Русская линия
Новый Петербургъ Денис Усов29.08.2005 

«Дело Юрия Шутова»: зачем прокуратуре преступников ловить?
С писателем бы разобраться, как заказано… или секреты фабрикации ложного обвинения в новой России

На проходящем в тюремных застенках «Крестовском процессе» суд и гособвинение недавно вновь столкнулось с не запланированными по уголовному делу свидетельствами фальшивости обвинения: участникам процесса стало известно, что подсудимый Сергей Рогожников, на чьих заведомо ложных показаниях все эти годы и зиждилось обвинение, оказался сам причастен к организации в 1997 году вооруженного разбойного нападения. Реакция прокуратуры и судьи Иванова была как всегда раздражительной, а вывод — обычен: мол, данная информация к рассматриваемому уголовному делу отношения будто бы вовсе не имеет.

Как выяснили адвокаты, все обвинение депутата Ю.Т. Шутова, как до суда, так и сейчас, базируется исключительно на одних лишь абсолютно голословных, но зато «признательных» показаниях подсудимых Рогожникова и Минакова. Этот «краеугольный камень» обвинения судья Иванов в содружестве с прокурорами бережет как зеницу ока, поэтому стороне защиты даже не дали его потрогать, явно опасаясь, что эта глыба лжи может развалиться от одного лишь прикосновения правды. Подсудимый Рогожников сам почему-то говорить не смог. Вместо этого он зачитал будто бы свои, но явно продиктованные ему «признательные показания», в которых «от себя лично» добавил лишь несколько слов, после чего сразу же предусмотрительно отказался отвечать на какие-либо вопросы присутствовавших. Примеру Рогожникова проворно последовал и другой заготовленный прокурорами «свидетель обвинения» — Минаков, которого неожиданно поддержал еще один подсудимый — Сергей Каржавин, молчавший со дня ареста, т.к. он действительно был ни при чем и ему не в чем было сознаваться. И вот, после шести лет молчания, он вдруг заявил на суде, что хотя ни в какой банде он не состоял и ни о какой банде знать ничего не знал, но при этом на последнем листе своих тоже письменных показаний поместил срисованную с вранья Рогожникова и Минакова схему «банды Шутова», в одно из подразделений которой вписал явно по неразумению и свою фамилию. При этом оставил свободное место на самом верху схемы явно для дополнительной клеточки, чтобы по нужде была возможность вписать в нее какую угодно фамилию, вплоть до самого Путина, ибо фиктивные взаимосвязи данной схемы позволяют указать любого кандидата на роль руководителя «банды». Получилось весьма занятно и глупо. Но все это наглядно свидетельствовало о безусловной лживости всего написанного его рукой, которой явно водили опытные фабрикаторы: фальшь чувствовалась буквально в каждом слове и запятой.

Что же заставило человека, воистину непричастного к обвинению депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга, писателя Ю.Т. Шутова, оговорить себя и других?

Секрет столь странного поведения Сергея Каржавина вскоре был раскрыт.

20 июля в суд для дачи показаний был доставлен ранее удаленный до самого конца судебного процесса подсудимый Денисов, который хоть и согласился выступить, но прежде просил ознакомить его со всеми показаниями свидетелей и потерпевших, прозвучавшими в его отсутствие. Судья Иванов сразу же отклонил эту вполне законную просьбу, тем самым вновь дав понять всем участникам процесса, что Закон на подсудимых по данному делу не распространяется.

Выслушав похвальбу судьи о дарованном ему праве безнаказанно глумиться над законами, Денисов резонно попытался начать свои показания с пояснения суду, по какой такой причине оба Сергея — Рогожников и Каржавин — оговаривают его и других.

Из рассказа Денисова выходило, что, как-то встретившись с Рогожниковым на тюремном перекрестке, он спросил у него, почему тот врал на следствии и продолжает врать на суде. На это Рогожников, прямо без обиняков, ответил, что его вранье — ни что иное, как обычная сделка с прокурорами, которые за нужные им заведомо ложные показания обещали ему минимальный срок лишения свободы по приговору суда и прочие поблажки да снисхождения. А иначе за все, в чем его обвиняют, ему могут дать очень большой срок наказания. Вот он и решил помочь прокурорам сфабриковать ложное обвинение против всех, кто очень нужен прокуратуре, а в особенности — против депутата Юрия Шутова, которого если когда-нибудь и видел, то только по телевизору!

Ну, а чтобы Рогожников на суде не рассказал правду, прокуроры показали ему явку с повинной, написанную его давним знакомым, обратившимся в горпрокуратуру с сообщением о когда-то совершенном им совместно с Рогожниковым и Каржавиным вооруженном ограблении одного из Бадаевских складов. При этом гособвинители предложили Рогожникову уломать своего подельника Каржавина тоже дать на суде против депутата Ю. Шутова ложные показания, которые подготовят сами гособвинители. В противном случае Каржавин будет привлечен к уголовной ответственности за вооруженный налет, подробно описанный в той явке с повинной, тем более что это новое обвинение — намного тяжелее тех, которые ныне вменяются Каржавину в рамках рассматриваемого судьей Ивановым уголовного дела.

А чтобы Каржавин был более сговорчивым и не выеживался, гособвинители вручили Рогожникову копию той самой явки с повинной и еще раз предупредили его, что если он с Каржавиным вздумает говорить на суде правду, то судье Иванову приказано приговорить их к максимально возможным срокам наказания, и вдобавок они еще получат по много лет лишения свободы за совершенное ими тяжкое преступление, описанное в этой явке с повинной. Ну, а если же они по указке гособвинителей прочтут врученные им тексты ложных показаний, то тогда после суда их тут же отпустят домой и даже трудоустроят в какую-нибудь городскую ОПГ, что Рогожникову клятвенно обещал убоповец Нигматуллин.

В доказательство правдивости рассказанного Рогожников отдал Денисову копию явки с повинной, которой его шантажировали гособвинители, и предложил связаться с повинившимся, чтобы уговорить его отказаться от написанной им явки. Ведь если бы этой явки с повинной не было, тогда гособвинители не смогли бы заставить Рогожникова продолжать врать на суде даже своими обещаниями отпустить его домой по окончании процесса, во что они и сами мало верят, хотя и утверждают, что судья Иванов исполнит все, что ему прикажут гособвинители.

Далее Денисов поведал суду, что он не выполнил условие Рогожникова связаться с автором явки и уговорить его отказаться от нее, т.к. узнал, что Рогожников не все рассказал ему об истинных способах и причинах, побудивших его дать ложные показания, необходимые прокурорам для фабрикации фальшивого обвинения депутата Ю.Т. Шутова в преступлениях, которых он никогда не совершал.

Оказалось, что много лет назад наркоман Рогожников познакомился в тюрьме с кубанским казаком — Славой Минаковым, и с тех пор они друг друга знают.

Об этой парочке — как о Голубом Максе и Дашке-Рогожке — прознал убоповец Нигматуллин, который использовал такую особенность обвиняемых на всю катушку и легко склонил их к содружеству с фабрикаторами ложного обвинения.

Неровен час, весть о Голубом Максе когда-нибудь долетит до Краснодарского края, где в казачьей станице родился и вырос Слава Минаков. Вот тогда-то станичное казачество вмиг вывесит на калитке его отчей хаты грязную простыню с намалеванными на ней глазом и тремя карточными тузами, чтобы все знали и брезгливо сторонились хаты той. Ведь, как ныне вспоминают подсудимые, в «задушевных» беседах с ними убоповцы с ухмылкой описывали похождения Славы в «Крестах», откуда им пришлось перевести его в изолятор ФСБ, чтобы столь ласкового казачка вконец не затаскали.

Для фабрикации заведомо ложных обвинений нужен именно бросовый человеческий хлам, потому-то гособвинители и берегут подобные генетические отбросы.

Только вот каково будет родным и знакомым узнать, что из себя в действительности представляет тот же Сергей Рогожников, проживавший до ареста в доме на Новоизмайловском проспекте, где он прослыл вполне нормальным человеком, как считает его отчим, который, будучи начальником локомотивного депо и много лет занимаясь воспитанием молодого трудового пополнения, так и не смог уберечь собственного пасынка от наркоты и голубой волны, что теперь уже накрыла его с головой…

«Крестовский процесс» мучительно подходит к концу. Вероятно, этот конец спит и видит судья Иванов, который за уже много лет судебного разбирательства многотомных фантазий городской прокуратуры про «банду Шутова», в итоге поимел лишь насквозь лживые «признания» Рогожникова, Минакова и Каржавина, используя которые ему и предстоит обосновать уже давным-давно не им писанный обвинительный приговор, поэтому участники «Крестовского процесса» могли лишь гадать, к кому обратился один из подсудимых, громко спросив: «Сколько денег получил?!». Но почему-то судья Иванов сразу воспринял это на свой счет…

При этом, как обычно по команде гособвинителей, судья отказал приобщить к материалам уголовного дела полученную и оглашенную Денисовым явку с повинной, сославшись на то, что, мол, эта явка будто бы не имеет отношения к данному судебному разбирательству, т.к. вкупе с рассказом Денисова она убедительно свидетельствует о том, как фабриковалось и фабрикуется само ложное обвинение, что судье велено было тщательно скрывать…

P. S. Недавно в редакцию пришла эта явка с повинной, которую повинившийся просил редакцию направить в прокуратуру от имени газеты, потому что от него эту явку категорически не принимают. Редакция решила ее опубликовать и с сопроводительным письмом направить на имя прокурора Санкт-Петербурга Сергея Зайцева. К сожалению, по службе обязанный обеспечивать соблюдение Закона, гособвинитель «Крестовского процесса» прокурор Бундин заявил, что явка не может быть рассмотрена по существу, т.к. не заверена надлежащим образом у нотариуса…


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru