Русская линия
Православие и Мир Владислав Зарайский21.06.2006 

Взгляд православного на биоэтику

Луиза Браун, родившаяся 25 июля 1978 года, жива-здорова, замужем, работает на британской почте, и, как и большинство из более чем миллиона «детей из пробирки», родившихся с тех пор, не считает себя чем-то экстраординарным. Почувствует ли себя экстраординарным профессор Джеймс Бедфорд, замороженный в 1967 до изобретения лекарства от его болезней, если его когда-нибудь разморозят? Будут ли последователи у парализованного Мэтта Нэйгла, мозг которого с 2003 года соединён с компьютером, что позволяет ему делать всё, что угодно, чем только может управлять современный компьютер? Сколько ещё своих органов для пересадки будет продано жителями бедных стран? И как будут звать первого человеческого клона?

Количество вопросов растёт с каждым годом, но ответ на них дать не так просто. Порой жизнь подсовывает сценарии всё более невероятные, чтобы мы удивились глубине человеческого свободного падения. Прп. Варсануфий Великий говорил: «Хороша свобода, соединённая со страхом Божиим"1 — к сожалению, в наши дни этого соединения чаще всего нет.

В 2001 году некая 62-летняя француженка пришла в американскую клинику экстракорпорального оплодотворения и ей пересадили одну из двух оплодотворённых яйцеклеток американки-донорши. После родов, став самой старой матерью Франции, она объявила о своём обмане: в качестве биологического отца выступил её старший брат2. 7 марта 2006 года брюссельский Европейский Суд по Правам Человека вынес решение по делу «Эванс против Джонстона», не позволив имплантацию замороженных эмбрионов их матери, поскольку отец передумал и отказался от создания семьи3.

Ещё два десятилетия назад о таких случаях можно было прочесть разве что в фантастическом романе, и лишь в том случае, если автор увлекался описанием мелких подробностей жизни далёкого будущего. Но теперь подобные истории вплетаются в естественную жизнь простых людей, превращая периферийную прежде дисциплину биоэтику в тему для пылких споров, правительственных решений и церковных конференций. За какие-то полстолетия, прошедших с момента открытия ДНК и начала развития молекулярной биологии, человечество создало нечто, именуемое общим словом «биотехнологии», и теперь пытается научиться им разумно пользоваться.

Пожалуй, никогда дотоле не было столь странного орудия в руках потомков Адама и Евы. Даже когда ядерные грибы выросли над Хиросимой и Нагасаки, выбор был проще — убивать ужасно, проводить опыты с радиацией на людях и на природе плохо, накапливать оружие нехорошо, а развивать атомную энергетику необходимо предельно осторожно, ибо она легко оборачивается злом. Но в стерильных пробирках и машинах для изучения последовательности нуклеиновых кислот, никакой прямой опасности не таилось (если конечно, не говорить о биологическом оружии: кто ж хочет, подобно подопытным мышам в некоторых советских или американских лабораториях, оказаться заражённым неким вирусом который делает вас излишне спокойным и миролюбивым4 или лишает вас памяти?). Человек не ждал милостей природы, он учился ею управлять. Учился на самом себе.

«В двух мирах рождается человек, две носят его утробы — матернее чрево и гроб; матернее чрево рождает его на труд и болезнь, а гроб — на суд и воздаяние. И один мир преходит, другой пребывает вечно. Блажен, кто умудрился!», писал св. Ефрем Сирин5. Неудивительно, что подавляющее большинство биоэтических споров связано с двумя темами: рождения и смерти. Точнее, модифицированного рождения: экстракорпорального оплодотворения и искусственного осеменения в настоящем, клонирования и искуственной матки в будущем, — и модифицированной смерти: поддержании в человеке жизни искусственным путём или, наоборот, аборты нерождённых и эвтаназии больных. По этим поводам Православная Церковь (в лице как Русской, так и других поместных) высказалась достаточно чётко, не оставляя места для споров, ставя превыше всего жизнь и вечную человеческую сущность, дарованные нам Творцом. О начале жизни: «Нравственно недопустимыми с православной точки зрения являются также все разновидности экстракорпорального (внетелесного) оплодотворения, предполагающие заготовление, консервацию и намеренное разрушение «избыточных» эмбрионов. Именно на признании человеческого достоинства даже за эмбрионом основана моральная оценка аборта, осуждаемого Церковью6».

О её завершении: «Православная Церковь провозглашая бессмертие души, воскресение тела, вечную будущность и сущность человека, боль, как «язвы Господа Иисуса» на нашем теле (Гал. 6:17), испытания как причины и возможности для спасения, необходимость возрастания взаимной любви и поддержки, отрицает любую смерть, исходящую из человеческих решений и выборов, как оскорбление Господу, неважно, как бы «хорошо"7 эта смерть не называлась. Более того, Церковь осуждает как неэтичное и оскорбительное для врачебной профессии любое медицинское деяние, которое не ведёт к продолжению жизни, но, наоборот, приводит к приближению момента смерти"8.

Тем не менее остаётся ещё немаловажный срез вопросов не о начале или конце жизни, а о ней самой — о болезнях, расстройствах, проблемах и возможностях, предоставляемых научными открытиями. Казалось бы, «когда Церковь вмешивается в толки о булках и устрицах и начинает выставлять напоказ большую или меньшую свою способность разрешать подобного рода вопросы, думая этим засвидетельствовать присутствие Духа Божьего в своём лоне, она теряет всякое право на доверие людей», как говорил Хомяков.9

Стоит ли Церкви, уже обозначившей своё мнение по вопросам новых технологий, вмешивающихся в рождение и смерть, — дел, имеющих прямое отношение к нашему спасению, — ввязать в научные дебаты о ядерном трансфере для клонирования, использовании тотипотентных или полипотентных клеток, трансвидовой трансплантации, лечебных возможностях siRNA и вирусных векторов. Ведь это так далеко от вопроса спасения, главного вопроса, должного волновать Церковь?

Но именно в этих деталях и кроется дьявол, предлагая, вопреки Апостолу, источник, из которого течёт и сладкая, и горькая вода (Иак. 3:11). Если в мороженое добавить жгучий кайенский перец чили, то, попробовав такой продукт, вы поначалу не почувствуете горечи — холод ингибирует рецепторы горького вкуса этого перца.10 Но стоит подержать мороженое во рту, оно растает, потечёт вниз, а во рту резко появится горечь. Не таким ли необычным мороженым мы пытаемся накормиться? Не обнажатся ли проблемы спасения, отношения человека с Творцом, места человека в творении Божьем, если сдёрнуть завесу научных терминов и благих помыслов?

Помыслы же и вправду кажутся благими большинству светских людей — избавить больных от страдания в ближайшей перспективе, избавить человека от несовершенства в дальнейшем. Однако, известно, куда вымощена дорога благими помыслами, и Церковь во все века подходила к боли, страданиям, болезням двояко.

«Злостраждет ли кто из вас, пусть молится… Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак. 5:13−15).

Казалось бы, основываясь на Писании, это должен быть чуть ли не единственный подход Церкви к решению всех проблем со здоровьем и страданиям. Но тем не менее и среди евангелистов есть врач — Лука, и среди святых помимо св. Трифона и прп. Ипатия Целебника, лечивших наложением рук, есть св. Орест, свв. Косма и Дамиан, св. Кир и Иоанн, св. Диомид, прп. Агапит Печерский и, разумеется, св. Пантелеймон — врачи по профессии, искавшие пути излечения телесных недугов в травах, хирургии и прочих доступных им по тому времени способах. Да и лазареты названы именно в честь Лазаря Четырёхдневного, поднятого от смерти милостью Божией. То есть христианство и православие, в частности, не были противниками медицины и не считали лечение и новые методики помощи больным чем-то богопротивным и неестественным.11 Более того, христиане видели в медицине необходимый и Богом дарованный противовес иным технологиям, существовавшим наравне с врачебными: гадалками, колдунами и прочими. Интерес христианства к правильному лечению человеческого тела и облегчению его страданий не случаен, а исходит из любви к ближнему и стремлению спасти тело, не губя душу.

Когда в 1280х годах в Италии были изобретены очки, то первыми их пользователями были монахи-книгочеи (один из возможных изобретателей — пизанский доминиканский монах фра Алессандро да Спина) и такому стремительному расширению человеческих возможностей зрения Церковь ни на Востоке (на Руси очки известны с XV века), ни на Западе не противились, считая допустимым исправлять недостатки организма. Равно как и не противились слуховым рожкам, а позже аппаратам для слабослышащих, протезам и коронкам, переливанию крови и пересадке кожи. Церковь не настаивала на необходимости страданий, более того, за каждой Литургией мы молимся «о избавитися нам от всякия скорби» и «Христианския кончины живота нашего, безболезненны». Церковь не воспринимала тело человека, как нечто абсолютно неизменное и неприкасаемое, не опасаясь, что вышеперечисленные изобретения «по своему произволу изменяют и «улучшают» Божее творение"12. «Мы убийцы не тела, а страстей», говорил св. Пимен Великий. Церковь не требует подвига аскезы от каждого её члена, не считает, что все должны отказываться от операций, протезов, обезболивающих и прочих медицинских достижений.

Однако на пути к исправлению недостатков, можно устремиться вместо Богочеловечества к телесному Ubermensch, к супермэнам и киборгам. Некоторые уже идут по этому пути, изменяя свойства своих тел при помощи химии: допинга, стероидов, да и злоупотребление антидепрессантами может быть отнесено туда же 13. Образовалось целое философское течение трансгуманизма 14, твердящее о необходимости при помощи технологий: нанотехнологий, биотехнологий, роботехники, информационных и когнитивных технологий, — увеличить продолжительность жизни, здоровье и человеческие способности. «Мы поддерживаем развитие и доступ к новым технологиям, которые разрешат всякому наслаждаться лучшим разумом, лучшим телом и лучшей жизнью. Другими словами, мы хотим, чтобы люди были лучше, чем хорошими», написано на их сайте.

Эти философские построения основаны не на пустом месте: нынешние средства идут куда дальше очков, протезов или лекарств. Они способны путём генетических манипуляций изменять свойства организма конкретного индивида или же узнавать о болезнях ещё нерождённого ребёнка. Значит ли это, что больного синдромом Дауна не надо рожать (дабы не умножать страдания ребёнка и не нарушать комфортабельную жизнь родителей), а больного менее тяжёлым заболеванием лечить ещё в утробе? Стоит ли все зачатия произодить в пробирках и тем самым контролировать распространение заболеваний и отклонений? Нужно ли стремиться уничтожить дефектные гены в следующих поколениях таким искусственным отбором? Замороженные эмбрионы хранятся годами и могут быть имплантированы в любую ждущую женщину. Как относится к таким детям, если они родились через несколько лет после смерти их биологических родителей? Кто их настоящие родители? Если, согласно учению Церкви, душа появляется после зачатия, то сколько лет таким детям — от момента зачатия или от момента рождения? Человечество хочет жить всё дольше, ради наслаждения этой жизнью, но пока единственным работающим (на ряде животных) механизмом продления жизни и облегчения симптомов целого ряда возрастных заболеваний является сокращение приёма пищи. 15 Как должна относиться к таким методам Православная Церковь с её многодневными постами, основанными не на простой диете и ограничении калорий, но на покаянии и молитве?

Грядущие технологии (те, что сейчас развиваются в лабораториях) будут способны в ближайшие десятилетия не только преобразить нормальное течение человеческих поколений, но и исказить самого человека, контролируя его здоровье через вживлённые чипы (и вдобавок к обычным вирусам мы будем бороться с компьютерными), придавая ему новые, невиданные раньше свойства (дышать под водой или на Марсе, летать или впадать в спячку), отделяя его сознание от тела механическим путём, и, в итоге, лишая его «образа и подобия» Божьего.

Наряду с увеличением продолжительности жизни и облегчением страданий, всё это напоминает тихое, подспудное богоборчество, будто человечество пытается преодолеть такие последствия грехопадения как человеческое несовершенство и смерть, не через встречу с Творцом, но самостоятельно, механистически. «И вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать» (Быт. 11:6) Новая Вавилонская башня человечества строится уже не для того, чтобы просто «сделать себе имя», а в прямое последование более раннего события: вместо того, чтобы возделывать и хранить Божие творение, человек снова замахивается на то, чтобы стать богом, познать (т.е. владеть, обладать — другие переводы древнееврейского «яда» употреблённого в Быт. 20:22) момент творения и изменения живой природы. Ему хочется стать чем-то большим, кем он есть сейчас. Уж не получится ли из него допотопного исполина и не будет ли в результате «велико развращение человеков на земле» (Быт. 7:5).

Св. Макарий Египетский говорит: «А ты создан по образу и подобию Божию, потому что как Бог свободен и творит, что хочет… так свободен и ты» 16, выражая в этом православный взгляд на свободу воли. И действительно, мы вольны делать, что хотим, даже Всевышний не может нас заставить спастись, мы вольны даже отказываться от образа Божьего 17 (что и делаем постоянно своими грехами). Но современные биотехнологии дают нашей свободной воле ещё один шанс, страшный шанс — за чечевичную похлёбку избавления от редких болезней или улучшения существующей человеческой природы мы готовы отказаться от родства и подобия с Первообразом.

Сказавший «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14:12) призывает нас творить, подобно Ему, Творцу, но для этого необходимо соблюдать первую часть «рецепта» — верить в Него, следовать за Ним. Лишённые этого руководства Удерживающего теперь (2Фес. 2:7), стремящиеся воздвигнуть башню и наделать дел «больше сих», могут лишь привести себя и, к сожалению, человечество к ещё большим глубинам падения. Бездумное, неосторожное, безбожное использование биотехнологий есть новый «плод дерева добра и зла», вкусив который мы рискуем нарушить Божественный план, самовольно исказив Его образ и подобие. «Мы, люди, введены в мир сей как бы в общее училище: нам, получившим ум, имеющим глаза для наблюдения, повелено, как бы по некоторым письменам, по устройству и управлению вселенной познавать Бога «, говорил св. Василий Великий 18.


Поэтому снова и снова Церковь должна призывать к Царскому пути трезвения, к середине добродетели. «Ибо, как говорят отцы, крайности существуют с обеих сторон — справа есть опасность быть обманутым излишним воздержанием, а слева — увлечься в беззаботность и расслабленность…Чрезмерное воздержание вреднее насыщения, потому что посредством покаяния от последнего можно перейти к правильному пониманию, а от первого — нет «19

Православная Церковь не призывает к забвению знаний, к отказу от лечения и облегчения страданий, на основе страхов и своих толкований Божественного Откровения и Божественного Плана. Наоборот, она приветствует познание Бога через узнавание мира и человека — Его творения.

Но в то же время Церковь напоминает, что мы должны быть ответственны в выборах своей свободной воли, не должны беззаботно принимать всё, что предлагает нам современность, не должны расслабляться, доверяясь посулам «приятного для глаз и вожделенного» (Быт. 3:6), рая на Земле, вечной жизни и обладания сверхъестественными способностями. Поэтому биоэтика как дисциплина, рассуждающая о выборе невиданных дотоле биологических возможностей, не просто необходима к изучению и осмыслению, но и неизбежна для современных православных, живущих в мире, столь легко поддающемся искушению величием и всевластием над природой.



1. Прп. Варсануфий Великий и Иоанн. Руководство к духовной жизни в ответах. СПб. 1905. Ответ N373, с. 253−254
2. http://news.bbc.co.uk/1/hi/world/europe/1 399 078.stm
3. http://www.iht.com/articles/2006/03/07/news/court.php
4. Академик Игорь Петрович Ашмарин, генерал медицинской службы и профессор биологического факультета МГУ, занимался созданием подобных вирусов. Вроде бы даже с некоторыми успехами.
5. Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. Изд. 4. ТСЛ. 1900. Ч. 4, с. 240
6. Основы Социальной Концепции Русской Православной Церкви, гл.12
7. В греческом оригинале игра слов: хорошая смерть — эвтаназия. Весь данный текст осуждает именно эвтаназию и не затрагивает вопрос искусственного поддержания жизни.
8. Свящ. Синод Элладской Православной Церкви, 17.8.2000
9. Хомяков А.С. Полное собрание сочинений. Изд.3. М. 1886. Т.2. с.85
10. Caterina MJ, Schumacher MA, Tominaga M, Rosen TA, Levine JD, Julius D. The capsaicin receptor: a heat-activated ion channel in the pain pathway. Nature. 1997 Oct 23;389(6653):816−24
11. Впрочем, нельзя отрицать, что западноевропейские церкви часто выступали против анестезии. Кальвинистский Цюрих считая, что боль есть природная и намеренное проклятие Первородного Греха запретил анестезию в 1865 году. В Шотландии в 1850х годах одного из основоположников анестезии Симпсона реформаты обвиняли в связи с дьяволом, ибо облегчая роды, он нарушает Быт 3:16, что, впрочем, не помешало главе Церкви Англии, королеве Виктории, воспользоваться анестезией при родах в 1853. Подробнее см. http://www.general-anaesthesia.com/index.html. Однако, это противодействие вытекает из-за неверного представления Католической, а за ней и протестантских церквей о Первородном Грехе и не имеет аналога в России, где Н.И. Пирогов, практиковавший анестезию с 1847 года, не имел никаких проблем со Священным Синодом, а специалист по регионарной анестезии не только впоследствии стал епископом, но и причислен к лику святых — свт. Лука.
12. Основы Социальной Концепции Русской Православной Церкви, гл.12
13. Надо заметить, что сразу после изобретения анестезии эфир и хлороформ стали популярны как средства, вызывающие эйфорию и галлюцинации. Токсикомания быстро превратилась в модное развлечение и тот же основоположник анестезиологии Симпсон на званых приёмах целовал девиц под наркозом: для женщин это было доказательство их смелости и силы, для Симпсона, вероятно, просто удовольствие. Так что противники анестезии возражали не только против её медицинского применения.
14. http://www.transhumanism.org/index.php/WTA/index/
15. Эта тема продолжает широко обсуждаться в биологических кругах, но вот, к примеру, научная статья об этом
16. Макарий Египетский. Духовные беседы. ТСЛ. 1904. Беседа 15, п. 21, с. 121
17. «Это невидимость, бессмертие, свобода, а также владычественность, сила чадорождения, назидательность… Образ Божий имеет всяческий человек, потому что нераскаянна дарования Божия (Рим. 11, 29)» Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. Изд. 5. ТСЛ, 1912. Ч.3. с. 395
18. Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийской. Изд. 4. ТСЛ, 1900. Ч.2, с. 107
19. Св. Иоанн Кассиан «О трезвении»

http://www.pravmir.ru/printer_1148.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru