Русская линия
Православие и МирПротоиерей Андрей Ткачев08.03.2012 

К 8 марта. О рыцарстве

Человек предполагает, а Бог располагает. Люди творят нечто по замыслу прекрасное, но потом в страхе отшатываются от того монстра, который вышел из рук их. Или, наоборот, хотят развалить все до основания, но в результате лишь расчищают стройплощадку для проекта будущего.

Одним словом, человек никогда не достигает того, чего хочет. Тем более что он редко знает, чего, собственно, хочет.

Так возникают праздники, имеющие одну цель при возникновении и по прошествии времени удаляющиеся от этой первоначальной цели в сторону противоположную. 8 Марта — одно из таких событий.

Где память о «маршах домохозяек»? Где борьба за общее избирательное право? Где попытка превратить женщину в товарища и страстное желание сего «товарища», чтобы на него не смотрели с искрой желания, но лишь крепко жали ему руку и хлопали по плечу?

Вся чушь сия, как пена слезла, и осталось желание женщины быть женщиной, при согласии мужика хоть изредка признавать за ней это смиренное и естественное право.

***

Нет, гендерные проблемы кое-где продолжают волновать сердца человеческие с той же силой, с какой в анекдоте смиренного жителя тундры волновал Гондурас. Но у нас, в стране — то победившего окончательно (но не полностью), то вдруг развалившегося внезапно и окончательно социализма, — женщина хочет быть просто женщиной.

Не хочет ни станка, ни лопаты, ни полета в космос, ни годового бухгалтерского отчета.

Подарков хочет, комплиментов хочет, хочет слышать невинную полуправду о том, как она красива, хочет украсить пещеру подснежниками и дождаться своего добытчика вечером трезвого и не с пустыми руками.

В этом смысле я — за 8 Марта! Я за то, чтобы люди по временам разглаживали сморщенное заботами лицо и расплывались в добрых улыбках.

Но кроме этого, во всяком жизненном факте есть своя метафизика, есть возможность уловить высший смысл и вынести серьезный урок. Говоря о Международном женском дне, можно смело плюнуть на социально-политический пафос и заговорить о теплоте человеческих отношений, и о …рыцарстве.

Да-да, о рыцарстве, которого у нас не было.

***

Рыцарство — это воинская доблесть, уравновешенная благородством, это умение уважать врага, это отказ от драки ради драки, но умелое ведения боя там, где есть высшая цель.

Много священных идей и столетиями воспитуемых качеств сходятся в одну точку под именем «рыцарство». Есть там место и для особого отношения к женщине, как к существу слабому, но способному принять великое освящение.

Рыцарь может служить конкретной Даме, а может и не служить, зная только сеньора или короля. Но рыцарь — христианин, и он непременно чтит Пресвятую Деву, видя в Ней главную Мать в мире и первую среди Дев. От почитания Богоматери в рыцаре неизбежно должно присутствовать возвышенное отношение к женскому естеству, тем более что часто рыцарь — монах, и он не смеет смотреть на женщину с вожделением.

Это стройное и возвышенное средневековое умозрение, уводящее мысль вверх, подобно средневековым шпилям, владело умами людей на Западе долгие столетия. И когда умерло собственно рыцарство как военно-религиозное служение, храбрость в соединении с честностью, строгость, смягченная милостью, и учтивость к слабому полу в культуре остались. Вот этому и надо поучиться.

***

Можно с малого начать. Например, нужно научиться сдерживать язык и никогда не выражаться срамно в присутствии женщин. Нужно раз и навсегда прекратить матерную брань, то есть воспитать в себе табу на всякое срамословие с упоминанием матери.

Нужно понять, что хотя современная женщина и отравлена идеей равенства полов, самого равенства этого в природе нет. И кому, как не женскому сердцу, знать эту горькую истину?

А значит, женщина, снаружи подделываясь под мир, внутри все так же хочет защиты, боится позора и предательства, мечтает о сильном плече. Она готова в 99-ти случаях из ста сказать равенству и прочим демократическим свободам «пропадите вы пропадом», как только ей взамен пообещают простое семейное счастье. Ну так надо дать ей это счастье.

Нужно дать ей и заработанную копейку, и искренний поцелуй, и слово ободрения. Каждой женщине нужно получить все означенное от собственного мужа. И, Боже мой, сколько радости и силы, сколько энергии и самоотдачи, сколько ласки и заботы тогда в ответ получит мужская часть человечества! Право, жаль, что мы в большинстве своем — не рыцари.

***

Кстати, о том, что рыцарства у нас не было, пишет Пушкин. (Это я на случай возможных возражений, чтобы спорили не со мной). В набросках статьи «О ничтожестве литературы русской» он говорит:

«Долго Россия оставалась чуждою Европе. Приняв свет христианства от Византии, она не участвовала ни в политических переворотах, ни в умственной деятельности римско-кафолического мира. Великая эпоха Возрождения не имела на нее никакого влияния; рыцарство не одушевило предков наших чистыми восторгами, и благодетельное потрясение, произведенное крестовыми походами, не отозвалось в краях оцепеневшего севера. России определено было высокое предназначение. Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией».

Эти же мысли поэт развивает в известном письме Чаадаеву. Вообще поэт, сказавший еще в «Онегине»: «лета к суровой прозе клонят», обещал стать незаурядным прозаиком и историком. Но мы не о том сейчас.

«Рыцарство не одушевило предков наших чистыми восторгами». Значит потомки должны одушевиться не по велению наступившего исторического момента, а по одной лишь доброй воле. За такой труд и награда иная.

У Запада была своя историческая школа воспитания, а у нас — своя. Но теперь мы, не благодаря, а вопреки историческому моменту, можем сами себя воспитывать, избирая в истории лучшие образцы для подражания. И это есть подлинная школа и подлинный культурный подвиг.

Ведь нынешний момент исторический состоит в идее уравнительного распада и в скрытой войне против всякого благородства. Действительность формирует человека по шаблону существа сытого и бессмысленно живущего. Самое время противостать этой липкой серости идеей внутреннего благородства, идеей служения.

Рыцарство, напомним, есть одновременно и служение, и благородство.

Слабого не обижай.
Над калекой не смейся.
Упавшего подними.
Чужого не бери.
Заработанным поделись.
В грехе счастья не ищи.
Никого, кроме Бога, не бойся.
С женщиной веди себя, «как с немощнейшим сосудом, оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жизни» (1 Пет. 3:7).

При таком нравственном кодексе всякий праздник нам будет на пользу и из всего мирского сможем извлечь нечто духовное. При таком подходе к жизни женщины наши будут нами гордиться и 9-го марта, и 10-го, и 11-го. Да и мы, мужчины, откажемся видеть в женщинах лишь объект похоти либо налогоплательщика в юбке, но усмотрим в них те черты, которыми от века вдохновлялись самые лучшие сыны Адамовы.

http://www.pravmir.ru/o-rycarstve/

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru