Русская линия
Московский журнал В. Хлесткин01.12.2002 

УКРЕПЛЕНИЯ БОРОДИНСКОГО ПОЛЯ
Окончание. Начало в № 9, 10, 11 за 2002 год.

>Шевардинские же артиллерийские укрепления, построенные французами 25 августа, рассматривались ими как? тыловые? — по крайней мере, Дюмонсо, описывая дислокацию пехоты Старой гвардии в начале сражения, помещает их? в тылу, за артиллерийскими ретраншементами?119. Резонно будет спросить: для чего они понадобились? Неужели только для того, чтобы дать укрытие гвардии? Ответить на этот вопрос помогает план под названием? Рекогносцировка укреплений, сохранившихся на Бородинском поле от войны 1812 года?120. Снятый летом 1902 года военным топографом Ф. Богдановым, он был даже опубликован121, но до сих пор остается в забвении, хотя содержащаяся в нем информация поистине сенсационна (второй уже раз приходится употреблять это слово!).

Прежде всего, здесь, на бывшем левом фланге русской армии, мы видим два (!) редута — Шевардинский и Доронинский. Возникает сильное искушение признать оба укрепления русскими (помните, у Коленкура: ?Наше правое крыло атаковало два редута (выделено мной. — В.Х.), поддерживающие левый фланг неприятеля?122), но потом оно проходит. Во-первых, после изучения материалов, касающихся сражения за Шевардинский редут, становится достаточно очевидным, что Доронинская высота в то время еще не была укреплена: сначала ее занимали русские, а потом французы, поставившие здесь орудия и начавшие обстреливать Шевардинский редут; а во-вторых, мы уже выяснили, что за? два редута? имел в виду Коленкур (см. выше). Учитывая, что захваченный Шевардинский редут стал французским укреплением, мы вправе заключить, что и Доронинский возводился французами. Оболешев так и пишет: ?Доронинские батареи были построены Наполеоном после взятия Шевардинского редута?. Но Оболешев ошибается, утверждая, что последние предназначались? для обстреливания русских батарей, расположенных на Семеновских высотах?123, — выстрелы с Доронинского и даже с Шевардинского редута, как показано выше, не могли достигнуть флешей. Следовательно, Наполеон сооружал их в качестве оборонительных! Такое же оборонительное значение имели для него и Шевардинские батареи, построенные накануне сражения. Их следы обнаруживаются на плане Ф. Богданова: мощные брустверы западнее Шевардино. Вот они, те самые? огромные батареи?. Их расположение практически в точности совпадает с указанным на плане Толя. Находящиеся слишком далеко от наших боевых порядков, они действительно возводились с учетом возможности русской атаки. О подобной возможности говорит, например, генерал Рапп, обследовавший Бородинскую позицию днем 6 сентября: ?Русские должны были атаковать нас, если мы их не предупредим. Наполеон сделал мне честь согласиться с моим мнением, которое разделял и Бертье?124.

Наполеон, Бертье и Рапп не ошиблись: об атаке у нас поговаривали: ?25-го августа французы прикрывали свой левый фланг и центр батареями и ограничились на нашем левом фланге и в центре простой перестрелкой. Может быть, это была наиболее благоприятная минута, чтобы двинуть все наши силы на наш левый фланг и атаковать правый фланг неприятеля. Но главнокомандующий признал более соответствующим выжидать его?125; ?корпус Тучкова 1-го отрядили к Утице (25 августа. — В.Х.) именно с целью употребить его для фланговой атаки, но она не удалась?126.

Вернемся к плану Ф.Богданова.

К западу от села Бородино, по левую сторону Большой Смоленской дороги, видны остатки трех укреплений вице-короля — тех, что? не оказали никакого влияния на ход сражения? и служили для? привлечения внимания противника?.

Западнее деревни Горки, на высоте, на которой в первый день сражения стояла трехорудийная батарея, показан редут. Здесь нет ошибки: редут соорудили по приказу Барклая в ночь с 26 на 27 августа в расчете на продолжение сражения 28 августа127. Но это значит, что Нефедович ошибался, утверждая, что редут возник на месте 9-орудийной горкинской батареи, находившейся ниже по склону холма128.

Прекрасно сохранились Масловские укрепления, наглядно демонстрируя, что в центральной их части находился все-таки люнет, а не редут. Леса здесь уже нет — вырублен.

А вот далее нас ожидает настоящее откровение — возле деревни Кривушино, уже в глубоком тылу русской позиции, существовали весьма солидные укрепления, о которых историография Бородинской битвы, судя по всему, вообще ничего не знает: севернее деревни — редут, ?прекрасно прилепленный к местности и расположенный очень умело для наблюдения за долиной реки Москвы?129, и траншея, южнее — шесть флешей или реданов, идущих в два ряда. Невольно напрашивается мысль, что все это (или хотя бы часть) лучше было бы нам иметь на левом фланге, между Семеновской и Утицей, где? осталось более 3-х верст местности, совершенно не тронутой лопатою, а между тем подвергавшейся усиленным нападениям неприятеля и упорно защищаемой нами?130. Но, видимо, ?лучше? — не всегда? правильнее?.

В Кривушино провел ночь с 27 на 28 августа Наполеон, вынужденный вернуться на Бородинское поле после того, как его экипажи, посланные в Можайск, так и не попали туда из-за сопротивления русского арьергарда. ?Это событие, по-видимому, малозначительное, — пишет Шамбре, — имело на последствие действий большое влияние?131. Оно, образно выражаясь, поставило в кавычки якобы одержанную французами при Бородине победу. Действительно, чем-то зловещим отдавало подневольное пребывание? победителя? в тыловой деревушке в виду опустевших редутов и флешей, которые, хотя и покинутые хозяевами, казалось, продолжали хранить энергию сопротивления…

Последние штрихи к картине бородинских укреплений добавляет? Журнал произведенным работам Инженерами двух военных бригад, отделенных от корпуса путей сообщения в кампании 1812-го года, под начальством генерал-майора Ивашева?. 23, 24 и 25 августа Ивашевым на Бородинском поле выполнялось? устроение внутренних сообщений из 4-х мостов и 15-ти спусков состоящих, просеки и сильной засеки на левом фланге. 3 флеши в центре и редут на правом фланге?132. Кроме? флешей в центре? — очевидно, Семеновских, других названных здесь сооружений мы не находим на картах и затрудняемся определить их точное местоположение. Впрочем, упомянутый? редут? вполне может быть кривушинским, ибо это единственный несомненный редут на русском правом фланге.

Остаются еще мосты, переброшенные французами через Колочь. Вопрос, где и сколько их было, до сих пор дебатируется в исторической литературе. Разногласия порождены ложной альтернативой: ?признавать? мосты либо у Фомкино, согласно плану Толя, либо у Алексинок, руководствуясь указаниями Богдановича, — тогда как верно и то, и другое. У Фомкино 24 августа переправлялись французские части, штурмовавшие Шевардинскую позицию, а в ночь с 25 на 26 августа — назначенные атаковать наше левое крыло. Другие три моста велено было построить вице-королю также в ночь с 25 на 26 августа. Они находились, согласно Скугаревскому, в полуверсте от Алексинок, возле так называемого Алексинского брода133; по ним вице-король ?дебушировал? на возвышенность для штурма Батареи Раевского. Утром 26-го числа, после того, как туман рассеялся, ?от Алексинской переправы на Колоче один за другим колоннами красиво шли французские полки, со значками и развернутыми знаменами, как на параде?134. Таким образом, мы с достаточным основанием можем говорить о 7 мостах, построенных французами на Колоче.


+ + +

Остановимся теперь на качестве фортификационных сооружений Бородинского поля и на той роли, которую сыграли они в ходе сражения.

В целом мнения французов о наших укреплениях, равно как и о самой нашей позиции, резюмирует 18-й бюллетень наполеоновской армии: ?Позиция была хорошо укреплена и давала возможность маневрировать и ретироваться. Ноѕ эта позиция не была в такой степени сильной, чтобы отказаться от возможности сражаться. Было видно, что редуты не были закончены, рвы были неглубокими, палисадов не было?135.

Личные оценки французских мемуаристов более категоричны:

?Для усиления позиции русские построили несколько не вполне законченных редутов и флешей (один редут за с. Бородино, а несколько левее его — другой), которые, однако, не допускали взаимной поддержки огнем, т.к. были построены слишком далеко друг от друга. Все эти препятствия, однако, не обладали достаточной силой для задержания Наполеона с его армией, привыкшей к победе.

Особенно слаба была позиция на левом фланге, в редком березовом лесу, не дававшем никаких выгод его защитникам, т.к. лежащая внутри него деревня Утица, через которую проходит старая дорога из Смоленска в Москву, лежала чересчур впереди главной позиции Кутузова и не могла служить его опорным пунктом уже потому, что часть леса, лежащая впереди, была взята нами уже 5 сентября, почему эту деревню легко было обойти; поэтому многие критикуют Наполеона за то, что он не пытался искать здесь решения с более значительными силами?136.

Заключительные слова явно диссонируют с заявленными вначале победными амбициями и призваны как-то объяснить вопиющую скудость результатов, достигнутых Наполеоном на Бородинском поле. А вот — при той же амбициозности — другое объяснение: ?Укрепления русские были очень дурно расположены. Единственное их достоинство состояло в слепой храбрости тех, кто должен был защищать их?137.

Примечательно, что участники сражения с русской стороны не пытаются идеализировать свою позицию (правда, этот? недостаток? впоследствии попыталась устранить советская историография), — напротив, достаточно критически отзываются о ней.

?Слабость левого крыла в сравнении с прочими частями позиции была ощутительна, укрепления же на нем ничтожны, и по краткости времени нельзя было успеть сделать их лучшими?138. ?Левый наш фланг был укреплен многими шанцами, построенными наскоро и оттого слабыми?139. Беннигсен говорит о? нескольких худых полевых укреплениях, возведенных наскоро?140. Слово? наскоро? фигурирует и у Евгения Вюртембергского, и у Клаузевица, который добавляет: ?Вырытые в песчаном грунте, они (укрепления. — В.Х.) сзади были открыты, не имели никаких искусственных препятствий, а потому могли рассматриваться лишь как отдельные пункты несколько повышенной обороноспособности. Ни одно из этих укреплений не могло выдержать серьезного штурма, а потому большинство из них по два и даже по три раза переходили из рук в руки?141.

Именно это? наскоро? — притом, что русские простояли при Бородине с 22 по 25 августа, — лучше всего говорит об изначальном отсутствии у Кутузова намерения здесь сражаться. Напомним: левый фланг стал укрепляться лишь вечером 23 августа (и днем 24-го уже был атакован), а? ключ всей позиции? — Батарея Раевского — буквально накануне битвы (вечером 25 августа).

О том же свидетельствуют боевые характеристики и распределение фортификационных сооружений по фронту. ?В то время как на правом фланге, у деревни Масловой (как мы теперь знаем, и у Кривушино тоже. — В.Х.), возводилась группа с сомкнутым редутом и с характером самостоятельной обороны, — в центре и на левом фланге строились открытые реданы и люнеты?142. Иначе говоря, если система укреплений правого фланга предполагала упорную оборону, то на левом фланге и в центре все делалось в расчете на отступление.

Высказывалось мнение, что наши фортификационные? недоработки? являлись следствием нехватки шанцевого инструмента. ?В инженерных парках соединенных армий не было достаточно шанцевого инструмента, и все укрепления вообще производились ничтожными способами частных начальников, назначаемых для обороны их. Военный министр требовал из Москвы шанцевый инструмент, но он доставлен в самый день сражения?143. ?Батарея Раевского и флеши Семеновские были профили слабой; укреплений могло бы быть больше, и отдельный корпус Тучкова на старой Смоленской дороге, от участи которого могла зависеть судьба всего сражения, должен был (я полагаю) сильнее укрепить свою позицию при Утице, связав ее редутами и флешами с левым флангом. Там не было почти ничего сделано, но по неимению средств?144. Барклай же, напротив, утверждал: ?Мы не нуждались в работниках для укреплений, ибо имели в своем распоряжении от 15 до 16 тысяч ополчения и множество потребных к тому орудий, доставленных нам графом Ростопчиным?145. Следует, впрочем, иметь в виду, что все его? Изображение военных действий 1812 года? проникнуто полемическим задором, ставящим под сомнение объективность автора. Ведь в другом месте он же констатирует? неоконченность? Шевардинского редута146 — это при достаточном количестве рабочих рук и шанцевого инструмента!

Между тем? неоконченность? укреплений левого фланга и центра отмечается и в других мемуарах. Так, генерал А.И.Горчаков пишет, что к началу Шевардинского боя? наши редуты не были еще устроены?147. Ему согласно вторят и Евгений Вюртембергский, и Сен-При, и Михайловский-Данилевский, и Липранди148. В одной из самых ранних исследовательских работ, посвященных Бородинскому сражению, говорится: ?Шевардинский редут не был усилен ни частоколом, ни палисадом; ров его имел мало глубины к стороне контр-эскарпа; эскарп был несколько повыше и посредственно крут, однакож на него можно было влезть без дальнего труда. Вообще говоря, редут не был окончен?149.

Единственным исключением является утверждение Дементия Богданова: ?Редут был 24-го числа к исходу 1-го часа окончен?150.

О фортификационных качествах Багратионовых флешей можно судить хотя бы по такой реплике: ?Багратионовы шанцы сам видел. Так, дрянь, и шанцами стыдно назвать. В Тарутине сказывали, будто Шевардинский редут и Раевского шанцы такие же были: ров мелкий, в колено, амбразуры до земли, и лезть через них ловко, и каждого солдата видно?151. Ф.Н.Глинка называет Багратионовы флеши? скороспелыми окопами?152.

Больше всего спорили и спорят по поводу Батареи Раевского. Дореволюционная историография ориентировалась на? свидетельские показания? Липранди: ?Была уже ночь, и только едва часть люнета имела амбразуры, одетые фашинами! За час до рассвета успели приготовить амбразуры только на десять орудий, и вслед за сим с первыми выстрелами все работы здесь прекратились, и укрепление это далеко было от того, чтобы служить преградой неприятельской пехоте, а фасы были в таком положении, что легко можно было взъезжать и съезжать через вал. Когда же французы под начальством генерала Бонами овладели редутом и были вытеснены, вал и ров осыпались так, что не могли уже представить решительно никакой преграды вторичному овладению этим местом, и неприятельская конница частью с тыла, но большею частью с фасов ворвалась в оный. Кроме меня, оба раза бывшего в укреплении, когда оно было брато, есть еще и другие свидетели в живых, защищавшие оное. Я вошел в некоторые подробности единственно потому, чтобы показать, что укрепление это далеко не было сильным?153.

В историографии советской возобладало прямо противоположное мнение антагониста Липранди Дементия Богданова: ?Как исполнитель приведения сего знаменитого укрепления из прикрытой бруствером батареи в сомкнутый люнет, я могу по совести перед отечеством свидетельствовать, что укрепление это возведено было прочно, высота бруствера у линии огня 8 футов, ширина рва 3,5 сажени, глубина контр-эскарпа с отглассировкою в 4,5 аршина, крутости бруствера и рва до 3 саженей, горжа закрыта двойным палисадом, с двумя проездами и к ним палисадированными притворами?154.

Но Дементий Богданов противоречит здесь не только Липранди: сам генерал Раевский называл защищаемое им укрепление? неоконченным редутом?155, а Ф.Н.Глинка характеризует его как? люнет, крепкий только одним мужеством защитников, а впрочем слепленный наскоро?156. Выше мы уже отмечали, что богдановский? Рассказ очевидца? сильно отдает сочинительством. Чего стоит хотя бы непризнание автором участия ополченцев в возведении укреплений (?Все работы производились пионерами и войсками под надзором инженерных офицеров без ополчения?157), тогда как оно (участие) подтверждается массой других свидетельств, в том числе приводимой ниже выдержкой из довольно любопытного документа: ?1 пионерного полка трех рот фельдфебеля Николай Артемьев, Василий Мошников, унтер-офицер Тимофей Булгаков, пионеры Парамон Аржаных, Ян Керельске-Петер, Адольф Фридрихсон, Иван Тюшняков, Егор Комков, Тихон Филиппов, Михаил Кузьмин, Лазарь Осипов, Тарас Гриненко, Савелий Табаков, Дмитрий Платыщин, Осип Феклистов — 24-го и 25-го августа, при построении батареи в центре (Батареи Раевского. — В.Х.), показали примерное усердие и присутствие духа; когда работа оканчивалась под пушечными неприятельскими выстрелами, то работавшие на батарее земской милиции ратники, от сильного неприятельского огня брося работу, начали разбегаться, тогда они, собрав разбежавшихся и удержав прочих примером своим и поощрением, заставили, приступя к работам, оныя окончить?158. Как видим, среди поименованных здесь строителей Батареи Раевского Дементия Богданова нет, зато упомянуты? отрицаемые? им ополченцы.

Все сказанное решительно обесценивает сочинение (повторим: именно сочинение!) Дементия Богданова как исторический источник. Не содержи оно некоторых малозначительных, на первый взгляд, деталей, вроде сообщения о наличии трех орудий в Шевардинском редуте или бруствера на Батарее Раевского до сооружения здесь люнета, ?Рассказ очевидца? можно было бы вообще игнорировать.

Что же касается укреплений правого фланга, о них нет смысла распространяться, ибо они не атаковались неприятелем и (за исключением горкинских батарей) вообще никак не были задействованы в сражении. Очевидно, отсюда происходит мнение о? полной нецелесообразности всех работ на правом фланге 1-й армии?159. Мы же придерживаемся прямо противоположной точки зрения. Распорядившись построить именно такие укрепления и именно так расположить их, Кутузов смог направить события на поле битвы в нужное для него русло: избежать обхода Наполеоном своего правого фланга, не утратить возможности отступления по Большой Смоленской дороге и надежно прикрыть Старую Смоленскую дорогу, по которой противник мог выйти в тыл отступающей русской армии.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru