Русская линия
НГ-Религии Иван Щукин16.06.2004 

Исламский синдром: мечта о Великом Туране
Распространение экстремистских организаций в Средней Азии угрожает стабильности и без того проблемного региона

На современную жизнь бывших союзных республик Среднеазиатского региона, уже более десяти лет являющихся самостоятельными государствами, на их социально-политическое развитие несомненное влияние оказывает исламский фактор. Связано это прежде всего с тем, что исторически этот регион является мусульманским.

За годы советской власти исламский фактор давал знать о себе не очень сильно, однако борьба государства с религией, национализмом и экстремизмом на этой почве только приглушила радикальные настроения населения республик Средней Азии. После распада СССР и установления в бывших советских республиках собственных национальных правительств со стороны как местных, так и пришлых мусульманских групп начались попытки радикальной исламизации населения.

Наиболее известными исламистскими движениями, ведущими активную деятельность на территории среднеазиатских республик, являются международная организация «Хизб ут-Тахрир» (подробнее об этой организации см. «НГР» N 7 от 21.04.2004) и Исламское движение Узбекистана (ИДУ).

Исламское движение Узбекистана, основанное в 1996 году, находится в списке наиболее опасных международных террористических организаций. Его главная цель — создание исламского государства на территории Ферганской долины.

При формировании ИДУ в его состав вошли активисты целого ряда исламистских организаций Узбекистана, деятельность которых была запрещена в 1992—1993 годах. После начала антиисламистской кампании в Узбекистане они эмигрировали в Афганистан и Таджикистан. Лидером движения стал Тахир Юлдашев, родившийся в 1968 г. в Наманганской обл. Узбекской ССР. На формирование его мировоззрения оказали сильнейшее влияние идеи другого лидера ИДУ — Джумы Намангани (Ходжиева). Считается, что Джума Намангани погиб во время американских бомбежек Афганистана осенью 2001 года.

Руководство ИДУ тесно сотрудничает с рядом международных и региональных исламистских организаций и движений — такими, как «Аль-Каида», «Талибан», «Хизб ут-Тахрир», «Ихван аль-Муслимун» и другими.

По мнению экспертов Международной группы по предотвращению кризисов (МГПК), военные операции в Афганистане нанесли серьезный урон ИДУ, хотя есть сведения, что оно перегруппировывается, а его члены участвуют в попытках террористических актов в Киргизстане. МГПК заключает, что если ИДУ сможет перегруппироваться, оно, по всей вероятности, будет более склонно к терроризму, поскольку его предыдущие вооруженные действия оказались не слишком успешными.

На территории Средней Азии в настоящее время действует также турецкая исламистская организация «Нурджулар», которая в самой Турции запрещена. Суфийская секта «нурджистов» основана проповедником Саидом Нурси (1876−1960). Главная цель «Нурджулар» — создание «Великого Турана», предполагающее среди прочего вытеснение России с постсоветского пространства Средней Азии. Для достижения своих целей «Нурджулар» пытается внедрить своих сторонников в государственные и силовые структуры среднеазиатских республик, что, в частности, ей удалось сделать в самой Турции, где эта организация имела своих сторонников в руководстве страны.

Члены общества «Нурджулар» стали прибывать в Среднюю Азию и в Узбекистан еще в июле 1993 года в составе групп турецких преподавателей, направленных в республику в соответствии с договором между Министерством народного образования Узбекистана и Министерством народного образования Турции. Особое внимание эта организация уделяет воспитанию одаренных школьников, которые в последующем сами могли бы стать проповедниками радикального ислама. Истинные цели и методы работы «Нурджулар», как утверждают представители правоохранительных органов среднеазиатских республик, хорошо законспирированы.

Что касается проникновения в Среднюю Азию идей ваххабизма и радикального ислама, то оно связано с миссионерами из Саудовской Аравии. По данным МГПК, проповедники ваххабизма впервые прибыли в Среднюю Азию в начале 1990-х годов «с целью учить своему собственному направлению „пуританского“ ислама и финансировать строительство мечетей и медресе. Нередко они были связаны с семьями тех, кто покинул Ферганскую долину после большевистской революции». Движение нашло своих сторонников среди мусульман, но большой популярности не завоевало в силу того, что это исламское течение отрицает многое из привычного для местных мусульман образа жизни. Однако идеи ваххабизма могут стать основой для различного рода исламистских группировок. Поскольку, по мнению зарубежных наблюдателей, в регионе широко распространена ваххабистская литература.

Основным фактором, оказывающим определенное влияние на процесс активизации приверженцев радикального ислама в Средней Азии, является тяжелая ситуация, складывающаяся в социально-экономической сфере. Прежде всего это задолженности по заработной плате для государственных небюджетных учреждений, а также задержки выплат пенсий и социальных пособий. Отмечаются факты злоупотреблений, допускаемые со стороны отдельных представителей правоохранительных органов и властных структур.

Наиболее сильны позиции исламистов в Ферганской долине, где ощутимы трудности в обеспечении населения предметами первой необходимости. Сложившаяся ситуация приводит к сокращению рабочих мест. На предприятиях некоторых областей Ферганской долины существует многочисленная армия безработных. В первую очередь это молодежь, составляющая «группу риска» и рассматриваемая исламскими радикалами в качестве контингента для своей миссионерской деятельности. Это ведет к росту недовольства среди населения и усиливает его симпатии к радикальным исламистам, критикующим правящий режим.

В значительной степени это касается сельских жителей, основной части населения Ферганской долины, которые наиболее подвержены влиянию реакционного ислама и особо остро страдают от социально-экономических проблем. Именно они, по мнению большинства аналитиков, могут составить так называемую пятую колонну исламского экстремизма.

Ферганская долина — не единственное место распространения исламских настроений. Приблизительно то же самое происходит, например, в Сурхандарьинской и Кашкадарьинской областях.

Как отмечает российский исследователь Алексей Малашенко, «проникновение в регион и распространение „иного ислама“ — из Саудовской Аравии, Ирана, Пакистана и т. д. — выводило религию из-под контроля властей, делало ее более радикальной, политизированной. На деньги из мусульманского зарубежья здесь открывались медресе и исламские институты, действовали арабские, иранские, пакистанские проповедники, распространялись богословские и политические произведения идеологов фундаментализма».

Общая черта всех радикальных мусульманских движений — достаточно высокая степень политизированности. Она проявляется, в частности, в стремлении к созданию единого исламского государства в Средней Азии — Халифата, жесткой критике государственных режимов стран этого региона. А сам регион исламисты любят называть старым, еще дореволюционным термином — Туркестан, намекая на объединение территорий Средней Азии под знаменем ислама, как это имело место до середины XIX века.

Распространение радикального ислама негативно сказывается на поддержании стабильности в регионе. Однако все эти исламистские группы достаточно разобщены и вряд ли в настоящее время способны выступить единым фронтом. Как отмечают наблюдатели, они способны консолидироваться только в случае возникновения какой-то общей угрозы для их существования. Таковой на текущий момент для них являются не только правительства и олигархические кланы данного региона, открыто ориентированные на Запад и ведущие свои государства по пути построения светского общества, но и те государства, которые вовлечены в борьбу с международным терроризмом исламских фундаменталистов. В конечном итоге это уже борьба восточной и западной цивилизаций.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru