Русская линия
ИА «Белые воины» Александр Репников13.01.2015 

Генералы Великой войны
В год столения со дня начала Первой мировой войны вышла в свет очередная книга серии «Белые воины»

«Довольно говорить — от болтовни Россия погибла»

Каледин А.М.[1]

«В моменты великих потрясений нужны особо сильные и мудрые люди, — чья вина, что их у нас в решительный момент не оказалось, а оказавшиеся сделали ряд ошибок? Судить не нам. Ответ даст история».

Манакин В.К.[2]

Обложка книги *Генералы Великой войны*
Обложка книги «Генералы Великой войны»

Книга «Генералы Великой войны» стала девятой в серии «Белые воины»[3]. Выход очередного тома в год 100-летия с начала Великой войны далеко не случаен. Именно эта война стала серьезным испытанием для тех офицеров, которым пришлось выбирать между красными и белыми[4]. Герои новой книги В.И. Гурко, Н.Н. Духонин, А.М. Каледин и П.К. Ренненкампф тоже оказались на распутье и если не все они, подобно Каледину, сделали активный выбор в пользу белых, то это объясняется не столько сомнениями, сколько обстоятельствами.

Составители издания объясняют, почему Гурко, Духонин и Ренненкампф, не будучи вождями белого движения, попали в серию «Белые воины». Еще раньше в этой же серии вышла книга про генерала Скобелева, отнюдь не белогвардейца[5]. Уже приходилось отмечать, что книга о Скобелеве, только на первый взгляд, выбивается из общей тематики серии и две части издания составляют приказы полководца, составленные генералом Добровольческой армии С.Л. Марковым, а также написанный им документальный очерк о жизни Михаила Дмитриевича[6]. Таким образом, можно отметить, что появление последних книг дополняет и расширяет тематику серии, но не противоречит ее основной идее.

В предисловии к тому историки В.Ж. Цветков и Р.Г. Гагкуев спорят с теми, кто полагает, что Первая мировая оказалась бессмысленной и справедливо замечают: «Нужно помнить о том, кто объявил о нападении на Россию, кто стал агрессором»[7]. Немаловажное напоминание. В зарубежной историографии есть, безусловно, плюрализм, но есть и твердость в оценках ключевых событий. Не отрицая наличия ответственности своей стороны, европейские историки все чаще пишут о том, что в развязывании Первой мировой войны виновна Сербия а, соответственно, и Россия, которая не проявила должной, как им кажется, уступчивости. Еще один вариант — вина делится между всеми активными участниками войны, что вполне отвечает и традиционной советской историографии. Далее идет намек на необходимость России покаяться. Понятно стремление европейских историков представить Первую и Вторую мировые войны так, чтобы минимально уязвить национальные чувства своих сограждан. О сложном и извилистом пути германской историографии Второй мировой войны написано много[8]. Стремление преодоления «комплекс вины» в отношении этого периода наталкивается на целый ряд вполне понятных препятствий. В отношении же оценки Первой мировой препятствий практически нет.

Цветков и Гагкуев отмечают и то, что опыт Первой мировой помог уже Советскому государству: «Не случайно после „полосы признаний“ середины 1920-х гг., в условиях растущего германского реваншизма 1930-х, СССР по праву вошел в международные соглашения и блоки, выразив, тем самым, определенную преемственность от погибшей Империи… Маневренные и позиционные операции на широком, быстро меняющемся фронте, стратегия и тактика прорывов, методика использования резервов — все эти достижения военной мысли и полководческого опыта оказались востребованы не только в сражениях Второй Отечественной, но получили свое дальнейшее развитие в годы Великой Отечественной войны»[9].

В любой войне есть взаимная жестокость, ненависть, ошибки, трагедии и т. д[10]. Кто-то проявляет ее в большей степени, кто-то в меньшей. Особая тема жестокость Гражданской войны[11]. О ней свидетельствуют архивные документы, научные монографии, воспоминания и дневники. В этой связи немаловажно, что из четырех героев книги трое (Духонин, Каледин, Ренненкампф) погибли именно в первоначальный период разгоравшейся Гражданской войны, а четвертый (Гурко) остался жив, поскольку был выслан на чужбину.

Корешок обложки книги *Генералы Великой войны*
Корешок обложки книги «Генералы Великой войны»

В 1917 году армия стремительно разлагалась. На страницах книги большое внимание уделено именно этому периоду и читатель в подробностях видит трагедию людей, оказавшихся свидетелями крушения идеалов, которым они служили. Политика диктует свои правила. Василий Иосифович Гурко, по характеристике военного историка А.А. Керсновского «волевой, энергичный и умный начальник», который «много требовал от войск и командиров, но много и давал им взамен»[12]. Но 21 июля 1917 года его арестовывают по обвинению в переписке (хотя обнаружили только одно письмо) с бывшим императором Николаем II. Новая власть борется с призраком контрреволюции. Прапорщик А.И. Казьмин «сияющий от удовольствия» не скрывает перед собеседником своей радости: «Если бы вы только знали, кого мы сегодня арестовали! … Генерала Гурко. — А что он сделал? … Наступает неловкое молчание — Да ведь это Гурко, понимаете — Гурко! — Нет, вы никогда не поймете!»[13]. Торжество прапорщика, арестовавшего прославленного генерала по притянутым за уши обвинениям это торжество особого рода. Тем, кто воспитан в традициях офицерской чести и верности, действительно «никогда не понять» этой «радости». Не понять — к счастью для них, ибо они не унизятся до мелочного сведения счетов с неугодными и подлости. Не понять — «к несчастью» для них, ибо благородство и честь станут объектом насмешек и поношения[14].

В случае с Гурко «„демократическая власть“ ставила своей целью публично унизить инакомыслящего, что и было с успехом осуществлено»[15]. Генерал лишь написал бывшему императору письмо, текст которого приводится в книге[16]. В нем нет ничего «заговорщического», а есть только сочувствие к лишившемуся трона монарху[17]. Благодаря письму Гурко сначала попадает в крепость, а потом его выпускают и он вынужден покинуть Россию, изгнанный Кренским, что спасет его от более печальной участи.

Николай Николаевич Духонин будет всеми силами стремиться спасти положение. Одна из мер — создание национальных частей и попытка противопоставить большевизму национализм. Вот, что пишет от этом Н.Н. Головин «Духонин решил создать теперь более прочные части, использовав этот подъем „местных патриотизмов“, а именно формируя „национальные“ части. Следуя этой идее, Ставка начала спешно формировать части: Украинские, Сибирские (не только по названию), Польские, Татарские и др. Кроме того, Ставка прилагает все усилия для скорейшего окончания формирования из захваченных нами австро-венгерских пленных Чехословацкого корпуса и Сербской дивизии. Что подобные войска действительно представляли теперь собою единственные части, в которых существовал хотя бы относительный воинский порядок, видно и из того обстоятельства, о котором упоминает сам ген[ерал] Деникин, что „быховские узники“ обязаны были своим спасением от самосуда над ними проходящих частей лишь присутствию в Быхове Польской дивизии. Здесь мы имеем дело с чрезвычайно интересным социологическим явлением: во всех случаях, когда большевизм был побежден, это было только на почве „национализма“. Так было во всех отделившихся от России ее частях; так было в Баварии, в Венгрии и в других странах, в которых по окончании войны произошли вспышки большевизма; впоследствии это особенно ярко выявилось в Италии и в Германии. Правда, избранный генералом Духониным путь заключал в себе опасность привести к расчленению России. Но гарантией против такого окончательного расчленения являлись географические и экономические условия, которые обусловили само создание старой России; оставаясь неизменными, они представляли собой те „объективные условия“, которые предопределяли и дальнейшее единство обновленной России. Одно только было несомненным: мероприятия ген[ерала] Духонина предрешали будущую Единую Россию в виде федерации, а не в виде узкоцентрализованного „унитарного“ государства. Правильность избранного ген[ералом] Духониным пути подтверждалась и тем, что происходило в казачьих областях, в особенности на Дону. Там, несмотря на бушующую революционную стихию, процесс революции не вызвал такой беспредельной анархии, как в прочих областях России. Мудрый генерал [А. М.] Каледин понял спасительную силу „местного патриотизма“ в те минуты, когда имперский „патриотизм“ переживает кризис. Опираясь на этот „местный казачий патриотизм“, он и вышел победителем из конфликта с Керенским; в нем он искал опору для борьбы с возросшей после неудачи выступления генерала Корнилова анархией в среде неказачьего населения области, особенно сильно бушевавшей в городах, где стояли совершенно обольшевичившиеся солдатские запасные части»[18].

После Февраля общество сначала пугали контрреволюцией и черносотенным реваншем. Даже скептически настроенный военный врач В.П. Кравков не исключал возможность, что «поползет придавленная теперь гидра черносотенников»[19]. Потом стали пугать «объединением сил» черносотенцев и большевиков (так в 1990-е годы будут пугать реваншем «красно-коричневых»)[20]. Тем временем за политическими и пропагандистскими баталиями шло стремительное разложение армии. Недооценивать воздействие большевиков на этот процесс не стоит, но свою долю ответственности несет и Временное правительство. Н.Н. Головин отмечал: «Все методы спасения России были недействительны при том условии, что война будет продолжаться» и ссылался на В.И. Гурко: «Перед Временным правительством стояла дилемма: прекратить революцию или прекратить войну[21]. Первую прекратить сразу, не создав противореволюционной силы, было нельзя. Стало быть, оставалось только одно — кончить войну. Подобное радикальное лечение было единственным действительным способом спасения — народные массы, и в особенности солдатские, продолжать войну не желали. По мере того как в них нарастало ощущение собственной силы, это желание массами немедленного мира становилось столь напряженным, что его с полным правом можно уподобить силе стихийной»[22]. Вот только столкнуться с этой вышедшей из берегов стихийной силой предстояло не профессору Милюкову, подавшему в свое время в Думе «штурмовой сигнал революции» и не юристу Керенскому, возглавлявшему Временное правительство, а все тем же генералам. И закончилось это столкновение для них трагически.

Выступая на совещании в Ставке в начале октября 1917 года В.В. Вырубов отметил: «Все хирургические операции бесцельны, безнадежны… Болезнь проникла глубоко… Уговаривать дальше нет сил… Опереться не на кого. Гражданская война затянет смуту и вызовет излишнее кровопролитие…» и закончил следующими словами: «Народ как маленький ребенок тянется к огню… Массы идут всегда за теми, кто больше обещает… (выделено мной — А.Р.). Так давайте же дадим народу обжечься… Если мы дрянь, а не великий народ, как мы это думали, то под тяжелыми ударами молота истории от нас останется мокрое место… Если же мы нечто другое, во что я глубоко верю, то под тем же молотом истории из нас создастся крепкое ядро, может быть без выходов к морю, но со здоровым национальным эгоизмом… И с этим ядром мы восстановим вновь Великую Россию…»[23].

Примечания

[1] Там же. С. 394.

[2] Там же. С. 231.

[3] См. рецензии на другие издания серии: Репников А.В. Честь и верность до последнего часа (Ф.А. Келлер) // http://www.pravaya.ru/idea/20/11 791 («Правая.ру»); Он же. Судьба генерала Каппеля. Правда о «психических атаках белогвардейцев» // http://stoletie.ru/territoriya_istorii/sudba_generala_kappelya.htm («Столетие»); Он же. «Он был убежденный монархист…». Рецензия на сборник «Верная гвардия. Русская смута глазами офицеров-монархистов» // http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/on_bil_ubezhdenni_monarhist_2008−07−11.htm («Столетие»); Он же. Загадки генерала Кутепова // http://rusk.ru/st.php?idar=424 646 («Православное информационное агентство Русская линия»).

[4] Кстати, о красных полководцах. Понятно, что в советское время о некоторых из них было издано немало книг разной степени достоверности, где реальные страницы биографии Буденного, Тухачевского, Ворошилова, Фрунзе и др. были тесно переплетены с мифами. Казалось бы, более чем за 20 лет постсоветской истории можно составить, подготовить и издать серию книг «Красные полководцы», опирающуюся на архивные документы. Однако такой серии нет и только политической конъюнктурой или особенностями издательского рынка это сложно объяснить.

[5] Генерал Скобелев / Сост. Р.Г. Гагкуев. М., 2011.

[6] Репников А.В. Белый генерал // http://rusk.ru/st.php?idar=52 507 («Православное информационное агентство Русская линия»).

[7] Генералы Великой войны. С. 6.

[8] См., например: Борозняк А.И. «Имя Сталинграда выжжено огнем»: Сталинградская битва в исторической памяти ФРГ // Российская история. 2014. № 1. С. 111−129.

[9] Генералы Великой войны. С. 7. 8.

[10] См., например, текст записей военного времени: Кравков В.П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014, или весьма красноречивый пример: Муйжель В.В. С железом в руках, с крестом в сердце (на Восточно-прусском фронте) // Великая война. 1914 г.: сборник историко-литературных произведений / Сост. Р.Г. Гагкуев. М., 2014. С. 164−165.

[11] Репников А.В. Романтика и виселицы. О специфике Гражданской войны // http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/romantika_i_viselici_2008−08−15.htm («Столетие»)

[12] Генералы Великой войны. С. 86.

[13] Там же. С. 99.

[14] В этом смысле кощунство и мародерство, учиненное над телом зверски убитого в 1917 году генерала Духонина, не отличается от мародерства, учиненного над могилой погибшего в 1991 году маршала Ахромеева. Политические системы меняются, но желающие мародерствовать, осмеивать героическое, поносить благородное, насмехаться над стойкостью не меняются (изменяются только объекты их ненависти).

[15] Генералы Великой войны. С. 101.

[16] Там же. С. 138−140.

[17] Вспоминается эпизод из романа Дюма, когда пленный Карл Стюарт проходит через толпу: «Среди этого неисчислимого множества людей король не встретил ни одного сочувственного взгляда; всюду видны были угрожающие лица… «Сколько людей, — подумал он, — и ни одного преданного друга». И когда в душе его проносилась эта мысль, внушенная сомнением и отчаянием, словно отвечая на нее, чей-то голос рядом с ним произнес:

— Слава павшему величию!

Король быстро обернулся; на глазах его блеснули слезы, сердце болезненно сжалось.

Это был старый солдат его гвардии. Увидя проходившего мимо него пленного короля, он не мог удержаться, чтобы не отдать ему этой последней чести.

Но несчастный тут же был забит ударами сабельных рукояток…

— Боже мой! — воскликнул Карл. — Какое жестокое наказание за столь ничтожный проступок" // Дюма А. Двадцать лет спустя. М., 1977. С. 588.

[18] Генералы Великой войны. С. 197−198.

[19] Кравков В.П. Великая война без ретуши. С. 297.

[20] См.: «Здорово, хлопче Ленин…». Анонимные письма граждан Ильичу / Публикация А.В. Репникова и Е.Л. Субботы // Родина. 2014. № 12. С. 114−119.

[21] Ср. с мнением Духонина в ноябре 1917 года: «Я тоже считаю, что в интересах России — заключение всеобщего скорейшего мира» // Генералы Великой войны. С. 211.

[22] Там же. С. 199.

[23] Там же. С. 223−224.

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru