Русская линия
Православие и МирИеромонах Никон (Беляев)08.12.2006 

Тоска, словно чума, нападает на всех…
Дневник иеромонаха Никона

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Часть 11
Часть 12

18 ноября 1908 г.

Вчера я уже у Батюшки не занимался. Пришел, напился чаю и ушел к себе в келию и начал просматривать материалы для составления описания скита. Сейчас это дело для меня совершенно новое и потому трудное, но я приступил к нему за послушание, вследствие чего я надеюсь и исполнить, аще Богу будет угодно. То же самое и Батюшка мне вчера вечером сказал:

— Но Господь может вас умудрить, — прибавил он. Когда в Оптиной была мама, она спросила Батюшку:

— Пробудут ли они (т. е. я и Иванушка) в монастыре все время?

Мама беспокоилась, думая, что монастырская жизнь будет нам не под силу, что она может нам скоро наскучить. На это Батюшка маме ответил:
— Пробудут, если Бога не забудут. Мне об этом рассказал сам Батюшка.

21 ноября 1908 г.

В монастыре главный престольный праздник. Ходил на бдение и литургию. Не люблю я ходить в монастырь. Не нравится мне как-то самая служба, нотное пение, не нравится трапеза… Придешь в монастырь, да и думаешь, как бы опять в скит попасть поскорее.

26 ноября.

Как-то я с Батюшкой стал говорить о нотном пении в церквах. Я лично его не любил и не люблю, как развлекающего мысли и внимание молящегося, вследствие чего не могущего способствовать молитве. По крайней мере это я должен сказать относительно себя… Такого же мнения и Батюшка. Нотами поющий связывает по рукам и ногам. Нет свободного творчества, чувства.

27 ноября.

…Пришел к Батюшке, сказал, что было нужно, и сам Батюшка начал говорить следующее:

-Весь мир находится как бы под влиянием какой-то силы, которая овладевает умом, волей, всеми душевными силами человека. Одна барыня рассказывала, что был у нее сын. Он был религиозен, целомудрен, вообще был хороший мальчик. Сошелся с дурными товарищами и стал неверующим, развратным, словно кто-то овладел им и заставляет его все это делать. Очевидно, что эта посторонняя сила — сила злая.

Источник ее — диавол, а люди являются только орудиями, средством. Это антихрист идет в мир, это — его предтечи. Про это апостол говорит: «Послет им духа заблуждения, духа лестча… Зане любви истины не прияша…» Человек остается как бы беззащитным. Настолько им овладевает эта злая сила, что он не сознает, что делает. Даже внушается самоубийство и совершается. А почему это происходит? Потому что не берут оружия в руки: не имеют при себе имени Иисусова и крестного значения. Никто не согласится сотворить молитву Иисусову, да крестное знамение: это такие древности, совершенно отжившие свой век.

-Постоянно имейте при себе Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного», и открывайте помыслы… Имя Иисусово разрушает все диавольские приражения, они не могут противиться силе Христовой. Все козни диавольские разлетаются в прах. Почему так, и как это происходит — мы не знаем/Знаем только, что это действительно так.

Все святые отцы говорят, что ночь особенно способствует молитве. Силы души как-то не развлекаются… Вообще ночью хорошо молиться…

28 ноября 1908 г.

Сейчас на благословении я сказал про тщеславные помыслы, которые беспокоят меня особенно во время келейного моего правила. Я стараюсь читать, по возможности, не спеша и вникая в смысл читаемого. Часто вот и приходит такая мысль, как будто я читаю, и кто-либо из родных или знакомых слушает меня и даже видит, хотя я их и не вижу… И мне представляется, что слушающие остаются довольны моим чтением. Вот это я сказал Батюшке.

— Да, это тщеславие, с которым надо бороться. Не принимайте этого в мысли… Не обращайте внимания. А если вы видите, что начинаете читать лучше и с большим чувством, то обращайтесь к Богу с благодарением и с самоукоре-нием. Тогда этому бесу нечем будет попользоваться от вас, и он уйдет, но не совсем, он вас не оставит и на следующий раз опять пожалует. Да, у монаха все время идет брань в помыслах.

Преп. Иоанн Лествичник считает тщеславие не отдельной страстью, а присоединяет его к гордости. Тщеславие, усилившись, обращается в гордыню. Тщеславие делает то, что безголосый начинает петь, ленивый становится ретивым, сонливый становится бодрым и т. п. Преп. Иоанн Кас-сиан, замечая это, удивляется лукавству, хитрости, злобе этого беса. И как все святые избегали тщеславия, как осторожно они к нему относились…

Батюшка о. Амвросий часто являлся в чувственном виде и наяву, давал советы, избавляя от опасностей. И это бывало при его жизни. Его спросили: как он, не выходя из комнаты, многим является наяву. Понятно, если бы это было во сне, но наяву? «Это не я, это мой ангел», — отвечал на такие вопросы Батюшка о. Амвросий.

1 декабря 1908 г.

Сегодня день памяти св. Филарета Милостивого. По случаю дня ангела митр. Филарета Киевского и митр. Филарета Московского была полная полиелейная служба и панихида. Я читал сутки. Митрополит Филарет Киевский положил основание нашему скиту, и поэтому скитяне обязаны молиться за него.

Батюшка говорил Иванушке, что упадок и запустение обителей начинается с забвения своих основателей и подвижников.

Сегодня Батюшка отправляет Иванушку в больницу. Он чувствовал какую-то слабость. Мне ничего не говорил. Конечно, я старше Иванушки и должен о нем заботиться. Брат Никита (келейник о. Варсонофия) мне сейчас сказал, что Иванушка страдает от уныния, а мне он ничего об этом не говорил, может быть, я и утешил бы его чем-либо, хотя и не понял бы его.

А Батюшка тоже мне сказал сейчас, что словно чума, словно некая душевная болезнь, нападает на всех уныние, тоска. Жизнь становится не мила, не хочется ничего делать. Батюшка привел в пример какую-то барышню, бывшую у него.

«Сидит целый день в углу без дела. — Что же вы чувствуете? — Тоску.

А красавица богата, недавно кончила гимназию с золотой медалью. Спаси ее Господи и помилуй». Батюшка перекрестился.

Это должно быть очень тяжелое состояние, но я его, по милости Божией, не испытал. Как мне надо благодарить Господа за Его великие милости к моему окаянству.

2 декабря.

Иванушка, оказывается, покушал, чего не следует, но слава Богу, все обошлось благополучно, хотя желудок еще не совсем нормален. «Это его Филарет Милостивый спас», — сказал Батюшка.

Батюшка мне благословил читать «Лествицу». Действительно, это дивная, глубокая книга: чудное доказательство плодотворности послушания, ибо она написана за послушание.

Так вот, я недавно прочел в ней такие слова: «Не избегай рук того, кто привел тебя к Господу, ибо во всю жизнь твою ни перед кем не должен ты иметь такого почтительного благоговения» (сл. 4, отд. 72) и подумал: кто же меня привел ко Господу? Кто меня вскормил духовно (если так можно сказать), кто мне открыл глаза на жизнь, кто мне показал иночество, конечно, настолько, насколько это все может понять моя спящая, если не мертвая душа, за кого держусь?

Это Батюшка, я к Батюшке чувствую любовь, если я только могу любить, и расположение более, чем к любому другому. Я ему обязан тем, что я не в миру, я ему обязан более, чем кому-либо (плотских родителей я оставляю в стороне).

Но, кроме Батюшки, я многим обязан, и их-то я перечту. Прежде всего мы о своем намерении поступить в монастырь сказали о. Петру Сахарову, нашему законоучителю по гимназии. Он не решился сказать что-либо определенное и привел нас к еп. Трифону, своему товарищу по Академии. А еп. Трифон нас направил к Батюшке в скит. Это было перед Великим постом, в неделю о Блудном сыне. Все мы только пришли от вечерни, после которой Владыка говорил слово на тему о блудном сыне и читал акафист св. муч. Трифону. Я, Иванушка, мама, о. Петр Сахаров и неожиданно приехавший о. Гавриил (ныне эконом у преосв. Калужского) сидели у Владыки в кабинете. Владыка на беспокойство мамы о нас ответил ей:

-Не беспокойтесь, они увидят там только хорошее, и это останется у них на всю жизнь. Пусть поедут…

Я забыл упомянуть о том, что о. Петр сводил нас к Владыке, который сказал:

-Я вас направлю в Оптину, да, может быть, сделаю семейный раздор? — Мы отвечали, что имеем благословение от матери. Но о. Петр, вероятно, убоялся того, о чем спрашивал Влыдыка и сообщил об этом о. Симеону Ляпидовскому, и оба они пришли к маме в тот же день в гости и, конечно, были успокоены.

Затем еще о. Серафим из Чудова монастыря также является как бы приведшим нас ко Господу, ибо у него мы исповедовались первый раз, не совершая просто формальности, но желая исповеди сознательной. Подобной была также первая исповедь у Батюшки, когда я был еще мирским, она была не менее искренна. Так что о. Серафим как бы первый раз примирил нас с Богом, положил начало.

Затем еще о. игумен Иона (Богоявленского монастыря) в Москве был указан нам Владыкой, как могущий заменить нам Батюшку, когда мы жили в миру после Оптиной восемь месяцев. Во время пребывания в Москве я пользовался великой любовью о. Ионы и часто уходил от него ночью. Монастырь был уже заперт, а ключи приносили ему, и он сам меня провожал. Он очень настаивал на том, чтобы мы скорее бросали мир.

Итак, все те лица, которые так или иначе, более или менее способствовали нашему водворению в скит: 1) о. Серафим, 2) о. Петр Сахаров, 3) о. Симеон Ляпидовский (9 декабря 1907 г. о. Симеон сказал нам такие слова: «Если вы выдержите Великий пост в Оптиной пустыни, то это и будет знаком того, что вам нужно быть в Оптиной». Так он сказал, когда мы собирались ехать в первый раз в Оптину.), 4) Преосвященный Трифон, 5) о. Гавриил, 6) о. Иоанн от Нечаянной радости в Кремле, 7) игумен о. Иона и 8) Батюшка, который принял нас в свои любвеобильные объятия.

Епископ Трифон, указывая на Батюшку, сказал:

— Пусть Вашим постоянным руководителем будет о. Варсонофий.

Все упомянутые отцы и Владыка как бы привели нас к Батюшке и вручили нас ему, доставляя нам этим тихое пристанище.

4 декабря 1908 г.

Сегодня память св. великомученицы Варвары. Не знаю, почему, но я как-то особенно чту память этой святой. И это особенное уважение к великомученице Варваре я стал питать недавно: после того, как побывал в Оптиной первый раз и возвратился в Москву. Я стал довольно часто ходить в храм св. вмч. Варвары (на ул. Варварке) прикладываться к ее мощам. Припоминается, что дедушка ее очень почитал.

6 декабря.

Сегодня день моего ангела, и Господь сподобил меня Своей великой милости: принятия св. Христовых Таин вместе со всею братией.

Служил и Батюшка. И перед благодарственными молитвами после обедни сказал краткое слово. Вот оно вкратце:

— Мы сподобились великой милости Божией. Вы слышали, как диакон сейчас говорил: «Прости приимши Божественных Святых, Бессмертных Пречистых Небесных Животворящих Страшных Христовых Тайн достойно благодарим Господа». Поистине страшное и неизреченное совершилось сейчас Таинство. Господь возлюбил нас, окажем и мы Ему любовь. На тех, кто любит Господа, указал нам Сам Господь Иисус Христос, сказав: «Аще любите Меня, заповеди Мои соблюдите». Значит, любить Господа и соблюдать заповеди Его — одно. Отцы и братия, старайтесь иметь любовь и святыню между собою. Сей день, его же сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь…

Приближаются дни, в которые воистину возвеселитися и возрадоватися подобаше. Именно: 7, 8 и 9 декабря: в эти дни мы были приняты в скит.

Замечу, что в то время, как Иванушка, можно сказать, страдал в миру и тяготился своим положением, я был спокоен… Я стоял, как я теперь понимаю, на точке безразличия, на которую благодать поставляет всякого человека после того, как показала ему сладость иной жизни духовной — так учил еп. Феофан. Но тогда я этого не понимал.

Я вспоминаю: я и Иванушка были вместе у Батюшки. Иванушка высказал свое твердое желание, а я сказал Батюшке такие слова: «Батюшка, я вижу, что не имею никаких добродетелей, никакого твердого решения, не знаю, что делать. Поэтому, я думаю все делать за послушание, что Вы благословите, против Вашей воли и благословения не пойду».

Итак, о. архимандрит дал свое согласие. 9 числа было воскресенье, мы были у обедни в скиту… Итак, все было окончательно решено… Для Иванушки это было благим исполнением его желаний и надежд, а для меня это было почти неожиданно. Я сам удивляюсь, как я мог так легко и спокойно решиться на столь великое дело.

Только на днях, когда происходил у меня с Иванушкой разговор, я заглянул в календарь и увидел, что 9 декабря празднуется икона Божией Матери «Нечаянная радость». Увидев, я подумал: «Да, воистину тогда была для меня нечаянная радость, хотя я тогда почти, или даже вовсе, того не сознавал».

Принимая все это в соображение, я начинаю как бы сознавать, что только исключительно милость Божия и могла оторвать меня от мира. Об этом мне и Батюшка говорил. А когда мама была здесь у Батюшки, он ее спросил:

— Не было ли у вас в семействе кого-либо благочестивого, или были, может быть, какие-либо добрые дела? — Мама отвечала, что дедушка был очень благочестив.

-Ну вот, значит он за них там и хлопочет, — сказал Батюшка, как мне передавала мама об этом их разговоре.

Скажу несколько слов о дедушке. Я его плохо помню, мне было лет 13, когда он скончался мирной христианской кончиной. Часов в 12 дня приобщился Св. Христовых Таин, а к вечеру отошел от мира сего.

Дедушка в детстве был очень бедный, служил в лавке мальчиком на побегушках. Под конец же его жизни у него были три богатых железных лавки.

Дедушка всегда любил посещать церковь Божию, пел иногда на клиросе. Есть в Москве, хотя и не особенно богатая, но благоустроенная церковочка в честь св. равноапостольных Константина и Елены и иконы Божией Матери «Нечаянная радость». Она находится под горою в Кремле. Во время нашествия Наполеона эта церковь была разрушена. Не знаю, обращал ли на нее кто-либо внимание до дедушки, но только дедушка полюбил ее, поновил и пробыл в ней старостой 33 года до самой смерти. В этой-то церкви икона «Нечаянной радости» считается чудотворной. Настоятель этой церкви, когда мы уезжали сюда, благословил нас маленькими иконочками «Нечаянной радости». Вот в этом-то я и вижу некую связь со словами Батюшки, что «дедушка о нас хлопочет», ибо мы приняты в день празднования иконы Божией Матери «Нечаянной радости», и я — именно нечаянно.

А что тот день был для меня днем «радости», это я начинаю сознавать только теперь, ибо только теперь начинают открываться мои внутренние очи и видеть все в ином свете, ибо только теперь начинают твердо и определенно слагаться мои убеждения и взгляды на жизнь, потому что здесь я получил новое, определенное миросозерцание… Я сознаю, что я здесь получил и дорожу этим, а иногда даже и боюсь, как бы не потерять приобретения, ибо я не надеюсь на себя, а всякий человек удобопреклонен ко злу. Только теперь я начинаю видеть, как меня хранит благодать, как она хранила меня до сих пор.

Епископ Феофан и другие св. отцы учат, что, когда благодать коснется человека, в нем появляется ревность к Богоугождению. Если он не подавит ее, то появятся дела. И эти дела он будет совершать легко, ибо собственно не он, а благодать за него будет совершать их.

Теперь я вижу, что я был под особым действием благодати в миру до приезда в Оптину в первый раз, и во время всего нашего первого пребывания в Оптиной… Наконец, при поступлении в скит Божия благодать опять заметно воздействовала. Быть может, в миру благодать и более помогала мне, но ее действие было только охранительное, дабы я не погряз совсем. Внешних, видимых проявлений, кажется, не было.

И теперь Господь хранит меня, но начинает отнимать от меня благодать, дабы испытать силу и твердость моего произволения. Теперь я кое-что понял, прозрел немного, чем обязан Батюшке и чтению книг святоотеческих по благословению Батюшки. Я понял, что монашество есть непрерывная борьба, непрестанное умерщвление плоти, и я, помня это, должен готовиться к борьбе и скорбям.

Епископ Игнатий говорил, что подвижник по Божию смотрению, подвижник Христов, значительную часть жизни проводит в скорбях, часто очень тяжелых. Поэтому мне надо запастись терпением.

Недавно Батюшка мне рассказал про Батюшку о. Амвросия (этому свидетель о. Анатолий, он был келейником у о. Амвросия). О. Анатолий и о. Исайя читали однажды Батюшке о. Амвросию молитвы попеременно: то один, то другой. Когда стал читать о. Исайя, то о. Анатолий видит, что о. Амвросий стоит на коленях на воздухе, а не на кровати. Он удивился и, быть может, испугался. Когда же окончилось правило, он спросил о. Исайю: «Видел?» — «Видел», — отвечал тот.

Значит, это было на самом деле. Вот и Батюшку о. Анатолия (покойного) тоже видели молящимся на воздухе.

Видел это о. Тимон. Увидел и испугался старичок… (Батюшка улыбнулся.) Из того я заключаю, что эти старцы были велики именно вследствие своего внутреннего делания, которое неизмеримо выше внешних подвигов, которое даже может заменить телесную немощь, так как их цель — «держать в порядке окаянную плоть», по изречению преп. Петра Дамаскина.

http://www.pravmir.ru/article_1530.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru