Русская линия
Московский журнал В. Дукельский01.08.2003 

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА НАПОЛЕОНА С РУССКИМИ

Адмирал и сенатор Семен Афанасьевич Пустошкин (1759−1846) за свою многолетнюю (при четырех императорах!) службу получил ордена Белого Орла, Св. Владимира 2-й, Св. Анны 1-й и Св. Георгия 4-й степени, а также удостоился бронзовой медали за 1812 год.
Родился он в сельце Чернецове Боровицкого уезда Новгородской губернии. Предки Семена Афанасьевича принадлежали к старинному русскому роду, но их слава заключалась не в богатстве и знатности, а в верном служении Отчизне. В часовне сельца Чернецова хранился полковой образ Казанской Божией Матери, полученный в 1620 году в знак благодарной памяти при увольнении с поста командира полка Мокеем Ивановичем, прапрадедом С. А. Пустопткина.
Море влекло к себе уже отца нашего героя — Афанасия Федоровича, в юности начинавшего «учеником корабельной архитектуры». Однако в 1719 году при спуске на воду фрегата «Руаль» он, упав с палубы, сломал ногу. Император Петр, лично знавший юношу и проявлявший о нем отеческую заботу, приказал отнести его в дом князя Меншикова и там оказать медицинскую помощь. После 18 месяцев лечения Афанасий Федорович с подаренными Светлейшим двумя сотнями рублей в кармане уехал в деревню, где женился на дочери помещика Лупандина Евдокии Макарьевне, от которой затем имел четырех сыновей.
В 1773 году Семен Афанасьевич, постигнув азы обычного в те времена домашнего воспитания, поступил в Морской Шляхетский корпус. В последующем он прошел путь от гардемарина до адмирала, плавая на различных кораблях, в частности и на «Марсе» под началом знаменитого Ф. Ф. Ушакова.
Случай, о котором мы хотим рассказать, произошел в 1786 году. Семен Афанасьевич служил на Черном море в должности командира пинки (малого корабля), как вдруг в мае ему было приказано принять командование над фрегатом «Пчела» и следовать в порты Средиземноморья. Странность заключалась в том, что в это плавание фрегат вышел под купеческим флагом и с грузом сугубо мирных товаров — пшена и парусины, принадлежавших купцу Масленникову. В инструкции, полученной Пустошкиным от Черноморского Адмиралтейского Правления, среди прочих пунктов был и такой: «При входе в Царьград и другие порты пушечной пальбы отнюдь не производить, а к тому как амуничных, так мундирных и оружейных вещей не оказывать, и во всем себя и команду содержать по купеческому обряду».
Суть здесь состояла в следующем. Согласно Кючук-Кайнарджийскому договору 1774 года Турция обязывалась предоставлять русским купеческим судам свободу плавания по Черному и Средиземному морям и защиту нашего флага. Однако на деле все обстояло несколько иначе. Два корабля, принадлежавшие петербургской торговой компании князя Несвицкого, графа Головкина и купца Маковкина, захватили алжирские пираты. Россия потребовала объяснений от турецкого правительства, но Порта с ответом не торопилась. Поэтому перед Пустошкиным поставили задачу: выяснить, насколько намеренно действовали алжирцы и покровительствовала ли им Турция. Дело было небезопасное, а между тем по условиям договора через Дарданеллы запрещалось проходить судам, имевшим на вооружении более двенадцати пушек. Решили к этим двенадцати присовокупить еще восемь орудий, но при заходе в Константинополь содержать их в замаскированном виде.
1 июля Пустошкин на «Пчеле», среди 45 членов команды которой вряд ли хоть один обладал сколько-нибудь отчетливым представлением о торговых операциях, прибыл в столицу Порты. Булгаков, русский посланник при дворе султана, вручил ему новое секретное предписание: по выходе из Дарданелл установить спрятанные пушки на местах, где они будут полностью соответствовать своему назначению, а численность команды удвоить за счет нанятых греческих матросов. Далее обследовать все порты архипелага, под видом купеческой заинтересованности собирая сведения о турецких укреплениях и силе их гарнизонов. При следовании Мессинским проливом удостовериться в безопасности движения по нему наших судов; алжирских и тунисских корсаров, от которых здесь исходила главная угроза, не провоцировать, но в случае нападения защищаться.
Таким образом, фрегат «Пчела» явился первым в истории русского флота кораблем ОСНАЗ — особого назначения (выражаясь современным языком).
В соответствии с инструкцией Пустошкин побывал на островах Тенедос, Лемнос, Митилен, Хиос, Тино, Наксос и Парос, посетил города Корон, Модон, Наварин и многие другие. Так и не встретив пиратов, «Пчела» достигла Марселя, где в качестве купеческого судна, должна была выдержать 40-суточный карантин.
В разговорах с другими капитанами Пустошкин осторожно наводит справки об алжирских разбойниках и узнает, что те действительно проявляли интерес к русскому «купцу», расспрашивая, откуда и куда он движется, и, судя по всему, имели намерение его захватить. Пустошкин пишет подробное донесение нашему посланнику при французском дворе Симолину, а в ожидании ответа сдает пшено с парусиной и закупает водку и сахар. От Симолина поступает очередная секретная директива, в силу которой Пустошкин, временно оставив «Пчелу», уже по суше направляется в Тулон и внимательно осматривает расположенную там французскую базу — гавань, порт, док, адмиралтейство и, главное, строящийся линейный корабль.
В этой «экскурсии» Пустошкина сопровождал не кто иной, как Наполеон Бонапарт — в ту пору поручик артиллерии. Он любезно предложил русскому гостю услуги гида и вдоволь нахвастался военно-морской мощью Франции. Болтун, как известно, находка для шпиона… Будущий покоритель Европы до того полюбил новоявленного приятеля, что на прощание пожелал непременно сделать ему подарок — две камышовые трости. Правда, тогдашние материальные затруднения не позволили поручику Бонапарту оплатить свой дар в полном объеме, и нашему «купцу» пришлось добавить из собственного кошелька.
Подаренные Наполеоном трости Пустошкин хранил до самой своей кончины.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru

искренне ваш, Куликов Александр Геннадьевич, председатель совета союз маринс групп.