Русская линия
Русская линия Андрей Рогозянский18.01.2006 

Равенство в подвиге как христианское оправдание «слабого пола»
Преподобная Синклитикия Египетская и зарождение женского монашеского движения — к дню памяти святой, 5/18 января

Широкого женского аскетического движения не знает ни одна из культур и религий нехристианского мира. Жизнь в уединении, в суровых условиях, стремление к подвигу, к борьбе, к расширению пределов возможного более отвечают представлению о мужественности. Что же до женщины, ее предназначение традиционно усматривали в попечении о семье и о детях. Естественные силы и расположение женщины обращены к ближнему и требуют непосредственной связи с ним — с родителем, супругом, ребенком. Обычно ее существу трудно даются одиночество и кропотливая работа над собой: критическая самопроверка, борьба с помыслами, воздержание чувств…

Христианство впервые высвобождает душу из условностей естественного закона, побуждает выйти из пределов привычных бытовых рамок, поддерживает и укрепляет отшельницу на пути самосовершенствования, в том, что касается победы ее над собой, как несущей на себе всю слабость и противоречивость дочери Евы.

Этим в реальности подтверждается евангельский тезис о единстве и равенстве во Христе мужского и женского. Движение пустынниц рождает славу не только отдельных имен, но, по словам прп. Исидора Пелусиота, доставляет оправдание и честь всей женской половине человечества.

В IV—V вв. женское иночество зарождается и крепнет, органически вырастая на основании движения девственниц-диаконисс, имевшего самое массовое распространение в ранней Церкви. Глубоко изучивший вопрос архиеп. Филарет (Гумилевский) говорит, что большинство древних игумений вышли из диаконисс, хотя бы житийные тексты и не упоминали об этом. С другой стороны, святые подвижницы двигались по стопам мужского монашества, имевшего большую силу и распространение. Во многих примерах подвижницами непосредственно руководят известные аввы.

Так, первая из женских обителей, Тавенская, устраивается в первой половине IV в. преподобным Пахомием (память 15/28 мая). Великий игумен, отец киновийного жительства, сам составляет устав монастыря и направляет первые шаги сестер. Обитель располагается на противоположном берегу полноводного Нила, напротив мужского братства. В этом заметен красноречивый образ — река жизни, разделяющая и соединяющая собою половины человечества; общность духовного делания и уединение, необходимое для сосредоточения внимания и стараний каждого.

Вторая сильная ветвь женского аскетизма обосновалась в Палестине, стараниями блаженной Павлы, ближайшей ученицы и помощницы блаженного Иеронима. Беседы с учителем и встречи со многими великими подвижниками и проповедниками Церкви, предоставили ей значительную мудрость и опыт. В миру блж. Павла принадлежала к знатному римскому дому, а на Святой земле на собственные средства возвела несколько монастырей, причем не только для женщин, но и для мужчин. Эти обители отличали особенные благоустройство и распорядок, введенные самой Павлой.

В начале IV в. прп. Синклитикия Египетская (память 5/18 января) закладывает вероучительные основы женского монашества. Пример отцов-пустынников, несомненно, известен ей. Однако поступки и наставления святой матери отличает особая зрелость и материнская мудрость. На себе самой св. Синклитикия испытала все сложности «внутренней брани», при которой на человека восстают воспоминания и пожелания земных благ, находят смятение и уныние. По существу, открытие иноческой аскезы совершается ею самостоятельно. Опыт ее для поколений монахинь означает то же самое, что для мужчин — пример зачинателя пустынножительства св. Антония Великого.
Великая амма родом была из Александрии, из богатой и знатной семьи. Родителей, однако, одно за другим преследовали несчастья. Из четырех детей одна девочка, сестра Синклитикии, с детства страдала слепотой, оба брата умерли: один в детстве, другой в возрасте двадцати пяти лет, когда все уже было приготовлено к свадьбе. Последнее происшествие глубоко потрясло девушку, решившую никогда не соглашаться на брак.

Еще живя в родительском доме, она стала много молиться и проводить время в посте. Когда отец и мать оба скончались, Синклитикия решилась оставить все и уйти в пустыню — хвала Господу, вестями о необычайных подвигах и дарованиях христианских аскетов к этому времени наполнялся весь город и округа его. Годы минули в уединенном подвижничестве. Кто-то случайно набрел на ее келью и рассказал людям о встреченной отшельнице-женщине. Александрия и весь Египет тотчас отозвались на это: среди христианок нашлось немало таких, которые втайне мечтали о подвиге, и только не отваживались идти подвизаться в одиночку. Пример Синклитикии открывал «слабому полу» дорогу в пустыню. К месту ее уединения стали стекаться подвижницы, число их росло. Для сестер св. Синклитикия составила аскетические наставления, проницательные и глубокие, напоминающие о таких же наставлениях прп. Макария Египетского и Аввы Дорофея. Читателю их открывается удивительный и редкостный по своей зрелости и широте ум — женщины, получившей укрепление мужественной силой и мудростью Христовой. «Вот женщины, живущие в миру, — говорит святая амма, в полной мере преодолевшая характерные слабости пола, — внешне стараются вести себя сдержанно, хотя вместе с предусмотрительностью в них есть и глупость, и невежество, из-за которых они блудодействуют мысленно всеми своими чувствами, подчас и не замечая этого: они и взирают бесчинно, и смеются неподобающим образом, и слушают скверные речи. Но мы, монашествующие, должны отвергнуть все неуместное даже в мыслях, удерживать язык от постыдных бесед, и не только не говорить такого, но и не слушать других говорящих».

Вообще, можно видеть, что желание подвижничества у мужчин и у женщин побуждается причинами разного свойства. Для мужского монашества более характерны, если можно так выразиться, основания идеальные и умозрительные — осознание общей неправды и несовершенства падшего мира, стремление к максимальному воплощению Евангельских заповедей, к совершенству души и обещанным дарам духа. Так, прп. Антоний возгорается духом, слыша за богослужением: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим…приходи и следуй за Мною» (Мф. 19, 21). Его глубоко поражает та мысль, что в миру верующие только изредка и отчасти вспоминают об этих словах и отделяют для нищих и бедствующих малую часть своего имущества, тогда как все остальные силы и средства расходуют на себя и семью.

В житии свт. Григория Богослова также можно увидеть, как обостренное чувство добра и зла, правды и лжи рождает в нем постоянную муку от встречи с человеческим эгоизмом и лицемерием. Лишь в Боге, в уединенном богомыслии и боговидении, находит для себя Григорий желаемые чистоту и успокоение. «Уединяюсь к Богу, — говорит он, — Который Один чист и не коварен. Углубляюсь в себя самого…»

В отличие от этого, у женщин порыв к монашеской жизни чаще возникает под действием какого-нибудь сильного душевного потрясения — болезни, потери родных, крушения жизненных планов, других неожиданных обстоятельств. Одиночество и бесприютность посещают душу, и она ищет себе утешения и надежды вне земной неустроенности в Том, Кто сказал: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11, 28).

Одна подвижница на многие годы скрылась внутри могильного склепа, желая избавиться от докучающего ухажера. Другая замужняя христианка оставила дом и ушла в пустыню после того, как изменила супругу и ужаснулась содеянному. Началом истории женской обители в Тавенне послужила размолвка между прп. Пахомием и его сестрой. Она много слышала о добродетелях и чудесах брата и решила, может быть, столько же по любопытству, сколько и по родственной любви, пойти в пустыню и увидеть его. Пахомий же не соглашался принять ее, а через послушника велел передать, что жив и здоров и что просит ее возвратиться к себе, не сожалея, что не видела его, так как он постоянно молится о ней. Сестра, не ожидавшая такого исхода, оскорбилась и плакала. Но постепенно чувства ее переменились. На собственном опыте она удостоверилась в высокой аскезе брата и не желала уже идти в мир, к обычным делам. Пахомий предложил сестре основать монастырь, на что та с радостью согласилась. Вскоре к ней присоединилась другая отшельница, мать Феодора, решившая удалиться от мира из-за такого же отказа сына увидеться с ней.

Небезынтересным для нашей темы является и житие преп. Иоанна Каламского. Будущий пустынножитель с малолетства рос без матери и отца, на воспитании у старшей сестры, доброй христианки. Став юношей, Иоанн пошел в Каламскую пустыню, а сестра — в один из женских монастырей. Четверть века брат и сестра провели на отдалении друг от друга. Затем сестре захотелось встретиться с Иоанном, как будто с той целью, чтобы обменяться плодами опытных приобретений. Она написала ему несколько писем, но Иоанн отклонял ее просьбы, объясняя, что распорядок обители не позволяет встречаться с родными, особенно с женщинами. Очевидно, сестра и по прошествию многих лет не рассталась с душевной привязанностью к брату, воспитанию которого некогда отдала силы. Не встречая взаимопонимания, она досадовала и требовала своего, пока не надумала сама идти к брату. При этом св. Иоанн встревожился и, взяв с собой двух братьев, отправился к монастырю сестры. По промыслу Божию, сестра в это время несла послушание при вратах. Она впустила трех странников, не узнав среди них Иоанна. Иноки беседовали с ней и приняли от нее воду, после чего ушли восвояси. Добравшись до обители, Иоанн написал такое письмо: «Возлюбленная о Христе сестра! Желание твое исполнено: по милости Господа я был у врат твоего монастыря, ты сама открыла нам двери и утолила мою жажду водой, мы помолились вместе, но ты меня не узнала. Я, возблагодарив Бога, устраивающего все во благо, возвратился в свою пустынь. Довольствуйся тем, что видела меня так. Моли Спаса нашего Иисуса Христа о мне грешном».

Эта история наглядно показывает разницу и взаимную поддержку мужского и женского иночества. Брат, не нарушая своего послушания, сумел выполнить родственный долг, а сестра его получила от этого случая наибольшую духовную пользу.

Вообще, надо заметить, что женское иночество росло и устраивалось не сразу. Одной из главных проблем его стали противоречивые взаимоотношения среди сестер. Начало истории Тавенской обители, устроенной прп. Пахомием, омрачилось чудовищным происшествием, в котором отразилась вся сложность буквального применения мужского общежительного опыта. Сестру на вратах обвинили по зависти в якобы имеющей место привычке болтать с проходящими мимо мужчинами. Слух этот разнесся между монахинями совсем по-мирски — молниеносно и с еще большими преувеличениями. Несчастная внезапно ощутила себя отверженной всеми. В отчаянии она пошла к Нилу и утопилась. Едва только стало об этом известно, сильные угрызения постигли сестру-клеветницу. Сочтя дальнейшее свое пребывание в монастыре непосильным, она также наложила на себя руки.

Два самоубийства в течение нескольких дней в женском монастыре, известном строгостью правил, глубоко поразили сестер этой и близлежащих обителей. Палладий, историк раннего иночества, нередко упоминает о сложностях взаимоотношений в женских общинах и недостатке согласия в них. В том же Тавенском монастыре св. Исидоре пришлось принять вид юродивой — глупой, неловкой, полупомешанной, бесноватой даже — чтобы отвлечь от себя взгляды недоброжелательниц и завистниц. Великий Питирим, ученик св. Антония, придя в Тавенну, поклонился подвижнице до земли и просил ее благословения. На это сестры с досадой сказали ему: «Отец, не унижайте своего достоинства почтением этой несчастной». Но Питирим отвечал: «Вас, а не ее Господь лишил разумения истины, ваши глаза ослепил Он за недостаток любви в сердцах ваших. Она и мне, и вам амма».

Что на аскетический подвиг женщины в первое время смотрели с недоверием, наглядно показывает житие преподобной Сарры Ливийской, Египетской (память 13/26 июля). Проведя целых шестьдесят лет в уединенной келье на берегу Нила, она сражалась с рассеянием помыслов и, как говорит житие, ни разу не взглянула даже на эту реку. Бог даровал Сарре способность чудотворения и духовную мудрость. Некоторые же не доверяли таким дарам женщины. Два известных пустынника решили пойти и проверить ее. «О тебе ходит множество слухов, доходящих до самых отдаленных мест, — сказали они Сарре, — Смотри, не подумай: я — женщина, а старцы-пустынники с удивлением приходят смотреть на меня». Сарра отвечала: «Да, я женщина, слабая и ничтожная, поэтому-то стараюсь, сколько могу, держать душу в бодрости и мужестве». Старцы вынуждены были признать ее добродетель. Саму слабость женской природы Сарра обратила в основание к духовному преуспеянию. Приходящим к ней христианкам она повторяла, что слабости пола не оправдывают их и не могут служить основанием для пренебрежения подвигом: «Там, где слабости более, там более прилагается силы Божией».

http://rusk.ru/st.php?idar=104059

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  игумен Кирилл (Семёнов)    06.03.2009 11:04
"Палладий, историк раннего иночества, нередко упоминает о сложностях взаимоотношений в женских общинах и недостатке согласия в них."

Андрей, и сегодня Палладий отметил бы то же самое. За многие века ничего не меняется, поскольку здесь очень важную роль играют особенности женской психологии. В мужских монастырях возникающие недоразумения и даже конфликты разрешаются, быть может, грубее, но зато проще и быстрей. Женщины же, увы, могут очень долго держаться интриги и плести тайные нити мелочных "разборок". Говорю это не с целью наших иночествующих сестёр уколоть или обидеть (упаси Бог!), а по длительному опыту собственных неутешных наблюдений… Прибавьте сюда ещё и то, что в России трагически оказалась сломленной преемтсвенность традиционного монастырского уклада. Моё убеждение таково, что современной насельнице монастыря просто жизненно необходимо дело милосердия, т.е. деятельного служения старым или немощным, сирым или убогим, как это в некоторых обителях и практикуется. Это тот род служения, который в наибольшей степени помогает женщине реализовать её природную сердечность и потребность в заботе о другом. Но современные искательницы монашества, начитавшись репринтов XIX в., идут в монастырь в твёрдой уверенности, что им немедленно предоставят отдельную келью для 24-часового молитвенного подвига. Их, однако, ожидают общежитие и довольно суровые и неприятные физические труды, а вовсе не желанное уединение с молитвенником и чётками в руках. Умные игумении никогда не спешат трудниц производить даже в послушницы, не то что облачать в рясу инокини. Опыт реального, а не книжного монастырского бытия оставляет в обители только самых смиренных и более-менее духовно и душевно трезвых. Как, собственно, и должно быть.
С Великим постом Вас, Андрей! Укрепи Господь!
(Записочка Ваша с именами при мне. Поминаем).
  Автор публикации    06.03.2009 08:58
Действительно глупые. Думают, что идеалы всегда лучше, чем сердечное притяжение.
  Lucia    05.03.2009 22:31
Ну это же мужчина написал. Да и откуда у глупых женщин будут идеалы?
  Марта    05.03.2009 20:47
"у женщин порыв к монашеской жизни чаще возникает под действием какого-нибудь сильного душевного потрясения – болезни, потери родных, крушения жизненных планов, других неожиданных обстоятельств".
Категорически не согласна. Этот вывод натянут.
И насчет самоубийств в монастыре… откуда информация?
  соня    14.01.2008 21:14
Спаси Господи! Нужна икона прп.Синклитикии! Могли бы помочь? Благодарю:)

Страницы: | 1 |

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru

Перевозка умерших в другой город: круглосуточная служба вывоза умерших в городе.