Русская линия
Православие и современность Ксения Гаркавенко11.12.2015 

Он называл свою жизнь сказкой

В уходящем году исполнилось 210 лет со дня рождения и 140 лет со дня кончины великого датского сказочника Ханса Кристиана Андерсена. Его книги приходят к нам в младенчестве, и даже тот, кто ничего не знает о Дании, об Андерсене хоть что-нибудь да знает. Но лишь сравнительно недавно стало возможно говорить об одном аспекте его творчества — для самого писателя очень значимом, но в нашей стране на протяжении многих десятилетий для обсуждения закрытом.

Андерсен был глубоко верующим человеком. В автобиографической книге «Сказка моей жизни», подводя итоги прожитых лет, он писал: «История моей жизни скажет всем людям то же, что говорит мне: Господь Бог всё направляет к лучшему». И, разумеется, религиозное мировоззрение писателя отразилось в его творчестве, важнейшей частью которого являются сказки. Только вот — какие сказки Андерсена мы читали в детстве? Те, что написал великий сказочник или не совсем?

Цензурные ножницы

Кажется, первым эту проблему затронул диакон Андрей Кураев. В книге «Взрослым о детской вере» он напомнил, что авторская версия «Снежной королевы» насыщена христианскими реалиями: Герда смогла войти в чертоги Снежной королевы, только прочтя «Отче наш», ей помогают Ангелы, в финале звучит гимн, славящий младенца Христа. Но в большинстве изданий, выходивших в Советском Союзе, эти подробности из сказки исчезли. Как полагает отец Андрей, без цензурных сокращений «Снежная королева» была напечатана только в 1955 году Госиздатом в книге Андерсена «Сказки и истории». Далее он пишет: «Самый полный текст опубликован в академическом издании в серии „Литературные памятники“. Но и при обращении к нему заметен еще ряд цензурных лакун. Скажем, когда Кай и Герда возвращаются домой, бабушка сидит и читает книгу — это в советских изданиях. У Андерсена бабушка читает Евангелие, и даже прямо говорится, какое место: Если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (ср.: Мф.18, 3).

Стоит отметить, что эти утверждения не соответствуют действительности. В издании «Литературные памятники» (1983 год, далее — академическое издание) сказано, какую именно книгу читала бабушка, и приведена та самая цитата. (Конечно, слова «Бог», «Творец», «Царство Небесное» — с маленькой буквы, но цитата на месте). И полный авторский текст «Снежной королевы» печатался отнюдь не только в издании 1955 года. Двухтомник «Сказки и истории», где присутствовали и другие сказки Андерсена, насыщенные христианскими мотивами, — например, «Сидень», «Русалочка» — переиздавался в 1960—1970­е годы. Были и другие полные издания «Снежной королевы». Но, конечно, всё это не означает, что все дети в СССР читали авторские версии сказок Андерсена. Изданий с купюрами было несоизмеримо больше.

Однако недавно появилась статья, в которой утверждается, что к сказкам Андерсена ножницы советской цензуры вообще не прикасались. Наталья Богатырева («Настоящий Андерсен», портал «Фома», 2015, 2 апреля) пишет: «Мифы о разгуле советской цензуры и злонамеренного искажения переводчиками андерсеновского текста в угоду коммунистической морали развеиваются легко. Откройте любимую книжку вашего детства, которую читала вам мама или бабушка, и посмотрите: кто ее перевел? Наверняка Петр и Анна Ганзены. Практически все книги Андерсена советского периода, напечатанные миллионными тиражами, — это переиздания дореволюционного классического четырехтомника в их переводе».

Странная логика! Из того, что перевод был сделан до революции, вовсе не следует, что его постеснялась бы «подправить» советская цензура — не была эта цензура такой щепетильной, чего уж там. Но Богатырева продолжает свою апологию: «Судите сами, насколько „сурово“ отнеслась цензура к первоисточнику». Далее в подтверждение несуровости цензуры приведены цитаты из сказок по академическому изданию. Этим изданием Богатырева почему-то и ограничивается (что маловато для заявленных широких обобщений), но при этом утверждает: «Справедливости ради замечу: помимо переводов Петра и Анны Ганзен были и другие переводы, и вот в них-то какие-то купюры могли быть (хотя такие издания были редкостью)».

Мифы о бережно относящейся к авторским правам советской цензуре развеиваются легко: достаточно зайти в библиотеку, что я и сделала. Из наличествовавших там изданий сказок Андерсена, выпущенных в советские годы (все — в переводах Ганзен, никаких других не попалось), только названные выше плюс издание «Библиотеки всемирной литературы» содержали неискаженный текст «Снежной королевы». Зато в изданиях Чувашского книжного издательства (Чебоксары, 1980), «Московского рабочего» (М., 1984), «Детской литературы» (М., 1988) — никаких молитв и Ангелов. И про младенца Христа в финале никто не поет, и Евангелие не читает (заодно, от греха подальше, убрали не только Священную книгу, но и безобидную бабушку). Ни в одном издании, кроме «Сказок и историй», мне не встретилась глубоко христианская трогательная сказка «Сидень» — о мальчике, который не мог ходить, но чудесным образом выздоровел на Рождество. «Сидня», кстати, нет даже в «Литературных памятниках» — видимо, эта сказка до перестройки вообще издавалась считанные разы. (Кого из ровесников ни спрошу — никто не читал). От советских цензурных ножниц страдала не только «Снежная королева»: в издании «Московского рабочего» есть сказка «Дикие лебеди»; пощипали этих лебедей основательно. Андерсен всё время подчеркивает набожность Элизы и ее братьев. Совершая перелет через море и отдыхая на утесе, они поют псалом, «вливавший в их сердца утешение и мужество». В трудные минуты Элиза постоянно обращается к Богу; когда ее везут на эшафот, она беззвучно творит молитву. Всё это в названном советском издании вычищено, хотя в двухтомнике, «БВЛ» и в академическом издании авторский текст сохранен. Только вот надо ли напоминать, что в эпоху книжного дефицита эти элитные издания были мало кому доступны. А большинство читателей и знать не знали, что читают «неправильного» Андерсена.

Но вряд ли целесообразно искать религиозные мотивы только в тех произведениях Андерсена, где упоминаются имя Божие и Ангелы. В лучших его сказках эти мотивы разлиты повсюду. Вот Русалочка из одноименной сказки, которую сам Андерсен любил больше других. Чего ищет эта юная девушка, разве только любви принца? Да, и любви тоже, но прежде всего — смысла жизни, причем смысла религиозного: Русалочка мечтает обрести бессмертную человеческую душу и по завершении земной жизни уйти на небо. Мне довелось слышать об изданиях советских лет, где этот момент был изъят. Вполне возможно, хотя сама их не видела. Но даже в этом случае в сказке останется главное: Русалочка жертвует собой, спасая принца и его невесту — свою счастливую соперницу, заметим. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин.15,13).

Чтение для взрослых

Андерсен сердился, когда его называли детским писателем, подчеркивая, что его сказки написаны и для взрослых. Что ж, взрослые тоже многое могут почерпнуть, перечитывая эти сказки. В первой главе «Снежной королевы» рассказывается о кривом зеркале, которое смастерил тролль-дьявол. В этом зеркале, напомню, «всё доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, всё же негодное и безобразное, напротив, выступало еще ярче, казалось еще хуже… Добрая, благочестивая человеческая мысль отражалась в зеркале невообразимой гримасой, так что тролль не мог не хохотать, радуясь своей выдумке… Напоследок захотелось им подняться и до неба, чтобы посмеяться над Ангелами и Самим Творцом». Ну чем не постмодернисты, чем не представители современного «искусства», ставящие целью оплевать всё то, что от века было свято в глазах людей, и маскирующие собственную бездарность похабными «перформансами»? Ребенок, понятно, вне этих проблем; но, усвоив в детстве уроки Андерсена, он, когда вырастет и столкнется с подобными явлениями, будет знать, что никакое это не «актуальное» искусство, а просто кривляние злобных троллей.

Андерсен умел увидеть вещи в истинном свете и запечатлеть их в форме занимательной и мудрой сказки, не теряющей актуальности ни в какое время. Потому и вспоминают его уже два столетия, а этих, с перформансами, забывают на другой день. Он много писал в разных жанрах, но именно сказки принесли ему всемирную славу. В Дании многие дети знали его в лицо. Однажды его увидел маленький мальчик, который, оставив маму, перебежал на другую сторону улицы, чтобы пожать сказочнику руку. На возмущение мамы: «Как ты смеешь заговаривать с чужим господином!» — мальчик удивленно ответил: «Да это вовсе не чужой — это Андерсен!». Не чужой он и нам, русским (кстати сказать, Андерсен живо интересовался русской литературой, бережно хранил подаренный ему нашей соотечественницей автограф Пушкина).

Говорят, в жизни он был грустным, одиноким человеком. Но он знал цену своему дару и всегда помнил, от Кого получил этот дар. Свои творческие принципы писатель сформулировал так: «Господи! Не дай мне никогда написать слова, в котором я не мог бы дать Тебе отчета!». Сына бедного башмачника и прачки приглашали в гости короли, еще при жизни ему в Дании поставили памятник. Не сложилась личная жизнь, было много завистников; но, подводя итоги жизненного пути, он благодарил Бога за всё и называл свою жизнь сказкой.

Газета «Православная вера» № 22 (546)

http://www.eparhia-saratov.ru/Articles/on-nazyval-svoyu-zhizn-skazkojj


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru