Русская линия
Московский журнал Юрий Петров01.09.2000 

Товарищество Н.Н.Коншина
Одним из наиболее ярких примеров трансформации «торговых людей» в предпринимателей эпохи индустриализации являлся купеческий род Коншиных — владельцев хлопчатобумажных фабрик в Серпухове.

Деловая элита России в начале ХХ века, как правило, насчитывала в своих родословных три-четыре поколения. Чуть более 100 лет потребовалось Морозовым, Прохоровым, Рябушинским, чтобы оттеснить старые купеческие фамилии, процветавшие в XVIII столетии. Однако некоторым из них удалось перестроить свое дело применительно к условиям Нового времени. Одним из наиболее ярких примеров трансформации «торговых людей» в предпринимателей эпохи индустриализации являлся купеческий род Коншиных, владельцев хлопчатобумажных фабрик в подмосковном Серпухове. За свою более чем 200-летнюю историю он прошел путь от провинциальных торговцев до текстильных магнатов всероссийского масштаба.
В начале ХХ века ткани фирмы Коншиных пользовались спросом во всех уголках Российской империи и за границей. В Серпухове производились товары на любой вкус, «начиная, как писали в тогдашних рекламных проспектах, от тончайших батистов, которые успешно конкурируют с заграничными, и кончая самыми обыкновенными грубыми тканями для крестьянского потребления». Продукция серпуховских фабрик неоднократно отмечалась призами на всероссийских и международных промышленных выставках.
Род будущих фабрикантов издавна был связан с городом на юге московского края: фамильное прозвище посадских людей «Конша» упоминается еще в серпуховской Сотной книге 1552 года. В XVII веке Коншины — довольно распространенная фамилия среди торгового населения посада; отдельные представители семейства занимают видные посты в руководстве посадской общиной1. В начале XVIII века род Коншиных разбился на три самостоятельные ветви, и лишь одна из них осталась верна торгово-промышленной деятельности. В 1781 году Петр Филиппович Коншин (1721 — после 1789) завел в Серпухове парусно-полотняную фабрику и значился среди 30 «лутчих» серпуховских купцов. Его дело продолжил сын Алексей Петрович (1744 — до 1816).
Однако в начале XIX века острая конкуренция со стороны бурно развивавшихся крестьянских текстильных промыслов и организованная Наполеоном «континентальная блокада» Великобритании, чей флот был одним из главных потребителей полотна российского производства, вызвали существенные затруднения со сбытом продукции. Наиболее дальновидные «полотнянщики» перепрофилировали свои производства на выпуск хлопчатобумажных тканей, сбыт которых менее зависел от казенных заказов и иностранных рынков.
Сын А.П.Коншина Максим Алексеевич (1781 — после 1816) открыл вместо прежней полотняной мануфактуры бумаготкацкую и ситценабивную фабрику «Старая мыза». При его сыне Николае Максимовиче (1798 — 1853) на «Старой мызе» действовала ситценабивная машина на конной тяге и работало около трех тысяч ткачей. Коншинские ситцы, платки, одеяла продавались и в Москве, и на Макарьевской ярмарке в Нижнем Новгороде2. В 1831 году изделия «Старой мызы» получили высшую награду на московской промышленной выставке.
До середины XIX века развитие хлопчатобумажной промышленности России сдерживалось тем обстоятельством, что она работала в основном на привозном сырье: пряжу приходилось закупать в Англии, так как экспорт оттуда прядильных машин был запрещен, изготовленная же российскими крестьянами-кустарями пряжа ручной работы не могла конкурировать с английской машинной3. С отменой в 1842 году запрета на поставку из Англии текстильного оборудования русские фабриканты смогли наладить собственное производство пряжи. Н.М.Коншин одним из первых начал строить прядильную фабрику, пущенную в ход в конце 1840-х годов, — ею руководили выписанные из Англии мастера. Станки приводились в действие английской паровой машиной. Пряжа раздавалась для ткачества местным крестьянам — создание собственной ткацкой фабрики стало заслугой уже следующего поколения Коншиных.
В 1853 году Н.М.Коншин скончался. Интересы дела, перешедшего к его вдове Марфе Филипповне, урожденной Варгиной, дочери воронежского купца, требовали дальнейшей модернизации ткацкого и набивного производства, перевода его с ручной на машинную выработку. Однако Марфа Филипповна не была склонна к новшествам. В 1859 году сыновья Коншина составили «отказную запись»: мать оставляла за собой фамильный дом в Серпухове, а фабричное и все остальное недвижимое имущество стоимостью более 2,3 млн руб. «отказывала» детям. Старшему сыну Ивану Николаевичу (1828 — 1898) отошла бумагопрядильная фабрика стоимостью около 1,5 млн руб., младшему, Максиму (1838 — ?), — бумаготкацкая и красильная («Старая мыза», оцененная в 530 тыс. руб), а среднему, Николаю (1831 — 1918), — земельные участки в Тарусском уезде Калужской губернии4. Но именно Николаю Коншину, не получившему «фабричной» доли отцовского наследства, суждено было на полвека возглавить семейное предприятие. Вместе с Максимом он завел торговую фирму «Николая Коншина сыновья». В 1872 году Максим, не чувствовавший склонности к предпринимательству, был отстранен от дел (получив отступное в виде «полного вознаграждения наличными деньгами») и быстро прожил свою часть семейного капитала, так что родственники учредили опеку над ним5.
Старшему из братьев, Ивану, удалось разбогатеть благодаря удачным закупкам хлопка накануне Гражданской войны в США, в результате которой хлопок резко вздорожал. Однако расширить свое бумагопрядильное производство он не стремился. Умер И.Н.Коншин бездетным, оставив жене Александре Ивановне громадное состояние в 10 млн руб., в том числе роскошный особняк в Москве на Пречистенке (в нем сейчас размещается Дом ученых). Как известно, Александра Ивановна после смерти мужа целиком отдалась делу милосердия6.
К тому времени Николай Коншин сумел создать одно из ведущих текстильных предприятий России — на окраине Серпухова были построены две фабрики: механическая ткацкая («Новая мыза») и бумагопрядильная: по сути, хлопчатобумажный комбинат, где исходное сырье проходило все стадии обработки — от изготовления пряжи до окраски готовых тканей. Серпуховский предприниматель, имевший всего лишь «домашнее образование», но внимательно следивший за техническими новинками, при посредстве известного фабриканта и торговца Людвига Кнопа оснастил производство новейшим иностранным оборудованием. Развитию предприятия способствовала прокладка до Серпухова в 1868 году железной дороги. Продукция коншинских фабрик отличалась высоким качеством, серпуховские ткани регулярно выставлялись на промышленных выставках, экспонировались на Парижской Всемирной выставке 1878 года.
Одним из первых Николай Коншин приступил к освоению присоединенных к России среднеазиатских территорий. До этого отечественная текстильная промышленность полностью зависела от поставок американского и индийского хлопка. В 1870-х годах Н.Н.Коншин завел собственную плантацию, а также хлопкоочистительные и прессовальные заводы в Мервском оазисе в Туркмении7, первым начал разводить в регионе высокосортный хлопчатник из американских семян. Почин был подхвачен другими фирмами, и в канун первой мировой войны уже около половины перерабатываемого на предприятиях Центральной России хлопка поступало из Средней Азии.
Рынки сбыта продукции Коншин расширил и за пределы империи, открыв в 1876 году склад в Тегеране. В 1890 году он удостоился почетной медали Общества содействия русской промышленности и торговле. В 1882 году род Коншиных «в воздаяние заслуг на поприще отечественной промышленности в течение 200 лет» был возведен в потомственное дворянское достоинство. Дворянами стали и сыновья Н.Н.Коншина — Сергей (1863 — 1911) и Александр (1867 — ?), в конце XIX века занявшие посты технических руководителей отцовского предприятия8.
В 1877 году семейное дело было акционировано в «Товарищество мануфактур Н.Н.Коншина в Серпухове» и под этой маркой просуществовало вплоть до 1917 года. Правление и оптовый склад фирмы находились в Москве, куда Николай Николаевич перебрался на постоянное жительство. Круг пайщиков Товарищества всегда оставался достаточно узким: к 1917 году — всего 35 человек, из которых 20 принадлежали к семейству Коншиных (921 пай из 2 тысяч), шестеро были связаны с фирмой давнего коншинского партнера Людвига Кнопа (880 паев); 139 паев получил вошедший в дело родственник Коншиных Н.А.Второв, остальные распределили среди технического персонала9.
Новый этап в истории коншинского предприятия начинается в 1907 году с вхождением в число директоров Товарищества Николая Александровича Второва (1866 — 1918). Он происходил из сибирского купечества, владел крупнейшей фирмой по оптовой торговле мануфактурой; в начале ХХ века поселился в Москве. С Коншиными его связывали родственные узы — сестра Н.А.Второва была замужем за сыном Н.Н.Коншина, директором Товарищества Сергеем Коншиным.
Николай Александрович Второв оказался достойным преемником основателя коншинской фирмы10. В 1910 году новый директор, развивая давние планы Н.Н.Коншина, поставил задачу «как можно шире распространить свою деятельность… заводить торговые отношения не только с отдаленными местностями России, но и пытаться завоевывать рынки иностранные», открывая за границей торговые представительства11. В начале 1914 года он учредил Товарищество на паях внутренней и вывозной торговли мануфактурными товарами с капиталом 15 млн руб., призванное объединить торговые операции Товарищества Н.Н.Коншина, Товарищества ситцевой мануфактуры А. Гюбнера, в котором Второв пользовался решающим влиянием, и Товарищества Даниловской мануфактуры, принадлежавшего Кнопам. К объединению перешли оптовые склады в 18 городах России и в Китае, в том числе в Харбине и Шанхае, где собственные торговые представительства имели все три фирмы. Директором-распорядителем новой компании стал Н.А.Второв.
Своего пика предпринимательская деятельность Н.А.Второва достигла в годы первой мировой войны, когда им был создан военно-промышленный концерн, в состав которого входили заводы по производству снарядов, подмосковный завод «Электросила», ряд химических предприятий, принадлежавших до войны немцам. Приобретенный им коммерческий банк «И.В.Юнкер и Ко» был переименован в Московский Промышленный и стал опорой концерна12. С началом войны серпуховские фабрики стали выпускать бинты, вату, ткань для гимнастерок и палаток. Торговое объединение продолжало сбывать продукцию трех текстильных компаний, хотя на свободный рынок поступала все меньшая ее часть. Несмотря на трудности военного времени, фирма Коншиных сохранила положение одного из лидеров хлопчатобумажной отрасли.
К 1917 году серпуховские фабрики представляли собой громадный промышленный комплекс. На прядильно-ткацкой, красильно-отделочной, ситценабивной и красильной фабриках трудились около 13 000 рабочих и служащих, действовало 120 000 прядильных веретен и более 4000 ткацких станков. Стоимость всего имущества оценивалась в 24 100 000 рублей, объем годового производства превышал 45 000 000 рублей. К вспомогательным службам на лесных дачах площадью 21 300 десятин была проложена узкоколейная железная дорога протяженностью 54 версты. Кроме того, действовали литейный и кирпичный заводы, электростанция, ремонтные мастерские. После разрыва деловых связей с Германией — главным поставщиком химических красителей — в Серпухове открыли собственный химический завод. К октябрю 1917 года с целью обеспечения своих фабрик топливом фирма вложила около 1 400 000 рублей в различные угледобывающие и нефтяные компании13.
Все это создавалось трудом нескольких поколений хозяев и тысяч рабочих. Отношения между ними отнюдь не были идиллическими. В 1900 году один из технических директоров в докладной записке о настроениях рабочих отмечал: «Социал-демократическая пропаганда настолько возбудила аппетиты, теория борьбы классов настолько подогрела ненависть и недоверие, что всякое требование сносной, добросовестной работы понимается как грубая эксплуатация и посягательство на права пролетариата». Хозяевам фирмы предлагалось лишить эту пропаганду почвы усилением попечения о рабочих, «чтобы рабочий люд видел заботу о нем, что многое делается помимо забастовок и предъявляемых ими требований"14. Впрочем, при фабриках и так действовала сеть бытовых учреждений, содержавшихся за счет фирмы и на частные пожертвования членов семейства Коншиных: харчевые лавки, корпуса бесплатных жилых казарм, 200 отдельных домиков для семейных, больница с тремя врачами, ясли на 25 детей, двухклассное училище на 500 и низшая ремесленная школа на 60 учащихся, чайная «для отвлечения рабочих от трактиров». При Н.А.Второве были повышены расценки, создан особый капитал «для улучшения быта рабочих и служащих», который к 1913 году составил более 400 000 рублей, введено премирование за продукцию без брака «с целью поднять интенсивность и качество работы» в размере 3 — 5 копеек в день (выдавались премиальные дважды в год — на Рождество и перед Пасхой)15. И все же напряжение в отношениях хозяев и работников росло, разрешившись революционным взрывом.
В мае 1918 году при невыясненных до конца обстоятельствах погиб Н.А.Второв, застреленный неизвестным в своем кабинете на «Деловом дворе». Панихида по «выдающемуся организатору промышленности» (венок с такой надписью был возложен от рабочих) прошла в его личном особняке в Спасо-Песковском переулке (ныне там находится резиденция посла США)16. А уже 28 июня вышел декрет Совнаркома о национализации крупной промышленности. В собственность государства переходили «паевые товарищества и акционерные общества, обрабатывающие хлопок и имеющие основной капитал не менее 1 млн руб."17 Товарищество Н.Н.Коншина занимало третью строчку в списке крупнейших текстильных производств России после Никольской и Богородско-Глуховской мануфактур Морозовых. Представителей Коншиных от управления отстранили; на базе предприятия был создан Серпуховской хлопчатобумажный трест, впоследствии — комбинат.
В настоящее время Серпуховской хлопчатобумажный комбинат — детище Коншиных — продолжает успешно работать и является одним из ведущих предприятий текстильной отрасли России.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru