Русская линия
Московские новости Александр Солдатов30.09.2003 

Лавр для президента
В США глава России встретился с иерархами Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Не исключено, что Владимир Путин ищет среди «зарубежников» преемника Алексия II

«Встреча президента Путина с руководством РПЦЗ состоялась 24 сентября в здании российского консульства в Нью-Йорке. В ней приняли участие первоиерарх этой Церкви митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Лавр, архиепископ Берлинско-Германский и Великобританский Марк, епископы Кирилл и Гавриил. Российского президента сопровождал архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник московского Сретенского ставропигиального мужского монастыря. Основная часть встречи проходила за закрытыми дверями».
Такова официальная «выжимка» визита в изложении информагентств. Что за ней?

СОВЕТНИК ПО ВОПРОСАМ ВЕРЫ

Президент Путин неплохо ориентируется в церковных вопросах. Это было замечено еще на первое Рождество, которое он встретил в должности главы государства (точнее, еще и. о.) в 2000 году. Тогда, придя в храм Христа Спасителя, он не взял в правую руку свечку, как делал обычно его предшественник, а смиренно встал на одном из клиросов. Путин умелым движением полагал на себя крестное знамение, демонстрируя неплохое понимание службы. Стало ясно: это не «подсвечник» (так иронически прозвали в Церкви Бориса Ельцина), а сознательный православный христианин.

Вскоре, когда началась президентская предвыборная кампания 2000 года, разнесся слух, что у Путина есть духовник. И это не кто иной, как известный в РПЦ ревнитель «православной государственности» и убежденный монархист архимандрит Тихон (Шевкунов). Его нынешнее место работы — Сретенский монастырь, что на Большой Лубянке (см. «Пастырь с Лубянки», «МН» N 35, 2000). Владимир Путин вполне мог стать прихожанином этой обители, когда был директором важного учреждения, расположенного на территории прихода — то есть «зоны пастырской ответственности» Сретенского монастыря. Говорят, что львиная доля православных лубянских руководителей тоже окормляется у о. Тихона. По крайней мере, своей теплой дружбы с ветеранами спецслужб лубянский архимандрит не скрывает, появляясь с ними в эфире «православно-патриотической» телепрограммы «Русский дом».

Конечно, никому еще не удалось получить подтверждения слухов о «президентском духовнике» у самого первого лица: сфера личной духовной жизни глубоко интимна. Отсюда в церковной среде, где у амбициозного о. Тихона есть немало недоброжелателей, возникло предположение, будто лубянский архимандрит попросту занимается «самопиаром», имея весьма далеко идущие планы (правда, красиво было бы, если б преемником Алексия II стал Тихон II?). Сам о. Тихон подливал масла в огонь, нигде в своих многочисленных интервью не отрицая слухов о «духовничестве».

Версия о «самопиаре» разбилась об очевидные факты. Сначала духовник повез президента к своему старцу — широко известному архимандриту Иоанну (Крестьянкину), подвизающемуся в Псково-Печорском монастыре. Потом о. Тихона заметили в ближайшей свите президента (где он был единственным священнослужителем!) во время посещения еще нескольких монастырей. Наконец, на нынешней нью-йоркской встрече с руководством РПЦЗ именно о. Тихон был единственным представителем российской стороны — помимо президента, разумеется. Заметим, что митрополит Кирилл (Гундяев), которого почти официально титулуют министром иностранных дел РПЦ, в это же самое время довольствовался ролью участника поездки Патриарха Алексия II в Эстонию…

КТО ПЕРЕД КЕМ ПОКАЕТСЯ?

Священником о. Тихон стал только в начале 90-х годов. До этого он был известен как перспективный молодой сотрудник Издательского отдела Московской патриархии. Отношение к РПЦЗ, которая тогда категорически не признавала Московскую патриархию, у будущего архимандрита Тихона было самым негативным. Например, став иеромонахом Донского монастыря, в 1992 году о. Тихон даже обвинил «зарубежников» в поджоге Малого собора этой обители. Тихон занимал тогда последовательно «сергианскую» (по имени Сергия — первого Патриарха РПЦ, избранного под контролем советской власти) позицию. Он считал, что только компромисс с властью и установление ее контроля — в известных пределах — над церковной жизнью могли «спасти» в те суровые времена Русскую Церковь. «Зарубежники», к которым тогда активно присоединялись верующие в России, естественно, рассматривали о. Тихона как одного из своих главных врагов.

Прошло десять лет. Многое изменилось как в Московской патриархии, так и в Русской Зарубежной Церкви. В последней произошло несколько расколов — и все на почве споров об отношениях этой Церкви с Московской патриархией. Отношения эти (а точнее, их отсутствие) раньше базировались на трех китах. РПЦЗ требовала от РПЦ прославить Новомучеников, пострадавших от большевиков, раскаяться в «сергианском» предательстве Церкви и выйти из «еретического экуменического движения». РПЦЗ воспринималась тогда как «историческая Русская Церковь», не оскверненная компромиссом с безбожниками. Только такая Церковь могла принять покаяние РПЦ и всего русского народа «в богоотступничестве».

РПЦЗ сегодня весьма неоднородна. В 2001 году от «зарубежников» отошли приходы, не согласные с избранием новым первоиерархом либерального митрополита Лавра (Шкурлы). Усилило этот раскол то обстоятельство, что консервативный 90-летний митрополит Виталий (Устинов) — прежний первоиерарх, подавший было в отставку по старости, — вдруг передумал и заявил о незаконности избрания митрополита Лавра. Во главе РПЦЗ оказались два взаимно не признающих друг друга первоиерарха, последователи которых называют себя, соответственно, РПЦЗ (Л) и РПЦЗ (В). Первые безусловно преобладают количественно и настроены на «воссоединение»; вторые — в меньшинстве и относятся к Московской патриархии непримиримо, как и их предшественники по церковной эмиграции.

ИМУЩЕСТВО — РОДИНЕ!

Встречу с президентом Путиным РПЦЗ (Л) считает своей крупной победой на пути «воссоединения». Хотя, скорее всего, инициатива этой встречи исходила от российской стороны. Садясь во главе «круглого стола» духовенства, приехавшего на встречу с президентом, Путин произнес знаменательные слова, которые в прежние времена очень насторожили бы «зарубежников»: «Россия потихоньку возвращается в семью цивилизованных наций. Но думаю, что и для РПЦЗ это тоже имеет определенный смысл, потому что нет большего блага для Церкви, чем служение Родине». Вставь в это предложение эпитет «социалистической» перед словом «Родина» — и получится пропагандистское клише Московской патриархии 1940 — 1980 гг. Но нынешнее руководство РПЦЗ принимает это высказывание российского президента на «ура».

Еще президент напомнил иерархам Зарубежной церкви, что их приходы разбросаны по всему миру. В этой фразе, произнесенной в контексте «служения родине», нужно усмотреть намек на имущество царской России, которое сейчас принадлежит РПЦЗ и которое неплохо бы вернуть родине.

Что же заставляет руководство «зарубежников» идти на объединение (фактически — на подчинение) со столь долго обличавшейся ими «продажной» Московской патриархией? Казалось бы, живите себе самостоятельно за границей: имущества много, храмы еще от царской России остались, число прихожан только прибывает — поток «мозгов» из России на Запад пока не иссякает… Вот, собственно, последнее обстоятельство, то есть новые прихожане новой «волны» (какая она там — третья, четвертая, пятая?) русской эмиграции, и является решающим в этом деле. В основном это люди средних лет или молодежь, которые до выезда за границу в церковь либо вообще не ходили, либо стали ходить туда недавно. Вопросами церковной истории ХХ века, «неправды сергианства», канонами и догматами веры эти люди, в массе своей, мало интересуются. Для них храм — это русский клуб «на чужбине», а вера — в лучшем случае, способ решения моральных и психологических проблем. Никакого смысла в разделении с Московской патриархией — в храмы которой, быть может, ходили до выезда и они сами — эти люди не видят. Более того, единство с РПЦ для них — это единство с родиной. В тех местах, где есть возможность выбора церковной юрисдикции, РПЦЗ или РПЦ, такие новые эмигранты, как правило, начинают ходить в храм Московской патриархии. Отсюда — гигантский скачок числа зарубежных приходов РПЦ за последние несколько лет.

В общем, если «зарубежные» иерархи не хотят вконец растерять паству (а вместе с ней — имущество и средства к существованию), то им придется «воссоединяться». Причем РПЦ дает понять, что времени на «добровольное воссоединение» остается все меньше. Ведь в случае чего имущество можно и силой отобрать — как это было убедительно продемонстрировано в Хевроне и Иерихоне (Палестина), Баре (Италия), Оттаве (Канада), не говоря о российских приходах РПЦЗ. Руководство «зарубежников» почти зажато в угол. Так что это еще большая честь, что с ним встречается российский президент…

ИДУЩИЕ К САМОУПРАЗДНЕНИЮ

Два главных протагониста «воссоединения» — митрополит Лавр и архиепископ Марк (Арндт) — были наиболее активными участниками встречи с президентом. Первый — фигура скорее символическая, хотя многие в РПЦЗ и считают его опытным церковным политиком. Однако и в качестве символа он очень важен: еще никогда официальный глава Зарубежной Церкви не ратовал за ее фактическое самоупразднение. Архиепископ Марк, немец по национальности, — человек, который реально делает церковную политику в РПЦЗ. В этом смысле его можно считать «зарубежническим» аналогом митрополита Кирилла (Гундяева), которого, впрочем, владыка Марк недолюбливает.

Столь высокая активность именно этого «зарубежного» иерарха в деле «воссоединения» объясняется, видимо, тем, что как раз по его епархии — Германской — пришелся главный удар «гегемонии» РПЦ последнего десятилетия. Кроме того, архиепископ Марк получал богословское образование в Сербской Церкви, что привило ему определенную толику церковного либерализма и толерантного отношения к Московской патриархии.

КАДРЫ, ВОИСТИНУ

Зачем встречались иерархи РПЦЗ с Путиным — более или менее ясно. Но зачем же понадобилась такая встреча самому российскому президенту?

Очевидного ответа на этот вопрос не просматривается. Самый примитивный вариант: Путин хочет вернуть России ее имущество за рубежом. Конечно, это стремление у президента есть, однако одно оно не может быть исчерпывающим поводом для встречи. Другой вариант ответа — более «конспирологический»: Путин присматривается к разным возможным кандидатурам на патриарший престол, чтобы с новым Патриархом выстроить нужную ему модель церковно-государственных отношений (не секрет, что нынешняя модель власть во многом не устраивает). Сторонники этой версии утверждают, что не за горами «воссоединительный» Собор РПЦЗ и РПЦ (возможно, он состоится уже в 2004 году). Если не на этом Соборе, то в обозримом будущем встанет вопрос о преемнике Патриарха Алексия II, состояние здоровья которого внушает все больше опасений. Требующий экономической самостоятельности Церкви митрополит Кирилл (Гундяев) не нравится очень многим в кремлевской администрации. Его возможная альтернатива — митрополит Воронежский Сергий (Фомин; он пришел на смену более «раскрученному» митрополиту Мефодию, отосланному в Казахстан) — сейчас почти не известен. В общем, как знать — почему бы «кандидатом власти» не стать митрополиту Лавру? Его слабая ориентация во внутрироссийских политических и церковных раскладах может быть его главным достоинством с точки зрения политтехнологов, выстраивающих ту самую новую модель церковно-государственных отношений в России.

Как бы то ни было, но исчезновение РПЦЗ с исторической сцены станет церковным итогом процесса «синтеза» наследия дореволюционной России (ее символом в данном случае является Зарубежная Церковь) и советской эпохи (Московская патриархия в своем нынешнем виде оформилась в 1943 году, на ночной встрече трех иерархов со Сталиным в Кремле). Такой «синтез» снимает вопрос о покаянии России и формально «примиряет» жертв тоталитаризма со своими палачами. Насколько это исторически честно и насколько это нравственно возможно — каждый будет судить сам.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru