наречию (из которого убирали заимствованные слова) и русскому литературному языку. И это было удобно, никто не жаловался. Другое дело, что, поскольку главенствующими языками были немецкий и польский, на которых, в частности, велось обучение, а русский язык (и местное наречие) не были официальными языками, поиск оптимального соотношения между литературным языком и местным малорусским наречием был затруднен.

В российской Украине, пожалуй, оптимального сочетания добиться также не удалось, возможно, в какой-то степени из-за слабости малорусского движения. Так, обучение шло уже с самого начала на литературном языке, что создавало некоторые трудности. Однако нет сомнений, что в отдельном украинском государстве этот вопрос можно было бы легко решить, — особенных проблем не видно. Местные газеты и популярные книжки можно писать на украинском языке (точнее, малорусском наречии), а образование в Университетах получать на литературном русском языке.

Здесь крайне любопытно отметить, что у «западноукраинцев» с «литературным украинским языком» возникают проблемы. Само «украинское» течение начиналось как создание неиспорченного чистого галицко-русского языка. В дальнейшем наиболее выдающиеся представители галицко-русского Возрождения поняли, что это очень трудно и не нужно, ибо есть литературный русский язык. Но некоторые, будучи проникнутыми польским духом, решили все-таки создать «литературный украинский язык». Сразу же возникла основная проблема: слов в местных наречиях не так много, поэтому «высокие понятия» (и не очень высокие) нужно придумывать самим. Придумывали так, чтобы было как можно меньше похоже на русский вариант. В итоге такой язык оказался совсем не народным, — а «высшая сфера» понятна только составителям этого «языка». Таким образом, в противоречие стали как раз «западноукраинцы»: вместо изначального желания «чистого языка» получилось нечто такое, что, как отмечали сами малороссияне, украинским людям менее понятно, чем даже литературный русский язык. Тогда как изучение самого русского литературного языка проходило легко, — в значительной степени потому, что в нем много старорусских слов, замененных впоследствии в малорусском наречии на польские. Поэтому многие галичане считали, что именно русский литературный язык является их (галицким) языком, а не «новоделанный украинский», где оставлены все польские слова и введены новые — зачастую тоже польские.

Итак, видно, что чуть ли не в каждом пункте «западноукраинцы» попадают в противоречие, в то время как «малорусская идея» таких противоречий лишена. Это косвенно доказывает, кстати, правильность теории единства русского (в широком смысле) народа. Конечно, и без этого теория «единого народа» видна в истории очень хорошо (вспомним бегство двух сотен тысяч галичан с отступающей русской армией в 1915 году), но проведенный анализ говорит о том, что эта теория не стала объектом истории, а продолжает оставаться корректной. Ведь зачастую говорят: мало ли что было в прошлом, сейчас все не так. Однако, как видно из вышеуказанного разбора, именно эта идея остается оправданной как в историческом, так и во всех остальных планах, тогда как с «западноукраинской» возникают трудности.

Таким образом, можно сказать, что «малорусская идея» не только адекватна ходу истории украинского самосознания, но и имеет все основания оставаться национальной идеей украинцев в будущем.

5. Малорусская идея: выводы .

Итак, разделение на «русскоговорящие» и «украиноязычные» регионы, широко принятое и в России, и на самой Украине, неправильно отображает разделение народов. Фактически до сих пор существует единый русский народ, состоящий из русских (великороссиян), части (притом большей) белорусов и части русскоязычных и украиноговорящих украинцев. Однако эти последние, инстинктивно понимая, что они являются частью русского народа, в отсутствие четко проводимой малорусской линии до сих пор не могут определиться, кто они такие. А поскольку сейчас для них оставлен лишь один путь — «западноукраинский», то ясно, почему сторонников этого течения становится все больше. И ясно, что русскоязычные украинцы тоже в конце концов туда придут (по крайней мере, в Центральной Украине). Лишь малорусская идея, превосходящая «западноукраинскую» по всем параметрам и одновременно показывающая украинскую самобытность, по всей видимости, сможет сослужить добрую службу коренному населению Украины и всей Руси.

http://rusk.ru/st.php?idar=7036

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  украинского народа НЕ СУЩЕСТВУЕТ!    20.06.2007 17:53
Дорогие мои, МЫ – РУССКИЕ, украинского народа НЕ СУЩЕСТВУЕТ! Нужно просто знать свои корни и задается вопросом кто были мои прадеды и прабабки, и вы возможно удивитесь но они знали, что они русские, т.к. они даже слова такого "украинец" не знали. Начнем с того, что ответим на вопрос: считали ли казаки себя украинцами? Естественно, и как всегда, со стороны оппонентов никаких вразумительных доводов на этот счёт приведено не было. И всё же постараюсь объяснить более подробно.

Не будем пока вдаваться в историю казачества и разбирать как, когда, где и зачем появились казаки, какие их разновидности были, кто такие гетманы, какое место тут занимает шляхта и т. д. А разберёмся всего лишь в конкретном одном вопросе, поставленном в заголовке темы. Развеем очередной украинский миф.

Во-первых, понятие «казаки» – это, прежде всего, сословие, а не национальность. И по этой причине, не буду здесь лукавить, сами казаки, действительно, на радость украинским националистам, не всегда считали себя русскими, но это не значит что никогда. Точнее русскими себя не считали только некоторые их представители и вот почему.

Берём характерный пример. Михаил Шолохов, Тихий Дон, КНИГА ПЕРВАЯ, ЧАСТЬ ПЕРВАЯ, глава V:

"… – Я-то казак, а ты не из цыганев?
– Нет. Мы с тобой обое русские.
– Брешешь! – раздельно выговорил Афонька.
– Казаки от русских произошли. Знаешь про это?
– А я тебе говорю – казаки от казаков ведутся.
– В старину от помещиков бежали крепостные, селились на Дону, их-то и
прозвали казаками.
– Иди-ка ты, милый человек, своим путем, – сжимая запухшие пальцы в
кулак, сдержанно-злобно посоветовал Алексей безрукий и заморгал чаще.
– Сволочь поселилась!.. Ишь поганка, в мужиков захотел переделать!…"

Думаю никто Михаила Шолохова обвинять в украинофобстве не будет, хотя кто его знает, не раз уже слышал, что Богдана Хмельницкого называли предателем украинского народа.

Если внимательно вчитаться в вышеприведённый текст, то можно увидеть следующее. Т.к. казаки – это, прежде всего сословие, то русские у казаков ассоциировались с русским крестьянином или мужиком и поэтому они не хотели быть «пониженными в статусе». И только поэтому они не всегда хотели считаться русскими. А выражение «казаки от казаков ведутся» сопоставимо с выражением «цари пошли от бога».

Сколько таких примеров не приводи, так или иначе, хорошо будет видно, что казаки никогда не считали себя украинцами, даже если некоторые из них не считали себя русскими по причинам, описанным выше. Украинцами они себя тоже никогда не считали, т.к. в то время они вообще не знали такого народа и такой страны, которых попросту не существовало. Это не отражено ни в одном документе, ни в одном литературном произведении тех времён.

Идём далее. Тихий Дон – это был один из примеров и всё же – казаки в своей истории себя считали русскими. Знаете, кстати, какой был лозунг у запорожских казаков? Думаю, нет, т.к. новая украинская цензура вряд ли это допустила, как в случае с Тарасом Бульбой у Гоголя, о чём ниже. А лозунг был следующий: «ЗА ЗЕМЛЮ РУССКУЮ, ЗА ВЕРУ ПРАВОСЛАВНУЮ». Заметьте, они не говорили «за землю украинскую, за веру униатскую».

Теперь возьмём примеры из произведения выдающегося русского писателя Н.В. Гоголя «Тарас Бульба» и его новую украинскую редакцию в «переводе», где такие «неполиткорретные» сегодня на Украине слова, как «русский», «Русская земля» заменены бог знает на что.

У Гоголя – «…бурса составляла совершенно отдельный мир: в круг высший, состоявший из польских и русских дворян, они не допускались».

В переводе – «…бурсаки гуртувалися в зовсім осібну громаду: до вищого кола, з польських та українських шляхтичів, їм було зась».

В оригинале – «Тогда весь юг, все то пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до самого Черного моря, было зеленою девственною пустынею».

Переведено – «Тоді увесь наш південь, увесь той простір, аж до самого Чорного моря був неторканою зеленою пустелею».

Гоголь пишет – «И витязи, собравшиеся со всего разгульного мира Восточной России, целовались взаимно».

Отредактировано – «І лицарі, що зібралися зі всієї широкої України, чоломкались один з другим».

Особым пафосом проникнуты у Гоголя в повести сцены гибели казаков в бою с поляками, когда «Тарас вопрошает «Есть ли еще порох в пороховницах?» и когда каждый из героев перед смертью восславляет Русскую землю – как заклинание, рефреном, повторяется эта слава. Гибнет Мосий Шило: «Пусть же стоит на вечные времена православная Русская земля и будет ей вечная честь!».

– «Хай же вічно стоїть православна Земля Козацька і хай буде вічна їй честь!» – вот так вот с большой буквы и Земля и Казацкая, – с такими словами отправляют «переводчики» Шило в мир иной.

Помирает Бовдюга: «Пусть же славится до конца века Русская земля!»

– «Хай же славна до віку буде Козацька Земля!»

Балабан прощается: «Пусть же цветет вечно Русская земля!»

– «Хай же вічно цвіте Козацька Земля», – заставляют и его изменить последние слова «редакторы».

Славный Кукубенко у Гоголя восклицает: «Пусть же после нас живут еще лучше, чем мы, и красуется вечно любимая Христом Русская земля!»

– «…вічно люба Христові Козацька Земля», – редактируется гоголевский текст.

Достаточно?

Полностью согласен тут с Вячеславом Прокопенко в его труде в украинском журнале «Зеркало недели»: Гоголь беззащитен от осквернения и поругания, он не может подать в суд исковое заявление на «переводчиков» и привлечь их к ответственности. Государству же недосуг заниматься такими пустяками, как защита собственной чести и достоинства.

Авторитет мировой классики изначально выше любого государства, весомей, значимей. Царствования и режимы приходят и уходят, а фрески Джотто остаются достоянием человечества; музыка Моцарта звучит вдохновенно, исполняют ли ее монархисты-испанцы или демократы-узбеки; слово, образ, мир Гоголя – для всего мира культурных людей – это классический состоявшийся образ, слово русского писателя Гоголя со всеми его открытиями и противоречиями. И так будет всегда.

И вот ещё интересный момент у Гоголя: "… Ещё до карпатских гор услышишь русскую молвь, и за горами еще кой-где отзовется как будто родное слово; а там уже и вера не та и речь не та"

Теперь посмотрим на Богдана Хмельницкого. Думаю, никто не будет отрицать, что он был казаком. Так вот, в июне 1648 г., двигаясь на Львов, гетман отправляет универсал жителям города: "Прихожу к вам, как освободитель русского народа; прихожу к столичному городу земли червонорусской избавить вас из ляшской неволи". Заметьте, Хмельницкий идёт как освободитель русского народа, а не «украинского», следовательно он и себя причисляет к этому народу.

А вот свидетельство другого современника, из противостоящего лагеря – польского гетмана Сапеги: "Против нас не шайка своевольников, а великая сила целой Руси. Весь народ русский из сел, деревень, местечек, городов, связанный узами веры и крови с казаками, грозит искоренить шляхетское племя и снести с лица земли Речь Посполитую". Как видим, речь идет только о Русском Народе. Причем же здесь грушевские, петлюры, винниченки, бандеры, шухевичи и прочие "украинцы"?! Не за "самостийну Украину" велась борьба, а за воссоединение двух частей РОССИИ, объединение Русских в едином государстве.
Недавно узнал много нового про Украину и украинский язык. Хочется
поделиться.

«У нас есть все основания считать, что Овидий писал стихи на древнем
украинском языке» (З. Гнаткевич «От Геродота до Фотия». «Вечерний
Киев»).

«Украинский язык – допотопный язык Ноя, самый древний язык в мире, от
которого произошли кавказско-яфетически е, прахамитские и прасемитские
группы языков» (Б. Чепурко «Украинцы», «Основа» №23, Киев).

«В основе санскрита лежит какой-то загадочный язык «сансар», занесенный
на нашу планету с Венеры. Не об украинском ли языке идет речь? » (А.
Братко-Кутынский «Феномен Украины», «Вечерний Киев»).

«Арии (ории) – древнейшее название украинцев. Первые пахари мира.
Приручили коня, изобрели колесо и плуг» (С. Плачинда «Словарь
древнеукраинской мифологии», Киев).

Во как!!!
За всю историю человечества еще никто не отваживался присвоить себе
честь изобретения колеса, плуга, приручения домашних животных!
Но это еще не все. Цитирую удивительные строки из публикации кандидата
исторических наук Ю. Джеджулы «Тысяча лет украинской диаспоры»:

«… Люди являются плодоносной ветвью украинского национального древа».

Без комментариев…


И. И. Тёрох

УКРАИНИЗАЦИЯ ГАЛИЧИНЫ

От редакции: Ниже помещаем статью покойного И. И. Тереха – крупного общественного деятеля Галицкой (Червонной) Руси, известного русского мифолога, – в которой автор четко и ясно рассказывает нам о той страшной кровавой бешенной борьбе Ватикана, немцев и поляков против русских людей Галичины во имя создания искусственного антинародного украинизма и антихристианской унии.

Статья была написана И. И. Терехом вскоре после присоединения к Советскому Союзу Галичины и других западнорусских земель, находившихся под польской оккупацией. Вот почему у автора статьи могла "сохраниться капелька надежды на то, что советы примут во внимание (уважат) историю Галицкой Руси и не будут насильственным образом продолжать подлое дело украинизации.

Но коммунисты своей антирусской политикой в Галичине, в Буковине и на Закарпатской Руси, которая была присоединена к СССР непосредственно после второй мировой войны, лишний раз демонстрируют свой антинародный характер

Теперь стало еще труднее, еще опаснее бороться за русское единство, чем это было во времена Австрии или Польши. Но русский народ Червонной Руси не сдается: приспособившись к советским условиям, он будет и дальше борьбу за народную общерусскую правду.

–------------------------------

Весь трагизм галицких "украинцев" состоит в том, что они хотят присоединить "Великую Украину", 35 мил., к маленькой "Западной Украине", (так они стали называть после первой мировой войны Галичину) – 4 миллиона, т. е., выражаясь образно, хотят пришить кожух к гузику (пуговице), а не гузик к кожуху. Да и эти четыре миллиона галичан нужно разделить надвое. Более или менее половина из них, т.е. те, которых полякам и немцам не удалось перевести в украинство, считают себя издревле русскими, не украинцами, и к этому термину, как чужому и навязанному насильно, они относятся с омерзением. Они всегда стремились к объединению не с "Украиной", а с Россией, как с Русью, с которой они жили одной государственной и культурной жизнью до неволи. Из других двух миллионов галичан, называющих себя термином, насильно внедряемым немцами, поляками и Ватиканом, нужно отнять порядочный миллион несознательных и малосознательных "украинцев", не фанатиков, которые, если им так скажут, будут называть себя опять рускими или русинами. Остается всего около полмиллиона "завзятущих" галичан, которые стремятся привить свое украинство (то есть ненависть к России и всему русскому) 35-ти миллионам русских людей Южной России и с помощью этой ненависти создать новый народ, литературный язык и государство.

Здесь будет уместно изложить вкратце историю украинизации поляками, а затем немцами Галицкой (Червонной) Руси, о которой "украинцы" умалчивают, а мир о ней почти не знает.

После раздела старой Польши в 1772 г и присоединения Галичины к Австрии и после неудавшихся польских восстаний в России в 1830 и 1863 г. г. и Австрии (в 1848 г.) с целью восстановления польского государства, польская шляхта Галичины, состоявшая из владельцев крупных латифундий, заявила свое верноподданничество Францу Иосифу (пресловутое: "Пржи тобе стоимы и стаць хцемы!") и в награду получила полную власть над всей Галичиной, русской ее частью*. Получив такую власть, поляки и их иезуитское духовенство продолжали, как и в старой Польше, полонизировать и окатоличивать коренное русское население края. По их внушению, австрийские власти неоднократно пытались уничтожить слово "русский", которым с незапамятных времен называло себя население Галичины, придумывая для него разные другие названия.

В этом отношении особенно прославился наместник Галичины – граф Голуховский, известный руссоед. В 60-ых годах прошлого столетия поляки пытались уничтожить кириллицу и ввести вместо нее для русского населения латинскую азбуку. Но бурные протесты и чуть ли не восстание русского населения устрашили центральное венское правительство, и польские политические махеры принуждены были отказаться от своего плана отделить русский галицкий народ от остального русского мира.

Дух национального сепаратизма и ненависти к России поляки постоянно поддерживали среди русского населения Галичины, особенно среди ее интеллигенции, лаская и наделяя теплыми местечками тех из них, которые согласны были ненавидеть "москалей", и преследуя тех, кто ратовал за Русь и православие (наделавший шум в 80-ых годах процесс против Ольги Грабарь и свящ. И. Наумовича).** В 70-ых годах поляки начали прививать чувство национального сепаратизма и галицко-русскому сельскому населению – крестьянству, учредив для него во Львове с помощью вышеупомянутой т. н. интеллигенции, общество "Просвита", которое стало издавать популярные книжечки злобно сепаратистического-руссофобского содержания.

Чтобы противодействовать работе поляков, галичане в противовес "Просвите" создали "Общество имени Михаила Качковского". Таким образом в 70-ых годах начался раскол.

В 1890 году два галицко-русских депутата галицкого сейма – Ю. Романчук и А. Вахнянин – объявили с сеймовой трибуны, "от имени" представляемого ими населения Галичины, что народ, населяющий ее – не русский, а особый, украинский. Поляки и немцы не раз уже и раньше пытались найти среди русских депутатов людей, которые провозгласили бы галичан особым, отдельным от русского, народом, но не находили никого, кто решился бы на такую очевидную бессмыслицу, на измену горячо в Галичине любимой Руси. Романчук и Вахнянин были преподавателями русской (с одним „с") гимназии во Львове. В молодости они были горячими русскими патриотами. Вахнянин, будучи композитором, писал пламенную музыку к патриотическим русским боевым песням ("Ура! На бой, орлы, за нашу Русь святую"!)

До конца" 19-го ст. термины "украинец, украинский" были употребляемы только кучкой украинствующих галицко-русских интеллигентов. Народ не имел о них никакого понятия, зная лишь тысячелетние названия – Русь, русский, русин, землю свою называл русской и язык свой – русским. Официально слово "русский" писалось с одним "с", для того чтобы отличить его от правильного начертания с двумя "с", употребляемого в России. Нового правописания (без букв – "ять", ы, ъ) в галицко-русском наречии до этого времени не было. Все журналы, газеты и книги, даже украинствующих, печатались "по-русски" (галицким наречием), старым правописанием. На ряде кафедр Львовского университета преподавание велось на руском языке, гимназии назывались "рускими", в них преподавали руску историю и руский язык, читали рускую литературу.

С 1890 года, после декларации Романчука и Вахнянина, все это исчезает, как бы по мановению волшебной палочки. Вводится в школах, судах и во всех ведомствах новое правописание. Издания украинствующих переходят на новое правописание, старые "руские" школьные учебники изымаются, и вместо них вводятся книги с новым правописанием. В учебнике литературы на первом месте помещается в искаженном переводе на галицко-русское наречие монография М. Костомарова: "Две русские народности", где слова Малороссия, Южная Русь заменяются термином "Украина" и где подчеркивается, что "москали" похитили у малороссов имя "Русь", что с тех пор они остались как бы без имени, и им пришлось искать другое название. По всей Галичине распространяется литература об угнетении украинцев москалями. Оргия насаждения украинства и ненависти к России разыгрывается вовсю.

Россия, строго хранящая принципы невмешательства в дела других государств, ни словом не реагировала в Вене на польско-немецкие проделки, открыто направленные против русского народа. Галичина стала Пиемонтом украинства. Возглавлять этот Пиемонт приглашается из Киева Михаил Грушевский. Для него во Львовском университете учреждают кафедру "украинской истории" и поручают ему составить историю "Украины" и никогда не существовавшего и не существующего "украинского народа". В награду и благодарность за это каиново дело Грушевский получает "от народа" виллу-дом и именуется "батьком" и "гетманом". Со стороны украинствующих начинают сыпаться клевета и доносы на русских галичан, за что доносчики получают от правительства теплые места и щедро снабжаются австрийскими кронами и немецкими марками. Тех, кто остаются русскими и не переходят в украинство, обвиняют в том, что они получают "царские рубли". Ко всем передовым русским людям приставляются сыщики, но им ни разу не удается перехватить эти рубли для вещественного доказательства.

Население Галичины на собраниях и в печати протестует против нового названия и нового правописания. Посылаются записки и делегации с протестами к краевому и центральному правительствам, но ничего не помогает: народ, мол, устами своих представителей в сейме потребовал этого.

Насаждение украинства по деревням идет туго, и оно почти не принимается. Народ держится крепко своего тысячелетнего названия. В русские села посылаются исключительно учителя украинофилы, а учителей с русскими убеждениями оставляют без мест.

Надобно заметить следующее: когда поляки увидели, что немцы хватились за их изобретение "украинский" и насаждают его для своих целей, они пошли против этого термина и не допускали его официально ни в школах, ни в ведомствах, и держались этого даже в новой Польше, употребляя название "руский" или "русинский".

Русское униатское духовенство (священники были с университетским образованием) было чрезвычайно любимо и уважаемо народом, так как оно всегда возглавляло борьбу за Русь и русскую веру, и за улучшение его материального положения, было его вождем, помощником, учителем и утешителем во всех скорбях и страданиях в тяжелой неволе. Ватикан и поляки решают уничтожить это духовенство. Для этой цели возглавляют они русскую униатскую церковь поляком – графом Шептыцким, возвысив его в сан митрополита. Мечтая стать униатским патриархом "Великой Украины от Кавказа до Карпат" после разгрома России и перевода всех русских людей Южной Руси в унию, Шептыцкий относился с нерадивостью к миссии, для которой наметили его поляки, в планы которых вовсе не входило создание Украины под Габсбургами или Гогенцолернами, а исключительно ополячение русского населения для будущей Польши. Он отдался со всей пылкостью молодости (ему было всего 35 лет, когда его сделали митрополитом) служению Австрии, Германии и Ватикану для осуществления плана разгрома России и мечты о патриаршестве. Тщеславный и честолюбивый, Шептыцкий служил им, нужно признать, всею душою. Несмотря на свой высокий сан, он, переодетый в штатского с подложным паспортом не раз пробирался в Россию, где с украинствующими помещиками и интеллигентами подготовлял вторжение Австро-Венгрии и Германии на "Украину", о чем он лично докладывал Францу-Иосифу, как его тайный советник по "украинским делам", а секретно от него сообщал о сем и германским властям, как это было обнаружено в 1915 г. во время обыска русской разведкой его палаты во Львове, где между другими компрометирующими документами была найдена и копия его записки Вильгельму II-му о прогрессе "украинского движения в России". Мечтательный и жадный к титулам и власти, граф пытаясь прибавить к будущему титулу патриарха титул кардинала, часто ездил в Рим, где он услаждал слух Ватикана своими россказнями о недалеком разгроме схизматической России и о присоединении к св. Престолу под скипетром Его Апостольского Величества Императора Франца-Иосифа 35 миллионов "украинских овечек". Но польские шлягуны-магнаты и польские иезуиты, имевшие влияние в Ватикане, мстя Шептицкому за ослушание, не допустили возвышения его в кардиналы. После создания новой Польши и присоединения к ней Галичины, Шептицкий, надеясь на Гитлера, не переставал мечтать о патриаршестве и ратовал, как и прежде, за разгром России. Но по велению карающего рока, все его идеи, идеалы, мечты и грезы потерпели полное и страшное крушение.

С появлением Красной Армии в восточной Галичине, он, разбитый параличем, 75-тилетний старик лишился сразу всех титулов, и настоящих и будущих, и терпит великие страсти уже на сем белом свете в наказание за свои тяжкие прегрешения против Руси. В русской истории его имя будет стоять рядом с именем Поция, Терлецкого, Кунцевича и Мазепы.

Возвращаясь к насаждению украинства в Галичине, нужно отметить, что с назначением Шептыцкого главой униатской церкви прием в духовные семинарии юношей русских убеждений прекращается. Из этих семинарий выходят священниками заядлые политиканы-фанатики, которых народ назвал "попиками".

С церковного амвона они, делая свое каиново дело, внушают народу новую украинскую идею, всячески стараются снискать для нее сторонников и сеют вражду в деревне. Народ противится, просит епископов сместить их, бойкотирует богослужения, но епископы молчат, депутаций не принимают, а на прошения не отвечают. Учитель и "попик" мало-помалу делают свое дело: часть молодежи переходит на их сторону, и в деревне вспыхивает открытая вражда и доходит до схваток, иногда кровопролитных. В одних и тех же семьях одни дети остаются русскими, другие считают себя "украинцами". Смута и вражда проникают не только в деревню, но и в отдельные хаты. Малосознательных жителей деревни "попики" постепенно прибирают к своим рукам. Начинается вражда и борьба между соседними деревнями: одни другим разбивают народные собрания и торжества, уничтожают народное имущество (народные дома, памятники – среди них памятник Пушкину в деревне Заболотовцы). Массовые кровопролитные схватки и убийства учащаются. Церковные и светские власти на стороне воинствующих попиков. Русские деревни не находят нигде помощи. Чтобы избавиться от "попиков", многие из униатства возвращаются в православие и призывают православных священников. Австрийские законы предоставляли полную свободу вероисповедания, о перемене его следовало только заявить административным властям. Но православные богослужения разгоняются жандармами, православные священники арестовываются и им предъявляется обвинение в государственной измене. Клевета о "царских рублях" не сходит со столбцов украинофильской печати. Русских галичан обвиняют в "ретроградстве" и т. п., тогда, как сами клеветники украинофилы, пользуясь щедрой государственной помощью, отличались звериным национализмом и готовились посадить на престол Украины судившегося после войны за обман во Франции – пресловутого Габсбурга "Василя Вышиваного".

Россия и дальше молчит: Дескать, не ее дело вмешиваться во внутренне дела другого государства. Галицко-русские интеллигенты, чтобы удержать фронт в этой неравной борьбе, чтобы содержать свою преследуемую конфискациями прессу и свои общества, облагают себя податью во сто корон и свыше ежемесячно и собирают среди крестьянства средства с помощью так называемой лавины-подати.

Против украинской пропаганды решительнее всех реагировала галицко-русская студенческая молодежь. Она выступила против украинской "Новой Эры" открытым движением – "Новым курсом". Галицко-русские народные и политические деятели опасаясь усиления террора, вели все время консервативную, осторожную и примирительную политику с поляками и с австрийскими властями. Чтоб не дразнить ни одних, ни других, они придерживались в правописании официального термина "руский" (с одним "с") и всячески пытались замаскировать свои настоящие русские чувства, говоря молодежи: "будьте русским" в сердцах, но никому об этом не говорите, а то нас сотрут с лица земли. Россия никогда не заступалась за Галичину и никогда не заступится. Если мы будем открыто кричать о национальном единстве русского народа, Русь в Галичине погибнет навеки".

Хотя вся интеллигенция знала русский литературный язык, выписывая из России книги, журналы и газеты, но по вышеуказанной причине не употребляла его в разговоре. Разговорным языком у нее было местное наречие. По этой же причине и книги и газеты издавались ею на странном языке – "язычии", как его в насмешку называли, т. е. на галицко-русском наречии с примесью русских литературных и церковнославянских слов, чтобы таким образом угодить и Руси и не дразнить чистым литературным языком властей. Словом, ставили свечу и Богу и черту огарок. Молодежь, особенно университетская, не раз протестовала против этих "заячьих" русских чувств своих отцов и пытались открыто говорить о национальном и культурном единстве всех русских племен, но отцы всегда как то успевали подавлять эти рвущиеся наружу стремления детей. Молодежь раньше изучала русский литературный язык в своих студенческих обществах без боязни, открыто и тайно организовала уроки этого языка для гимназистов в "бурсах" (общежитиях) и издавала свои газеты и журнал на чистом литературном языке.

После "Новой Эры" в ответ на украинизацию деревни, студенты стали учить литературному языку и крестьян. На сельских торжествах парни и девушки декламировали стихотворения не только своих галицких поэтов, но и Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Майкова и др. По деревням ставили памятники Пушкину. Член Государственной думы, граф В. А. Бобринский, возвращаясь со Славянского Съезда в Праге через Галичину с галицкими делегатами этого съезда, на котором он с ними познакомился, и присутствуя на одном из таких крестьянских торжеств в деревне, расплакался, говоря: "Я не знал, что за границей России существует настоящая святая Русь, живущая в неописуемом угнетении, тут же, под боком своей сестры Великой России. Я – Колумб, я открыл Америку".

Но когда с "Новой Эрой" оргия насаждения украинства немцами, поляками и Ватиканом разбушевалась во всю, русская галицкая молодежь не выдержала и взбунтовалась против замаскированной политики своих стариков: Дети пошли против своих отцов. Этот бунт известен в истории Галицкой Руси под названием "Нового Курса", а зачинщики и сторонники его под кличкой "новокурсников". "Новый Курс" был следствием украинофилъекой "Новой Эры" и явился для нее разрушительным тараном. Студенты бросились в народ: созывали веча и открыто стали на них провозглашать национальное и культурное единство с Россией. Русское крестьянство стало сразу на их сторону, и через некоторое время примкнули к ним две третьих галицко-русской интеллигенции и отцов. Употребляемый до тех пор сине-желтый галицко-русский флаг был заменен носившимся раньше под полой трехцветным бело-сине-красным, а главным предметом всех народных собраний и торжеств по городам и деревням было национальное и культурное единство с Россией. Также были учреждены для проповедывания "новокурсных" идей ежедневная газета ("Прикарпатская Русь") на литературном языке и популярный еженедельник ("Голос Народа") для крестьянства на галицко-русском наречии против издаваемых отцовских – ежедневной газеты на "язычии" "Галичанина" и еженедельника для народа ("Русского Слова"); последние вскоре зачахли и прекратили свое существование. В течение года "Новый Курс" поглотил почти всю галицко-русскую интеллигенцию и крестьянство и воцарился повсеместно. Литературный язык употреблялся теперь не только в печати, но и открыто сделался разговорным языком галицко-русской интеллигенции.

Возвратившийся в Россию, гр. В. А. Бобринский поднял шум о положении дел в Галичине. У русских властей он не имел успеха, а либеральная и левая пресса тоже не поддержала его только потому, что он был в Думе правый, и как бы по указке, единодушно отнеслась к делу враждебно, считая русских галичан "националистами, ретдоградами", а украинофилов "либералами, прогрессистами" (!). Не находя нигде поддержки, граф Бобринский организовал с помощью разбирающихся в Галицких делах русских людей в С. Петербурге и Киеве "Галицко-русские общества", которые начали собирать средства на помощь Прикарпатской Руси. Это были первые ( и не царские) рубли, которые Галичина стала получать от своих братьев в России. Но средства эти были скудны, и все они шли на помощь по содержанию гимназических общежитии (бурс), в которые принимались талантливые мальчики бедных крестьян на полное содержание.

"Новый Курс" захватил австрийские власти врасплох. Согласно австрийской конституции, они не могли прямо и открыто выступать против него, да и это не возможно было сделать из-за многочисленности "государственных изменников". Раньше, когда обнаруживались такие "преступления" у нескольких лиц, их судили, сажали в тюрьму. Теперь же все свершилось вдруг, и нужно было иметь дело с сотнями тысяч "изменников", государственную измену которых невозможно было доказать. Но власти не дремали и выжидали случая, чтобы было за что зацепиться и подготовляли целый ряд процессов о "шпионстве", из коих первый начался в 1913 году накануне мировой войны. Между тем, они преследовали проявление русского духа намеченными заранее мерами. Чтобы оказать помощь "попикам" и учителям украинофилам, власти решают ударить по крестьянскому карману. Они обильно снабжают кооперативы украинофилов деньгами, которые через посредство райфайзенских касс даются взаймы по деревням только своим приверженцам. Крестьяне, не желающие называть себя украинцами, займов не получают. В отчаянии деятели русских галичан бросаются за помощью к чехам, и по ходатайству Крамаржка и Клофача (Масарик был врагом русских вообще и в парламенте всегда поддерживал украинофилов) получают в Живностенском Банке кредиты для своих кооперативов.***

Выборы в сейм и парламент сопровождаются террором, насилиями и убийством жандармами русских крестьян. Украинофилы пользуются на выборах и моральной и финансовой поддержкой власти. Имя избранного громадным большинством галицко-русского депутата при подсчете голосов просто вычеркивается и избранным объявляется кандидат украинофил, получивший менее половины голосов. Борьба русских с украинофилами усиливается из года в год и продолжается под страшным террором вплоть до мировой войны, – войны немецкого мира со славянством, к которой Германия и Австро-Венгрия готовились десятки лет, в связи с чем ими и насаждался украинский сепаратизм и ненависть к России среди искони русского населения в Галичине. Россия очнулась и открыла глаза на происходящее в Червонной Руси только накануне войны, когда во Львове начался нашумевший на всю Европу чудовищный процесс о "государственной измене" и "шпионстве" против двух галицко-русских интеллигентов (Бендасюка и Колдры) и двух православных священников (Сандовича и Гудимы). На этот процесс нежданно явились пять депутатов государственной Думы всех оттенков (среди них и настоящий "украинец" – депутат Макогон) и они, войдя в зал публично, во время заседания суда, поклонились до земли сидящим на скамьях подсудимых, со словами: "Целуем ваши вериги!" Подсудимые были оправданы присяжными заседателями, несмотря на то, что председательствующий судья в своей напутственной речи заседателям, очевидно по указанию свыше, не скрывал надежды на то, что будет вынесен обвинительный приговор.

В самом начале этой войны австрийские власти арестуют почти всю русскую интеллигенцию Галичины и тысячи передовых крестьян по спискам, вперед заготовленным и переданным административным и военным властям украинофилами (сельскими учителями и "попиками") с благословения преусердного митрополита графа Шептыцкого и его епископов. Арестованных водят из тюрьмы в тюрьму группами и по пути на улицах городов их избивают натравленные толпы подонков и солдатчины. В Перемышле озверелые солдаты изрубили на улице большую партию русских людей.

За арестованных и избиваемых русских священников добровольно заступаются епископы католики: польский и армянский, а униатские епископы во главе с Шептыцким, несмотря на просьбы жен и детей, отказывают в защите своим русским галицким священникам. Этого нужно было ожидать: они же их предали на убиение.

Арестованных вывозят вглубь Австрии в концентрационные лагеря, где несчастные мученики тысячами гибнут от голода и тифа. Самые передовые деятели после процесса о государственной измене в Вене, приговариваются к смертной казни и только заступничество испанского короля Альфонса спасает их от виселицы. В отместку за свои неудачи на русском фронте, улепетывающие австрийские войска убивают и вешают по деревням тысячи русских галицких крестьян. Австрийские солдаты носят в ранцах готовые петли и где попало: на деревьях, в хатах, в сараях, – вешают всех крестьян, на кого доносят украинофилы, за то, что они считают себя русскими.

Галицкая Русь превратилась в исполинскую страшную Голгофу, поросла тысячами виселиц, на которых мученически погибали русские люди только за то, что они не хотели переменить свое тысячелетнее название.

Эти зверства" и мучения с иллюстрациями, документами и точными описаниями увековечены основанным после войны Талергофским Комитетом во Львове, издавшим их в нескольких томах.

Такова краткая история происков Ватикана, поляков и немцев в насаждении ими украинства на Карпатах среди издревле русского населения Червоной Руси.

Украинское движение в Галичине под руководством Германии продолжалось и после первой мировой войны. В это время появился для нее новый термин – Западная (Захiдня) Украина, в которой была организована тайная военная организация (УВО), превратившаяся впоследствии в организацию украинских националистов (ОУН).

Борьба по городам и деревням между русскими и самостийниками, несмотря на ужасные притеснения Польшей одних и других, продолжалась, как и раньше, но уже без крика о рублях. Возвратившиеся из австрийских концентрационных лагерей русские интеллигенты и крестьяне бесстрашно отстаивали свое русское имя и Русь.

Уважат ли Советы историю Галичины и, памятуя, что ее имя не Украина, а Русь, не будут ли мешать, как это делали поляки, немцы и Ватикан, оставшемуся в ней страстотерпцу русскому населению жить своей русской жизнью, или же поощряя и дальше искусственно созданный сепаратизм, утвердят за ней неестественное, неисторическое и подложное новое имя и доконают русских галичан для вящей радости разъединителей русского народа и всего славянства, – покажет недалекое будущее.

1945 год

*) Получивши при первом разделе Польши ту часть Речи Посполитой, которая впоследствии была известна под названием "Галиция", австрийское правительство создало из нее отдельную провинцию под названием "Королевство Галицкое и Владимирское" (Koenigreih Galizien und Lodomerien). Две трети этой территории были заселены коренным русским населением.

**) После покушения на жизнь А. Добрянского в Ужгороде, организованного мадьярами, он переселился со своей дочерью Ольгой Грабарь во Львов, где тогда проживала другая дочь его – Алексия Геровская.

К нему во Львов начали приезжать русские галичане, в особенности униатские священники, из которых многие впоследствии переписывались с ним. Ольга Грабарь исполнила роль секретарши при своем отце, и большинство писем было написано ее рукою. Пишущих машинок в то время еще не было. Когда один из священников – о. Наумович открыто перешел со своим приходом в православие и отрекся от папы, то австрийское правительство объявило это государственной изменой. Добрянского, его дочь Ольгу Грабарь и о. Наумовича посадили во Львове в тюрьму, в которой они просидели шесть месяцев. Суд присяжных оправдал их, но Добрянского сослали после этого сначала в Вену, а затем в далекий Тироль (город Инсбрук).

***) Самый большой чешский банк – "Центральный Банк Чешских Сберегательных Касс" – давал многомиллионные займы только "украинским" кооперативам.



Путями истории. Общерусское национальное, духовное и культурное единство на основании данных науки и жизни. Под ред. О. А. Грабаря. – Т. 1. – Нью-Йорк: Изд-во "Свободного слова Карпатской Руси", 1977. – С. 51-60


Ну, вот пока и всё, что хотел сказать. Напоследок хочу читателям привести слова великого полководца Александра Суворова: «Мы русские, Бог с нами».

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru