Русская линия
ИноСМИ.ru05.08.2015 

Границы и необходимость европейских санкций против России
European Council on Foreign Relations", Бельгия. Кадри Лиик (Kadri Liik)

Прошел год после того, как Европейский союз ввел против России так называемые «структурные санкции».

Для многих как в России, так и в самой Европе, применение санкций стало неожиданной демонстрацией единства и решимости. И этой решимости хватило надолго — весной и в начале лета санкции были продлены еще на год, хотя на это мало кто обратил внимание из-за шумихи вокруг Греции.

Тем не менее без ответа остаются многие вопросы, не только относительно эффективности санкции, но также и о том, какую цель они преследуют. Хотим ли мы, чтобы Россия ушла из Донбасса? Вернула Крым? Ожидаем ли мы смены режима в Москве? Или мы хотели бы, чтобы Россия начала вести себя, как «нормальная европейская страна», которая основывает влияние на своей привлекательности, а не на принуждении? Все это следует хорошо обдумать до начала обсуждения вопроса продления санкций в конце года, когда истечет срок на выполнение Минских договоренностей, с которыми связано большинство санкций. Европе придется решать, были ли выполнены эти соглашения, и если нет, то по чьей вине.

Для лучшего понимания ситуации следует начать с другого конца. Не рассуждать о том, работают ли санкции, а сначала посмотреть в корень проблемы, которую с точки зрения Европы представляет собой Россия, и спросить, как ее исправить, и можно ли вообще исправить ее. Это позволит нам понять роль санкций в устранении проблемы, а также покажет, чего нельзя добиться с их помощью.

Природа нашей «российской проблемы»

Европа и Россия конфликтуют вокруг международных правил игры, на которые взирают через совершенно разные парадигмы. Россия мыслит в категориях «сфер влияния» и желает не только очертить границы своей сферы влияния, но также, что более важно, снова сделать легальным понятие «сфер влияния» как организующего принципа международной жизни.

В некоторой степени эта парадигма связана с личностью и мировоззрением президента России Владимира Путина. Опыт, сформировавший его, связан с детством в бедном районе Санкт-Петербурга, со службой в КГБ и с работой в «бандитском Петербурге» в начале 1990-х. В результате он видит мир как систему под контролем нескольких главных сил, а все меньшие участники обречены выполнять роль игровых фишек. Международные отношения и свой опыт отношений с Западом он оценивает в том же ключе. Не в состоянии понять мышление и силу «обществ», он считает, возможно искренне, что революции на постсоветском пространстве были инспирированы Западом с целью ослабления России.

Тем не менее, сторонников этого мировоззрения можно встретить в России и помимо Путина. Это связано с природой авторитарного режима, как путинского, так и любого другого, который не имеет демократического механизма для легитимности и предпочитает для этой цели мобилизовать общество против врагов — как реальных, так и воображаемых, как внутренних, так и внешних. Отчасти это проистекает из экономической модели «нефтяного государства» и клиентуры, желающей жить на ренту, которую она обычно порождает. Это связано также с моделью образования, государство-центрической точкой зрения на историю и международные отношения, как их преподают в России в школах и университетах. Это связано с тем, как исторически воспринимали и исполняли в России закон — произвольно. Это связанно с напряженностью и отсутствием чувства безопасности из-за необходимости контролировать огромную территорию с помощью ограниченного количества людей. И, наконец, это связано с веками сложившейся в России философской концепции Москвы как Третьего Рима, с мессианской миссией по «спасению» других народов.

Неизбежное, эмоциональное столкновение

Такой концептуальный набор обречен на столкновение с постмодернистским взглядом на международные отношения, опирающимся на поиск решений, выгодных для всех, и на ОБСЕ. Это столкновение происходило все время, иногда заявляя о себе открыто, иногда едва заметно — в зависимости от обстоятельств. Чем более постмодернистской становилась Европа в мыслях и действиях, тем глубже было взаимное непонимание и тем эмоциональнее конфликт.

Нынешнее противостояние стало таким напряженным и опасным не из-за размаха российских территориальных амбиций, как многие считают, а из-за их ограниченности и психологических последствий этого. Москва считает, что отдала все: ушла из Центральной Европы, оставила прибалтийские страны, не говоря уже о Кубе, Африке и Ближнем Востоке, но теперь Запад хочет отнять то немногое, что еще осталось — «братскую» Украину. Москва воспринимает это крайне болезненно и пытается сопротивляться.

К сожалению, нынешнее противостояние неизбежно в той же мере, в которой эмоционально. Оно должно было произойти, если не так, то иначе. Неизбежность конфликта обусловлена тем, чего не понимает Путин, — силой общества.

Страны в окружении России, в регионе под названием «Восточное Партнерство», получили независимость чуть ли не случайно в 1991 году, и их быстро перехватили коррумпированные элиты. В этих странах сформировалось и повзрослело общество, которое добивается эффективного управления, власти закона и усиления своего влияния на будущее стран. Это вылилось в нелегкий, но обязательный процесс, который ЕС не начинал и не контролировал, но не имеет иного выбора, кроме как поддержать его. Москва, напротив, связалась с элитами, которые можно контролировать, поэтому выступает против этого процесса. Это системный конфликт, и он будет повторяться, пока основы остаются неизменны.

Вполне верно то, что, желая контролировать свой район, Москва не ищет масштабного конфликта с Западом. С апреля 2014 года она намекает на желание договориться с Западом и дает понять, что сделка должна касаться сфер влияния и соответствующих правил взаимодействия.

Но именно этого Запад просто не может сделать. Такая открытая сделка невозможна, она противоречит огромному количеству документов, определяющих порядок поведения европейских стран на международной арене — хартии ОБСЕ, принципам Совета Европы, основополагающим документам ЕС и НАТО и так далее. К тому же, Мюнхен и Ялта сделали такие сделки невозможными. А тайную сделку Россия, скорее всего, отвергнет, так как считает себя обманутой на подобном соглашении — она считает, что в начале 1990-х ей пообещали, что НАТО не будет расширяться.

Более того, тайная сделка тоже невозможна. Хотя после холодной войны зоны влияния можно было удерживать принуждением, в наши дни они формируются с помощью привлечения и сходства образа мышления. Москва может претендовать на сферу влияния, но она вряд ли может удержать ее, если общества в странах этой зоны отказываются принять ее. При этом точно также эти страны не могут войти в западную сферу влияния, если их элиты не поддержат этот процесс и не проведут реформы, которые снизят их беззащитность перед Россией.

Что нужно сделать для устранения проблемы?

Возможно, самое трудное для практичных западных умов — это принять факт, что российская проблема — долгосрочная и требует постепенного урегулирования, а быстрое решение невозможно, как невозможно найти решение без России. Более того, в условиях глубокого недоверия и непонимания попытки добиться быстрого прорыва могут привести к опасным последствиям, породив избыточные надежды, которые обернутся горьким и опасным разочарованием.

В идеале Европа хотела бы жить рядом с Россией, которая разделяет если не наши ценности, то хотя бы часть наших интересов, и использует привлечение, а не принуждение, чтобы завоевать союзников и усилить свое влияние. Некоторые эксперты считают, что для этого потребуется сменить режим в России. Это было бы правдой, если бы наша проблема была связана лично с Путиным и его режимом, но, похоже, дело не только в них. Российская идея доминирования пережила многочисленные смены режимов, от Ленина к Сталину, от Сталина к Хрущеву, от Сталина 1920-х к Сталину 1930-х, от Путина 2000-х к Путину 2010-х. Она возродилась послу двух случаев коллапса страны, в 1917 и 1991 годах.

Поэтому требуется нечто более сложное. Россия должна искренне пересмотреть средства и цели своего международного поведения. Это ближе к смене идентичности, а не к смене режима. И это сложнее. Хотя подобное происходило в истории, но обстоятельства, в которых случались такие перемены, в целом непредсказуемы и очень различны, поэтому внешние силы вряд ли могут успешно навязать их и привести к желаемому результату.

Можно предположить разные факторы, которые должны сложиться для осуществления такого изменения мышления в России. Некоторые рациональны и очевидны: например, страна должна модернизировать экономику, а это подразумевает более меритократичную, если не демократичную политическую систему; этнические и региональные конфликты, которые будут угрожать целостности России, если она не станет страной, где соблюдается закон; усиление Китая, вероятно, подтолкнет Россию к более рациональному восприятию своих отношений с Западом, чем сегодня.

Другие факторы более спекулятивны и связаны с мягкой силой. Сейчас Россия — психологически не уверенное в себе государство, которое не верит в свою естественную привлекательность и опирается на средства большой силы, такие, как принуждение, подкуп и шантаж, чтобы «навязать соседям дружбу». Но если Россия почувствует, что такое влияние через привлечение, а не принуждение; если у нее появятся сторонники, а не вассалы; если она заслужит искреннее уважение, а не страх, то Россия испытает культурный шок, который повлияет на ее отношения с миром и соседями. В конце концов, страны обычно доверяют средствам, которые сработали.

Роль санкций

Причины для такого переосмысления, если оно когда-нибудь произойдет, должна создать история, а выполнять переосмысление должны сами русские. Запад может помочь лишь в ограниченном порядке, в основном действуя против средств, которые русские считали эффективными в прошлом. Мы можем сделать агрессию дорогостоящей и неэффективной, тем самым помешав России достигнуть своей цели. Для этого потребуется широкая стратегия, включающая усиление уязвимых членов ЕС и НАТО, защиту независимости и суверенитета стран Восточного Партнерства, и сохранение санкций до тех пор, пока не сложатся условия для их отмены — выполнение Минских соглашений и урегулирование проблемы Крыма.

Как уже сказано, санкции не должны ставить своей целью смену режима в России. У России — больше шансов на демократическое процветание, если режим будет дискредитирован и свергнут не внешними силами, а самими русскими.

С другой стороны, не следует впадать в заблуждение и считать, что мы должны как-то помириться с Путиным или даже поддерживать его только потому, что альтернатива его режиму может быть еще хуже. Достаточно вспомнить, как в 1996 году Запад вцепился в Ельцина из страха перед возвращением коммунистов. Но сегодня главные страхи, которые были связаны с коммунистами, стали частью наследия Ельцина, пусть и ненамеренно, запад должен придерживаться агностической точки зрения по отношению к Путину. Ни его спасение, ни его свержение не относятся к делам Запада.

Хорошо, что санкции связаны с конкретными требованиями — возвращение Крыма и выполнение Минских договоренностей. Это говорит о достаточно внятных условиях, которых должна придерживаться Европа. Хотя санкции, связанные с Крымом, останутся надолго, так как урегулирование даже не появилось на горизонте, Минские соглашения должны быть выполнены до конца этого года.

Но это тоже сложнее, чем кажется. Соглашения туманно сформулированы и интерпретируются очень по-разному Россией и Украиной. Россия не считает конечной целью процесса реальную независимость и территориальную целостность Украины. Россия хочет использовать Донбасс для контроля над Киевом и влияния на будущее принятие решений. Она, похоже, надеется, что Европа устанет от Украины и от ее неспособности провести экономические и политические реформы и согласится на российское понимание договоренностей, чтобы сохранить лицо. Этой ловушки необходимо избежать.

Если Запад хочет избежать новых столкновений с Россией на постсоветском пространстве, он должен решить этот конфликт в соответствии с порядком ОБСЕ. Это, в свою очередь, требует от Европы внутреннего единства в отношении интерпретации Минских договоренностей. Европа обязана отвергать требование отмены санкций, пока Украина не восстановит полностью контроль над восточной границей. Но, помимо этого, в соглашениях много сложностей и нюансов, и Европа должна выработать единый подход в понимании договоренностей и установить критерии, по которым можно судить об их выполнении, чтобы избежать путанных дебатов в конце года.

Но, хотя санкции не следует отменять преждевременно, их также нельзя повышать до уровня, который для Европы станет невозможным с политической и экономической точек зрения. Санкции не должны быть барометром российского поведения на Украине, усиливаясь и смягчаясь в зависимости от эскалации и деэскалации, тем более, что и то, и другое может оказаться иллюзорным. Продолжительность и жесткость санкций — важнее их интенсивности в данный момент. Санкции должны быть медленным давлением, постепенно ограничивающим свободу действий России и служить ей напоминанием о ее проступках и недовольстве Европы.

В конце концов, одним из важных последствий санкций — неважно, намеренно или нет — должно стать укрепление надежности Запада в глазах России. Рассказывают, как в дни, последовавшие за падением режима Виктора Януковича в феврале 2014 года в Москву звонили лидеры европейских стран с просьбой не вторгаться на Украину. К этим обращениям никто не прислушался, потому что Москва, помня о реакции Запада на войну в Грузии, считала, что аннексия пройдет относительно гладко. Тот факт, что Запад ввел санкции и был готов нести экономические издержки в связи с ними, сам по себе произвел впечатление на Москву, и это, в случае сохранения последовательности курса, может повлиять на расчеты Москвы на будущих развилках.

Европа должна понимать, что проблема с Россией — долгосрочная и многослойная. Очевидно, что санкции — не панацея, способная все исправить. Они должны быть частью широкой стратегии. Они должны восстановить нашу надежность и способствовать устранению проблем в краткосрочной и среднесрочной перспективе. И это очень важно, потому что Европа остро нуждается в надежности, если она хочет влиять на процессы в будущем. Поэтому санкции необходимы, несмотря на всю свою ограниченность.

Оригинал публикации: European Council on Foreign Relations

http://inosmi.ru/world/20 150 805/229443521.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru