Русская линия
Православие.Ru Вячеслав Синельников19.09.2001 

ОТ ВОСКРЕСЕНИЯ ДО ВОЗНЕСЕНИЯ

23 мая Православная Церковь отмечает отдание, т. е. завершение праздника Пасхи. На следующий день — великий праздник Вознесения Господня. Предлагаем вашему вниманию отрывок из новой книги священника Вячеслава Синельникова «Воскресение Христово видевше». Его предыдущая книга — «Туринская Плащаница на заре новой эры», — также вышедшая в издательстве Сретенского монастыря, пользовалась огромным успехом у читателей.
Иерусалим — в переводе «жилище мира» — лежит на высоких холмах. С востока, юга и запада он ограничен глубокими долинами Кедронской, Енномовой и Гионской. Такая же долина — Тиропетон прорезает город в долготном направлении и отделяет обширный западный холм с лежащими на нем Верхним городом и царским дворцом от восточного, на котором стоит Иерусалимский храм. Его территория представляет собой искусственно насыпанное плато, охваченное со всех сторон стенами, сложенными из параллельных рядов огромных каменных глыб. По краям плато идут дворы и портики, окружающие так называемый внутренний храм с его особой оградой, за которой располагается женский двор, а за ним стена, отделяющая святилище. У западной стены высится дворец Ирода, окруженный отдельными укреплениями. На северо-западе, за большой квадратной башней с могучими воротами, возвышается Голгофа. На севере к самой городской стене примыкает крепость Антония с римским гарнизоном[1], за ней — Гефсиманский сад.
В масличном саду на северо-западном склоне Голгофы видна пустая гробница…
На рассвете раннего утра, поплотнее закутавшись в свои платки-накидки, тихо бегут по тропинке меж камней потрясенные жены. Объятые трепетом и ужасом, пораженные видением небесного Вестника, видом опустевшей гробницы и словами Ангела, они стремятся поскорее уйти. Одни из них, как говорит апостол Марк, «никому ничего не сказали, потому что боялись» (Мк. 16, 8). «А другие последовали за Божией Матерью и были обрадованы видением и словами Господа."[2] Пред ними в светозарном одеянии Божественной славы предстал воскресший Иисус. „Радуйтесь!“ — сказал Он. „И они приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему“ (Мф. 28, 9).
Как „ухватились за ноги“ (Мф. 28, 9), когда Он говорит Марии Магдалине „не прикасайся ко Мне“ (Ин. 20, 17)? Ответ мы найдем у святителя Григория Паламы. Он пишет, что „все жены пришли [ко гробнице] после землетрясения и бегства стражи и нашли гроб отверстым, а камень отваленным, но когда предстала Мати Дева, тогда было [самое] землетрясение, …отваливался камень, … гроб отверзался, и стерегущие присутствовали, хотя …были потрясены ужасом так, что после землетрясения, придя в себя, немедленно устремились в бегство. Богородица же, не испытывая страха, обрадовалась, видя происходящее“.[3] Затем через некоторое время, когда Сам воскресший „явился Матери и находящимся с Ней женам, то Он только Ей одной допустил объять Его стопы, хотя Матфей делает общниками сего и других жен, не желая… явно предпочесть Матерь как свидетеля о таковых вещах“.[4]
Христос Воскресе! Так говорит святое Евангелие, так возвещают Его ранние свидетели, и в течение двадцативековой истории тысячи и тысячи людей непосредственно встречают воскресшего Христа. Из века в век живые свидетели опытно и лично видят, что Христос воскрес! Всегда есть люди, которые могут сказать: я встретил Его лицом к лицу.[5] Я достоверно знаю, что Иисус из Назарета, Который был распят на Голгофе, Который умер, Который был погребен, воистину воскрес и жив…
Но едва восстановив сносный порядок среди обезумевших, объятых леденящим ужасом солдат, центурион задумался о будущем… Мы бежали, покинув пост. Если за нас никто не заступится — весь наряд ждет позор и казнь. Кто поверит в то, что мы видели? Высшее начальство — префект вспомогательной севастийской когорты[6] и трибуны, как принадлежащие к всадническому сословию, еще отдыхают. Несколькими центуриями, поддерживающими порядок у внешних храмовых галерей, командует первый центурион первого манипула — старший из офицерского состава севастийской когорты. Мы оба когда-то служили простыми легионерами в преторианской гвардии и хорошо знаем, что наш бывший начальник Элий Сеян, правая рука императора Тиберия и префект преторианской гвардии — заклятый враг евреев[7]. Префект Пилат[8] тоже питает к ним неприязнь, но это нас не извинит. Хотя ради ненавистных ему иудеев наместник не будет строг, мы все же оставили порученный нам пост и подлежим наказанию. Решено! Надо обо всем доложить первому центуриону первого манипула. Быть может, он из дружеских чувств даст дельный совет: ведь мы оба урожденные римляне…
В Иерусалимском храме при первых лучах восходящего солнца уже свершилась законная ритуальная жертва, возжглось курение фимиама и левиты воспели положенный в первый день недели 23-й псалом. Богослужение совершали босиком. Важно стоит череда священников в белых льняных одеждах с длинными рукавами. Они отслужили в одеяниях, препоясанных цветными поясами в несколько витков, и с головными повязками, навитыми вокруг открытой „гильзы“ или шапки без верха. Наибольшее впечатление производит первосвященник в ефоде или наплечнике из двух частей, которые скрепляются на его плечах золотыми застежками с ониксами и удерживаются поясом из золотых и цветных нитей. Подол его льняной одежды украшен гранатами и золотыми бубенцами. На ефоде блестят драгоценные камни — символы двенадцати колен Израилевых, а к головной повязке Каиафы, кидару, посредством голубого шнура прикреплена традиционная налобная золотая пластинка с вырезанными на ней словами „Святыня Господу“.
Приняв жертвенные части животного из рук священников, излив к подножию жертвенника в воню благоухания из жертвенной чаши[9] и принеся „первый“ сноп ячменя Господу, первосвященник Каиафа руками помощников разоблачался — снимал подобающие ему великолепные одежды и величественные украшения. К нему почтительно приблизился синедрионный служитель-рассыльный и негромко сказал несколько фраз. Иосиф Каиафа нахмурил брови.
Зачем в пасхальные дни со мной желает встретиться римский офицер и его солдаты? Общество язычников меня осквернит! За семь дней до наступления ветхозаветной пасхи трибун когорты, командующий манипулами, составляющими гарнизон крепости Антония[10], уже выдал казначеям мое первосвященническое облачение. Через сутки по окончании дней празднования его должны вернуть обратно[11], но сейчас еще рано — торжество не кончилось. Зачем они пришли? Что им нужно?
Ответ мы читаем в Евангелии. „…Некоторые из стражи, войдя в город, объявили первосвященникам о всем бывшем. И сии, собравшись со старейшинами и сделав совещание, довольно денег дали воинам и сказали: скажите, что ученики Его, придя ночью, украли Его, когда мы спали; и если слух об этом дойдет до правителя, мы убедим его и вас от неприятности избавим. Они, взяв деньги, поступили, как научены были…“ (Мф. 28, 11−15).[12]
Тогда, 9 апреля 30 г., выходя из-под сводов внешней храмовой галереи, ветераны из севастийской когорты чувствовали себя гораздо лучше. На их поясах висели увесистые кошельки с серебром, а будущее уже не представлялось в таком мрачном свете — надо лишь распустить по городу ложный слух.[13] Если о происшедшем узнает начальство, то первосвященник Каиафа и его влиятельный тесть Анна[14] заступятся за них перед наместником и избавят от наказания…[15]
В то же время радостные и потрясенные мироносицы торопливо рассказывают апостолам о встрече с Воскресшим; однако ученики Господни еще не видели ничего, кроме открытого входа в гробницу, погребального полотна и свернутого плата. Место погребения опустело, но все же, где их любимый Наставник? Учеников мучают сомнения: действительно ли жены видели именно Его? „И показались им слова их пустыми, и не поверили им“ (Лк. 24, 11). Тогда апостол Петр встал, опоясался, вновь накинул гиматий и во второй раз побежал посмотреть, не откроется ли ему что-то еще, но вновь, „наклонившись, увидел только пелены лежащие и пошел назад, дивясь сам в себе происшедшему“ (Лк. 24, 12). Ученики Господни в смущении. Они помышляли об ослепительном проявлении Божественной силы и славы для посрамления и изгнания из Иерусалима „римского сапога“ — калиги[16], топтавшего родную землю. Они „надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля“ (Лк. 24, 21), основать могучее земное царство Помазанника.[17] Но цитадель Рима, башня Антония все еще возвышается над святым городом, и войска врага по-прежнему попирают отечество. Их мысли пока далеки от проникновения в то, что свершилось. Они не сподобились еще видеть Божественного сияния и светозарности славного Воскресения.
Поэтому вечером первого дня недели, когда два ученика — Лука и Клеопа[18], шествовали из Иерусалима в Эммаус, то шли 60 стадий[19] пути в великой скорби. Дорога к Эммаусу проходила по горам и долинам, которые становились все пустыннее и пустыннее по мере удаления от Иерусалима. Но Эммаус, находящийся над ложбиной, через которую протекала речка, виноградные и масличные деревья на террасах по склону гор, расцветающие в долине белые и красные цветы миндаля, делали конец путешествия приятным.[20] И когда Лука и Клеопа шли в покрытых дорожной пылью гиматиях, то с ними поравнялся Путник.[21] Он стал спрашивать учеников, почему они так печальны, на что Лука и Клеопа стали укорять Его: как это Ты один в Иерусалиме не знаешь о событиях, которые произошли? „И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба и не нашли тела Его и, придя, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что Он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу и нашли так, как и женщины говорили, но Его не видели“ (Лк. 24, 19−24).
Говоря эти слова, Лука и Клеопа действительно „не видят“ Собеседника! Они не видят Воскресшего! Почему? Ведь Он стоит перед ними, и у них „горит сердце“ (Лк. 24, 32)! Потому что все, что они говорят, еще вполне соответствует словам, написанным позднее Иосифом Флавием и Корнелием Тацитом, словам сторонних наблюдателей.[22] Они называют Его Иисусом Назореем, одним из казненных пророков, что не противоречит традиции иудаизма.[23] Это соответствует словам людей, которые смотрят на Воскресение извне, снаружи, со стороны, которые не приняли в нем личного участия. Они до распятия надеялись, что Он — Избавитель, Спаситель, а сейчас этого не ощущают и поэтому не узнают Его.[24]
В ответ Воскресший открыл им, а через них и нам, суть ветхозаветных книг. Объяснил, что именно по Писанию Мессии надлежит быть распятым, умереть, а затем воскреснуть. И когда путники приблизились к Эммаусу, то Иисус, не признанный Своими учениками, сделал вид, что хочет идти дальше; однако тайная сила приковывала их к Нему. Чудесный вечер, румяное небо, лиловые горы, городок в окружении известковых скал в сизой дымке… Лука и Клеопа стали Его удерживать. „Останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру“, — сказали они (Лк. 24, 29). Иисус согласился; и когда возлежал за едой, то хотя был гостем в незнакомом доме, поступил как глава семьи. Следуя обычаю, Он взял хлеб, благословил, преломил и подал им, как обыкновенно делал прежде, совершая трапезу. В эту минуту как будто пелена спала с их глаз, и Лука и Клеопа узнали Иисуса. Узнали Иисуса как Христа, как Мессию, как хлеб жизни! Они признали в Нем Спасителя и Искупителя, тогда Его Воскресение явилось внутри них и они воистину Его „узрели“. Иисус же стал невидим для их обычных очей, визуально, но стал видим внутренне, стал их светом, их силой, их крепостью.
Отныне они видели Воскресение и поведали друг другу волновавшие их чувства. „Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге, и когда изъяснял нам Писание?“ (Лк. 24, 32) Невзирая на вечернее время, они тотчас же пошли обратно в Иерусалим, горя нетерпением рассказать все, что они видели и внутренне видят до сих пор. Не печальтесь, как Лука и Клеопа, идущие в Эммаус. Радуйтесь, как Лука и Клеопа, поспешающие с благой вестью во Святой град. Нет причины пребывать в печали — Христос Воскрес! Ведь произошло не просто историческое событие, а свершилось явление вселенского масштаба. Не римляне изгнаны из Иерусалима, а побежден всесильный грех и власть смерти. Восстановлено не могучее Израильское царство, а встало на земле Царство Небесное, отверст вход в вечные обители!
Однако по свидетельству Евангелия от Марка (Мк. 16, 13), когда Лука и Клеопа вернулись в Иерусалим, ученики не поверили их рассказу… Какое сильное препятствие встречает в сердцах людей вера в воскресение Спасителя! Но Победитель смерти и ада вновь является ученикам, озаряет их лучами Божественной истины и довершает их посвящение в таинство Своей победоносной славы. Однажды вечером, когда апостолы пребывали в горнице за закрытыми дверями, им предстает воскресший Христос и преподает им Свой мир.
Один из многих, построенный из камней одноэтажный городской дом в Иерусалиме, с плоской утрамбованной крышей и комнатами, расположенными замкнутым прямоугольником вокруг внутреннего двора с садом, дававшим в летний зной прохладу и тень. Прочная дощатая дверь, ведущая на улицу, крепко заперта засовами и заложена изнутри большим деревянным брусом. Выходящие во внутренний двор маленькие оконца почти не дают света, и внутри одной из комнат с низким потолком непрерывно горит масляный светильник. Несколько циновок на полу, скамейки, жаровни для обогрева в зимнее время. С трех сторон самой большой соломенной циновки, служащей столом, возлежат на левых локтях взволнованные Господни ученики, одетые в доходящие до икр красные, серые, желтые и полосатые туники. Верхняя одежда — гиматии, сложена в стороне, а у порога стоят ряды сандалий. Они собрались вместе, крепко заперев двери из страха перед иудейскими властями, которые приказали искать учеников Распятого в эти пасхальные дни.
Внезапно в торжественном одеянии Божественной славы посреди них стал воскресший Христос и показал Свои руки и ребра. „Он явился им в кротком виде и самим голосом успокоил волновавшиеся мысли…, сказав: „Мир вам“, то есть „не смущайтесь“. Этим Он напоминает… то слово, которое сказал перед страданием: „Мир Мой даю вам““ (Ин. 14, 27).[25] И наступил мир, который превыше всякого ума.
„Ученики обрадовались, увидев Господа“ (Ин. 20, 20).
Апостолы обрели благодать, увидев воскресшего Мессию. Они поняли, что это именно Он, восставший из мертвых, стоит сейчас перед их глазами, и они воочию, лично видят Его. „Об этом Он… предсказывал им перед страданием: увижусь с вами, и возрадуется сердце ваше“ (Ин. 16, 22).[26]
И так как ученики „были потрясены неожиданностью и невероятностью"[27] увиденного, то лучезарный и сияющий „Он сказал им: „Есть ли у вас здесь какая пища?“ Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда; и взяв, ел пред ними“ (Лк. 24, 41−43).
Он вкушает перед ними… После Воскресения тело Спасителя было нетленным, потому в еде не нуждалось. Воскресший употребил пищу не по естеству смертных, не путем процесса пищеварения. Еда была сожжена Божественной энергией, подобно тому как огонь свечи сжигает воск, а не переработалась согласно естественному человеческому способу. „Он сделал это, чтобы и этим было удостоверено Его Воскресение…"[28] Теперь ученики видят, что перед ними Сам Христос с преображенным и духовным телом.
„Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся“ (Ин. 20, 21−23).
Но во время этого явления в горнице не было апостола Фомы, и когда апостолы сказали ему: „мы видели Господа“ (Ин. 20, 25), он требует доказательств. В чем же дело?
Ученики „увидев Господа“ (Ин. 20, 20) и обретя благодать Святого Духа, сказали Фоме, что видели, узнали Его, неложно поняли, что пред ними Сам Воскресший. И Фома хочет того же. „Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю“ (Ин. 20, 25).
Воскресший Господь дает ему такую возможность. Когда минуло семь дней, на восьмой, то есть в следующее воскресение, Христос вновь является ученикам, преподает им Свой мир и предлагает апостолу Фоме коснуться Своей прославленной и чистейшей плоти. „Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой! Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие“ (Ин. 20, 27−29). Апостол Фома не прикасался к воскресшему Спасителю, но увидев Его, сразу уверовал в Воскресение. „Христово… тело имело внутри себя источник Божественного света, который, воссияв духовно, просветил… Фому“.[29]
Сколь много людей не стояли лицом к лицу с воскресшим Христом и, тем не менее, верят в Него! Ведь цель духовной жизни человека есть соединение с воскресшим Спасителем, созерцание Его в глубинах сердца, и вера здесь играет решающее значение. Когда Христос восстает внутри словесной души верующего человека, то преодолевает ее греховные прилоги, как некогда преодолел запечатанную каменную гробницу. А посвятивший себя непостижимой силе Воскресения достигает обожения, и таким образом исполняет цель своего существования. Такое возрождение нам особенно необходимо: „… дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни“ (Рим. 6, 4). Следовательно, Пасха — это приход Христа в недра сердца, это приход Бога Слова в человеческий разум. И если праздник Воскресения Христова является ежегодной Пасхой, то существует и Пасха недельная в каждое воскресенье. Потому что когда мы сходимся на Божественную Литургию, за Евхаристией приобщаемся Тела и Крови Христовых, то тем самым принимаем участие в Пасхе Господней.[30] Блажен тот, в ком вера предваряет видение и восприятие! Поэтому „блаженны не видевшие и уверовавшие“ (Ин. 20, 29).
Люди семитского происхождения — евреи и арабы — менее всего мечтатели. Весеннее время Галилеи, ослепительное небо, красоты природы не возбуждают в них утонченной восторженности. Таким людям чужды грезы: они действительно видят Воскресшего на море Тивериадском! „Дети, — сказал Он, — есть ли у вас какая пища?“ Глаза их раскрылись, и любимый ученик сказал апостолу Петру: „Это Господь!““ (Ин. 21, 5−9). Они не воображают, они истинно говорят с Ним, они доподлинно едят хлеб и рыбу, таинственно уготованные Искупителем! Затем там же, в Галилее, воскресший Спаситель вновь является апостолам и пятистам верующим[31] - об этом написано в самом конце Евангелия от Матфея (Мф. 28, 16−20). При этом явлении Иисус Христос повелевает апостолам идти проповедовать Евангелие по всей вселенной и дает обещание верующим: „Аз с вами во вся дни до скончания века“ (Мф. 28, 20). В Послании к Коринфянам апостол вспоминает еще одно явление воскресшего Господа — явление апостолу Иакову, но о подробностях ничего не пишет (1 Кор. 15, 7). И наконец, перед тем как вознестись, Спаситель предстал Своим апостолам и преподал им отдельное наставление и благословение (Лк. 24, 45−51).[32]
Как нет унижения больше того, которым смирил Себя Сын Божий, умерев на Кресте смертью преступника, так нет и славы выше той, которой Сын Человеческий увенчан за принятие этой смерти. И по истечении сорока дней на небо возносится наше человеческое естество, то, которое во Христе страдало, погребено и воскресло, естество прославленное, которому усвоены Божественные господство и могущество. Если же начаток нашего естества свят, то и все члены Церкви обретают освящение: где Глава, там должны быть и члены. Господь наш Иисус Христос, вознесшись на небо, проложил для нас путь: более нет непроходимой бездны между небом и землей. В этой жизни мы живем короткое время; Спаситель восшел на небо и уготовал нам место в блаженной вечности.
Существует бесчисленное множество людей, которые веруют в Воскресение, но есть и такие, пусть немногие, кто ежечасно видят воскресшего Христа, лучезарного и сияющего в молниях нетления и Божества. Одни — свидетели Христова Воскресения „от слышания“, а другие — „от видения“, потому что Православная Церковь, являющаяся воскресшим Телом Спасителя, дает нам все средства, чтобы лично войти в реальность Воскресения. Поя „Воскресение Христово видевше…“, мы обращаемся не только к историческим фактам явлений Господа ученикам по Воскресении, но непосредственно к Самому воскресшему Христу, созерцаемому нами в недрах Святой Соборной и Апостольской Церкви.[33]
В течение сорока дней, когда совершается пасхальное богослужение, наше внимание обращается к событиям, которые происходили после Воскресения Христа. Когда мы читаем Евангелие, когда мы слушаем, как все свершилось, когда мы внимаем богослужению, наше сердце исполняется радостью. Мы становимся живыми участниками событий: мы побывали в саду Иосифа Аримафейского, побывали у гробницы, мы с мироносицами видели отваленный камень, входили в пещеру и видели Ангела, мы лично соприкасаемся с воскресшим Христом Спасителем.
„Перед нами стоит вопрос: каковы мы? Рассказываем ли мы только с чужих слов о Воскресении Христа? Радуемся ли мы действительно полным сердцем?.. Мы убеждены только потому, что другие люди это знают и мы им можем верить, или же с нами эта весть нечто сотворила, и, зная опытно, что Христос воскрес, мы уже не можем быть теми людьми, какими были раньше?
Мы это можем знать опытно различным образом.
Мы можем это знать в молитве, прикосновением к краю ризы Христовой; мы можем Его познать в какие-то моменты, когда вдруг мы чувствуем, что невидимо, но реально Он перед нами живой стоит; хотя я Его не вижу, не слышу, не воспринимаю своими чувствами, но Он тут. Мы можем это воспринять тоже каким-то непостижимым образом в причащении Святых Таин. Исповедь, миропомазание, помазание святым елеем, различные церковные действия могут менять человека изнутри; и если только он задумается над собой, он не может не поверить в то, что это совершается силой Божественной, которая дается через Христа распятого и воскресшего."[34]
Начинается Светлая утреня… Царские врата и завеса закрыты, а мы слышим в алтаре песнопение: „Воскресение Твое, Христе Спасе…“ Почему поется это песнопение? Потому что первыми о том, что воскрес Христос, узнали Ангелы, небо узнало раньше земли. Символизируя это, отдергивается завеса, но царские врата все еще закрыты. Затем они открываются, и начинается торжественная процессия с зажженными свечами. Этот крестный ход знаменует шествие апостолов и мироносиц в пасхальную ночь, в то раннее утро Воскресения от Иерусалима ко гробу Xриста Спасителя.
Вот крестный ход остановился у западных дверей храма, двери закрыты, но священник осеняет их трижды крестом и трисвещником. Служба начинается вне храма, в полуночной тьме, пением: „Христос Воскресе из мертвых…“ Это означает обновление мира от тьмы греха, очищение благодатью, а отваление камня — открытие дверей в Церковь — вход в благодатное Царство Христа, отверстое Его страданиями и Воскресением. С ликованием и пением пасхального гимна входим в храм. Царские врата открыты! Христос Воскрес!
И через две тысячи лет до нас дошли Свет и радость. Нет среди нас того, кто не радовался бы в светлую пасхальную ночь, у кого не стало бы светлее на душе, когда он слышит слова: „Христос воскрес из мертвых“. Видеть Самого воскресшего Господа, исполниться Его совершенной радостью призывает нас Православная Церковь, празднуя Светлое Христово Воскресение!

[1]Это укрепление первоначально было построено Иохананом Гирканом и называлось Варисом. В 20 г. до н. э. вместе с реконструкцией ветхозаветного храма Ирод Великий перестроил Варис и воздвиг там высокую башню, назвав созданную крепость в память триумвира Марка Антония, который возвел его в цари над иудеями. Впоследствии, при властвовании над Иудеей римских наместников, в крепости Антония стояли оккупационные войска. — Иудейская война, кн. 1, гл. 21, 1. Иосиф Флавий. Иудейская война. Примечания, с. 468.
[2]Беседы (омилии) святителя Григория Паламы. Омилия 18, с. 193.
[3]Там же. С. 190.
[4]Там же. С. 192−193.
[5]В восьмидесятых годах восемнадцатого века в Великий Четверток преподобный Серафим Саровский, тогда еще иеродиакон, за Божественной литургией после входа с Евангелием воочию видел в воздухе воскресшего Иисуса Христа во славе. Господь благословил молящихся и вступил в Свой местный образ. Преподобный удостоился особого благословения, изменился в лице и остановился как вкопанный, после чего два диакона еле отвели его в алтарь. Три часа он, стоя в алтаре, приходил в себя. См.: Сборник святоотеческих изречений и поучений, часть I. „Сердце чисто созижди во мне, Боже“. М., 1992. С. 46−47. В девяностых годах девятнадцатого века преподобный Силуан Афонский, тогда еще послушник Симеон, во время вечерни, направо от царских врат, где находится местная икона Спасителя, увидел живого Христа. Воскресший Спаситель непостижимо явился молодому послушнику, от видения Симеон пришел в изнеможение, и Господь сокрылся. Кроткий взор всепрощающего, безмерно любящего, радостного Христа привлек к Себе Симеона и затем, скрывшись, сладостью любви Божией восхитил дух его в созерцание Божества вне образов мира. Преподобный Силуан сразу узнал явившегося ему Христа, в своих писаниях он без конца повторяет, что познал Господа Духом Святым, что узрел Бога в Духе Святом. См.: Старец Силуан. Жизнь и поучения. М., 1991. С. 25−26.
[6]Вспомогательные войска, к которым принадлежала и севастийская когорта, управлялись следующим образом. Командиром считался префект когорты, его заместителями — трибуны когорты. Они являлись старшими офицерами и обычно принадлежали к знатному сословию всадников. Когорта делилась на манипулы. Манипул — это оперативное подразделение римской армии, состоящее из двух центурий (по 100 солдат). Центурионы различались между собой должностными степенями, и самым старшим из них в когорте считался первый центурион первого манипула. В отличие от простых солдат, набираемых обычно из той области, где стояло армейское подразделение, центурионов, то есть офицеров, старались назначать из числа заслуженных ветеранов-преторианцев, бывших до того простыми воинами. Эта находящаяся близ Рима мощная императорская гвардия состояла исключительно из италийцев, а от префекта преторианцев часто зависело, кто станет следующим кесарем.
[7]Philo. Legatio ad Cajum, 24
[8]Префект Иудеи Понтий Пилат (Praefectus Iudaeae Pontius Pilatus). Личное имя (praenomen) наместника неизвестно. Считается также, что он находился в дальнем родстве с древним родом Понтиев. Известны 28 римлян, оставившие след в истории и носившие родовое имя Понтий (nomen Pontius). Полагают также, что третье имя (cognomen), Пилат (Pilatus), происходит от названия копья тяжеловооруженного ветерана-триария. См.: Иисус Христос в документах истории. С. 27, 30.
[9]Schurer E. Geschichte des Judischen Volkes im Zeitalter Jesu Christi. Leipzig, 1907. Bd 2. S. 351−355.
[10]Подлинное имя трибуна севастийской когорты при префекте Пилате история не сохранила. В очень поздних псевдоисторических документах его отождествляют с неким Публием Лентулом. (См.: Послание Лентула. — Иисус Христос в документах истории. С. 451−453.) В Деяниях святых апостолов (Деян. 21, 31) упоминается лишь тысяченачальник Клавдий Лисий, комендант крепости Антония в Иерусалиме при префекте Иудеи Антонии Феликсе (52−60 гг. н. э.).
[11]"Иудейские древности“, кн. 15, гл. 11, 4, и кн. 18, гл. 4, 3.
[12]К первосвященникам пошли не все воины из кустодии, а только „некоторые“, скорее всего, центурион и несколько наиболее заслуженных солдат для подтверждения его рассказа. Выслушав сотника (ввиду дней опресночных, скорее всего, через посредника, чтобы самим ритуально не „оскверниться“ от общения с язычником), первосвященники и старейшины заверяют, что если военные поступят по их наущению, то они ничего не скажут префекту о нарушении солдатами воинского долга, то есть об оставлении порученного поста. Сам Пилат вникать в караульную службу у гробницы не будет, а если впоследствии и вызовет на доклад за ходящие по городу слухи, то „мы убедим его“. Только при этих условиях вы, охранники, будете беспечальны.
[13]Гнусная ложь, предназначавшаяся для противодействия неотразимой очевидности Воскресения, распространялась в народе скрытно, „подпольным путем“. В Евангелии от Матфея сказано, что „пронеслось слово сие между иудеями до сего дня“ (Мф. 28, 15), то есть до времени письменной фиксации Благовестия — примерно в 50−60 гг. н. э. Эти клеветнические слухи, необходимые для оправдания неверия в Воскресение Мессии, искусственно поддерживались в последующие века и составили впоследствии одну из тех богохульных нелепостей, которые с V в. н. э. повторяются на арамейском в „Тольдот Иешу“. См.: Венская рукопись, 14. — Иисус Христос в документах истории. С. 374.
[14]Анна (Анан) — это бывший первосвященник (с 6 или 7 по 15 г. н. э.), переживший трех префектов Иудеи, но низложенный предшественником Пилата Валерием Гратом. Однако по традиции за Анной был пожизненно сохранен титул, причем в последующие годы первосвященниками были пять его сыновей и зять. Каиафа — зять Анны, законный первосвященник в 30 г. н. э. Обладая всеми полномочиями, Каиафа все же находился под сильным влиянием своего тестя, который сохранял значение признанного главы.
[15]Почему ветхозаветные первосвященники, „служители“ пред Богом, „молитвенники“ за народ, предают Мессию, утаивают Его Воскресение, беспардонно лгут, совершают святотатство? Все станет на свои места, если обратить внимание на их репутацию. „Проклятье на дом Ханана (Анана, Анны), проклятье на его ехидное шипение! … Сами они первосвященники, сыновья их заведуют деньгами, зятья их начальники, и слуги их избивают народ дубинами!“ См.: Иисус Христос в документах истории. С. 83.
[16]Калига — обувь римского солдата, названа „сапогом“ лишь метафорически. В действительности это была толстая подошва, пристегивавшаяся широкими ремнями, образующими густую сетку для защиты ноги. Подошва калиги подбивалась гвоздями, очень полезными при маршах в горной местности.
[17]"Избавить Израиля“. Хотя в Иудее постоянно читались древнейшие книги пророков, псалмы, и Закон, понимание, а главное, толкование их смысла в то время было ошибочным. Создавались новые гимны, в которых Мессия-Помазанник представлялся только предводителем в грядущей войне сынов Света против сынов Тьмы, виделся лишь законным царем для Иудеи. И хотя в ту эпоху еще сохранялось живое представление о законных правах на престол потомков Давида, в будущих ритуальных трапезах Мессия-Помазанник-царь мыслился на второстепенном, подчиненном положении: входил после председательствующего священника, „сына Аарона“, садился только после того, как сел руководитель, и мог протягивать руку к еде и благословлять трапезу лишь вслед за тем, как это уже сделал председательствующий. (Дополнения к уставу кумранской общины, 11−20. — Тексты Кумрана, с. 162). Таким образом, народу внушалась мысль не о Мессии-Искупителе, Спасителе, а о Мессии-царе, который будет только светским главой Израиля. Библейские же пророчества истолковывались, как окончательное избавление от иноземного ига и как всемирное возвышение Израиля. Составлялся подробный „план войны“, где описывались даже стратегия, тактика, военные построения и оружие. Врагами „сынов Света“ считались „киттии“, в буквальном значении — „западноевропейцы“, следовательно — ненавистные римляне, обратившие Палестину в свою провинцию (Война сынов Света против сынов Тьмы. — Тексты Кумрана, с. 280−281). Заблуждение было всеобщим, и именно поэтому воскресший Христос, обращаясь к шедшим в Эммаус, „начав от Моисея, из всех пророков изъяснял… сказанное о Нем во всем Писании“ (Лк. 24, 27). Ученики прозрели, и позже воскресший Мессия „сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах. Тогда отверзся им ум к уразумению Писаний. И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима. Вы же свидетели сему. И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше“ (Лк. 24, 44−49).
[18]В Евангелии от Луки прямо назван лишь Клеопа. Именование другого ученика апостолом и евангелистом Лукой идет от толкования блаженного Феофилакта. См.: Благовестник или толкование блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарскаго на Святое Евангелие. Часть третья. Евангелие от Луки. Казань, 1896. С. 411.
[19]Стадия — древняя мера расстояния примерно в 185 м. Шестьдесят стадий — около 11 км. Эммаус упоминает и Иосиф Флавий. См.: Иудейская война, книга 7, глава 6, 6. Вероятно, это место тождественно с ныне существующей деревней Кулонией (от латинского colonia — „колония“ — город, основанный переселенцами).
[20]Толковая Библия или комментарий на все книги Св. Писания Ветхаго и Новаго Завета. Т. 9. Евангелия от Марка, Луки, и Иоанна. С. 276.
[21]Они не узнали Его. По Евангелию от Луки, потому что „глаза их были удержаны“ (Лк. 24, 16), по Евангелию от Марка — потому что „явился в ином образе“ (Мк. 16, 12).
[22]Иосиф Флавий. Иудейские древности, книга 18, глава 3, 3; Корнелий Тацит. Анналы. Книга 15, 44.
[23]В поздней иудейской литратуре упоминается Иешу ха-Ноцри, что в переводе значит Иисус Назорей. См.: Иерусалимский талмуд, Шаббат, 14, 4.
[24]"Он явился им, как говорит Марк (16, 12), иным образом и в иных чертах. Он телом располагал уже не по законам природы, но сверхъестественно и духовно. От сего-то очи их и были удержаны так, что они не узнали Его. Для чего же Он явился в ином образе, и для чего очи их были удержаны? Для того, чтобы они открыли все свои недоумения, обнаружили свою рану и потом уже приняли лекарство; чтобы после долгого промежутка явиться им более приятным; чтобы научить их из Моисея и пророков и тогда уже быть узнанным; чтобы они лучше поверили, что тело Его уже не таково, чтобы могло быть усматриваемо всеми вообще, но что оно воскресло хотя то же самое, которое и пострадало, однако же, видимо бывает только для. С. 64−71.
[31]Апостол Павел в первом Послании к Коринфянам говорит, что около пятисот человек, видевших Воскресшего, были еще живы, когда он писал это послание (1 Кор. 15, 6).
[32]"Согласование евангельских повествований о Воскресении (Мф. 28; Мк. 16; Лк. 24; Ин. 20−21) сопряжено с исключительными трудностями», — пишет епископ Кассиан. И колоссальная сложность, в какой-то степени «невозможность» окончательного исторического согласования «евангельских повествований о Воскресении должна быть понимаема, как свидетельство о том, что тайна Воскресения превышает человеческое разумение и не может быть выражена человеческим словом. Иное бытие, явленное в Воскресении, будет и нашим уделом в жизни будущего века. Воскресение Христово есть начало нашего воскресения». — Епископ Кассиан (Безобразов). Христос и первое христианское поколение. С. 116, 119.
[33]Иерофей (Влахос), митрополит Навпакта и святого Власия. Воскресение Христово. С. 40−41.
[34]Митрополит Сурожский Антоний. Беседы о вере и Церкви. СП Интербук, М., 1991. С. 300.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru