Русская линия
Русская линия17.02.2007 

Наркомания. Наша беда, наши пути, наши надежды
Беседа с О.В.Зыковым, президентом Российского благотворительного фонда «Нет алкоголизму и наркомании», членом Общественной палаты РФ, кандидатом медицинских наук

От редакции. Напомним нашим читателям, что несколько месяцев назад на Русской линии была опубликована статья Андрея Голубкова «12 шагов навстречу дьяволу, или кому выгодно дискредитировать Церковь», в которой резкой критике подверглась практика реабилитации алкоголиков по программе «12 шагов» и сотрудничество Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи при Даниловом монастыре г. Москвы с группами «Анонимных алкоголиков».

После публикации статьи, вызвавшей бурную полемику на нашем форуме, в адрес Русской линии поступило заявление от пресс-службы Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи, в ответ на которое позицию нашего агентства по этому вопросу объяснил главный редактор РЛ А.Д.Степанов в заметке «Мы не должны уходить от обсуждения острых проблем».

Тогда же представители Патриаршего центра предложили нам опубликовать альтернативный материал об их деятельности, который Центр обещал прислать нам в течение недели. Редакция РЛ, верная принципам непредвзятости, честности и братолюбия в полемике между единоверцами, обязалась опубликовать материал пресс-службы Центра. Однако никаких текстов мы до сих пор не получали. И только на днях на электронный адрес Русской линии от Патриаршего центра пришло интервью с О.В.Зыковым. Видимо, оно и является ответом Центра на претензии и недоумения со стороны православной общественности по поводу его деятельности, высказанные в статье А. Голубкова и в ходе обсуждения на форуме. Верные своим обещаниям мы публикуем этот текст.

Интервью с О. В. Зыковым, президентом Российского благотворительного фонда «Нет алкоголизму и наркомании», членом Общественной палаты РФ, кандидатом медицинских наук

3 февраля в Патриаршем центре духовного развития детей и молодежи прошел круглый стол «Православная Церковь и программа „12 шагов“. Опыт Данилова монастыря». В совещании приняли участие руководитель Центра игумен Иоасаф (Полуянов), первый заместитель руководителя Центра Ю.С. Белановский, начальник отделения детских и молодежных программ Центра А.В. Боженов, руководитель программ духовной, психологической и социальной реабилитации иеромонах Иона (Займовский), директор Школы молодежного служения игумен Петр (Мещеринов).

В качестве экспертов были приглашены президент фонда НАН, член Общественной Палаты РФ О. В. Зыков, врач психотерапевт городского детско-подросткового наркологического отделения НД N12 А.А. Нестерова.

По окончании круглого стола Олег Зыков дал интервью пресс-службе Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи.

— Олег Владимирович, Вы — президент российского благотворительного фонда «Нет алкоголизму и наркомании», член Общественной Палаты РФ, кандидат медицинских наук. Сферы Вашей деятельности и деятельности Вашего фонда очень переплетены и включают в себя много аспектов. Расскажите немного о направлениях, которые Вы считаете наиболее приоритетными и актуальными сегодня. Иными словами, что, на Ваш взгляд, сегодня особенно важно? Что Вам интересно, что волнует и что необходимо?

— Вообще, то, чем я занимаюсь — это социальные технологии. Я не политик в классическом плане, я не поддерживаю никакие партии, мне это не интересно. Мне интересен человек, его судьба, самореализация. И главный ресурс, который я вижу в этой сфере — это развитие позитивных социальных технологий, которые позволяют человеку реализоваться там, где он живет, и когда он живет. Обсуждение невозможно, когда обсуждающие не понимают обсуждаемого вопроса.

Если мы говорим о наркомании и путях противостояния этому общественному недугу, то самое принципиальное — это стремление понять и уважать больного человека. Нам надо этому учиться. Ключевой вопрос при рассмотрении путей решения проблем общества — это вопрос происхождения, укоренения и живучести человеконенавистнической позиции. Пока мы не решим, кто такой для нас человек, пока мы не поймем его место в жизни и в этом мире, мы ничего не сможем сделать.

Нам необходима воспитательная работа по отношению к людям и обществу. Для меня принципиально важно, чтобы люди, имеющие профессиональную принадлежность к вопросам зависимости, имели указанную нравственную позицию. Только на основании этого нам надо формировать среду, в которой наркоман или иной зависимый человек будет выздоравливать.

— Вы не раз говорили уже, что такой естественной средой может и должна быть, прежде всего, семья. Современная семья отвечает этим требованиям?

— В том-то и дело, что нам надо научиться понимать суть спроса на наркотики, на водку, на жестокосердие. Указанное коренится в жизни современной семьи, в том, как семья строит свою внутреннюю жизнь и свои отношения с обществом. Как воспитывается человек в наше время? Какие ресурсы есть у семьи и у школы по полноценному позитивному воспитанию личности ребенка? Роль родных и близких, роль родителей переоценить невозможно.

Самое глупое в нашей ситуации — это декларировать ценности, заранее зная, что ни у общества, ни у семьи нет ресурсов по их принятию и позитивному построению жизни.

Когда мы говорим о ценностях, нам необходимо говорить о технологиях. Как организовать социальную защиту семей? Как организовать социальную работу вообще — и с семьей и на улице. Надо прекратить «спасать» общество. Надо учиться помогать реальным людям в их реальных жизненных ситуациях. Увлечение идеей спасения общества вообще лишает возможности конкретных людей понимания, того, что необходимо делать на практике.

Нам необходимо правильно расставить приоритеты. Необходимо, прежде всего, научиться реально работать с семьей, помочь ей в деле воспитания детей.

— В последние годы принято всячески ругать СМИ, как «основной инструмент манипуляции общественным сознанием» и требования о цензуре звучат всё чаще и чаще.

Безусловно, цивилизованные границы, даже цензура, у СМИ должны быть. Но тут вопрос в том, кто будет все это отслеживать. Уровень коррумпированности нашего общества очень высок.

Мне думается, что часто люди преувеличивают значение СМИ в негативном влиянии на общество. Часто путают причину и следствия и пытаются бороться со следствием, не понимая причины.

Философия насилия в обществе, засвидетельствованная в телевизионных программах, в видеофильмах, в современной литературе — это результат того, что и в жизни взаимоотношения между людьми строятся на такой почве. Пусть не в явно агрессивной форме, но именно на этой почве. Люди выстраивают отношения между собой, в том числе и на бытовом уровне, через насилие. Такая жизненная философия и система отношений провоцирует нас делать именно такой заказ на насилие в массовой культуре.

Это вопрос соотношения спроса и предложения. Может ли агрессивное предложение расширить спрос? Да, безусловно, это работает и в области наркомании и в жестокосердии. Если нет спроса на насилие и на наркотики, то не будет предложения. Бороться с предложением, не влияя на спрос — это тупиковый путь, обреченный на провал. Закрывая предложения, мы получаем некий жизненный вакуум, который люди стремятся заполнить. И если не проделана некая воспитательная работа, если не отработана технология по положительному заполнению это вакуума, то люди, так или иначе, найдут замену запрещенным наркотикам или насилию.

Мы должны понимать и то, что наши попытки влияния на СМИ должны быть ответственными. Мы призваны предлагать некую качественную продукцию взамен критикуемой нами. На некачественный продукт нет спроса.

— Часто встает вопрос, а какие задачи должны решать государство, общественные организации, в том числе Церковь?

— Тут каждый должен самоопределиться. Готов ли он встраиваться в некий технологический процесс. Это вопрос выбора.

Если человек решил посвятить свою жизнь профессиональному служению, а побуждает его к этому его вера, его ценности, тогда он должен найти свое место в этом некоем социальном технологическом ряду. В этом смысле сотрудничество и отдельных людей и общественных организаций и государственных структур и Церкви есть свидетельство тому, что такие технологии вырабатываются. Мы не декларируем каждый свои ценности, а ищем площадки, где мы могли бы трудиться вместе ради реальных людей и быть соработниками друг другу. Мы должны забыть разговоры о том, кто, что и кому должен. Нам надо обратить свой взгляд на конкретные реальные жизненные вопросы.

Государство — это инструмент, который мы сами создаем для обслуживания наших собственных нужд. Если государство не работает, то это наши проблемы. Мы его таким создали.

Государство должно не мешать человеку и даже более того, должно помогать ему реализовать свои духовные ценности в реальной практике. Но при этом сам человек должен иметь духовные ценности и желать их реализовать и пережить. Любой человек должен быть готов сам решать свои социо-духовные проблемы.

Очевидно, что лучший способ реализовывать свои духовные ценности — это помогать своему ближнему. Не себе, а ближнему. Мы тут ничего не изобретем нового. Это общечеловеческий закон. Стремление изобрести некий русский путь в этом направлении — бесперспективно.

Я никак не отрицаю особые ценности русской культуры. Но это не значит, что мы можем изобрести особый социально-духовный путь в мире. Мы не можем изобрести, например, особую русскую или православную наркологию.

И сам алкоголизм и условия его возникновения и условия выздоровления от алкоголизма — универсальны. Особый православный путь может быть у конкретного человека, обретшего веру во Христа. Путь воцерковления очень важен, но только для конкретного человека. Если кто-то черпает силы в своей вере, то это прекрасно. Но, сказать, что кто-то трезв и выздоравливает, и при этом он неправильно трезв и неправильно выздоравливает, потому что не имеет веры — недопустимо. Это личный путь.

Мы не должны подменять воцерковление выздоровлением и обратно. Это разные вещи. Хотя в жизни конкретного человека они могут быть очень тесно переплетены. Если кому-то говорят, что он воцерковится и тогда обязательно выздоровит — это обман.

Для меня ценно сотрудничество наркологии и Церкви. Мы априори считаем, что человек церковный или даже священник — они живут духовной жизнью. Чем больше будет контакт больного человека с ними — тем лучше. А в какой форме? Это решается индивидуально.

Роль Церкви в процессе выздоровления — помочь человеку обрести такие ценности, которые будут альтернативой его зависимости. Чем глубже эти ценности укоренятся в жизни конкретного человека, тем лучше для всех. Но человек может выбрать Церковь и ее ценности только сам. Церковь дает духовную альтернативу — псевдодуховному образу жизни человека. И наркотики и алкоголь и игровая зависимость — это плоды духовной пустоты и социо-духовных проблем человека. Вера и духовность могут заместить зависимость.

Если в Церкви будет расширяться количество людей, понимающих это и стремящихся участвовать в жизни ближнего своего, в том числе алкоголика, то, очевидно, это и есть ресурс Церкви по отношению к наркологии, а не по отношению к ее собственной прямой задаче.

Что сейчас происходит? И со стороны общества и даже со стороны неких православных христиан происходит «забивание» и травля наркоманов. Вместо того, чтобы направить силы на преодоление наркомании как болезни общества, у нас борются с наркоманами прежде всего, идеологически и демагогически. Именно поэтому, мне хотелось бы сказать, что наркология не должна быть политизирована и идеологизирована. Это часть медицины и мы должны обсуждать медицинские технологии. В противном случае разговор просто не получится.
— Если говорить более предметно именно о наркомании, о наркологии, то существует несколько актуальных, острых тем, сплетенных в некое недопонимание, на основании которого возник целый ажиотаж, а то и мода на критику наркологии. Одна из таких тем — это легализация наркотиков…

— Легализация означает, что обычный гражданин может пойти в обычный или специализированный магазин и купить там наркотик, который сегодня запрещен законом. Самое интересное, что мы живем в государстве с легализованным наркотиком. Это алкоголь. Его я воспринимаю именно так и никак по-другому. Зависимость от алкоголя, особенно если она носит уже патологический характер, гораздо более тяжкая, чем, например, от марихуаны. Из этого никак не следует, что надо марихуану легализовать. Но нам необходимо помнить, что алкоголь — это наркотик, и мы с ним живем.

Победить наркотики невозможно, потому что потребность в психоактивных веществах (ПАВ) присуща природе человека. Те или иные ПАВ (наркотики) были, есть и будут.

Очевидно, нельзя человека отделить от его природы. Если бы технологическая возможность была, и я бы верил, что это принесет пользу, я бы с удовольствием запретил любые психоактивные вещества. Но подобные эксперименты уже были, и ничем хорошим это не заканчивалось. Мне понятно почему.

Дело в том, что мы никак не можем изменить природу человека. Для того чтобы убедить больших начальников в том, что история наркотиков — это история человечества, мы издали книгу-атлас «Всемирную историю наркотиков». И то, чем является наркотик в приложении к конкретному социуму, тесно сопряжено с культурой и историей этого социума. В Южной Америке, например, разжевывание листьев коки не считается наркоманией — это норма жизни. В юго-восточной Азии жуют листья бетеля. А в Средней Азии — насвай с добавкой марихуаны. И для них это не наркомания в нашем понимании. Для исламских государств наркомания — питье водки, которая там запрещена. А наш народ водку пьет и не представляет жизни без этого.

Если мы хотим конструктивно работать в области профилактики наркомании (или другой зависимости), то нам надо выстраивать отношения не с химическим веществом, а с нашим выбором. Зло не в героине, не в алкоголе, зло в нас, в нашем выборе, выборе той или иной формы разрушительного поведения. Мы должны понимать, что есть разные формы разрушительного поведения, и есть разные химические вещества, которые приводят к разрушительному поведению. В конце концов, есть разрушительное поведение, где вообще нет химического вещества. Например, игромания. Последствия от игромании для человека порой более трагичны, чем зависимость от некоторых видов химического вещества.

Так почему мы демонизируем химическое вещество? Как только мы начинаем переносить нашу внутреннюю проблему вовне, на химическое вещество или на шприц, мы сразу лишаемся возможности эту проблему решить. Опыт показывает, что борьба с героином как с химическим веществом приводит к тому, что проблема не решается.

Сегодня есть то, что есть. Я прекрасно понимаю, что сегодня механически отделить российский народ от водки невозможно. Мы пытались это сделать в 1985 году, и даже в какой-то момент появился некий позитив. Но надо понимать, что потребность человеческой природы в психоактивном веществе берет верх. Вакуум очень быстро заполняется. Именно на фоне запрета алкоголя в те времена появился интерес к нетрадиционным химическим веществам. Именно тогда у нас появилась наркомания. Это факт. Наркомания пришла к нам не с Запада, а в результате этого искусственно созданного вакуума. Молодежь именно в этот момент стала экспериментировать с психоактивными веществами. Почитайте «Плаху» Чингиза Айтматова, там прекрасно повествуется о том, как молодые люди в конце 80-х годов ездили в Чуйскую долину за марихуаной.

Необходимо признать, что разговоры о «легализации наркотиков» должны вестись профессионально и не с позиции идеологии, а с позиции технологии.

Лично я против легализации наркотиков, но я за то, чтобы этот вопрос цивилизовано обсуждался. И я с такими людьми веду диалог и выдвигаю свои аргументы. Я абсолютно убежден, что тема легализации наркотиков с точки зрения социальной практики не полезна для нашего общества. Но при этом, как только мы отказываем людям, которые думают по-другому, в праве высказывать свое мнение, мы загоняем это мнение в подполье. Зачем это провоцировать?

Тема продажи наркотиков почему-то переносится на людей, которые обсуждают легализацию наркотиков, — это разные люди на самом деле. С теми, кто продает наркотики надо бороться с помощью правоохранительных органов в соответствии с Уголовным кодексом. С теми же, кто пытается обсуждать легализацию, надо это обсуждать и находить контраргументы. При этом чем меньше будет психоактивных веществ в обществе, тем лучше, но это должно сопрягаться с выбором самого общества и человека. Либо мы стараемся влиять на этот выбор, он становится позитивным, и это сокращает пространство негативного выбора людей, которые выбирают наркотик, либо мы ничего не добьемся. Любая агрессия по отношению к личному выбору, не связанная с тем, чтобы влиять на этот выбор, приводит к обратному результату.

— Не могли бы Вы рассказать о программе, так называемой, «заместительной терапии». В чем её эффективность?

— Сначала обсудим саму суть этой программы. Понятно, что, с одной стороны, это определенная психотехнология, с другой стороны — методология. Существуют люди, которые страдают химической зависимостью от запрещенного химического вещества и при этом они готовы и стремятся к позитивному общению с окружающими людьми. Иными словами, эти люди готовы легализоваться — выйти из подполья. Вопрос в том, готово ли общество с ними выстроить отношения, при условии, что они еще не готовы отказаться от употребления химического вещества. А мы помним, что зависимость — это сложная болезнь.

Зависимый человек как бы говорит: «Я хочу общаться с вами, я не хочу покупать наркотик у подпольного дилера, дайте мне, вместе с моей болезнью, возможность общаться с вами». В ответ на такой запрос у общества есть возможность (я подчеркиваю, есть возможность) обратиться к «заместительной терапии».

Она заключается в том, что именно врач, лечащий больного человека с химической зависимостью, может выписать ему некое вещество, вместо нелегального наркотика. Алкоголик, например, может пойти в любой магазин и купить то химическое вещество, от которого он зависит — это легальный наркотик. Вышеупомянутый зависимый человек не может пойти в магазин, потому что в магазине запрещенные химические вещества не продаются, но, в случае «заместительной терапии» зависимый человек может пойти к врачу, и врач, теоретически, может его выписать, что и происходит во многих странах.

Тут сразу возникает честный вопрос: «А не плодим ли мы тем самым зависимых людей, не способствуем ли мы росту наркомании?» Для ответа необходимо правильно понимать необходимые условия существования «заместительной терапии». Одно из существенных условий состоит в том, что наркотический препарат выписывается только (!) человеку, страдающему тяжелой формой зависимости. Врач не просто так выписывает наркотик, но с условием, что этот человек легализуется, будет контролироваться со стороны врачей и посещать различные реабилитационные программы. Если кто-то не согласен, то никакого наркотика ему не будет выписано.

Очевидно, что на зависимого человека необходимо оказывать давление, но не в виде насилия — посадить в тюрьму и все, а в виде некоторого договора: ты делаешь то-то и то-то, а мы делаем вот это. Получается псевдо-добровольность, но это наиважнейший элемент. Если нет личного выбора человека, он не может выздоравливать. Да, у него есть возможность продолжать криминальную жизнь, но мы даем ему другую альтернативу, и он делает свой выбор.

Ни у кого в нашем обществе, почему-то, не вызывает возмущения, что врач выписывает наркотик онкологическому больному, страдающему от болевого синдрома. Но почему-то возникает возмущение, когда больному наркоманией, с тяжкой, мучительной зависимостью от химического вещества врач (именно врач!), не из соображений политики или идеологии, а из соображений медицины, из понимания лечебного процесса, выписывает наркотик. Почему это вызывает возмущение, почему это политизируется? Очевидно же, что врач в рамках «заместительной терапии» не решает проблему свободной продажи наркотического вещества, он выписывает больному человеку, и только ему, определенный препарат с определенной целью.

— Но это может быть первым шагом к легализации…

— Важно понимать, что это не легализация наркотиков. Именно отсутствие легализованных наркотиков является предпосылкой формирования «заместительной терапии». Очевидно, если наркотик был бы легализован, тогда заместительная терапия просто не нужна, он бы пошел в магазин и купил его, как водку.

К вопросу о «метадоне», о котором так много говорят. Есть особенности, связанные с тем, что тот или иной наркотик можно давать не внутривенно, в целях профилактики ВИЧ-инфекции. Именно поэтому традиционно для заместительной терапии на Западе используется «метадон». Это наркотическое вещество, оно дается в рот.

На самом деле, неважно какое вещество может использоваться в заместительной терапии. Мы обсуждаем не химическое вещество, а технологию, которая обеспечивает контакт с больным, снижает криминализацию его поведения в обществе и — главное — дает возможность этому человеку увидеть и войти в позитивный социум. Иначе зависимый наркоман все время находится в криминальной среде: для того, чтобы жить, ему нужен наркотик, а наркотик нужно покупать, то есть нужны деньги, значит, либо он начинает воровать, либо сам продает наркотики. «Заместительная терапия» предполагает, что зависимый человек получает наркотик бесплатно.

Таким образом, предлагается исправить ту глубочайшую проблему, когда химическая зависимость вырывается из социального и духовного контекста. Больной страдает не от химической зависимости, он страдает от социальной и духовной зависимости от химического вещества. И когда он крутится только в этой криминальной среде, у него нет альтернативы и взяться этой альтернативе неоткуда.

Что касается вопроса о введении «заместительной терапии» в России. Во многих странах в наркологии стремятся сохранить принцип триединства: бесплатность, анонимность и доступность. Когда эти три элемента есть, то наркология действительно становится эффективной. В России эти принципы практически невозможно соблюсти. Здесь общество в целом очень агрессивно вообще и по отношению к наркоману, в частности.

Например, я наблюдал во Франции этап программы, когда выздоравливающего наркомана поселяют в обычную квартиру в обычном доме. И я поинтересовался, что же там происходит. Мне сказали: он же в обычном доме, там живут нормальные люди, он это видит, общается с ними, впитывает новые идеи и это его меняет. Аналогичная процедура у нас абсолютно бессмысленна.

Я говорил и говорю, что «заместительная терапия», в нашей стране невозможна. Уровень безнравственности взаимоотношений в нашем обществе, и в медицине в частности, не позволит сделать цивилизованную плодотворную программу. Главное, что должно произойти: духовность в нашем обществе должна стать такой, что мы станем более терпимы вообще, и к болящим в частности. Мы должны научиться уважать чувства больного человека, в том числе наркомана. Сейчас мы реально никого не уважаем: ни старуху, ни ребенка. В этом ключевая проблема — у нас очень велик уровень ненависти к ближнему своему.

— Ещё одна программа, известная в наркологической практике — это программа «снижения вреда». Что она из себя представляет?

— Обратимся к сути. Есть зависимый человек со своей системой понятий, и есть наше желание выстроить с ним отношения. Наркоманам предлагают взамен на использованный шприц получить новый. Шприц в этой системе выступает неким связующим звеном, с помощью которого можно эти отношения выстроить. При этом происходит не раздача шприцов, как часто говорят, а именно обмен. Во время обмена с пришедшим наркоманом вступает в общение выздоравливающий наркоман. Он как бы говорит: вот я, такой же как ты, но я выздоравливаю, тебе плохо, а мне хорошо, и ты тоже можешь прийти в мой мир.

Для психотерапевтов и наркологов очевидно, что если кто-то пришел с грязным шприцем, то это симптом, что человеку очень плохо, и нужен выход, но он не знает к кому обратиться. Пришедшему нужно оправдать свое обращение за помощью, оправдать себя, потому что он не верит, что ему могут помочь. И тут появляется шприц. На самом деле наркоман идет не за шприцем (шприц копейки стоит), он идет за помощью, и получает ее в виде информации.

Прежде всего, он получает информацию о том, что есть группы самопомощи (анонимные наркоманы), куда можно придти и быть принятым без предрассудков, без осуждения. Ему будут искренне рады, просто потому, что он человек, потому что он пришел и сделал свой выбор. Даже если он не может преодолеть болезнь, но он пришел и в течение этого часа трезв. Идеология всех этих групп такова: я трезв сейчас, «завтра будет день — завтра будет пища». И все понимают, что это достижение. Поэтому человека, который трезв один день, восхваляют так же, как того, кто трезв 10 лет. Кстати, быть трезвым один день тяжелее, чем быть трезвым 10 лет, и они это хорошо понимают.

Нельзя выздороветь, когда тебя не понимают и не уважают. Нельзя помочь человеку, которого ты не уважаешь. Сегодня и общество и часто наркология как часть медицины, презирает и ненавидит зависимых людей.

Шприц используется нами только как повод выстроить взаимоотношения с действующим наркоманом. Через шприц мы хотим до него дотянуться и предложить ту систему ценностей, которая ему в этот момент понятна. Что в этом порочного?

Причем в этой ситуации меня интересует не столько даже профилактика ВИЧ-инфекции, сколько способ выстроить отношения, достучаться до заблудшей души. Почему надо отказать человеку в возможности взаимодействовать, а мне отказать в праве пытаться до него достучаться. Это все равно, что отказать себе в праве пытаться обсуждать что-то с сектантом. Наркомания — это ведь своего рода биологическое сектантство.

Никто же не отрицает право Православной Церкви пытаться переубедить сектанта и ее право на миссионерство. Те, кто работают с сектантами — работают по той же схеме, что и со шприцом. Профессионалы соглашаются на призыв сектантов и идут с ними говорить на темы, предлагаемые сектантами и на их языке, стараясь в диалоге посеять сомнения в «хорошести» секты и засвидетельствовать об иных ценностях.

Почему же в отношении вот этой биологической, химической секты нельзя проводить какие-то активные действия и пытаться построить с ними взаимоотношения. При этом, когда ты работаешь с сектантом — это краеугольный камень — если ты не говоришь понятные для него вещи, которые он может услышать, ты ничего ему не докажешь. Речь не идет о том, что миссионер примет для себя сектантские истины. Сектантство порождено теми же причинами, что и наркомания и алкоголизм. Это, прежде всего, пассивность позитивной среды, в том числе и православной. Безусловно, человеку, как и нам всем, нужно душевное тепло, признание и уважение. И если ему, например, в секте «Свидетели Иеговы» дают это тепло, он может попасть туда.

Сегодня утром я обнаружил журнал «Сторожевая башня» в своем почтовом ящике. Очень душевно, очень умно и профессионально сделано. Здесь нет призыва: «Идите в секту Иеговы», упоминание о секте появляется в самом конце, — насколько они профессионально работают. Почему же мы так непрофессиональны? И почему мне как наркологу не дают делать профессионально свою работу?

«Программа снижения вреда» — это не более чем технология вовлечения наркомана в диалог. Здесь совсем нет и не может быть никакой легализации.

Абсолютно во всех цивилизованных странах есть «программа снижения вреда». Там и не думают спорить на эту тему, это уже стало классикой для западной наркологии. В Татарстане, где очень многие — мусульмане, эта программа осуществляется за счет бюджета во всех городах. Всемирная организация здравоохранения считает эти программы обязательным элементом программ, направленных и на профилактику ВИЧ и на снижение количества людей, употребляющих наркотики инъекционным способом.

— Вопрос о «преступлении и наказании», о хранении наркотиков и ответственности за это много обсуждается и волнует своей неоднозначностью. Каково Ваше мнение по проблеме «запрещенных доз», какие здесь существуют подводные камни?

— Часто вокруг затронутой темы устраивается целая истерика, ажиотаж. Однако надо понимать, что именно такие истерические попытки влиять на общество ударяют прежде всего по рядовым несчастным наркоманам и встают на пути их выздоровления. Любая истерика нересурсна и очевидно мешает обществу позитивно решать ту или иную проблему.

Надо сказать, что у нас в стране нельзя хранить запрещенные законом химические вещества, за это существует административная и уголовная ответственность. Есть административная ответственность за употребление наркотиков — штраф или 15 суток. И есть запрет на продажу любой дозы наркотиков, за которую существует уголовная ответственность.

До постановления 2004 года в тюрьму можно было посадить за пыль героина, за 0,0005 грамма (полмиллиграмма). В те времена правоохранительная система вообще не занималась наркомафией. Вся их работа, а следовательно, и отчетная статистика строилась на том, что они забирали пацана-наркомана с улицы. В результате наркомафия у нас процветала, наркоманов, этих больных людей, сажали в тюрьмы. При этом была жуткая судебная несправедливость: можно было получить несколько лет и за 0,0005 грамма и за 10 кг. Очевидно, вся эта система действовала в интересах наркомафии.

Я всегда действую с позиции больного человека, и ситуация, когда наркоманов сажали в тюрьмы, меня и многих людей не устраивала. Наркоман не носитель проблемы, он жертва проблемы. Носителем проблемы является атмосфера в обществе, система ценностей, которая есть в обществе, то есть то, что провоцирует человека на личный выбор разрушительного поведения. Таким образом, наркоман, прежде всего, жертва этой проблемы. Безусловно, он в некоторой степени становится и носителем и распространителем этой наркоманской идеологии и таким образом способствует углублению этой проблемы. Однако, если наркоман (мы говорим о них, а не о распространителях) попадает в тюрьму, то он гораздо более глубоко входит в криминальную систему и все только усугубляется. Все думают о тюрьме «на входе» и мало задумывается о ней «на выходе». Очевидно, что из тюрьмы наркоман выйдет бандитом и помочь ему будет гораздо труднее, чем до тюрьмы. Те, кто прошел через места лишения свободы как через некую своеобразную «школу «становятся носителями криминального мышления и образа жизни. Чем больше людей проходит через тюрьмы, тем более криминальным становится общество. Главный критерий позитивного развития общества — сокращение людей в местах лишения свободы.

Для меня очевидно, что если наркоманов сажать в тюрьмы, то лучше станет только наркомафии. Проблема решаться не будет.

Сегодня посадить в тюрьму можно за хранение 0,5 грамма героина. Для сопоставления. Наркоман может употреблять до одного- полутора грамма героина в сутки. То есть у нас, говоря в общем, сейчас могут «посадить» за половину суточной дозы наркотика. В других странах эти дозы выше. Очевидно, что смысл указанной процедуры в том, чтобы отделить наркоманов от людей, которые распространяют наркотики и на этом зарабатывают. Надо понимать, что серьезные наркодельцы наркотики в глаза не видят. Они только получают прибыль.

Вопрос о дозах — это не вопрос вседозволенности. Это вопрос построения комплексной цивилизованной системы, способной через административную ответственность повлиять на наркоманскую субкультуру, чтобы хоть некоторые наркоманы пришли в реабилитационные программы.

До увеличения уголовно наказуемой «дозы» у нас административная ответственность не была востребована. Наказание было только уголовное. Причем это делалось довольно примитивно. Либо человеку давали условное наказание и сразу освобождали или сажали в тюрьму. Никакой социальной, воспитательной или лечебной альтернативы не было вовсе. Административная практика не использовалась, поскольку сама по себе она мало эффективна. А по-хорошему, должна работать комплексная система, включающая социальную и медицинскую сферы и, в частности, реабилитационные программы. Сейчас такая система только зарождается.

Административная практика создана для влияния на наркоманскую среду. Через этот процесс можно надавить на наркомана, чтобы он пришел в реабилитационную программу. Большая часть наркоманов обладают еще неким положительным ресурсом и могут прийти в реабилитационные программы. При этом правоохранительные органы должны взаимодействовать с этими реабилитационными программами.

Сегодня, конечно, вся система в комплексе не работает. Но сейчас у нас есть и некоторые ресурсы и возможности развивать эту административно-правоприменительную практику. Начало положено.

В мировой практике есть такое понятие «лечение вместо наказания». То есть, это не вопрос безнаказанности. Например, наркоман совершает небольшое правонарушение, например, его «взяли» с маленькой дозой наркотиков, которая, как правило, является его собственной дозой. Ему говорят, что сейчас его ждет административная ответственность, потом уголовная, но у него есть возможность лечиться. И таким образом осуществляется давление на него. Ему предлагается выбор из неравных вариантов. Я знаю, что все наркоманы хотят бросить, так или иначе. И если на этот крючок зацепить наркомана, то, возможно, он нам предоставит шанс ему помочь и спасти его.

Я против принудительного лечения. Но я «за» лечение вместо наказания. Сажать за наркотики, не предоставляя выбор для человека между наказанием и лечением, — это бесперспективно. Дать возможность выбора между наказанием и выздоровлением — это позитивная технология.

Говорить о том, что у нас в стране легализована продажа наркотиков или кто-то за это выступает — это значит ничего не понимать в вопросах наркологии. В нашей стране за любое количество (сколь угодно малое) проданного наркотика следует уголовная ответственность. И это правильно. Указанные ранее дозы относятся только к хранению наркотиков.

— Программу «12 шагов», которую успешно используете в своей практике Вы и Ваши коллеги, как только не называют, в лучшем случае — «сомнительной протестантской программой», обвиняют в использовании зомбирования и медитации, сектантских приёмов и несопоставимых с православным учением психотехник. Что Вы можете ответить оппонентам?

— Часто говорят, что 12-шаговые программы — это чуть ли не сайентологические программы. Я лично выступал в суде против сейентологов. Есть такой известный человек — Владимир Иванов. Он был тесно связан с сайентологами. У сайентологов же есть программа против наркотиков под названием «Нарконон». Я оказался втянут в эту историю, и выступал в суде против них. Мне выдвигались обвинения, что я выступаю против них, поскольку программа «12 шагов» является конкурентом программы «Нарконон». В тот период мне пришлось очень хорошо изучить их практику. Именно сайентологи многие годы выступают против психиатрии и психотерапии, даже журнал выпускают.

Противники 12-шаговых программ пытаются лишить человека права делать выбор. Получается, что человек объявляется врагом только потому, что он сделал другой, нежели хотят доброжелатели, выбор.

В основе технологии «12 шагов» лежит свобода выбора. Там никто не навязывается, не говорит, что ты должен делать так или иначе, там каждый говорит о себе, о своем собственном выборе. И каждый может присоединиться к этому выбору или нет, исходя из своего понимания, из своей системы ценностей.

Насколько понятие духовности и духовного роста сопоставимо с понятием выздоровления? Выздоровление теснейшим образом связано с духовным ростом, но мы должны понимать, что с духовным ростом в общечеловеческом понимании, а не в религиозно-конфессиональном. Прежде всего, мы имеем в виду то, что человек обретает внутреннюю свободу, обретает нравственные ценности, обращается к цельному и положительному образу жизни. Человечество не придумало никакой технологии по решению своих проблем кроме покаяния и добрых дел. Программа 12 шагов полностью соответствует этому принципу. Начинается все именно с покаяния и заканчивается добрыми делами. Среди прочего человека призывают отдать долги, примириться с обиженными им людьми. Двенадцатый шаг — это добрые дела в чистом виде: человек призван поделиться своим опытом выздоровления с нуждающимися. С точки зрения воспитания нравственности она по сути своей безупречна. Именно в покаянии и добрых делах и состоит духовное начало этой программы.

Очевидно, что 12-шаговая программа не является носителем православных ценностей, это даже доказывать не надо. Эта программа — рамка, внутри которой может быть все что угодно. И в зависимости от того, насколько православные христиане будут позитивны и активны, настолько пространство внутри этой рамки будет насыщено идеями православия. Если церковные люди будут отрицать группы самопомощи — тогда там будет все, что угодно.

Была ли 12-шаговая программа в Америке протестантской? Конечно, потому что внутри нее были протестанты, а какой еще она могла быть там? В мусульманских регионах сейчас тоже есть эти программы, и туда ходят мусульмане. Если вы зададитесь вопросом, что может наполнять «12 шагов» там, — очевидно, ислам. Меня это не удивляет. И если на нашей православной почве внутри наших «12 шагов» не будет православия, это будет говорить о слабой миссионерской активности Православной Церкви. Значит мы, как общество, не смогли предъявить иные ценности.

«12 шагов» — это не более чем социализированная психотехнология. Люди не понимают, что вера не может подменить лечебный процесс. Есть задачи лечения, есть больной человек, который должен выздоравливать, и есть воцерковление — это разные темы. Непонятно, почему вокруг определенной психотехники ведутся какие-то идеологические споры. Давайте обратимся, к примеру, к такой лечебной процедуре как «психодрама». Религиозна ли (православна ли) «психодрама»? Да нет. С внешней точки зрения все зависит от пьесы, от того, кто в этот театр играет, какие там слова произносятся.

Точно так же и в 12-шаговой программе: разные люди по разному себя ведут, о разном говорят и приходят к разным выводам в своей жизни. Может ли человек, участвующий в 12-шаговой программе попасть в секту «Свидетели Иеговы»? Может, но «12 шагов» здесь при чем? «12 шагов» — это техника, которая приводит к тому, что у человека появляется желание искать альтернативу химической зависимости. А вот какая альтернатива найдется, зависит от активности среды, в которой он находится. Если в этой ситуации миссионерская функция православия будет качественна, если в этой среде будут присутствовать православные идеи, то скорее всего, исцеляющийся человек придет к этим идеям, и слава Богу!

Я прекрасно понимаю, что за больного зависимостью человека я ничего не могу сделать, я могу только сформировать позитивную среду, из которой он возьмет позитивные ценности и в этом, собственно, и будет заключаться помощь этому человеку.

Формирование позитивной среды для человека — это тот наиважнейший инструмент, которым я пользуюсь, а вера — наиважнейший элемент этой среды, который может обеспечить выздоровление человека. Но не на этапе активной психотерапии — здесь нужна психотехнология, — а на этапе его дальнейшей социализации и духовной реализации. Это разные этапы, и не надо их смешивать.

Я рассматриваю 12-шаговую программу, эти группы самопомощи, как взрыхление духовного пространства человека, а вот воцерковление — это то, что на этом поле вырастет. Мы должны посадить на это поле какие-то зерна, а человек, путем работы собственной души, должен вырастить сад. Здесь очень важно не упустить момент, когда человек начинает духовный поиск, когда у него появляется потребность взрастить этот сад. И конечно, этот момент легче не упустить, когда этот человек у нас в поле зрения.

http://rusk.ru/st.php?idar=111249

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  Сергей Л    30.06.2007 20:45
Уважаемые! Жизнь вечную – человек, который употребляет наркотики не унаследует. Это однозначно. Бросают люди разными способами. Я знаю очень много людей, которые бросили, среди них большее количество, которые выбрали путь избавления через Провославие, но надо не забывать,что остальные использовали различные методы и на данный момент у них очень большие сроки ремиссии. Также я знаю, что в Питере та самая программа "Снижения вреда", помогла многим людям отойти от наркотиков. И знаю, что обмен шприцев там это далеко не главная роль, а скорее самая последняя. О других городах ничего сказать не могу. И в Питере у этой программы довольно тесные связи с реабилитационными центрами, которые основываются на Православии. Сам видел, что там делается и кто это делает.
  Владимир РПЦ    27.06.2007 17:43
24 Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине.
от Иоанна: Глава 4
Наркотик – вещество приняв которое человеком овладевает дух, этот дух создает человеку другую "реальность", эта реальность зачастую более привлекательна для человека чем та которую создает для него поврежденная грехом человеческая природа, человек не хочет обратиться к Господу нашему Иисусу Христу за помощью, а прибегает к "помощи" других духов посредством различных духовных практик и психотропных веществ ( попросту колдовских зелий). Только Господь наш Иисус Христос способен избавить человека от различных зависимостей и даровать свободу и самое главное ВЕЧНУЮ ЖИЗНЬ, все остальное приведет человека только к страданиям и смерти. Наркоман, алкоголик или человек подверженный другой зависимости, приняв Православную Веру в Иисуса Христа может при этой жизни и не избавится от своей зависимости, но ЖИЗНЬ ВЕЧНУЮ он получит!
  Андрей Анатольеви    27.06.2007 00:43
Братья и сестры! Вот читаю и изумляюсь. Кто такой Зыков – для меня понятно это видно по его делам. Но как он попал в Данилов монастырь, вот это мне не понятно. Зато на сайте его фонда красуется среди сотрудников и партнеров Патриарший центр духовного развития детей и молодежи Даниловского монастыря. У меня все это вызывает глубочайшее сожаление. Имя Церкви используется Зыковым в его далеко неблаговидных делах, а как еще можно назвать его интервью, в котором говориться что мы все уже давно наркоманы:
/Зависимость от алкоголя, особенно если она носит уже патологический характер, гораздо более тяжкая, чем, например, от марихуаны. Из этого никак не следует, что надо марихуану легализовать. Но нам необходимо помнить, что алкоголь – это наркотик, и мы с ним живем/
и он нас и наших детей мягко подталкивает к неизбежности легализации. И действительно, чего уж там, если мы с наркотиком давно живем?
А о его методах реабилитации через обмен шприцов и помощи выздоравливающего наркомана больному – это просто смешно. Из опыта моего знакомого: в состоянии сильнейшего похмелья ему предложили немного выпить, не водки, которой он напился, а слабенького спиртного" дабы облегчить страдания (чем не заместительная терапия?), на что он ответил: "Лучше я буду мучиться день и полгода это помнить, чем немного выпью и полгода это будет продолжаться". Также слышал от наркоманов, которые уезжали подальше от всех, в глушь, переживали там страдания, только чтобы не соблазниться вновь и бросить эту дрянь, т.к. лечение не давало эффекта. И только после осознания и борьбы с самим собой человек был готов идти на реабилитацию.
Со слов врачей-наркологов известно: простейший укол от алкогольной зависимости делается только тогда, когда человек вышел из запоя и минимум три дня не принимает спиртного.
Зыков обязан знать это если он врач-нарколог. Тем более не понятно почему он предлагает своим подопечным наркоманам менять шприцы, тем самым соблазняя их на дальнейший прием наркотиков, по сути похмеляя их? И интересно сколько человек при обмене шприцов сразу соглашаются на реабилитацию? А уверен ли Зыков, что этот самый обменянный чистый шприц для кого-то не станет последним в земной жизни и уколовшийся им человек не умрет от передозировки? Ведь давайте задумаемся: одно дело наркоман сам найдет где-то шприц и умрет от укола, и совсем другое дело когда этот шприц ему дадут волонтеры…. Господи, не остави нас!
  Христина    26.06.2007 17:47
К г-ну Зыкову в его реабилитационный центр имела несчастье ходить одна моя знакомая, у которой сын попал в сети наркомании. Сначала парень курил марихуану. На взволнованные вопросы матери в центре говорили, что это все ерунда, что не надо "давить" на мальчика, не надо его "доставать и причитать". В итоге пока она так "реабилитировалась", сын перешел на героин. И опять ей продолжали говорить, что нужно оставить сына в покое, не приставать к нему с нотациями, с мольбами и просьбами о лечении. И мать отстала. Только вот сколько проживет мальчик – никто из центра ей не скажет.
Надо сказать, у Зыкова, вообще странное отношение к лечению наркоманов. Странное – мягко сказано. Вот сегодня была передача на радио "Эхо Москвы", где Олег Зыков высказывался резко против принудительного лечения наркозависимых. Под тем предлогом, что это вызовет бурные протесты и волну агрессии со стороны самих наркоманов. Если честно, такие рассуждения больше похожи на речи наркоторговцев. Может быть, г-ну Зыкову выгодно, чтобы у нас увеличивался процент наркоманов? Недаром он говорит (не раз читала и слышала в передачах), что наркомания – это естественно для людей, что одни любят вкусно покушать, другие не мыслят свою жизнь без театра, а третьи – без героина.
"Снижение вреда", которое пропагандирует Олег Зыков – давно известно, что это за программа. В ходе нее бесплатно раздаются шприцы, презервативы, инструкции по "правильному" потреблению наркотиков. Это скорее пиар-акция наркотиков, а не профилактические действия.
Но больше всего удивляет, что такого сомнительного человека защищают насельники Данилова монастыря. Неужели не боятся замараться, потерять авторитет? Куда смотрит наместник о. Алексий (Поликарпов)? Это тоже вопрос?… Спаси нас всех Господь!
  Провинциал    26.06.2007 09:58
Уважаемый Сергий!
Вполне с Вами согласен. Просто считаю, что две методики работы с наркоманами должны быть раздельны: светская и религиозная. Не всегда можно совместить все в "одном сосуде". Но это – всего лишь мое мнение.
Также я не предлагал репрессий против наркоманов. Предлагал лишь принудительное (если не хочет добровольно) лечение. Высказал сомнение в методе негласной раздачи наркотиков.
А всю наркобратию преступную – лучше к вышке. Иначе будет тень надежды выбраться за деньги. Конечно, для введения такого закона нужен определенный период, чтобы преступники поняли, опомнились и ушли. Нет у меня кровожадности. Есть просто здравое рассуждение. Преступников ведь казнят не из-за патологической страсти, а из-за необходимости сохранения жизни тысячам и миллионам.
А вопрос Ваш нужно задать не только на этом форуме. Хотя я уже рассказывал о азиатской "методе " реабилитации. Человека сажают на цепь т.о., чтобы не повредил себя, какое-то время поят отварами трав и почти не дают есть, даже бьют при необходимости. Когда присмиреет – выпускают на воздух, на работу, начинают кормить. И так – постепенно, пока не выздоровеет. Это долго, жестко, но, говорят, действует. Извините, что пишу, не имея своего опыта (избави Боже!).
Просто меня оторопь берет, когда начинают упоминать "психотерпэвтов". Я не врач, не специалист.
Помоги Вам Господи!
  Сергий Л    25.06.2007 16:32
Уважаемый провинциал, в чем-то я с вами согласен. Насилие по отношению к наркоманам приведет к агрессии, которую уже ничем не остановишь. Нужна реабилитация, а вот какая это дело другое. Не все люди Провославные, следовательно им может не подойти реабилитация на базе Православия. Что делать другим не понятно? А вот, что торговцев надо сажать пожизненно это так! Но на мой предыдущий вопрос так ни кто ответа и не дает:-((((
  Провинциал    25.06.2007 15:38
"Готов ли он встраиваться в некий технологический процесс…
Если человек решил посвятить свою жизнь профессиональному служению, а побуждает его к этому его вера, его ценности, тогда он должен найти свое место в этом некоем социальном технологическом ряду.

Но, сказать, что кто-то трезв и выздоравливает, и при этом он неправильно трезв и неправильно выздоравливает, потому что не имеет веры – недопустимо. Это личный путь.
Мы не должны подменять воцерковление выздоровлением и обратно…

традиционно для заместительной терапии на Западе используется "метадон". Это наркотическое вещество, оно дается в рот.
Во многих странах в наркологии стремятся сохранить принцип триединства: бесплатность, анонимность и доступность…

Наркоманам предлагают взамен на использованный шприц получить новый. Шприц в этой системе выступает неким связующим звеном, с помощью которого можно эти отношения выстроить. "

По-моему, это все ужасно. Может, я не понимаю "технологический процесс", который, как сказано, от веры не зависит – это "личный выбор".

Т.е. нам предлагают стать участниками "технологического процесса", "встроиться в него". И в этот процессе один из шажков – бесплатная анонимная раздача наркотиков, т.н. "заместительная терапия".
Причем Зыков сам говорит о том, что в России многие западные клише не работают. А как заработает раздача наркотиков?
Сомнительная перспектива. Заранее прошу прощения у почитателей этого метода, я не специалист-нарколог. Просто с учетом нашего менталитета выражаю сомнение в данных методах. И в необходимости сотрудничества Церкви с безбожниками.

Мне кажется, что самым эффективным методом для России было бы введние крайне жестких мер в отношении производителей, курьевро и продавцов наркотиков – вплоть до высшей меры. Это жестко, но крайне эффективно. Есть и мировой опыт, и отечественный. А наркоманов принудительно и изолированно лечить. А уж с "замещением" или нет – судить специалистам. Уверен, что променять свою жизнь на прибыль от продажы наркоты мало у кого найдется. Несколько ставших достоянием общественности случаев наказания по закону – и будет полный штиль на поле брани с наркоманией. Россию будут объезжать дальней стороной.
  Сергий Л    25.06.2007 15:25
Господа! Может подскажите места куда можно отправить на реабилитацию людей, которые готовы её пройти, правда их очень много. Тут такие дебаты, а конкретно никто сказать и помочь не может.
  Михаил Конопля    23.06.2007 13:33
Правослвные ли люди запустили психотерапевта О.В.Зыкова – президента Российского благотворительного фонда "Нет алкоголизму и наркомании" – в Патриарший центр духовного развития детей и молодежи при Даниловом монастыре г.Москвы?

О ГИПНОТЕЗЕРАХ, «ПСИХОАНАЛИТИКАХ» И «ПСИХОТЕРАПЕВТАХ»

Почему граждан России в сфере охраны психического здоровья не защищает от кашпировских и прочих мошенников Закон РФ?

Во второй половине июля 1989 года оказался в длительной командировке под Донецком. В прекрасной гостинице – особняке, куда меня устроил Дзержинский комбинат, который вел новую для него и важную для Института физики высоких энергий работу при создании уникальной отечественной физической установки на ускорителе «Меченные нейтрино», которую создавали крупный отечественый ученый С.П. Денисов и ведущий специалист по ее ее сооружению – заместитель руководителя Отдела нейтринной физики ИФВЭ В.И. Кочетков.

В гостинице стоял большой хороший телевизор. Однажды днем, около 14-15 часов, включил ТВ, и застал начало новой передачи Центрального телевидения СССР. Начались многомесячные камлания мошенника – гипнотизера Кашпировского, обрушившиеся на десятки миллионов граждан Советского Союза.

В студенческие годы мне открыли крупные запасники трех уникальных библиотек, собранных из старых крупных библиотек жителей Уфы до 1917 года. Библиотеки Башгосуниверситета, Центральной республиканской библиотеки имени Н.К. Крупской и Художественного музея имени М.В. Нестерова. В запасниках были все книги Зигмунда Фрейда и других специалистов по психоанализу и психотерапии, которые переведены и изданы в России с 1901 года по 1927-й годы, которые я прогнал с дотошностью, с которой «бурил» и своё – университетское. «Прогнав» это «богатство», тогда и пришел к выводу, что фрейдизм – это не инструмент лечения больных, но заказная антихристианская философия… Очень гнилая. Доказательством тому – Фрейд даже себе помочь не смог, – кончил жизнь самоубийством.

45-летний Фрейд, до исчезновения на пять лет в «творческую командировку» по разработке талмудического психоанализа, к 1895 году был известен как специалист по лечению психиатрических заболеваний, и применял при лечении гипноз. Полагаю, что «творческую командировку» оплатили финансисты-организаторы революций, начиная с французской 1793 года, Ротшильды. Сочинял и вводил в мировую практику и культуру талмудический психоанализ, который он, якобы, начал с того, что провел его себе. В лекциях по введению в психоанализ он рассказывал о своей врачебной практике как психиатра, и в частности, об использовании им гипноза.

Он писал, что категорически исключается гипноз, при котором врач не видит больных, и не может в необходимый миг остановить их гипнотического состояния, что чревато возможностью нанесения непоправимого вреда здоровья больному.

И вдруг, вижу гипнотизера Кашпировского, который на десятки миллионов людей, не знающих о беде, которую он многим из них несет, обрушивают сеанс массового не контролируемого врачом гипноза.

Фрейд писал, что гипнозу поддаются все женщины, дети и слабохарактерные мужчины.

Методика проведения гипнотического сеанса проста до примитивизма, и не требует от проводящего сеанс ни особой подготовки, ни «особых» качеств.

Приведу пример:

К нам, в Башгосуниверситет, когда был студентом физфака 4-го курса, приехал с сеансами гипноза «специалист». Наша дружная компания пошла. Гипнотезер начал с того, что на сцене показывал «гипнотическое усыпление» группы студентов, а затем некоторых из них в гипнотическом состоянии заставлял отвечать на вопросы, «падать», застывать всем телом, и прочее.

Вызвал на сцену желающих, около 10 человек. Я тоже вылетел. Он рассадил всех на стулья, и пошел по ряду, всматриваясь в лица. Дошел до меня, внимательно посмотрел в лицо, в глаза, и попросил уйти со сцены.

Вынужден был вернуться в зал, и наблюдать, что будет далее…

«Фокусник» от гипноза достал палочку с блестящим шаром на конце (обязательный масонский атрибут камланий), и начал камлать…

Все девчонки и ребята на сцене заснули… Через некоторое время, по команде, он их вывел из гипнотического состояния, и продолжил действовать по программе – с замираниями, засыпаниями, и прочим…

То, что он делал – было настолько просто, что не попытаться повторить его, – было, пожалуй, не в моих «правилах». А когда вернулся домой, то заметил, что в квартире на первом этаже, где жили знакомые ребята, – собралась ватага болтавших друзей-сверстников, лет им было около 17. Крикнул им, и зашел в гости.

Рассказал, что в университете «фокусы» показывали, и предложил их «усыпить». Ребята не поверили, но на «эксперимент» согласились.

Усадил их – четверых – на диван, повторил камланья, которые проделал гипнотизер со студентами на сцене, и ребята заснули…, и дружно проснулись по моей команде.

Потом никогда в жизни не делал этого, но понимание простоты техники гипноза, сразу проверенной на практике, – осталось.

У меня нет «черного» «магического» взгляда, – голубоглазый славянин, не черен и не хмур, но всегда был до бела выгоравшим в лето блондином; не хмур и не сумрачен, был открыт и жизнерадостен, и на лице, пожалуй, чаще была улыбка.

Прошли много лет, и вижу на экране гипнотизера-чернорубашечника Кашпировского…

Когда увидел, что Государственное телевидение отдало на нанесение вреда и психологического слома мошенником-гипнотизером десятки миллионы людей, подумал – как такое пропустили Минздрав СССР и его Министр СССР Чазов?!!!

Как такое позволил руководитель страны Горбачев?!!!

Сразу пришла уверенность в необходимости суда и судебного приговора о расстреле Министру здравоохранения СССР Чазову, преступно допустившего отдать десятки миллионов граждан страны под гипноз, не контролируемый проводящим его «специалистом»; массовый гипноз, который миллионам людей нес вред здоровью: от психического, до различных функциональных расстройств.

Передача так возмутила, что в тот момент готов был лично привести такой приговор суда в исполнение. Мало у кого из русских людей не поднялась бы рука расстрелять или повесить Бормана или Геббельса с Гимлером. Большинство расстреляли бы, и повесили собственноручно.

Кашпировский начал массово губить психическое и физическое здоровье людей гипнозом.

Осенью приехал в гости в Тульскую область к теще. У нее появились беспокоящие боли в пояснице… Вечером «сеанс врачевания» Кашпировского. Теща сидит перед стекляшкой телевизора, напряженно ждет «мага»… Я ей объясняю, что этот «маг» – слуга сатаны… Прошу выключить телевизор, и никогда его с Кашпировским не включать. Не верит, сердится:

– Отойди, Михаил, – и оказывается вся в часовой гипнотической власти мошенника.

Через неделю – другую вновь навестил ее. А ее так страшно скрутило, как не было с ней никогда в жизни…

– Как ты был прав, Михаил… Почему тебя не послушала!… Это был сатана!….

Потом, как слышала «Кашпировский», сразу выключала телевизор, и была к нему так «расположена», что ему повезло, что она его достать не могла. И охрана, без которой он не ходил, – не помогла бы.

А сколько было пострадавших от этого мошенника и тех, кто стоял за ним!… Тот же случай с широко известной по СМИ операцией без наркоза, с оплаченными деньгами мучениями пострадавшей, согласившейся на соучастие в мошенничестве Кашпировского, и окончательно потерявшей здоровье.

Сатанисты – гипнотизеры, типа Кашпировского, или «заряжатели вод» с иудами-спонсорами Центрального телевидения, – они приняли активное участие в организации массового психоза граждан страны, которых готовили к экономическим и политическим диверсиям, безропотными жертвами которых они вскоре оказались.

Складывается впечатление, что большинство этих жертв – стали электоратом одной либеральной партии, которая всегда будет иметь этот электорат, обеспечивающий ее шумное пребывание на федеральном «политолимпе»… Возможно, «колдовство» тает…?

Меня поражает, что до сего дня нет федерального закона, защищающего граждан от мошенников, наносящих своими действиями огромный психиатрический ущерб гражданам России… Кто знает, может еще в силе «слуги Сатаны», которым мошенники типа Кашпировского – необходимы?

Кто позволяет этой ветви шулеров – сатанистов арендовать по России крупные залы для нанесения непоправимого ущерба психике людей?

Почему Законы РФ не защищают граждан России в сфере охраны психического здоровья от кашпировских и прочих мошенников?

Михаил Конопля
Протвино Московской области
16 июня 2007

PS 1.

ПРИМЕЧАНИЕ О ПСИХОАНАЛИТИКАХ И ПСИХОТЕРАПЕВТАХ:

Гляжу «Консультант Плюс», и вижу: упоминания о таких специалистах, как «ПСИХОАНАЛИТИК» в нормативных актах Российской федерации отсутствуют, а «ПСИХОТЕРАПЕВТЫ» в нормативных актах России появились только при Б.Н. Ельцине.

Вдумчивого читателя это заставит сделать далеко идущие выводы.

Россия всегда была страной с уникально крупными достижениями в науке лечения больных психиатрическими заболеваниями. И ее здравоохранение до президентства Б.Н. Ельцина в психоаналитиках и психотерапевтах не нуждалось. Почему так?

Пусть каждый сам постарается ответить на этот о-очень интересный вопрос!

PS 2.

Если Вы отдаете Ваше сознание, т.е. и волю, гипнотезеру или «психотерапевту», – Вы участвуете в деянии, запрещенном Богом.

Воля человека, его СОЗНАНИЕ, – не передаваема другому лицу!

Передача воли гипнотезеру, психоаналитику или психотерапевту, – это сатанизм.

__________________

Архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Викентий:
"У России две опоры: мощь российской армии и духовная мощь Православия.
Не будет чего-то одного – не будет России".

http://protvino-forum.ru/showthread.php?t=2200
  Ann    22.02.2007 00:10
Удивительно само по себе видеть интервью Зыкова на сайте Патриаршего Центра. Еще более удивительно видеть как этот Центр своего соработника Зыкова защищает. Уж столько было сказано в адрес его деятельности здесь на Русской Линии! Совершенно ясно, что Зыкову по его мотивам нужно сотрудничество с Православной Церковью, но не ясно, почему ему в этом не отказывают.Или не про нас слова псалма царя Давида: "Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста…" Впрочем, о. Петр (Мещеринов) не смущаясь объясняет это тем, что "авторитетом для мира сейчас являются не обличения, а дела". Дела Зыкова мы все видим воочию, Патриарший Центр не считает деятельность Зыкова (обмен шприцов, раздачу презервативов и т.п.) препятствием для диалога. Нам осталось только ждать, когда на приходах начнут обменивать шприцы в рамках какого-нибудь общества Анонимных алкоголиков и групп самопомощи, которые будет курировать Олег Зыков при поддержке Патриаршего Центра Да не будет! Господь Милосердный все управит

Страницы: | 1 | 2 | Следующая >>

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru