Русская линия
Русская неделяЕпископ Пантелеимон (Шатов)04.10.2006 

Отцы, матери, дети

Что главное в жизни православного человека? Что главное в жизни, в воспитании маленького ребенка? Участие в богослужении, исполнение заповедей, навык послушания. Я думаю, что слова одного старца, который жил на Афоне и подготовил множество учеников, применимы не только к духовным отцам, но и к родителям. Этот старец говорил своему духовному чаду: «Если когда-нибудь Бог приведет в твои руки каких-то духовных чад, ты учи их самому главному: учи их молитве, а молитва научит их всему остальному». И если мы хотим воспитать своих детей в вере, воспитать их православными христианами, наша задача заключается в том, чтобы помочь им обрести общение с Живым Богом, Который есть Троица. И прежде всего — научить их молиться. Общение с Богом станет основой всей их дальнейшей жизни, и из этого вытекают и все остальные задачи, которые стоят перед православным воспитателем или перед православными родителями. Нельзя просто научить детей молиться, нужно, чтобы менялась их жизнь, менялись отношения с людьми. И, конечно же, нужно явить ребенку христианскую веру, явить ему такую полную жизнь, христианскую, настоящую жизнь, которая поможет устоять, когда мир предложит ему всевозможные соблазны; жизнь радостную, исполненную любви, трудную, подвижническую христианскую жизнь. Если они ощутят ее в своих близких, если увидят в лицах своих родителей, их знакомых, в христианской общине, — конечно же, тогда они устоят перед соблазнами, в которых лишь внешне красивая ложь, а за ней ничего не скрывается, за ней на самом деле смерть, потому что все грехи, соблазны, которые существуют в мире, — это путь к смерти. Познав эту истинную жизнь в детстве, от родителей, они, сравнивая то, что видели в детстве, с тем, что им предлагает мир, не знающий Христа, сделают правильный выбор; главное — показать им пример истинной молитвы, который и будет основой воспитания.

Конечно, не нужно специально показывать, как надо молиться. Молитва — это не показное действо, а внутренняя обращенность души к Богу. И если эта обращенность у вас будет, ребенок почувствует это, поймет, что для вас это главное, вы этим живете, в этом источник ваших радостей, ваших сил, вы прибегаете к Богу во всех экстремальных случаях… В этом нужно, может быть, немножко помочь ребенку, чтобы молитва была не просто формальностью, а чтобы ребенок молился вместе с вами тогда, когда что-то случилось, радостное или печальное, когда кто-то заболел, или наоборот, когда нужно поблагодарить Бога за какую-то радость.

Кроме этого, необходимо помочь ребенку совершать молитвенное правило; в начале детского пути, наверное, нужно молиться вместе с ним, но как можно скорее должен наступить тот момент, когда ребенок уже молится самостоятельно. Я знаю от наших прихожан, что многие заставляют дома детей молиться вместе с ними, а когда приходят с ними в храм, в место общей молитвы — то здесь они от ребенка отделяются, встают в угол, а ребенок делает, что хочет. А должно быть обратное. Дома нужно помочь ребенку молиться самому, нужно научить его дома обращаться к Богу, чтобы это была его личная обращенность, можно начать вместе с ним, затем научить его, как правильно молиться, и очень нежно, аккуратно, ласково, деликатно помогать ему в том, чтобы эта молитва укрепилась в его душе. А когда вы приходите с ребенком в храм, то нужно объяснить ребенку, что здесь общая молитва; можно как раз стоять рядом с ребенком, объяснять ему какие-то части богослужения, можно вместе с ним поставить свечку, объяснить ему, как это делается, и помолиться перед иконой. Здесь можно подсказать ему, когда встать на колени, когда петь «Отче наш», обратить внимание: «Вот сейчас, слышишь, батюшка молится о болящих, читает молитву о болящих. И ты тоже помолись». Тогда богослужение будет для ребенка более понятным, более близким, не чем-то таким, что нужно отстоять и поскорее убежать. А храм не будет местом, где он встречается со своими сверстниками и с ними где-то в уголочке начинает обсуждать свои дела; он поймет, что мы собрались, чтобы молиться Богу все вместе.

Если говорить об участии детей в богослужении, то дети всю материальную культуру Церкви воспринимают живее и глубже, чем мы. В Церкви есть множество традиций, обрядов, обычаев, которые ребенку могут быть вполне понятны, могут открыть ему красоту, многообразие православного богослужения: свечи, ладан, лампады, иконы, просфоры и обряды освящения яблок, воды, меда, вербы, березки. Если все это правильно объяснить ребенку, то ему будет легче воспринимать богослужение. Он будет ждать, когда же придет Троица, пусть даже он будет ждать, чтобы храм украсили березками, но он будет понимать, что это значит, и через внешние предметы, которые ему гораздо более доступны, чем наши абстрактные утверждения или отвлеченные рассказы, не касающиеся сердца, он будет воспринимать церковную жизнь, он к этой жизни приобщится. Мне кажется, нужно знакомить ребенка с обрядами и обычаями, через это приводить к вере. Можно это делать и дома: освящение дома, день ангела, Рождество, Богоявление. Взять святую воду, окропить с ребенком весь дом, торжественно пропеть тропарь. Принимая в этом участие, он будет понимать, что церковные службы красивы, радостны, в них много очень важного и понятного.

Если мы сами нарушаем заповедь Божию, которая говорит, что шесть дней нужно делать дела свои, а седьмой день посвятить Господу Богу, если жизнь нашей семьи не подчиняется этому ритму, который установлен Богом, то трудно будет ребенку удержаться в Церкви, потому что если нарушить этот ритм, если он увидит, что в воскресенье можно не идти в храм, можно заняться чем-то еще, какой-то работой на участке, поспать подольше, еще что-то сделать, а храм — это, в общем, необязательно, то он очень легко это воспримет и, когда богослужение ему в какой-то момент станет неинтересно, то он очень легко скажет, что это ему не нужно, необязательно. Поэтому жизнь семьи должна подчиняться тому ритму, который установлен Самим Богом, и тогда ребенку будет естественно бывать в храме в воскресенье, у него даже вопросов не возникнет, зачем это нужно и почему. Есть и другие формы приобщения детей к богослужению. Создаются детские хоры, мальчики прислуживают в алтаре, девочки в храме ухаживают за подсвечниками, дети убирают в храме после службы и через это тоже участвуют в подготовке храма к богослужению. Мы стараемся это делать, но нужно сказать и об опасности, которая заключается в том, что если ребенка просто ввести в алтарь, особенно если ввести еще второго и третьего, как это делается в некоторых храмах, то дети, предоставленные сами себе — им нужно выйти со свечой, им это очень нравится, — все остальное время не молятся, хотя находятся рядом со святыней. Находиться рядом со святыней и не благоговеть перед ней нельзя, от этого человек теряет страх Божий.

Во всяком случае надо думать, как сделать так, чтобы служба стала более понятна для ребенка. Если каждый из тех, у кого есть дети, будет вместе с ними стоять на службе, ощущать себя в единстве со всеми и тихонечко им что-то объяснять, помогать им осознать службу, тогда даже не нужно будет никаких специальных занятий.

Конечно же, с детьми нужно беседовать, нужно помочь им осознать свою веру. Вера у ребенка может быть очень сильной, очень живой, очень глубокой. Но ребенок — он на то и ребенок, что он не вполне обладает своим сознанием, рассудком, и нужно помочь ему осознать свою веру. Осознанию ребенком веры, которая в нем есть, и служат беседы с детьми. О чем и как можно беседовать с детьми? Я думаю, что лучшая форма бесед с маленькими детьми — это пересказ им житий святых; на примере святых можно беседовать о вере. Я думаю, родители обязательно должны рассказывать детям о годовых праздниках. Эти рассказы могут повторяться каждый год, особенно для маленьких детей. Как выяснилось на моем опыте, дети в возрасте трех лет запоминают какие-то яркие образы, но вот связный рассказ, сюжет они не запоминают. Но тем не менее эти рассказы должны быть обязательно, потому что они накладываются один на другой и остаются в сознании ребенка.

Прежде чем дать ребенку самостоятельно читать Евангелие, нужно пересказать основные евангельские события, чтобы ребенок уже что-то знал о Евангелии. Это тоже задача родителей. Самостоятельное чтение Евангелия должно входить у детей более взрослых в молитвенное правило. Нужно решать с духовником отдельно, когда ребенок может начать самостоятельно читать Евангелие. Конечно, это должно исходить и от ребенка тоже, он должен хотеть читать Евангелие. И вообще все воспитание должно быть построено так, чтобы ребенок хотел участвовать в богослужении, хотел молиться, читать, слышать рассказы о Церкви, о духовной жизни. Если происходит обратное, значит, что-то в вашем отношении к ребенку, в ваших действиях неправильно, что-то нужно обязательно менять; нужно об этом думать и перестраиваться. Потому что если нет в ребенке этого желания, если для него пойти на службу это наказание, а не радость, то это очень плохо.

Чтение книг нужно начинать с детьми очень осторожно. Я помню, отец Павел (Троицкий) писал одной девочке в письмах, что духовные книги и жития святых ей читать пока не нужно, лучше читать пока обычные хорошие книги. Не нужно бояться светской литературы, хорошей и доброй, потому что ребенку она понятней; ему иногда понятней рассказы, чем жития святых или другие духовные книги. Не нужно заранее делать ребенка взрослым человеком. Нельзя с него спрашивать в детстве то, чего мы с вами сами иногда исполнить не можем. Здесь нужно быть очень осторожными.

Из задачи научения детей вере, общению с Богом вытекает следующая задача. Мы знаем слова апостола Иоанна Богослова, что если кто не любит своих ближних, брата своего ненавидит, а говорит, «я люблю Бога», тот лжец (см. 1 Ин. 4, 20). И поэтому нельзя научить ребенка вере в Бога и не научить его любить ближних. Это должно вытекать из первой задачи и обязательно быть с ней связано. Главное, что мы хотим (пусть даже нас назовут фанатиками) — научить ребенка вере, научить его общению с Богом. Но нельзя этого сделать, не научив его любить других. Значит, эта вторая этическая задача вытекает из первого круга проблем, которые мы должны решить. И точно так же, как в религиозной жизни, в этой этической сфере главное значение для детей имеют отношения родителей между собой.

Что первое ребенок видит в своей жизни, как ему учиться этике, как он учится правильно относиться к другим людям? Он видит, как мама и папа ругаются, как они дерутся, и этим закладываются основы его отношения к другим. Он считает, что так нужно поступать со своим ближним. А когда ему говорят, что нужно любить, он понимает, что нужно говорить «надо любить», а при этом любить не нужно, а драться нужно обязательно. И здесь ничего не сделаешь — ребенка нельзя обмануть. Он видит и понимает глубже, чем нам кажется. То, как мама и папа относятся друг к другу, накладывает отпечаток на ребенка. Как мы относимся к нашим родителям, к бабушкам и дедущкам, он тоже в конце концов спроецирует на себя. «Вот, мама, ты говоришь, чтобы я тебя уважал, а ты с бабушкой как разговариваешь?» Разговоры о знакомых, отношения с другими взрослыми людьми — вот что формирует отношение к ближнему у наших детей, а не выучивание заповедей, не объяснение их. Это главное для детей, потому что они же живут — знаете, как люди говорят: ну, а по жизни-то как? То есть, ясно: святые — там, это некая сказка о каких-то идеальных людях, они когда-то были, сейчас где-то старцы в монастырях живут… Ну, а по жизни-то как? ну, заповеди, там, конечно, нельзя аборты делать; ну, а по жизни-то как? И ребенок тоже так живет. В жизни-то как? Главное, что ребенок в себя вбирает, — это жизнь. Один мой друг-священник поделился со мной своим пониманием того, что его сформировало в детстве. В дом к его родителям приходило очень много интересных людей, замечательных, хороших, и он все время сидел и слушал их разговоры. У них была одна комната, коммунальная квартира. Он всегда находился при взрослых людях. Вот что сделало его, то доброе, что в нем есть. И я вижу, что дети, которые воспитываются в нашем приюте, где взрослых очень много, в этом смысле счастливее наших детей, которые живут в неполных семьях или в семьях, где один ребенок, в семьях, которые живут замкнуто, у которых нет близких знакомых, где люди не встречаются за столом для дружеской беседы. Эти дети обделены, потому что они не видят, как взрослые люди общаются между собой. Если общаются люди хорошие, добрые, то, конечно же, это ребенка формирует. И поэтому мы должны думать о том, как мы относимся к нашим ближним. Для ребенка ничто не проходит мимо, его душа гораздо более восприимчива, чем наша. Мы можем вроде бы просто так сказать, а потом покаяться. А ребенок — у него душа цельная: одно неудачно сказанное слово может проникнуть очень глубоко и произвести в душе ребенка разрушительные действия. Первое, чему нужно научить ребенка в отношениях к ближним, — это отношение к духовнику, коль скоро мы говорим о православной педагогике. Духовник — это для ребенка даже больше, чем отец и мать. Это непререкаемый авторитет, это человек, через которого ребенок узнает волю Божию. И если такого отношения к духовнику нет у родителей, то его не будет и у детей. Если ребенок ходит на исповедь, а родители говорят: «Ну, ничего, мы батюшке не скажем», или что-нибудь нелестное говорят о батюшке, даже если просто в семье нет благоговейного отношения к духовнику, то ребенок многое теряет. В нем не будет заложена основа правильного отношения к духовнику как к человеку, через которого осуществляется его связь с Богом, перед этим человеком он исповедуется, причащается из его рук. Для ребенка это настолько важно… Я шел как-то по деревне, и какая-то девочка говорит другой: «Смотри, смотри, вон Бог пошел». У ребенка все очень связано, гораздо более, чем у нас. Мы-то знаем, что батюшка такой же человек он, как и мы. Разные батюшки бывают. А у ребенка не так. Для него священник — это что-то особенное, он его иначе воспринимает, тоньше чувствует. В семьях, где есть глубокое, благоговейное отношение к духовнику, это помогает воспитывать детей. Я очень почитаю священника, у которого исповедуются мои дети, и считаю, что их связь с ним — это то, что их спасает и помогает им пережить особенно трудный переходный возраст.

Те, у кого дети еще маленькие, должны знать, что их ждет очень трудное испытание, когда начнется нестроение в душе бедного ребенка и родители перестанут для него значить что бы то ни было. Когда ребенок ходит в школу, учитель бывает важнее, чем мать. Я помню, как моя дочь говорила про учительницу: учительница, судя по ее пересказу, сделала неправильное ударение, я поправил, а дочь с таким подозрением на меня посмотрела: «А нам учительница сказала, что надо говорить вот так». И я понял, что уже немножко отодвинут этой учительницей, что она для ребенка очень важна: первый класс, первая учительница. Смена авторитетов у ребенка обязательно произойдет.

У нас, к сожалению, совершенно неустроен институт крестных. Но тем не менее, институт крестных должен помочь родителям в духовном православном воспитании. Крестные могут нести на себе очень важную нагрузку. В конце концов ребенок видит недостатки родителей, он с ними вместе живет. Пока он маленький, мама для него самая красивая, самая хорошая. Но когда он подрастает, он видит, что мама не Венера Милосская и папа тоже не Аполлон… А крестный не связан с ним плотскими узами, не заставляет его чистить зубы, делать всякие неприятные вещи; крестные предназначены для духовного воспитания, и если бы были настоящие крестные, задача духовного воспитания детей решалась бы легче.

От этики перейдем к эстетике, к необходимости эстетического воспитания ребенка. Эта сфера очень важна, и ребенку необходимо явить красоту Божьего мира, которая видна в творении, которая присутствует в богослужении, в религиозном искусстве, в искусстве светском — привить вкус к настоящей красоте. Если этого не сделать, если этот вкус у ребенка не вырабатывать с детства, то в конце концов он сам себе создаст какие-то эстетические категории, будет считать, что красиво — это когда кольцо в носу, когда разрез на юбке. Он будет считать, что красиво и хорошо, когда музыка громко звучит, — в общем, красиво массовое искусство, которое сейчас заполонило весь мир, а остальная культура — это что-то некрасивое.

Как научить ребенка? Мне кажется, сделать это можно очень просто, фиксируя его внимание на красоте: посмотри, какое красивое облако, какой красивый закат, какая красивая птичка, посмотри, какой красивый здесь аналойник, какое красивое облачение на престоле, послушай, как красиво поют соловьи, послушай, как замечательно поют в храме, и так далее. Сама фиксация внимания на этих явлениях, на отсветах «красоты Божией», которая есть в этом мире, остановка взгляда, умение созерцать эту красоту, — если это сделано вовремя, сформируют душу ребенка, сделают ее иной. Может быть, у ребенка и будет период увлечения какой-то музыкой, фильмами или еще чем-то таким — ребенок существо любопытное, ему все интересно, все хочется попробовать, все узнать, — но, почувствовав, поняв, что это такое, он отбросит это, если будет воспитан в понимании красоты настоящей. То же касается и литературы. Нужно приучить ребенка, выработать в нем вкус к литературе. Читать хорошие книги вместе с ним, говорить об этом, вместе с ним слушать музыку, приобщать его к культуре. Без этого ребенок будет подвержен страшным соблазнам, потому что в наше время у людей много свободного времени. И массовая культура захватывает человека все больше и больше, вторгается в его сознание все наглее и грубее.

Конечно же, нужно научить ребенка трудиться, правильно относиться к вещам, наладить его быт. Это тоже входит в воспитание. Если для монахов важно хранить свою совесть по отношению к вещам, как говорит авва Дорофей, то это важно и для ребенка, и нужно с него это требовать.

В том, что касается этического воспитания ребенка, мне кажется возможным применять какое-то насилие в допустимых формах, какие-то формы наказания. Здесь нужно больше требовать, и ребенок, если это ему объяснить, поймет, и сам отдаст себя в руки требовательного воспитателя.

Еще одна важная тема — воспитание ребенка в общине. Оно особенно важно сейчас, когда семьи разрушаются; сейчас, когда настоящих православных семей нет, когда в большинстве своем мы представляем из себя неофитов, которые не помнят своего детства, не хотят знать, как в детстве ребенок переживает те или иные явления духовной жизни. Если есть здесь среди ваших знакомых люди, которых в детстве воспитывали, исходя из принципов православной педагогики, то было бы хорошо, если бы они рассказывали, как ребенок видит богослужение, как реагирует на то, что ему говорят о заповедях Божиих, как он первый раз исповедуется, что он переживает, что чувствует. У ребенка же не спросишь, он все осознает потом, сейчас у него пока чувства неосознанные, он не может их выразить до конца. Вот поэтому сейчас тем более, при всех наших общих недостатках, нам необходимо единое энергетическое поле любви, в котором мы должны соединиться вместе, решая те задачи, которые перед нами стоят.

Необходимо очень серьезно заниматься воспитанием детей в общине; особенно это важно для неполных, не целиком православных, неофитских семей, семей, где только один ребенок. Нужно собираться на конференции, серьезно заниматься Воскресной школой, обязательно устраивать детский лагерь, в котором детей собирают вместе, лишив их на время вредного влияния и отдав на воспитание православным педагогам. Нужно совершать паломнические поездки и прогулки, нужно вместе отмечать праздники, нужно обязательно ходить друг к другу в гости. Нужно налаживать общение, делать его православным, возрождать православные обычаи, обряды. Нужно приглашать батюшку к себе домой.

Каждый из родителей должен во всей мере осознать тот объем требований, которые предлагает ему жизнь, встать перед лицом этих проблем, страшных, тяжелых, неразрешимых, которые он все-таки должен решить, если хочет воспитать своего ребенка и не снимать с себя ответственности за этого ребенка. Но можно разделить обязанности, и кто-то, например, может составить каталог книг, которые мы рекомендуем читать детям в таком-то возрасте, составить библиотеку. Дежурить по очереди в трапезной, следить за тем, чтобы дети хорошо себя вели. Дежурить в храме, чтобы дети чувствовали и некую строгость тоже. Помогать в поездках с детьми, устраивать лагерь. Детский лагерь без мужчин невозможен; это нельзя переложить на одних женщин. Мужчинам необходимо принимать участие в воспитании детей, мальчиков особенно. У кого-то, может быть, есть возможность внести какие-то деньги. Можно устраивать фильмотеки, предоставлять помещения для занятий, — словом, делать все для того, чтобы наши дети не погибли. А главное, конечно, всем вместе хранить мирный дух, молиться о себе и о наших детях со слезами на литургии и вместе трудиться над их воспитанием, осознавая единство цели, о которой я говорил.

Интернет-журнал «Русская неделя»


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru