Русская линия
Православие и Мир Мария Хорькова17.10.2014 

Мемуары Марии Мейендорф: Сто лет… жизни по вере
Презентация книги воспоминаний баронессы Марии Мейендорф

Книга Марии Федоровны (1869−1962), вышедшая в издательстве Сретенского монастыря, охватывает почти целый век. Это было время исторических потрясений, полностью перевернувших жизнь ее семьи: некогда приближенные ко двору, после революции родственники оказались разбросаны по странам и континентам.

Воспоминания были написаны в последние годы жизни в эмиграции по просьбе близких. Мария Федоровна не была замужем и не имела детей, зато среди ее многочисленной родни — епископ Василий (Родзянко), протопресвитер Иоанн Мейендорф, протоиерей Николай Ребиндер. София Куломзина, автор учебника по Закону Божьему для детей — жена ее родного племянника Никиты Куломзина.

Воспоминания даны в авторской редакции, проиллюстрированы множеством фотографий из семейных архивов, дополнены примечаниями, комментариями и эпилогом. Подготовила издание внучатая племянница баронессы Елизавета Никитична Муравьева.

Судьба

«Тетя Маня», как называли ее родственники, родилась в Петербурге, провела детство в имении под Уманью и в Одессе, в юности училась на Бестужевских курсах и общалась со Львом Толстым. После революции она была арестована, прошла тюрьму и ссылку, а затем оказалась в эмиграции, где жила у племянников.

Как отметил ведущий вечера Николай Случевский, «Мемуары — это история „снизу“. Мария Федоровна была сверхморальным человеком, который жил в эпохе, где были очень неморальные события».

Примечательно, что баронесса никогда не пишет об исторических коллизиях специально, не пытается их осмыслить. В воспоминаниях говорится только о тех событиях, непосредственной участницей которых она была, но через это явственно видны и эпоха, и характер автора. Вот запись об аресте в 1927 году:

«Когда я познакомилась с людьми, собранными там, я недоумевала: неужели власти не могли арестовать хоть кого-нибудь, более похожего на действительную контрреволюционерку? Все были самые обыкновенные обывательницы. Между прочим, просидели там с нами целые сутки три старушки-вегетарианки — новые блюстители порядка не знали, не опасная ли это какая-то неслыханная ими организация, и на всякий случай взяли и их».

А вот воспоминания о Льве Николаевиче Толстом:

«Еще отмечу один его разговор с Лизой (сестрой — Прим. ред.). С чего он начался, я не знаю. Я вошла в гостиную, когда он поставил вопрос: «Что такое молодость?» — и сам же ответил: «Скажите 15-летней девушке: знаете ли вы, что вы завтра можете умереть? — Вот вздор какой! — ответит она вам. Вот это — молодость». Мне кажется, трудно более кратко и более верно определить столь богатое содержание слова «молодость».

Всю жизнь Мария Федоровна была очень независимой женщиной с сильным характером. Разнообразные лишения — тюрьму, ссылку — она перенесла очень спокойно, потому что главной ценностью считала свободу не внешнюю, а внутреннюю. «Мысль — это всегда свобода», — писала она.

Так же ей был неведом страх. Вся семья была воспитана в твердом убеждении, что страх — это от лукавого. Вот трагическая история гибели братьев Марии Федоровны от рук махновцев в 1919 году, вошедшая в ее воспоминания.

«Тут, на глазах всех арестованных, они начали немилосердно избивать Юрия, приговаривая при каждом ударе: «Признайся! Признайся!» С ужасом бедный Лев смотрел на эту пытку. Наконец не выдержал и воскликнул: «Да что вы от него хотите?» Они бросили бить Юрия, и со словами «а! ты тоже этого хочешь!» принялись за Льва. Избитый, измученный Юрий сидел на полу у стенки и широко раскрытыми глазами смотрел на умирающего под ударами брата.

Когда Лев скончался, они вытащили его вон и возобновили свои старания над Юрием. К несчастью для Юрия, у него оказался такой живучий организм, что эта ужасная сцена все длилась и длилась. В это время прошел через помещение сам Махно. Юрий подполз к его ногам и просил его прекратить эту муку. Махно распорядился: «Пристрелите его». — «Патрона жалко», — ответили они. Махно ушел, а они продолжали. Наконец, один из них ударил Юрия носком своего сапога в область сердца, и ударил так сильно, что в этот же момент Юрия не стало. Тогда «Красный зверь» вытащил из кармана письмо и с усмешкой сказал: «А ну, посмотрим, что он тут пишет?»

Вот что писал Юрий:

«Милая мама, родная моя, прости, я хотел своим приездом порадовать тебя, а вышло, что нанес тебе большое горе. Но что делать, на то, видно, воля Божия. Говорят, наше дело плохо, и нас могут расстрелять. Я не жалею своей жизни, видно, так надо; возможно, что моя смерть делу добра сделает больше, чем дальнейшая жизнь. Если меня не станет, прошу тебя не бросать моих детей и взять их под твое покровительство. Они, наверное, тебе не будут в тягость, а станут твоим утешением. Прости мне, если в чем еще перед тобой виноват. Прошу прощения и у всех родных и знакомых. Христос с вами. Да хранит вас Бог. Юрий».

«Милые мои, родные дети! Возможно, мы больше не увидимся с вами на этом свете. Простите меня, мои родненькие, я хотел скорее доставить вам радость свидания, а оказалось, принес вечную разлуку. Но, видно, так Богу угодно. Не горюйте обо мне, а терпеливо перенесите свое горе, и своей жизнью умножьте больше добра на земле и правды. Не мстите никому за мою смерть, ни делом, ни даже помыслом. Так попустил Господь. Молите только, чтобы Он простил мне все мои прегрешения. Я не боюсь смерти и иду к Господу дать ответ в своей жизни с теплой надеждой, что он примет мою жизнь. Я прошу бабушку взять вас под свое попечение. Будьте ей хорошими, добрыми внуками, утешьте ее в ее горе. Благословляю вас. Да хранит вас Господь и да направит вашу жизнь на все доброе. Ваш отец».

По мере чтения <…> этих писем голос читавшего, сперва насмешливый и громкий, становился все глуше и серьезнее. Когда он кончил, палачи стали молча один за другим выходить из комнаты. Вышел и начальник".

Как и родственники, Мария Федоровна была бесстрашна, благородна, мало привязана к материальным благам.

— Как вы можете так жить, не знать, что будет завтра? — спрашивали её.

— А вы знаете, что с вами будет завтра? — парировала «тетя Маня».

«И так она прожила довольно благополучно почти сто лет, сохранила жизнь, голову, своих близких, со всеми встретилась», — заключает составительница книги Елизавета Муравьева.

Впечатлениями от прочтения книги поделился с собравшимися журналист Константин Эггерт: «Это невероятная история! Самое интересное, что таких историй в истории нашей станы очень много — их сотни тысяч. Гигантская заслуга семьи Мейендорф, что эти воспоминания сохранились и изданы. Там что ни момент — то литература».

Эггерт отметил, что все мемуары, квазимемуары и даже художественная литература об этом времени поражают резким переходом от нормальной счастливой жизни. «Поражает, — продолжил он, — простота жизни. Воспитание детей в этой простоте. Уважение к себе, выражавшееся в уважении другим. Жили они, конечно, по вере. Очень убедительно и высокоморально».

Константин Эггерт назвал мемуары «семейным чтением»: «Через все испытания, через жесточайший век люди проходят с осознанием морального чувства долга — не перед империей, не перед какой-то абстракцией, а перед собой. Книга напоминает нам о том, что так и нужно жить. Что один из главных уроков русской истории последнего столетия в том, что без появления достаточного количества людей, которые будут уважать себя, нельзя ждать общества, которое будет уважать других. Каждый раз, когда в стране начинаются нехорошие вещи, первым делом начинают унижать человеческое достоинство. Этому нужно сопротивляться».

Фото: Ефим Эрихман

http://www.pravmir.ru/memuaryi-marii-meyendorf-pochti-sto-let-zhizni-po-vere/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru