Русская линия
Время новостейПротодиакон Андрей Кураев15.10.2004 

«Я не против контроля за православными школами. Только нужно ли это?»

В последний месяц российское общество практически убедили в том, что проникновение международного мусульманского терроризма на территорию нашей страны стало возможно из-за отсутствия должного контроля за исламскими образовательными учреждениями. Причем одними из первых о необходимости ввести цензуру в медресе и исламских университетах стали говорить представители радикально настроенных православных общин. Профессор Московской духовной академии диакон Андрей КУРАЕВ рассказал корреспонденту «Времени новостей», в чем именно православные обвиняют последователей Корана и почему считают необходимым контролировать исламских проповедников.

— Отец Андрей, считается, что трагедия в Беслане может спровоцировать всплеск антиисламских настроений в российском обществе. Насколько верны вообще заверения о нерушимости дружбы мусульман и христиан в нашей стране?

— Отношения православных и мусульман обостряются в большей степени не из-за терактов и исламистов, а из-за проектов типа «русского ислама». Христианство и ислам могут мирно сосуществовать в России, только если они развиваются в своих этнических границах. Попытка же специально адресовать исламскую проповедь к русским грозит серьезными последствиями.

Христианская проповедь адресована всем желающим. Если нашу проповедь услышал татарин и пожелал креститься, мы рады. Опять же если проповедь ислама, адресованную всем интересующимся историей религии, услышал русский человек и принял ислам, мы не видим в этом большой проблемы. Это свобода его совести. Но когда от имени ислама организуются специальные миссионерские проекты, адресованные именно русским, это прямой вызов нам.

Например, я видел на интернет-сайте русских исламистов баннер с изображением храма Христа Спасителя с полумесяцем вместо креста. И тут же бегущая строка «Русские люди, принимайте ислам». Если сами мусульманские лидеры не в состоянии регулировать подобные вещи, то мы это расцениваем как официальную агрессию.

— Вы не считаете ислам русской религией?

— Нет, конечно. Исторический опыт показывает, что сосуществование мусульман и православных под властью мусульман ведет в конце концов к серьезной деградации и ограничению жизни собственно христианской. А то и прямым гонениям. Я напомню, что русская церковь терпела татаро-монгольское иго до той поры, пока сама Золотая орда не стала исповедывать ислам. Поэтому пока со стороны Золотой орды были претензии на уплату налогов, послушание в политических вопросах, церковь считала это законной властью золотоордынского хана над русскими землями. Но когда появился религиозный фактор в наших отношениях и появилась опасность навязывания новообретенной веры, опасность для нашей души (а вы знаете, что неофиты всегда очень резки), Сергий Радонежский дал благословение Дмитрию Донскому на Куликову битву.

— В последний месяц прозвучало немало предложений поставить под контроль исламские учебные заведения. Поддержали бы вы эту идею?

— Да, конечно.

— Кто тогда должен контролировать?

— Думаю, что здесь должна быть двойная цензура: со стороны руководителей российского ислама и со стороны государства.

— Но ведь над Русской православной церковью такого контроля нет.

— А я бы не возражал, если бы такой контроль был и над нашими учебными заведениями. То есть, с одной стороны, не возражал бы. А с другой — нужно ли это? Если бы мы видели, что из православных семинарий и церковных школ выходят экстремисты и террористы… А таких случаев не было. А сколько было сообщений о том, что в школах при мечетях вели занятия ваххабиты, выходцы из Саудовской Аравии! Не может быть речи об асимметричности реакции, когда ты четко видишь, откуда исходит угроза. Не надо становиться в странную позу и говорить, что мы на все должны одинаково обращать внимание. Может, тогда будем контролировать заодно и кружки филателистов? Надо избирать направления с наибольшей угрозой и пробовать там принимать меры. Я сторонник превентивных образовательных мер.

— Около месяца назад вы выступили с предложением ввести некую новую «догму» в православии, согласно которой погибшие от рук террористов приемлются Господом, независимо от того, какую жизнь они вели на земле. Вы действительно считаете, что такая догма необходима?

— В моем тексте, который вы прочитали, это слово не случайно стоит в кавычках. Только Вселенский собор мог бы провозгласить некий догмат. И то только при условии, что именно этот тезис веры всегда присутствовал в церковном предании и церковной жизни. Я использовал слово «догма» в светском смысле слова, как некий лейтмотив проповеди, обращенной к людям, особенно к тем, которые потеряли родных в терактах. Было важно сейчас сделать такой акцент надежды.

Если бы я оказался заложником, я очень надеюсь, что Господь дал бы мне силы, мужество для того, чтобы не соизмерять свои интересы с интересами бандитов. Действительно, для религиозного человека телесная жизнь не есть высшая ценность. Есть нечто более важное. И более того, если человек не цепляется за свою жизнь, а готов отдать ее за ближнего своего, то он исполняет путь Евангелия.

Беседовал Кирилл Василенко

13 октября 2004 г.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru