Русская линия
Московский журнал Е. Предеин01.01.2001 

Сцены Московского дворянского быта начала ХХ века
Мы вновь обращаемся к такому интересному источнику исторической информации, как частные архивы.

Мы вновь обращаемся к такому интересному источнику исторической информации, как частные архивы. В № 5 за 1999 год наш журнал опубликовал материал «Медицина в московской дворянской семье», в котором по хозяйственно-деловым бумагам семейства Любощинских (Центральный исторический архив Москвы) прослеживается, каким было медицинское обслуживание состоятельных москвичей сто лет назад. Сегодня, открыв приходно-расходные книги тех же Любощинских (ЦИАМ. Ф.2049, оп.2, д. 35, 40, 44, 49, 50), мы поведем речь о других сторонах московской жизни того времени.
Расходы «культурно-досуговой» сферы фиксировались со всей скрупулезностью. Например, полностью выписан оперный репертуар Большого театра на 1911 год («Пиковая дама», «Князь Игорь», «Демон», «Антигона», «Лоэнгрин», «Руслан и Людмила», «Фауст», «Майская ночь», «Дон-Кихот») и отмечено посещение спектаклей. Оперу слушали в ложе или в креслах партера, снимаемых обычно на весь сезон.
В 1905 году приобретен абонемент на концерты Ф.И.Шаляпина, в 1906 году — шесть абонементов в 17-й ряд партера и две ложи на «Сказку о царе Салтане», в 1907 году — семь абонементов в итальянскую оперу и три — на концерты в саду «Эрмитаж», в 1909 году — абонемент в оперу, ложа на «Золотого петушка» и билеты на концерт Л.В.Собинова, в 1910 году — абонемент на симфонические концерты.
2 — 3 раза в год покупались билеты в театр или цирк и для прислуги…


+ + +

В январе 1905 года хозяева выдали дворнику 20 фунтов (более 8 килограммов!) соли. Для чего — не указано. Но нетрудно догадаться, куда мог израсходовать столько соли не повар и не кухарка, а именно дворник. Вывод один: посыпать тротуары солью во время гололеда начали далеко не сегодня…


+ + +

По довольно распространенному современному представлению, благотворительностью на Руси занимались исключительно люди сверхбогатые. Однако на самом деле благотворительность так или иначе охватывала гораздо более широкие слои российского общества. Семейство Любощинских было обеспеченным, но не более того. Тем интереснее проследить их участие в деле милосердия.
Прежде всего, это — покупка билетов благотворительных лотерей: в пользу голодающих, в пользу детей неимущих родителей, на строительство детских яслей в Хамовниках; покупка билетов на благотворительные концерты и спектакли; взносы в фонды «Книжка для бедных детей», незрячих граждан, безработных, строительства общежития женских курсов, подмосковных детских лагерей отдыха, приютов и колоний. Жертвовали даже в пользу I и II Государственной Думы (1909)!
В ходу были также самые разнообразные подписные листы: на воскресные школы, на создание памятника смотрителю тюремных больниц «врачу-гуманисту доктору Ф.П.Гаазу». Иногда удовлетворялись письменные обращения бедствующих частных лиц…


+ + +

С началом русско-японской войны жизнь семьи приобретает соответствующий колорит. Покупаются карты Японии (20 коп.), Дальнего Востока (6 руб. 50 коп.), книжки военных рассказов для детей и книга о погибшем в Порт-Артуре художнике В.В.Верещагине. Для детей заказывают матросские фуфайки с матросскими же пуговицами, причем не только синего, но и красного цвета.
Как и все помещики, Любощинские снабжают крестьян своих имений (уже не крепостных), призванных на фронт, рубашками, сапогами, необходимыми походными принадлежностями (нитки, пуговицы, табак, папиросные гильзы), одаривают леденцами и баранками, а иногда и деньгами — в пределах червонца.
Семья посещает лекции о войне М.В.Родзянко, участвует в работе комитетов помощи семьям воинов (взнос 5 рублей) и помощи госпиталям (взнос также 5 рублей).
Война закончилась в 1905 году, но художественный салон-магазин Чемоданова и год спустя продолжал торговать карикатурами на японцев и Японию…


+ + +

Сказано: «Мыло серо, да моет бело» (В.И.Даль). А также: «Культура страны определяется количеством потребляемого мыла» (Ю.Либих). Судя по расходным книгам семьи Любощинских, сто лет назад с мылом в Москве все обстояло в высшей степени благополучно.
Покупалось мыло просто детское и детское для волос. В целях дезинфекции брали так называемое зеленое и ихтиоловое мыло. Пользовались также мылом простым, белым, яичным, пальмовым, глицериновым — как хозяева, так и прислуга. На Крестовский рынок посылали за казанским, или татарским, мылом. Не были забыты и домашние животные: им предназначалось специальное ветеринарное мыло.
Лучшим считалось ядровое мыло. Оно изготовлялось по особой технологии: в наполовину сваренный полуфабрикат подмешивалась добавочная порция щелока, и только после этого масса доваривалась до готовности.
У Ферейна покупали марсельское мыло: по названию города Марселя — одного из двух мест (второе — Неаполь), где в средние века мыло впервые появилось.
А что же такое «снарядное мыло»? Здесь возможны лишь предположения. Вот одно из них: в Воронеже «снарядом» называли одежду, платье — одним словом, наряд. То есть «снарядное» мыло — это мыло для стирки одежды?
Раз уж речь зашла о мыле, перечислим названия и других его сортов, пусть не встречающихся в записях хозяйственных расходов семьи Любощинских, но бытовавших в Москве век назад: «Аурелия», «Нинон», «Веяние садов Семирамиды», «Фру-Фру» (из ассортимента парфюмерных фирм «Ралли и Ко» и «Брокар»)… Не правда ли, напоминает день сегодняшний?


+ + +

В начале века, как и теперь, московские состоятельные семьи активно обзаводились новейшей бытовой техникой, материалами и предметами домашнего обихода.
В 1904 году Любощинские приобретают только что завезенный в Россию, а в Европе известный с 1860-х годов линолеум: линолеумный ковер в столовую и дорожки — в переднюю и кухню.
Имеется запись за тот же год о починке в доме ватерклозета и биде (последнее у нас в целом по стране и по сию пору — редкость).
В мае 1900 года в России было утверждено положение о телефонной связи, а в ноябре — объявлены торги на эксплуатацию телефонных сетей Москвы, Санкт-Петербурга, Риги, Варшавы, Одессы. В 1905 году семья Любощинских заплатила за так называемый земский телефон в своем тамбовском имении 200 рублей, а в 1906 году за московский — 91 рубль 65 копеек.
Первые фотоаппараты фирмы «Кодак» начали выпускать в 1888—1889 годах. Любощинские в течение 1905−1908 годов купили их несколько: сначала главе семейства, затем детям. Аппарат стоил 77 рублей 2 копейки, фотопринадлежности (вероятно, лишь часть их) — 3 рубля 50 копеек, проявление пленки — 50 копеек.
Примерно тогда же для кухни приобретается очередная новинка: никелированная посуда — взамен медной, которую приходилось время от времени лудить.
В 1877 году Эдисон изобрел фонограф. Со временем на базе фонографа был создан граммофон. В семье Любощинских граммофон появился в 1909 году — вместе с набором пластинок…

Подготовила Е.В.Предеин


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru