Русская линия
Общенациональный Русский Журнал Владимир Казарезов14.07.2007 

Даёшь кооперацию!

Сельскохозяйственный проект, изначально предназначенный для повышения благосостояния всего сельского населения, превратился в ведомственный проект Минсельхоза. Идёт банальная раздача бюджетных средств приближённым к власти агрохолдингам… Экономически бесперспективные, но «приоритетные» нацпроекты, которые усиливают коррупцию, сеют социальную рознь и приводят к перекосам в экономике, являются образцом непродуманных инициатив. «Литературная газета», сентябрь 2006 г.

Обложка "Русского общенационального журнала". N 7, 2007Читатель из приведённой цитаты («ЛГ») уже понял: настрой у меня критический. Ещё бы: тема предполагаемой статьи — кооперация, которая буквально вдохнула бы настоящую жизнь в наши деревни и сёла, влачащие сегодня, благодаря нашим чиновникам — злоумышленникам и недотёпам, жалкое существование. Впрочем, обо всём по порядку.

В статье «Гигантомания» (РЖ.- 2007 г. N 4) со ссылкой на отечественный опыт рассмотрены угрозы не только для сельского хозяйства, но и для национальной безопасности, последствия чрезмерного увлечения крупными и сверхкрупными сельскохозяйственными предприятиями, комплексами и холдингами. Из процесса создания земельных латифундий, каковых не знала мировая история (100 тыс. га в одних руках — это уже рядовое явление), к таковым угрозам относятся: утрата управляемости подобными агромонстрами и последующее снижение эффективности; рост социальной напряжённости; дальнейшая деградация сельских территорий; и, как следствие, исчезновение многих населённых пунктов, окончательное раскрестьянивание крестьян…

Однако латифундисты, ведущие захват земель целых административных районов, находят поддержку у лоббирующих их интересы чиновников и политиков, части учёных, в средствах массовой информации.

Важнейшим аргументом защитников такого пути развития сельского хозяйства является утверждение, что чем крупнее предприятие, тем оно изначально эффективнее, так как создаются условия для использования мощной техники и передовых технологий. Их не убеждает ни опыт зарубежных стран, где фермерские хозяйства являются главной производственной единицей, ни предупреждения выдающихся отечественных учёных, говоривших об опасности чрезмерной концентрации и, напротив, о возможности обеспечения высокой эффективности небольших хозяйств через включение их в систему кооперации.

Союз труда и капитала

Зачем крестьяне объединялись в кооперативы, сказано в трудах русских учёных, обеспечивших передовые позиции отечественной экономической науке.

Н.А. Каблуков: «… с целью организации кредита,. для совместного сбыта и закупки продуктов, а иногда и для совместного производства».

М.И. Туган-Барановский: для «увеличения, благодаря общему ведению хозяйства, трудовых доходов своих членов или уменьшения расходов на потребительские нужды».

С.Л. Маслов: «целью такого объединения является удовлетворение хозяйственных интересов трудовых масс в их столкновении с хозяйственными условиями современного капиталистического общества».

А. В. Чаянов: «она (кооперация. — В.К.) не более как приспособление мелких товаропроизводителей к условиям капиталистического общества, не более как орудие в борьбе за существование».

Таким образом, основанием для объединения крестьян, по мнению мэтров отечественной кооперативной науки, являлось получение выгоды от совместной деятельности и выживание в конкурентной борьбе с крупными финансовыми и хозяйственными структурами.

Наивысшего расцвета кооперация достигла в последнее предреволюционное десятилетие. В России в 1916 г. было 16,5 тыс. кредитных кооперативов, 2,1 тыс. сельскохозяйственных товариществ, 3 тыс. маслодельных артелей. Если учесть, что не менее 10,5 млн человек являлись членами кредитной кооперации, 3 млн — потребительской, кроме того, были ремонтные, производственные, сбытовые и другие кооперативы, то с членами семей получается, что до половины населения империи было охвачено кооперацией!

Очень важна для мелких хозяйств организация сбыта произведённой продукции. Она хорошо была поставлена в дореволюционной России. Например, производители молока, чтобы избавиться от спекулянтов-перекупщиков, образовали маслодельные артели, которые, в свою очередь, объединились в маслодельные союзы. Например, Сибирский союз маслоделов, образованный в 1907 г., в 1915-м объединял уже 829 артелей и 628 артельных потребительских обществ. Начав с оборота в 2,4 млн руб., Союз довёл его к 1913 г. до 14 млн, к 1916-му — до 73,5 млн, а к 1918-му — до 201, 5 млн руб. Маслоделы задавали тон, определяли конъюнктуру на лондонской бирже. А сибирские кооператоры за счёт продажи масла давали России золота больше, чем вся золотодобывающая промышленность Сибири!

Для защиты своих интересов во властных структурах и в борьбе с монополиями кооператоры создавали собственную инфраструктуру (банки, перерабатывающие предприятия, элеваторы и т. д.), а также объединялись в разного рода союзы. Мощному подъёму кооперативного движения способствовала столыпинская реформа, благодаря ей в России стал складываться многочисленный слой крестьян-собственников, более других нуждающийся в кооперации. Ведь она не нужна бедному человеку, ведущему только потребительское хозяйство, равно как и крупному сельхозпроизводителю ввиду его самодостаточности.

В годы НЭПа произошёл всплеск кооперативного движения, но коллективизация практически уничтожила его, так как колхозникам кооперация была не нужна.

Союз чиновничества и капитала

Реформа 1990 года вызвала возрождение кооперативного движения, так как появились и объекты и субъекты кооперирования в лице прежде всего фермеров, а также владельцев товарных личных подсобных хозяйств (ЛПХ). В первое время возникло увлечение перерабатывающими кооперативами, когда группы фермерских хозяйств объединялись, чтобы не отдавать прибыль переработчикам, заводили совместные мельницы, установки для производства растительного масла, колбасные и молокоперерабатывающие модули и т. д.

Но большого развития такая кооперация не получила, так как мелкие производства оказались неконкурентоспособными в сравнении с крупными специализированными предприятиями, а выстроить кооперативную систему, объединяющую мелких производителей продовольствия и располагающую мощными современными перерабатывающими предприятиями, без помощи государства не удалось. В результате многие модули прекратили своё существование или из кооперативной собственности перешли во владение отдельных лиц.

Другое дело — кредитная кооперация. Она охватывает всё большее число крестьян. Заметнее других влияние кредитных кооперативов на жизнь села произошло в Волгоградской, Вологодской, Пермской, Саратовской, Астраханской областях, в республиках Марий Эл и Карачаево-Черкессии… На начало этого года в стране функционировало более 1600 кооперативов (в предыдущем году по нацпроекту «Развитие АПК» их число сразу увеличилось на 766), в которых состояло свыше 200 тыс. человек.

Текущий портфель займов кооперативов в 2007 году составил более 3,5 млрд руб.

Казалось бы, впечатляющие цифры, но они мизерны в сравнении с дореволюционными (16,5 тыс. кредитных кооперативов и миллионы кооператоров). И уж никак не сопоставимы по направлениям и результатам деятельности, тем более что многие нынешние кооперативы, насаждаемые сверху больше для отчётности, по существу, так и не начали работать.

Стон стоит по стране в связи с тем, что фермерам приходится по низким ценам сдавать зерно оборотистым перекупщикам или крупным трейдерам сразу после уборки (причины — нет складов или срочно нужны деньги). А своей системы сбыта нет, за редким исключением. Таковым исключением является снабженческо-сбытовой кооператив «Союз» в Краснокутском районе Саратовской области. (Кстати, фермеры дают более половины всего зерна области, а по России их вклад в хлебный каравай прошлого года составил двадцать процентов). Начиналось всё с попыток организовать совместный склад зерна, чтобы не продавать его «с колёс» из-под комбайна. Сегодня — это мощное кооперативное предприятие со своим элеватором. В 2006 году через него было реализовано фермерского зерна на сумму 110 млн руб.

А между тем, по России таких элеваторов должны быть тысячи. Только тогда мелкий производитель не только выживет, но и будет успешно вести дела. В подтверждение этого мы сошлёмся на выдающегося русского учёного А.В. Чаянова, говорившего: «…зернохранилище должно быть делом самого производителя… Эти элеваторы во всяком случае должны находиться во владении или свободных союзов кооперативов, или местного самоуправления — земства» (Чаянов А. В. Из кооперативной жизни//Сеятели и хранители. М., 1992. С. 363). Но разве чиновникам это указ?! Зачем тратить усилия и деньги на тысячи хозяйств, где не дождёшься отката, проще «осчастливить» несколько агрохолдингов…

Следующее направление совместной деятельности фермеров и других мелких хозяев — обслуживание и ремонт техники и оборудования, оказание иных услуг.

Ведь понятно, что тот же ремонт, сделанный в специализированной организации, качественнее и дешевле и не отвлекает хозяина от основной деятельности. Увы, таких кооперативов по стране единицы. Они не состоялись даже там, где удалось спасти техническую базу колхозов от разорения. Разве не государство должно помогать становлению подобных кооперативов? Подведём некоторые итоги. В России, в принципе, вроде бы возродилась сельская кооперация в полном понимании этого слова — функционируют кооперативы самые разнообразные. Накоплен опыт. Выросли грамотные кадры, знающие, как заниматься кооперацией в современных условиях. Но, увы, кооперация пока не оказывает сколько-нибудь существенного влияния на развитие сельского хозяйства и жизнь села. Причина такого положения, если не вдаваться в частности, в том, что стратегическое направление развития сельского хозяйства, поддерживаемое Министерством сельского хозяйства — крупные и сверхкрупные производства, холдинги, латифундии. А раз так, то зачем, по мнению стратегов, вкладывать средства в развитие кооперации, если мелкие и средние хозяйства, которым кооперация и интересна, не имеют исторической перспективы. И национальный проект «Развитие АПК» вряд ли окажет существенное влияние в этом плане. А почему так — я уже писал в «РЖ» ранее.

Что делать

Однако не хотелось бы заканчивать статью на столь пессимистичной ноте. Будучи убеждённым, что благом для России является создание на селе многомиллионного среднего класса собственников, равно как и в том, что через кооперацию они в состоянии обеспечить самую высокую производительность труда и возродить деревню, рискну дать своё видение — что делать.

— Создать условия для становления такого класса, а это возможно при радикальной корректировке нынешних приоритетов в аграрной политике;

— Изучать наработанный опыт кооперативного строительства в России и распространять его всеми доступными методами;

— Усилить роль государства в создании кооперативной инфраструктуры (перерабатывающие предприятия, элеваторы, товаропроизводящие системы, учебно-консультационные центры и т. д.);

— Радикально переработать законодательную базу, освободив творческое дело кооперативного строительства от чрезвычайной забюрократизированности;

— Прекратить насаждение кооперативов сверху, через «Россельхозбанк». Ни к чему хорошему подобная политика не приводила ранее, не даст она результатов и теперь.

Этим должны заниматься представительские крестьянские организации: Ассоциация крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России (АККОР); Союз сельских кредитных кооперативов; Фонд развития сельской кредитной кооперации; фонд Российский фермер и др. Разумеется, с государственной (финансовой и иной) поддержкой.

Это лишь рассуждение вслух, а не набор мероприятий. Программу развития сельской кооперации нужно разрабатывать с привлечением специалистов, каковых немало в России.

Но в любом случае — что и как делать, должны решать те, в интересах кого строится кооперация. То есть крестьяне. Прежде всего уже включённые в кооперативные организации. Иначе: хотели как лучше, а получится как всегда и даже хуже.
Владимир Казарезов, кандидат экономических наук


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru