Русская линия
Православие и Мир03.05.2013 

Страсти по куличу

Хорошо младенцу, лежащему в колыбели. Единственный труд — кушать, единственное неудобство — пелёнка, связавшая ручки, на которые так хочется посмотреть. А как приятно вдыхать мамин запах и слушать стук её сердца!

Хорошо младенцу в вере — тому, кто озадачился на праздник Пасхи Христовой лишь освящением снедей. Ощущение праздника точно такое же, а забот никаких — ни составлением постного меню без масла, ни выкраиванием времени на долгую молитву в храме он не мучился. Хмурится воцерковлённый старший брат, ворчит: «Набежали тут, натоптали, Вам-то хорошо».

Тем временем он и сам христианин-лайт и каждый год задаёт себе один и тот же вопрос: «Когда печь кулич? В понедельник или в четверток?»

Получается, что и он мысленно находится на берегах и скалах быта, даже не помня, что у него есть лодка и вода. Отстоять, купить, приготовить, освятить, опять отстоять, принести домой, съесть. Совместить. Прочувствовать!

Мне снова и снова вспоминается старый выпуск детского киножурнала «Ералаш». Тот, где юная девушка в спортивном костюме повторяет движения за кинозвездой, а её бабушка делает работу по дому. Девушка наклоняется влево и вправо, бабушка, наклоняясь, моет пол, девушка машет руками, бабушка похожими движениями трёт зеркало, девушка выполняет приседания, бабушка, приседая, собирает разбросанные вещи с пола… А помните, кто первым устал? Да кто изображал деятельность, конечно, но не приносил пользы — девушка упала на руки появившейся невесть откуда вездесущей бабки.

О чём это я?

А о том, что бесплодны попытки вымучить из себя сочувствие Страстям Господним, если чужое смертное страдание не касалось сердца по-настоящему, если оно было отвергнуто в повседневной жизни. А цивилизация старается сделать всё сделать для того, чтобы мы не чувствовали эмоциональных неудобств, и вовлекаются в это все — верующие и неверующие. Симптоматично то, что уходит в прошлое и вот-вот уйдёт традиция семейных поминальных трапез: уже ни девять, ни сорок дней, ни год со дня перехода члена семьи в мир иной не могут собрать большое количество родни на тихое застолье. Застолья всё больше организуются праздничные. А кто-то остаётся наедине со своим горем.

Поэтому попытки пережить Страстную Седмицу рядом с Господом напоминает имитацию чувств.

Не имея регулярного опыта приготовления поминальной трапезы и участия в ней, трудно готовить куличи и не думать о весёлом пире. Но чтобы вырасти из духовного младенчества, не стоит переводить разговор, услышав о ждущей всех нас последней земной черте.

Так поговорим о ней?

В эту Великую Пятницу в нашей семье двойной траур. Кроме страстей Господних я не смогу не вспомнить свою бабушку Любу, потому что со дня её смерти исполнится сорок дней. Поминки, конечно, со Страстной перенесены, но не воздохнуть не получится — ушло детство, я стала совсем взрослой. И пусть я давно замужем и трижды мама, но грела мысль, что можно приехать к бабушке и обнять её. А теперь это в прошлом. Но и в будущем тоже! В будущем благодаря Господу Иисусу Христу, Который прошёл путь воскресения первым. И чем больше близких людей переселяется по ту сторону объективной реальности, тем больше приходится думать о невидимом мире. По-настоящему знать о нём, получая весточки в виде так называемых «случайных» совпадений.

Хорошо, что моё поколение не росло в изоляции от темы смерти. Нам приходилось видеть, как люди прощаются со своими умершими. Похороны не были поспешными, а двери в дом, который посетила скорбь, не закрывались, от детей ничего не умалчивали, и о том, кто будет следующим, старики толковали спокойно. То и дело хоронили кого-нибудь с оркестром, торжественно проходя хотя часть пути до кладбища пешком, а на дорогах часто встречались цветы и сосновые ветки, и что это значит, знали даже младшие школьники.

Теперь, в мире позитива, эта тема запретна, а само слово «пятница» связано не с острой болью распятия, а с предвкушением конца последнего рабочего дня и весёлой вечеринкой после него. Но о Христе и Его Воскресении в таком случае не поговоришь, потому что тема бессмертия неразрывно связана с темой смерти.

На христианском погребении мы слышим слова апостола Павла: «Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним» (1 Фес. 4, 13−14).

Надежда на жизнь вечную — это именно то чувство, которое снимает запрет с темы смерти, потому что гонит страх перед ней.

Получается, что привыкая отстраняться от чужого горя, человек лишается возможности пережить Страстную Седмицу по-настоящему. Апостол Иоанн обличает нас: «Кто говорит: „я люблю Бога“, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Иоанн 4,20). Если цитату перефразировать, то разумно будет вопросить: «Как сопереживать распятому Господу, Которого не видел, если не сочувствовать боли ближнего, которого видел?»

И чем больше функций берёт на себя бюро ритуальных услуг, тем меньше возможностей сделать что-то для усопшего и унять тоску. Чем реже мы объединяемся за поминальными трапезами, чтобы помолиться за ушедшего и поддержать осиротевших, тем труднее нам быть равнодушными к земным сластям.

Младенец не знает сочувствия, все его печали — это чувство голода, мокрая пелёнка да желание поспать. Но для взрослого неразумно оставаться в младенчестве, лишая себя благородного чувства сострадания.

Не грешно готовиться к Пасхе на Страстной, не странно плакать, замешивая тесто на кулич. Жаль, что кулич занимает иной раз все мысли.

Кира Салимова

http://www.pravmir.ru/strasti-po-kulichu/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru