Русская линия
Православие и Мир Татьяна Тарабрина12.03.2008 

Умение воспитывать — это все-таки искусство
К 120-летию со дня рождения Антона Семеновича Макаренко

«Умение воспитывать — это все-таки искусство, такое же искусство, как хорошо играть на скрипке или рояле, хорошо писать картины».

Так считал А. С. Макаренко, воспитавший несколько тысяч трудных советских подростков в колониях. При этом он был уверен, что овладеть этим искусством может каждый родитель и воспитатель.

«Никаких детских катастроф, никаких неудач, никаких процентов брака, даже выраженных сотыми единицы, у нас быть не должно! <…> Разумно и точно провести ребенка по богатым дорогам жизни, среди ее цветов и сквозь вихри ее бурь, может каждый человек, если он действительно захочет это сделать», — утверждал Макаренко без всякого пафоса и преувеличения, с твердой убежденностью в своих словах.

Возможно, в рамках своего времени педагог был прав — нам судить трудно. Но современные родители и воспитатели, безусловно, не могут рассчитывать только на свои воспитательные методы. То, каким вырастет ребенок, — во многом дело промысла Божия. Но ответственности за воспитание детей с нас никто не снимал. В обществе, лишенном общих ценностных ориентиров, ответственность православных еще выше.

Свою «Книгу для родителей» Макаренко посвятил семейному воспитанию. Общаясь со множеством детей и подростков в колониях, педагог увидел, что многие ошибки в воспитании совершаются именно в семье.

Прежде всего, Макаренко взывает к родителям: будьте ответственными!

«Если вы родили ребенка, — это значит на много лет вперед вы отдали ему все напряжение вашей мысли, все ваше внимание и всю вашу волю. Вы должны быть не только отцом и шефом ваших детей, вы должны быть еще и организатором вашей собственной жизни, ибо вне вашей деятельности как гражданина, вне вашего самочувствия как личности не может существовать и воспитатель».

Воспитание детей — это органичная часть жизни родителей. Отец или мать не могут быть жадинами, сквернословами или пьяницами на работе, а дома перевоплощаться в прекрасных, добрых и чутких воспитателей. Макаренко настаивает на том, что родители должны быть очень внимательны ко всему, что они говорят и делают, и если они увидят, что в их жизни есть нечто такое, что может нанести вред воспитанию детей, то это нечто надо пересмотреть, изменить и, если требуется, совсем уничтожить. Например, если отец двоих детей разлюбил свою жену и полюбил другую, Макаренко говорит ему: «Потушите ваше новое чувство. Плохо, трудно, но вы обязаны потушить. Останьтесь отцом в вашей семье. Вы это обязаны сделать, потому что в вашем ребенке растет будущий гражданин, и вы обязаны пожертвовать в известной мере своим любовным счастьем». (Слово «гражданин», столь много значившее в советские годы, каждый читатель может заменить на актуальное лично для него).

Макаренко подчеркивает, что воспитание детей должно быть осознанным процессом, постоянно находящимся в центре внимания родителей. Если ребенок начинает проказничать, плохо себя вести, то игнорировать это ни в коем случае нельзя. Бывает, что ребенок нашкодит раз, другой, а родители воспринимают его поведение как норму, не обращают внимания. Потихоньку у такого ребенка могут развиться серьезные недостатки, а расстроенные родители будут только печально шептаться наедине, но на людях будут сохранять достоинство, скрывая ущербность своего воспитания. Таких родителей Макаренко называет бракоделами.

«Таким именно путем общество получает известную порцию шкурников, портачей, мошенников, болтунов, вралей, прогульщиков, хамов, лакеев, пошляков, самодуров, снобов и воров.

Когда в вашей семье появляется первая „детская“ неурядица, когда глазами вашего ребенка глянет на вас еще маленькая и слабенькая, но уже враждебная зверушка, почему вы не оглядываетесь назад, почему вы не приступаете к ревизии вашего собственного поведения, почему вы малодушно не спрашиваете себя: был ли я в своей семейной жизни большевиком?

Если сын оскорбляет мать, никакой фокус не поможет. Это значит, что вы очень плохо воспитывали вашего сына, давно воспитывали плохо, долго. Всю воспитательную работу нужно начинать сначала, нужно многое в вашей семье пересмотреть, о многом подумать и прежде всего самого себя положить под микроскоп. А как поступить немедленно после грубости, нельзя решить вообще, — это случай сугубо индивидуальный. Надо знать, что вы за человек и как вы вели себя в семье. Может быть, вы сами были грубы с вашей женой в присутствии сына. Впрочем, если вы оскорбляли вашу жену, когда сына не было дома, — тоже достойно внимания».

Для Макаренко очень важно то, что родители воспитывают ребенка не для себя, не для будущей карьеры или семейной жизни, не вообще просто так. Так и в христианстве: оказывается, христианином надо быть не только в храме, не только среди невоцерковленных коллег по работе, а в каждый момент своей жизни, в том числе и в семье. Ведь мы воспитываем детей не просто так, мы воспитываем их для встречи со Христом и для вечной жизни. А чтобы дети выросли хорошими христианами, родителям тоже надо быть верными Христу.

Макаренко констатирует, что вместо того, чтобы задать себе поставленный выше вопрос, родители всегда ищут оправданий. И главное оправдание, которым они защищаются от ответственности, — это отсутствие времени. Нам некогда оценивать свои методы воспитания, нам некогда изменять свою жизнь, у нас и так мало времени, чтобы полностью посвящать его детям. Макаренко подметил, что такие родители часто рисуют в своем воображении целительные разговоры с детьми. Но преувеличивать значение педагогических бесед — большая ошибка. Поучительные речи родителей крайне редко оказываются полезными.

Воспитание современного человека, по Макаренко, — процесс социальный в самом широком смысле слова. «Воспитывает все: люди, вещи, явления, но прежде всего и больше всего — люди. Из них на первом месте — родители и педагоги. Со всем сложнейшим миром окружающей действительности ребенок входит в бесконечное число отношений, каждое из которых неизменно развивается, переплетается с другими отношениями, усложняется физическим и нравственным ростом самого ребенка.

Весь этот „хаос“ не поддается как будто никакому учету, тем не менее он создает в каждый данный момент определенные изменения в личности ребенка. Направить это развитие и руководить им — задача воспитателя».

Другими словами, один человек сам по себе, какими бы качествами он ни обладал, не может воспитать ребенка. Современные православные родители, пытаясь оградить своих детей от дурного влияния распущенного мира, часто пытаются этот тезис преодолеть. Полезно, на наш взгляд, было бы иметь в виду следующие слова Макаренко:

«Система бонн и гувернеров, постоянных надсмотрщиков и зудельщиков давно провалилась, не создав в истории ни одной яркой личности. Лучшие, живые дети всегда вырывались из этой системы.

Бессмысленна и безнадежна попытка некоторых родителей извлечь ребенка из-под влияния жизни и подменить социальное воспитание индивидуальной домашней дрессировкой. Все равно, это окончится неудачей: либо ребенок вырвется из домашнего застенка, либо вы воспитаете урода.

Материалом для будущего человека не может быть ограниченный набор семейных впечатлений или педагогических поучений отцов. Материалом будет жизнь во всех ее многообразных проявлениях».

И в советское время многие были недовольны дворовыми мальчишками, которые были хулиганами, обманщиками и портили домашних детей, попадавших в их компанию. Многие родители, видя, что их послушный сын стал капризничать, спорить, ругаться, может быть, даже совершать преступления, говорили, что ребенка испортили двор, улица, плохая компания. Но, замечает Макаренко, «на том же дворе вы найдете десятки детей, для которых семейный коллектив и семейный корректив создали какие-то установки, какие-то традиции, помогающие им осилить влияние уличных мальчиков, не чуждаясь их и не отгораживаясь от жизни семейными стенами».

Трудно сказать, что бы мог посоветовать Макаренко современным родителям-христианам. Но все-таки кажется, что он не стал бы сторонником воспитания в семейном или даже православном гетто. Хорошо, когда у родителей есть возможность отдать детей в православный детский сад и в православную гимназию. Но по каким путям пойдет 17-летний подросток, выпущенный наконец из узкого православного коридора, нельзя сказать однозначно. Думается, что Макаренко не посоветовал бы полностью исключать современную внецерковную жизнь из поля зрения православных детей. (Впрочем, это отдельная и сложная тема, которую мы не предполагаем развивать в данной статье).

Макаренко был принципиальным сторонником большой и дружной семьи. Он считал, что «система единственного ребенка» делает задачу воспитания исключительно трудной. Даже в скромной семье единственный ребенок превращается в принца или принцессу. Родители воспринимают его не иначе, как единственного претендента на счастье и удачу.

«Концентрация родительской любви на одном ребенке — страшное заблуждение.

Родители, если бы даже хотели, не могут избавиться от вредного центростремительного угодничества. В подобных случаях только противоестественная слабость родительской „любви“ может несколько уменьшить опасность. Но если эта любовь имеет только нормальные размеры, дело уже опасно: в этом самом единственном ребенке заключаются все перспективы родительского счастья, потерять его, — значит потерять все.

Его единственность поэтому неизбежно приводит к концентрации беспокойства, слепой любви, страха, паники».

В такой семье теряется главная составляющая воспитания — коллективное начало. По Макаренко, семья должна быть только коллективом, сплоченным общими интересами и потребностями, общей радостью и общим горем. Отсутствие коллективного опыта формирует у ребенка нравственную пустоту. В то время как правильно организованный семейный коллектив дает опыт общения с близкими и менее близкими людьми, позволяет ребенку узнать ощущение человеческой помощи и человеческой нужды, чувства зависимости, связанности, ответственности.

«Нет братьев и сестер — ни старших, ни младших, — нет, следовательно, ни опыта заботы, ни опыта игры, любви и помощи, ни подражания, ни уважения, нет, наконец, опыта распределения, общей радости и общего напряжения, — просто ничего нет, даже обыкновенного соседства.

В очень редких случаях товарищеский школьный коллектив успевает восстановить естественные тормоза для развития индивидуализма. Для школьного коллектива это очень трудная задача, так как семейные традиции продолжают действовать в прежнем направлении».

Нравственно ценная потребность, — утверждает Макаренко, — может вырасти только из коллективного опыта. В качестве эталона он выводит дружную и веселую семью с 13 детьми. Все дети «поражали окружающих удивительным спокойствием своих характеров. В этом переполненном семействе почти не слышно было плача. Даже самые младшие никогда не задавали таких оглушительных концертов», какие случались в других семействах.

Что же делать родителям, у которых только один ребенок? Решение простое: взять в свою семью ребенка из детского дома и полюбить его, как родного. Педагог настаивает: «Сделайте это обязательно, как бы ни затруднительно было ваше материальное положение. И самое главное, не воображайте, что вы его облагодетельствовали. Это он пришел на помощь вашей „косой“ семье, избавив ее от опасного крена».

«В наше время было сказано, что дети — „цветы жизни“. Это хорошо. Но скоропалительные в суждениях, сентиментальные люди не дали себе труда задуматься над этими прекрасными словами. Если сказано „цветы“, значит нужно цветами любоваться, ахать, носиться, нюхать, вздыхать. Нужно, пожалуй, самим цветам внушить, что они составляют неприкосновенный „роскошный“ букет.

В этом узкоэстетическом и бессмысленном восторге уже заложено его посрамление. „Цветы жизни“ надлежит представлять себе не в виде „роскошного“ букета в китайской вазе на вашем столе. Сколько бы вы ни восторгались такими цветами, сколько бы ни ахали, эти цветы уже умирают, они уже обречены, и они бесплодны. Завтра вы прикажете их просто выбросить. В лучшем случае, если вы неисправимо сентиментальны, вы засушите их в толстой книге, и после этого ваша радость станет еще более сомнительной: сколько угодно предавайтесь воспоминаниям, сколько угодно смотрите на них, перед вами будет только сено, простое сено!

Нет, наши дети вовсе не такие цветы. Наши дети цветут на живом стволе нашей жизни, это не букет, это прекрасный яблоневый сад. И этот сад — наш, здесь право собственности звучит, честное слово, очаровательно! Трудно, конечно, не любоваться таким садом, трудно ему не радоваться, но еще труднее не работать в таком саду. Будьте добры, займитесь этим делом: вскапывайте, поливайте, снимайте гусеницу, обрезайте сухие веточки… Не только аромат, не только „гаммы красок“, — плоды, вот что должно вас интересовать в особенной степени. И поэтому не набрасывайтесь на цветы с одними вздохами и поцелуями, возьмите в руки лопату, ножницы, лейку, достаньте лестницу. А когда в вашем саду появится гусеница, возьмите парижскую зелень. Не бойтесь, побрызгайте немножко, пусть даже цветам будет чуточку неприятно. Между прочим, у хорошего садовника гусеница никогда не появится».

http://www.pravmir.ru/article_2750.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru