Русская линия
Русская неделяМонах Вениамин (Гомартели)05.03.2008 

Летопись церковных событий. 1925 год

1925: 30 января, несмотря на протест греческого парламента, патриарх Константинопольский Константин VI, не получив время на сборы, был выслан из страны. 1 февраля он приехал в Салонику. Глава Элладской Церкви разослал протесты главам всех христианских деноминаций в Европе и Америке. Между тем турецкое правительство потребовало выдворения из страны других членов Фанара, также подпадающих под статус репатриантов. (The Greek Orthodox Patriarchate and the Turkish-Greek Relations, 1923−1940 Dr. Bestami Sadi BILGIC)

1925: 4 февр. Турецкий премьер в своей речи в ответ на ноту протеста греч. правительства по поводу изгнания патриарха из страны, заявил, что Турцию не запугать, и патриарший вопрос это внутренний вопрос суверенного государства.

1925: 4 февраля на Соборе Румынской Православной Церкви было решено выбрать патриарха. Законность этого решения была подтверждена Томосом Константинопольского патриарха от 30 июля 1925 года, дарующего Румынской Церкви статус патриархата.

1925: 4 февраля (ст. ст.) митрополит Антоний (Храповицкий) обращается со скорбным посланием к патриарху Константинопольскому Константину VI: «.Вообще история Церкви и, в частности, история Вселенского Патриархата едва ли прежде знала столь грубые нарушения патриархами вселенских канонов и правил общечеловеческой справедливости, на радость еретикам, которые и раньше в официальных бумагах не стеснялись выражать свое надменное презрение Восточной Иерархии, а теперь находят возможным даже не считаться с нею… мы всегда говорим, что четыре Патриарха Востока скорее умрут с голода, чем допустят изменить „едину иоту или едину черту“ от закона (Мф. 5, 18) православной веры и Церкви. И только со времени печального „Всеправославного конгресса“ у бывшего патриарха Мелетия (давшего такое самозванное наименование собранию 4−6 архиереев и нескольких священников и мирян, без участия в нем трех Восточных Патриархов) — со времени помянутого неправославного конгресса начался тот противоцерковный вандализм, который проектировал многое воспрещенное Церковью со страшными проклятиями, как, например, женатых архиереев, второбрачие клириков, упразднение постов…»

(Епископ Фотий Триадицкий, Роковой шаг по пути к отступлению, О «Всеправославном конгрессе» в Константинополе).

1925: 17 февраля архиепископ Финляндский Серафим (Лукьянов) пишет письмо митрополиту Антонию (Храповицкому):

«Дорогой Владыка

На днях мне удалось получить некоторые точные сведения о церковных делах в России, но эти сведения не могут быть оглашены в печати. Святейший Тихон поправляется после третьего дерзкого покушения на его жизнь, но он сильно ослабел и страшно переутомился. Он часто служит и ежедневно делает приемы. К нему идут со всех концов России. У него заведен такой порядок: он принимает каждый день не более 50 человек, с архиереями говорит не более 10, а с прочими не более 5 минут. Иногда вследствие изнеможения принимает лежа на диване. Он сильно постарел и выглядит глубоким старцем. Около нет ни Синода, ни канцелярии. Письменные распоряжения он избегает делать во избежание осложнений с властями. Он ослабел не только физически, но и волею — стал уступчив более, чем следует, и не имеет твердости. Поэтому против его распоряжений часто восстают архиереи открыто, и тогда он отменяет свои решения.

В Москве скопилось теперь 60 архиереев, назначенных Святейшим на разные епархии, но задерживаемых властями. Эти иерархи — на свободе и без дела и занимаются только тем, что служат по разным церквам и тем питаются, проживая кое-где и кое-как… Святейший Тихон пользуется громадным авторитетом и любовью. Имя патриарха возносить запрещено, в некоторых местах даже преследуют за возношение его имени. Сам он не заставляет возносить своего имени, и теперь большею частью в России молятся так: „О святейших патриархах Константинопольском, Александрийском, Антиохийском и Московском“. Вообще патриарх избегает делать письменные распоряжения, так как это опасно.

Очень недовольны в России политическими выступлениями Карловацкого собора, считают, что теперь иерархи должны отмежеваться от всяких политических деяний, так как все это ставят в вину патриарху. К бежавшим вообще отношение отрицательное. Очень ждут Вселенского собора, полагая почему-то, что на нем совершится присоединение англикан и даже латинян. Профессор Дмитриевский собирается даже ехать для этого на Восток. Они надеются на то, что иностранные державы заставят большевиков отпустить на Собор и патриарха, и архиереев. О положении автокефальных церквей и об отношении их к нашей церкви имеют не всегда верное понятие… Вопрос о новом стиле не угас и сторонников его порядочно, особенно ввиду того, что большевики не признают старых праздников и верующие очень стеснены из-за посещения служб. Большевики, кажется, опять хотят сделать на патриарха давление в пользу введения нового стиля.

Вот что сообщено мне из России. За верность и точность сведений ручаться не могу… Здесь у нас идет борьба из-за Пасхи. Монастыри и многие приходы не желают новой Пасхи, а церковные власти не разрешают старой. Положение крайне обостренное и тяжелое. Церковные власти угрожают преследованием тем, кто будет праздновать Пасху по-старому. Белое духовенство боится и не решается праздновать по-старому. Получается страшная вражда между пастырями и паствою и между церковными властями и всеми подчиненными им. Фанариотов Бог наказует за их явные беззакония. Это им полезно. Они добром не хотят вести дела. А Вселенского собора, кажется, не будет. Это и к лучшему. Программа Собора, сочиненная фанариотами, не исполнима. Для этого нужно толковать на Соборе года два подряд.


Прошу святых молитв

любящий архиепископ Серафим». (ГАРФ. Ф. 6343. On. 1. Д. 264. Л. 125 — 130).

1925: 25 февраля вали (мэр) Константинополя, Сулейман Сами бей, известил Св. Синод, который тогда заседал в Фанаре, что он исходатайствует статус нерепатриантов для членов Синода, если они в свою очередь признают низложение патр. Константина VI и перейдут к выборам нового патриарха.

1925: В марте Англия объявила о. Кипр своей колонией, во главе которой был поставлен английский губернатор.

1925: 25 марта (ст. ст.), на Благовещание, почил о Бозе многострадальный старец-исповедник патриарх Тихон. Лечившая его доктор Е. Бакунина вспоминала: «Незадолго до смерти Патриарх страдал зубной болью. К нему был призван доктор и под кокаином удалил два мучивших его корня. После этого десна распухла и опухоль распространилась на горло… Мы просили устроить консультацию по горловым болезням, чтобы предотвратить возможные осложнения, и пригласили врачей. Эти врачи ничего серьезного не нашли, предписали покой, ингаляцию и полоскания… Так как Патриарх продолжал жаловаться на горло, мы созвали второй консилиум; все врачи повторили, что в этой области не видно ничего опасного и серьезного. Эта консультация состоялась 6 апреля (по новому стилю). Вечером (7 апреля) дежуривший при Патриархе послушник К. Пашкович предложил ему прилечь отдохнуть, так как Святейший страдал бессонницей: „Ночь все равно, Ваше Святейшество, Вы проведете беспокойно“. Святейший ответил: „Теперь я усну… крепко и надолго… Ночь будет длинная…“ В половине двенадцатого ночи у Святейшего начался сердечный приступ. Была оказана обычная в таких случаях медицинская помощь, но пульс продолжал падать… Медицинские усилия оказались тщетными». Было одиннадцать часов сорок пять минут вечера. Святейший Патриарх Тихон умирал. Умирал с тихой молитвой к Богу, молитвой благодарности и славословия. Последними его словами были: «Слава Тебе, Господи, слава Тебе, Господи, слава Тебе…» — в третий раз перекреститься он не успел. Многострадальная, чистая душа великого Первосвятителя ушла ко Господу, Которому она служила всю свою жизнь здесь, на земле". В книге Левитина и Шаврова приводится следующее свидетельство: «Покойный настоятель храма Илии Пророка в Обыденном переулке в Москве о. Александр Толгский, умерший в 1962 году, говорил одному из авторов: — После признаний, сделанных мне во время исповеди, одного из врачей больницы Бакуниных, у меня нет ни малейших сомнений в том, что Патриарх Тихон был отравлен» (Левитин А., Шавров В. Очерки по истории Русской Церкви. Кюзнахт, Швейцария, 1977). За два часа до смерти св. патриарх подписал воззвание, известное как «предсмертное завещание», оставленное им ближайшему помощнику митрополиту Крутицкому Петру (Полянскому) и переданное лично последним и митрополитом Уральским Тихоном (Оболенским) в редакцию «Известий». До сих пор нет прямых доказательств, что патриарх подписал это послание. В сохранившихся в архвах ФСБ текстах завещания есть правки, хотя они касались лишь редактирования стиля, а не смысла, факт работы Е. А. Тучкова над документом убедительно подтверждает версию о причастности ОГПУ к подготовке «предсмертного завещания». Вместе с тем все указанные документы представляют собой либо черновые варианты, либо копии. В деле не обнаружен не только подлинный текст «завещания», в котором бы сохранились подпись самого патриарха Тихона, но и текст, носящий какие-либо следы работы над ним патриарха. (ЦА ФСБ. Д. Н-1780. Т.13). По официальной версии послание было подписано за два часа до смерти Святейшего, в присутствие Тучкова, кот. всеми правдами и неправдами вынуждал умирающего старца подписать представленный им вариант. Машинописный текст воззвания с правками, заменяющими на заглавные буквы в словах «Советская Власть» и т. п. на маленькие в словах «Бог» и т. п., был представлен 14 апреля 1925 г. от имени РОСТА членам Политбюро ЦК РКП (б). В этом послании «уступки» патриарха Тихона достигли своих наибольших размеров: «Не погрешая против нашей веры и Церкви,…не допуская никаких компромиссов или уступок в области веры, в гражданском отношении мы должны быть искренними по отношению к Советской власти и работе СССР на общее благо, сообразуя распорядок внешней церковной жизни и деятельности с новым государственным строем, осуждая всякое сообщество с врагами Советской власти и явную или тайную агитацию против нее… Призываем и церковноприходские общины и особенно их исполнительные органы не допускать никаких поползновений неблагонамеренных людей в сторону антиправительственной деятельности, не питать надежд на возвращение монархического строя и убедиться в том, что Советская власть действительно — Народная Рабочая Крестьянская власть, и потому прочная и непоколебимая… с глубокой скорбью мы должны отметить, что некоторые из сынов России и даже архипастыри и пастыри, по разным причинам покинули родину, занялись заграницей деятельностью, к коей они не призваны, и во всяком случае вредной для нашей церкви. Пользуясь нашим именем, нашим авторитетом церковным, они создают там вредную и контрреволюционную деятельность. Мы решительно заявляем: у нас нет с ними связи, как это утверждают враги наши, они чужды нам, мы осуждаем их вредную деятельность. Они вольны в своих убеждениях, но они в самочинном порядке и вопреки канонам нашей церкви — действуют от нашего имени и от имени святой церкви, прикрываясь заботами о ея благе. Не благо принес церкви и народу так называемый Карловицкий собор, осуждение коего мы снова подтверждаем, и считаем нужным твердо и определенно заявить, что всякие в этом роде попытки впредь вызовут с нашей стороны крайние меры вплоть до запрещения священнослужения и предания суду собора. Во избежание тяжких кар мы призываем находящихся заграницей архипастырей и пастырей прекратить свою политическую с врагами нашего народа деятельность и иметь мужество вернуться на родину и сказать правду о себе и церкви божией. Их деяния должны быть обследованы. Они должны дать ответ церковному православному сознанию. Особой комиссии мы поручаем обследовать деяния бежавших заграницу архипастырей и пастырей и в особенности митрополитов: Антония бывшего Киевского, Платона быв. Одесского, а также и др. и дать деятельности их немедленную оценку. Их отказ подчиниться нашему призыву вынудит нас судить их заочно. Наши враги, стремясь разлучить нас с возлюбленными чадами, вверенными богом нам пастырям, распространяют ложные слухи о том, что мы на патриаршем посту не свободны в распоряжении словом нашим и даже совестью, что мы засилены мнимыми врагами народа и лишены возможности общения с паствою, нами ведомою. Мы объявляем за ложь и соблазн все измышления о несвободе нашей, поелику нет на земле власти, которая могла бы связать нашу святительскую совесть и наше патриаршее слово. Небоязненно и с великим упованием взирая на грядущие пути святого православия, мы смиренно просим вас, возлюбленные чада наши, блюсти дело божие, да ничтоже успеют сыны беззакония…»

Профессор протопресвитер Василий Виноградов, член Высшего Церковного Совета при св. патриархе, непосредственный участник событий, связанных с последним периодом жизни св. Тихона, пишет в своих воспоминаниях: «Тучков в последние месяцы жизни Патриарха снова с самой решительной настойчивостью повел атаки на Священный Синод с целью заставить его добиться у Патриарха желательного ему акта в форме соответствующего послания, объявления себя сторонником советской власти, с одной стороны, и согласия на заочный суд и осуждение заграничной русской иерархии — с другой. Насколько ультимативно и настойчиво немедленно требовал этого Тучков в последние дни жизни Патриарха, достаточно свидетельствует тот малоизвестный факт, что больной Патриарх в самый день своей смерти, и притом в великий праздник Благовещения, был принужден поехать на экстренное заседание Священного Синода, созванное специально для выработки проекта соответствующего послания. Выработанный таким образом проект послания митрополит Петр поспешил немедленно отвезти для согласования к Тучкову и именно от последнего и явился с этим „исправленным“ проектом к Патриарху в последние часы его жизни». (Протопресвитер Василий Виноградов. О некоторых важнейших моментах последнего периода жизни и деятельности Патриарха Тихона. Мюнхен, 1959).

Св. патриарх Тихон был прославлен в сонме новомучеником и исповедников Российских в 1981 г. РПЦЗ и в 1991 г. РПЦ МП.

1925: 27 марта (ст. ст.) Синод Русской Православной Церкви Заграницей, в отсутствие его Председателя митрополита Антония выносит решение: «1) Одобрить составленный Высокопреосвященным Митрополитом Антонием „Опыт Православного Христианского Катехизиса“ (в кот. содержалось противоречивое учение о догмате Искупления. ред.) для русских учебных заведений заграницей как учебник. 2) Рекомендовать заменить в учебных заведениях заграницей филаретовский катехизис означенным „Опытом Православного Христианского Катехизиса“, как более кратким и удобным для усвоения». На это решение Арх. Синода последовал протест архиепископа Полтавского Феофана (Быстрова) (Заявление и Доклад от 24 апреля 1925 г.) и епископа Лубенского Серафима (Соболева). На эту критику епископ Гавриил Челябинский написал свои замечания, которые впоследствии были представлены на рассмотрение Арх. Синода. Митрополит Антоний подал 9/22 апреля 1925 г. Заявление в Арх. Синод, в котором указал: «…В виду того, что Синодальное Определение от 27 марта/9 апреля 1925 г. об одобрении Опыта Катехизиса в качестве учебника для русских учебных заведений с заменой в учебных заведениях Филаретовского Катехизиса „Опытом Христианского Православного Катехизиса“ вызвало в некоторых местах недоумение и споры, и принимая во внимание, что замена учебника по такому важному предмету, как катехизис, должна принадлежать прерогативе Всероссийской церковной власти, а не части ее нахожу вполне целесообразным исполнение Синодального Определения от 27 марта/9 апреля 1925 г. об одобрении моего катехизиса в качестве учебника, пока отменить и вопрос отложить до рассмотрения его полновластным церковным органом в России, оставив сей Опыт Катехизиса в качестве учебного пособия и предоставив усмотрению законоучителей пользоваться им как пособием». (Инок Всеволод, «Историко-каноническая справка»).

1925: 30 марта (ст. ст.) после торжественного погребения св. патриарха Тихона в Донском монастыре собираются 60 архиереев Русской Церкви, в присутствии которых оглашается распоряжение патриарха о порядке местоблюстительства, составленное им 25 декабря (ст. ст.) 1924 г.:

«В случае Нашей кончины Наши патриаршие права и обязанности предоставляем временно до законного выбора нового Патриарха Высокопреосвященнейшему Митрополиту Кириллу (Смирнову). В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам вступить ему в отправление означенных прав и обязанностей, таковые переходят к Высокопреосвященнейшему Митрополиту Агафангелу (Преображенскому). Если же и сему Митрополиту не представится возможности осуществить это, то наши Патриаршие права и обязанности переходят к Высокопреосвященнейшему Петру (Полянскому), Митрополиту Крутицкому».

Присутствовавшие в Донском монастыре архиереи вынесли следующее решение: «Убедившись в подлинности документа [т. е. завещательного распоряжения патриарха, — авт. ] и учитывая 1) то обстоятельство, что почивший Патриарх при данных условиях не имел иного пути для сохранения в Российской Церкви преемства власти и 2) что ни митрополит Кирилл, ни митрополит Агафангел, не находящиеся теперь в Москве, не могут принять на себя возлагаемых на них вышеприведенным документом обязанностей, Мы, Архипастыри, признаем, что Высокопреосвященный митрополит Петр не может уклониться от данного ему послушания и во исполнение воли почившего ПАТРИАРХА должен вступить в обязанности Патриаршего Местоблюстителя». (Акты Патр. Тихона…, с. 413).

1925: В апреле переговоры между турецким и греческим правительством по поводу удаления патриарха Константина VI завершились и было достигнуто удовлетворительное для обеих сторон соглашение. Греч. правительство обратилось к 58 митрополитам патриархата с просьбой признать низложение патриарха (большинство из них с 1912 г. пребывали в Греции).

1925: 19 мая патриарх Конст-ий Константин VI известил Греческое правительство, что он отказывается от патриаршества и послал прошение об этом в Синод.

1925: Вероятно, с ведома сербской церковной власти в мае албанский архимандрит Виссарион (Джованни), выбранный в 1922 г. на «Великом Албанском православно-церковном соборе» первым национальным епископом Албании был хиротонисан во епископа двумя архиереями РПЦЗ Михаилом Ставропольским и Гермогеном Екатеринославским в Герцеговине (в Саввинском монастыре). Через три года епископ Виссарион создаст Синод Албанской Церкви и объявит ее автокефалию.

1925: 13 июля, несмотря на попытку свящ. Папы Евтима и его последователей повлиять на турецкое правительство, чтобы оно приняло участие в выборах нового Конст-ого патриарха, на Конст-ий патриарший престол без всякого постороннего вмешательства был выбран митр. Никейский Василий (Георгиадис), ставший патриархом Василием III. Патриарх Василий род. в 1846 г. Окончил Афинский университет, где изучал философию и филологию, и семинарию в Халки, в 1884 г. принял монашество и в том же году священство, в 1889 г. был хиротонисан во епископа, в 1909 стал митр. Пелагонесским, в 1910 переведен на Никейскую кафедру, с которой и был выбран в патриархи.

1925: 22 июля новоизбранный патриарх Константинопольский Василий посылает письмо архиепископу Кентерберийскому Рандалу: «Прилагая к сложившимся между нами вежливым отношениям, всю подобающую значимость и важность, которые по Божию благословению, и особенно во время правления Вашего Блаженства, так счастливо установилось между нашей и Англиканской Церковью, мы очень рады уверить Ваше Блаженство, что приводя в исполнение, в наше скорбное правление на святом престоле, те трудные задачи, которые в нашей немощи мы по общей просьбе предприняли, и о которой просим Ваших братских молитв к Господу нашему, мы сделаем все что от нас зависит, что бы более укреплять священные узы нашей любви во Христе, которые не только важны для наших Церквей, но и для всего дела искомого сближения и блаженного соединения всех Христианских Церквей. (The Christian East, September, 1925, pp. 114−116.)

1925: В Стокгольме состоялась учредительная конференция одного из направлений всемирного экуменического движения Life and Work («Жизнь и деятельность»), в которой принимала участие православная делегация во главе с патриархом Александрийским Фотием. В конференции приняло участие около 700 делегатов со всех концов мира, англикане, пресвитерианцы, лютеране, не было только католиков. В начале конференции была отслужена панихида по новопреставленному св. патриарху Тихону. На каждом заседании присутствовал Шведский король. Конференция преследовала цель умиротворения послевоенного разобщенного христианского мiра. На одном из ее заседаний была создана постоянная международная организация для разработки социальных вопросов христианства.

1925: 6 августа при Архиерейском Синоде РПЦЗ образована Комиссия по вопросу о воссоединении Англиканской церкви с Православием.

1925: 28 августа — 4 сентября в Сербии проходил съезд РСХД (русское студенческое христианское движение, русский филиал YMCA), участие в котором принял митрополит Антоний (Храповицкий), об этом съезде он писал иером. Амвросию Курганову следующее: «Последнюю седмицу от четверга 28 августа до четверга 4 сентября я провел в Хоповском женском монастыре на студенческой конференции, на которую съехалось 100 слушателей и 6 профессоров. Заседали и слушали рефераты целыми днями и ежедневно служили литургию и всенощную; юношество поразило меня своим умилением и благоговением. Можно ли было ожидать таких картин после революции? а ведь были все выборные от русских студенческих кружков с целой Европы. Напоследок все исповедывались и причащались. Глубоковский прибыл на последние два дня из Швеции и тоже в восторге от всего виденного и слышанного; на последние три-четыре дня привезли Курскую чудотворную икону, и тогда религиозный восторг молодых людей соединился с радостными слезами…» (Письма Блаженнейшего митр. Антония (Храповицкого). Джорданвилль, 1988. С. 166−167). Впоследствие эта поддержка студенческого движения митрополита Антония послужила к большему расхождению между ним и архиепископом Феофаном Полтавским.

1925: В полночь с 13 на 14 сентября во время Всенощного бдения на праздник Воздвижения (по старому стилю), над часовней Св. Иоанна Богослова в Афинах произошло чудо явления на небе Креста Господня. На праздник собралось около 2000 старокалендарников. Появилась и полиция. «Было 11.30 вечера, когда прямо над церковью и в направлении с запада на восток явился яркий белый крест. Свет от него падал лишь на пространство вокруг церкви и на множество верных, присутствовавших за богослужением. Он совершенно затмил сияние звезд, в то же время освещая церковь и двор, как если бы на них был направлен электрический прожектор. Горизонтальная линия этого Небесного Креста наклонялась вправо, а в нижней части перпендикулярной ей линии меньший крест был образуем другой меньшей горизонтальной перекладиной. Это небесное знамение было непрерывно видимо на протяжении получаса, а затем начало бледнеть мало помалу. То, что последовало за явлением этого небесного знамения, не описать человеческими словами. Едиными усты и единым сердцем все люди, присутствовавшие на всенощной, упали на колени и возопили с чувством, и начали петь и славить Господа. Полицейские власти забыли свое первоначальное намерение и вновь обрели в глубине своего сердца веру своего детства. Все место преобразилось в уголок иного мiра, чуждого этой земле. Каждого одолело невыразимое и священное чувство; все плакали. Бдение продолжалось и окончилось около 4-х утра, когда все множество народа начало возвращаться в город и рассказывать повсюду о чуде, бывшем ночью и переполнившем всех воодушевлением». (Оповещение совета православных от 14 / 27 сентября 1925, цит. по Краткая история священной борьбы старостильников Греции против ереси экуменизма, иером. Нектарий). Автору сей Летописи довелось в 1982 г., в Афинах выслушать тот же рассказ от одного непосредственного участника событий и свидетеля этого чуда.

1925: 15 сентября 1925 года в Варшаву прибыли представители Вселенского Патриарха — митрополит Халкидонский Иоаким, митрополит Сардийский Герман и представитель Румынской Церкви — Буковинский митрополит Нектарий. В присутствии прибывших делегатов, а также всего епископата Польши, представителей всех православных епархий Польши, членов Правительства и значительного числа верующих, в митрополичьем храме Святой Марии Магдалины, на Праге, состоялось 17 сентября объявление Патриаршего «Томоса» о даровании Православной Церкви в Польше автокефалии.

По случаю объявления автокефалии состоялись торжественные приемы у митрополита Дионисия, у Президента Польской Республики, у Председателя Совета Министров, в Министерстве Исповеданий и Народного Просвещения и в Министерстве Иностранных Дел. На этих приемах и раутах произносились речи, в которых подчеркивалась вся важность провозглашения автокефалии. (К. Свитич, Православная Церковь в Польше и ее автокефалия).

1925: В сентябре Теодорос Пангалос, сосредоточивший в своих руках всю полноту государственной власти в Греции, издал новый закон, в котором повторил основные положения закона 1852 года и анулировались решения Собора Элладской Церкви 1923 г. Был вновь учрежден Постоянный Синод (из семи членов-архиереев) как высшая административная и церковная власть, вместо Архиерейского Собора. В Синод Пангалос назначил государственного комиссара (обер-прокурор, председатель Совета по делам религии), который, хотя и не имел права голоса, тем не менее утверждал синодальные постановления, за исключением решений, касающихся вопросов веры и богослужения. Вскоре Постоянный Синод был увеличен до 13 членов (вместе с председателем). Греческие архиереи на тайном совещании в Афинах решили не принимать нового закона. Тем не менее, до 1931 г. им пришлось жить с новым законом.

1925: 7/20 октября в г. Маньчжурии почил о Господе преосв. Иона (Покровский), молодой епископ Ханькоукский, викарий Пекинской епархии. Ему было всего 37 лет. Владыка Иона свою монашескую школу прошел под руководством оптинских старцев. Во епископы он был посвящен по решению Зарубежного Архиерейского Синода в 1922 г. На новом служении сразу проявились особые дары молодого епископа: неустанная проповедь, пастырское попечение, дар учительства. Владыка основывает училище, где учится до 200 детей, читает лекции, устанавливает уставное богослужение, открывает приют, а в Харбине основывает богословско-философские курсы. Заботясь о других, Владыка совершенно забывает о себе. Отличаясь веселым, простым и общительным характером, Владыка в личной жизни был скромен до предела. Заболев ангиной в 1925, он продолжает ревностно совершать богослужения. При повышенной температуре он служит на Воздвижение и Покров и при больном горле, почти шепотом, поучает свою паству евангельским истинам. Споласкиванием горла керосином у Владыки заражается кровь. 19 октября приходит врач к Владыке в 10 ч. вечера и, осмотрев его, сообщает ему, что надо поскорее поисповедоваться и причаститься. Собираются у Владыки его духовные чада и дети. Владыка исповедуется у своего духовника о. Алексия, облачается в новый подрясник и епитрахиль, кланяется земно Св. Дарам и приобщается. После причащения святитель спокойно садится за стол и печатает завещание, в котором он призывает своих чад любить друг друга и просит не оставлять детишек. Затем Владыка с каждым присутствующим говорит, каждому находит приветливое слово, просит у всех прощение. В 12:30 ночи Владыка встает, одевает епитрахиль и поручи оптинского старца Амвросия и делая земные поклоны, громко читает себе отходную. Говорит окружающим во что его одеть, просит его отпеть по монашескому чину, а вместо памятника поставить простой дубовый крест. У всех на глазах слезы, а дети молятся: «Боженька, оставь нам Владыку!» В 1:30 ночи Владыка вдруг вскакивает с кровати и шатаясь на ногах говорит: «Иду умирать в церковь!» Его уговаривают не идти. Владыка ложится и держа в правой руке крест и икону, а в левой зажженную свечу, через три минуты умирает. Так свято завершилось краткое трехлетнее епископство этого угодника Божия, всего лишь на тридцать седьмом году его жизни. На заупокойных молитвах народ не отходит от своего архипастыря. Все население Маньчжурии идет на отпевание святителя. В день своего погребения Владыка является 10-летнему мальчику, у которого больные ноги и который не может ни стоять, ни ходить и говорит ему: «На, возьми мои ноги, они мне больше не нужны, а свои отдай мне». Мальчик проснулся, встал на ноги и пошел к двери на кухню крича: «Мама! Мама! Открой двери». Описал он Владыку — это был святитель Иона. 19 октября 1996 года он был прославлен Собором архиереев РПЦЗ.

1925: В октябре Элладский Первоиерарх — архиепископ Хризостом официальным письмом признает Польскую автокефалию.

1925: 1 ноября состоялась интронизация первого Румынского патриарха Мирона (Кристя), в которой приняли участие несколько первосвятителей поместных Церквей, в числе участников торжеств был также митрополит Антоний (Храповицкий). Румынская Православная Церковь в 1925 г. насчитывала 14 миллионов православных верующих с 5 митрополиями и 18 епархиями, она имела 2 богословских факультета (в 1926 году был основан третий), пять богословских академий и многочисленные семинарии. Патриарх Мирон родился 20 июля 1868 г. в Топлице, в крестьянской семье, в 1890 г. он окончил семинарию в Сибиу, в 1895 г. философский факультет в Будапеште, где получил докторат, в 1902 г. принял монашество, в 1903 был рукоположен в иеромонахи, в 1910 был хиротонисан во епископа, в 1919 г. и был выбран первоиерархом Румынской Церкви и митрополитом всея Румынии.

1925: 10 ноября в Валаамский монастырь прибыла следственная комиссия, состоявшая из двух священников. В комиссию вошли также некоторые священнослужители из управления монастыря. Возглавил ее игумен Павлин (хотя внутренне он этим тяготился, так как уже раньше подавал прошение об отставке «из-за стиля», но на открытый протест так и не решился). На заседание этой комиссии всю братию монастыря вызывали по одному и выясняли отношение каждого к новостильной финляндско-константинопольской иерархии. Валаамский монах Борис вспоминал, что на судилище он молчал, не зная, что ответить. Допрашивавшие отпустили его, сказав, чтобы он подумал и дал ответ после. Отец Борис много молился Божией Матери, и по милости Божией он услышал глас Богородицы, вещавший: «Если хочешь спастись, держи предание святых апостолов и святых отцов, а не сих мудрецов» («Автобиографический дневник монаха Бориса»). Комиссия заключила, что среди валаамцев было 225 противников календарных нововведений («Рапорт финляндского церковного управления учебному министерству Финляндии от 2 февраля 1927 г.». Фотокопия, архив инока Всеволода). 30 ноября финляндское церковное управление издало распоряжение с прещениями против валаамских старостильников. Все отцы-старостильники были отстранены от занимаемых должностей, некоторые были сосланы в дальние скиты. Самое суровое наказание постигло иеромонаха Поликарпа, высланного в 1925 году на расправу советской власти. Поводом послужили его статьи против новостильников, опубликованные в зарубежной и, как тогда говорили в СССР, «монархической», печати, то есть в изданиях Русской Зарубежной Церкви.

1925: В ноябре, не поминающий патриарха новостильника, румынский старостильник иеромонах Гликерий (буд. святитель-первоиерарх Рум. старост. Церкви), вместе со своим сподвижником Давидом (Бидаску) вынуждены были покинуть Покровский скит и переехать в Корои Равин, где на зиму построили избушку, а в следующем году избушку побольше вместе с часовней. За это время к ним присоединились иеромонах Памва и два брата — Вениамин и Галактион.

1925: В Лондоне, по инициативе архиепископа Кентерберийского, состоялось юбилейные торжества 1600-летия Первого Никейского Вселенского Собора (325 г.). На них съехалось много приглашенных. В числе гостей: Александрийский патриарх Фотий и Иерусалимский патриарх Дамиан; представитель Константинопольского Патриарха митрополит Германос; русская группа: митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Евлогий (Георгиевский), епископ Вениамин (Федченков), профессор Глубоковский, о. Лелюхин; сербский епископ Ириней, болгарский митрополит Стефан, профессор Цанков. Митрополит Евлогий вспоминал: «Торжественное празднование юбилея Никейского Собора открылось богослужением в Вестминстерском аббатстве, а потом в течение нескольких дней бывали торжественные службы то в одной, то в другой лондонской церкви, и назначались собрания с лекциями в громадных общественных залах. На одном из таких собраний, в зале на 10 000 человек, выступали с речами митрополит Антоний и я. Только благодаря громкоговорителю можно было нас услышать. Я очень волновался, ибо чувствовал большую ответственность перед такою аудиторией и в такой исторический момент. Я сказал, что наши шаги навстречу друг другу имеют положительное значение, как проявление воли к соединению Церквей, но пока они ограничиваются лишь иерархией и профессорами; окончательная оценка нашей русской экуменической работы принадлежит всей Матери — Русской Церкви, она и будет нас судить — либо благословит, либо в благословении откажет; только когда русский епископат будет в состоянии пригласить к себе своих англиканских братьев, когда соборное церковное сознание русского народа скажет на наши стремления к сближению и единению Церквей «аминь», только тогда дело наше станет крепко, незыблемо… Основной вопрос, обсуждавшийся на этих многолюдных собраниях, — апостольская преемственность англиканской иерархии и в связи с ним вопрос о допустимости взаимообщения (intercommunion) в таинстве святой Евхаристии. Мы, представители Русской Православной Церкви, проявили большую осторожность; митрополит Антоний сказал, что все инославные исповедания лишены иерархической благодати, Англиканскую Церковь нельзя выделять из ряда других христианских вероисповеданий, в том числе и католичества; но восточные Патриархи, наоборот, высказывали более широкие, либеральные мнения, тем более что некоторые из них, даже наиболее строгий — старейший Патриарх Александрийский Фотий, — фактически, в отдельных случаях, допускали «intercommunion» с англиканами, а Сербский Патриарх Димитрий в частном порядке уже причащал протестантку, румынскую королеву Марию». (Митр. Евлогий, Путь моей жизни, гл. 22).

На торжественном обеде в отеле «Холборн» митрополит Антоний в ответном слове на речь о соединении христианства министра авиации сэра Сэмуэла Хааре отметил, что «существует Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, которая разделиться не могла, и в то же время существует христианство — т. е. отдельные люди, религиозные общества и целые народы, верующие во Христа как Бога и признающие Святое Евангелие и вообще Библию. Стремиться к объединению их должен всякий ревнующий о слове Божием. Каковое соединение должно выражаться прежде всего в освобождении души нашей не только от всякой тени враждебного чувства к инакомыслящим, но и от преобладающего в уме нашем стремления их опровергнуть. Напротив, более угоден Богу будет тот из нас, кто приложил старание к уяснению всего того, что объединяет нас между собою, и будет стараться не о сокращении числа таких истин, но о возможном расширении их, и в особенности в отношении к тем христианским обществам и вероисповеданиям, которые дружественно идут навстречу нашей Церкви» (Жизнеоп. т. 7, стр. 85).

На тех же торжествах, при посещении студентов духовного колледжа в Кентербери, митрополит Антоний среди прочего сказал студентам следующее: «Взирайте с благоговением на предстоящее вам пастырское служение как на самую высшую заслугу пред Господом… Молодые избранники Божиии, вы призываетесь к самому высшему на земле служению Богу — быть светом миру и солью земли» (Жизнеоп. митр. Антония. т. 7, стр. 87).

1925: 11 ноября комиссия по проведению декрета об отделении церкви от государства приняла решение ускорить раскол в Церкви. Для ГПУ это означало — арест церковного управления, всех тех, кто мог возглавить Русскую Православную Церковь и кто воспротивился бы проводимой государством антицерковной политике. Список таких лиц был составлен, и ГПУ приготовилось к арестам. 19 ноября были арестованы епископы Гурий (Степанов), Прокопий (Титов) и Иоасаф (Удалов). 20 ноября арестовали епископа Никона (Дегтяренко) — его, впрочем, отпустили, выяснив, что он отрицательно относится к Местоблюстителю. Основные аресты пришлись на 30 ноября. В этот день в Даниловом монастыре были арестованы епископы Парфений (Брянских), Амвросий (Полянский), Дамаскин (Цедрик), Пахомий (Кедров), Тихон (Шарапов), Герман (Ряшенцев), Николай (Добронравов), архимандрит Сретенского монастыря Серафим (Крутень). Были арестованы священники Николай Семеняко, Николай Покровский, Василий Скворцов, Иоанн Скворцов, Константин Скворцов, Сергий Сидоров, диакон Михаил Шик, псаломщик Иоанн Попов, Александр Самарин, бывший одно время до революции обер-прокурором Святейшего Синода, Петр Истомин, бывший помощник обер-прокурора Синода и из церковной интеллигенции — Феодор Челищев, Константин Виноградов, Владимир Токаревский, князь Иоанн Мещерский. Остальных доарестовывали потом. (Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописния и материалы к ним. Книга 2).

1925: 12 ноября Арх. Синод РПЦЗ постановляет признать митр. Петра законным Патриаршим Местоблюстителем и главою всей Российской Церкви, а также ввести обязательное поминовение его имени во всех заграничных церквях. (Архиеп. Никон (Рклицкий), архиеп. Жизнеописание блаж. Антония, митр. Киевского и Галицкого. Монреаль. 1960. Т. 6, с. 205−212).

1925: 27 ноября (ст. ст.) был арестован местоблюститель патриаршего престола митрополит Петр. Еще раньше в ссылку заблаговременно были отправлены митрополит Кирилл Казанский и митрополит Агафангел Ярославский. За несколько дней до ареста митрополит Петр успевает оставить распоряжение о своих заместителях на случай его насильственного отстранения от церковного управления: «В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам отправлять Мне обязанности Патриаршего Местоблюстителя, временно поручаю исполнение таковых обязанностей Высокопреосвященнейшему Сергию (Страгородскому), Митрополиту Нижегородскому.

Если же сему митрополиту не представится возможности осуществить это, то во временное исполнение обязанностей Патриаршего Местоблюстительства вступает Высокопреосвященнейший Михаил (Ермаков) Экзарх Украины или Высокопреосвященнейший Иосиф (Петровых), Архиепископ Ростовский».

1925: В декабре Сербский патриарх Димитрий выпускает сообщение с признанием автокефального устройства и существования Православной Церкви в Польше и с указаниями на каноническое общение с новой автокефальной Церковью.

1925: 9 декабря (ст. ст.) в Донском монастыре под председательством архиепископа Екатеринбургского Григория (Яцковского) состоялось совещание десяти архиереев, которые знали о назначении митрополита Сергия временным Заместителем Местоблюстителя, но считали, что после ареста митрополита Петра Церковь осталась без возглавления. Они образовали Временный высший церковный совет (ВВЦС) в составе шести архиереев под председательством архиепископа Григория, по имени которого этот раскол вошел в историю Церкви под именем «григорьевского». Участники совещания обратились к всероссийской пастве со своим посланием: «Верующие пастыри и пасомые в самом начале революции собрались на церковный Собор 1917 г. с тем, чтобы упорядочить жизнь церковную. С тою же целью они возглавили Русскую Церковь Святейшим Патриархом Тихоном… Патриарх Тихон был человек и как человек не мог не ошибаться среди бурного течения революции. Естественно было искать исправления ошибок. Но исправление оказалось хуже самих ошибок. За исправление взялись люди с нечистыми руками и нечистым сердцем и повели Церковь по строптивым, нечистым путям, чем оттолкнули от себя и от своего дела верующий народ и вынудили Патриарха Тихона взять в свои руки кормило церковного правления… Чувствуя приближение кончины и предвидя невозможность канонического избрания себе преемника, Патриарх Тихон назначил Местоблюстителями патриаршей кафедры митрополитов: Казанского Кирилла, Ярославского Агафангела и Крутицкого Петра. Собрание православных епископов, участвовавших в погребении почившего первосвятителя, за отсутствием двух первых вручило права патриаршего Местоблюстителя митрополиту Крутицкому Петру. Но не угодно было Господу успехом благословить труды сего святителя. За время правления его нестроения и бедствия святой Церкви лишь усугубились… Она как бы вернулась к самым темным временам своего бытия. Вся воля святой Церкви как бы затмилась единою человеческою волею. Ввиду сего мы… решили избрать Временный высший церковный совет для ведения текущих дел Русской Православной Церкви и для подготовки канонически правильного Собора… При этом мы твердо решили не входить ни в какие отношения и общение с обновленцами и обновленчеством во всех его видах… Вместе с тем мы считаем своим долгом засвидетельствовать нашу совершенную законопослушность предержащей власти правительства СССР и веру в его добрую волю, в чистоту его намерений в служении благу народа. Взаимно мы просим верить нашей лояльности и готовности служить на благо того же народа». (Прот. Владислав Цыпин, История Русской Церкви 1917−1997).

1925: 10 декабря Конст-ий патриарх Василий III издал окружное послание, в котором сообщал о переносе Всеправославного Собора на 20 июня 1926 года.

1925: 12 декабря началась серия допросов митр. Петра Крутицкого. Основное обвинение было: поскольку митрополит Петр не сместил с поста Киевского митрополита Антония (Храповицкого) и не лишил его звания Киевского митрополита, а митрополит Антоний — контрреволюционер, то значит, контрреволюционер и митрополит Петр. Владыка держался с завидным мужеством.

1925: 14 декабря митрополит Нижегородский Сергий (Страгородский) уведомил письмом викария Московской епархии епископа Клинского Гавриила (Красновского) о своем вступлении в исполнение обязанностей Заместителя Местоблюстителя по поручению митрополита Петра. Лишенный возможности выехать из кафедрального города в Москву, митрополит Сергий тем не менее приступил к исполнению своих обязанностей и 30 декабря возглавил хиротонию во епископа Гдовского маститого вдового протоиерея Димитрия (Любимова) и назначил новым управляющим Московской епархии епископа Старицкого Петра (Зверева).

1925: Скончался Александрийский патриарх Фотий, кот. управлял Александрийской Церковью 25 лет.

1925: Греческий архимандрит Никодим (Сарикас), проживавший в Моши, Танзания, крестил первых африканцев.

Интернет-журнал «Русская неделя»


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru