Русская линия
Православие.Ru Олег Попов14.06.2004 

ЗАЩИТНИКИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА ИЛИ «АГЕНТЫ ГЛОБАЛИЗМА»?
ЧАСТЬ 2

Марксизм vs либерализм, или патриотизм vs космополитизм
Резонно поставить вопрос, как случилось, что правозащитники, настроенные поначалу, в 60-е годы, патриотически, постепенно перешли на космополитические, прозападные позиции. Каковы причины этой трансформации? Вряд ли можно все списывать на «вражеские голоса», как это делают некоторые российские публицисты, хотя, безусловно, роль западной пропаганды в идеологической и психологической обработке советской интеллигенции огромна (С.Г. Кара-Мурза, «Манипуляция сознанием»). В то же время, хорошо известно, что ведущую скрипку в пропаганде либеральных идей в СССР во второй половине 80-х — начале 90-х годов ХХ века играли бывшие идеологические работники коммунистического партийного аппарата — от Ю. Афанасьева и А. Бовина до А. Яковлева и Е. Яковлева. Это обстоятельство указывает на внутреннюю связь, идейное родство между марксизмом и либерализмом, «предоставляющее» возможность «перехода» от одной идеологии к другой.
Теме — взаимоотношение марксизма и либерализма — посвящены многие работы, написанные с различных философских позиций. Мы лишь коснемся одного аспекта этой проблемы — правозащитного.
Известно, что марксизм и либерализм появились и сформировались в странах Западной Европы, по преимуществу, в англо-саксонских странах, как идеологии «антагонистических» классов — пролетариата и буржуазии. Либерализм, как философская и правовая доктрина, был, в основном, создан английскими философами-протестантами Дж. Локком, T. Гoббсом, Э. Берком. Марксизм — тоже как доктрина и также, в основном — секуляризованными евреями К. Марксом, Э. Бернштейном, К. Каутским. Обе философии являются «освободительными», обе вышли из Просвещения и классической европейской философии И. Канта и Гегеля, обе являются евроцентристскими доктринами.
Либерализм рассматривает человека, как кантовского «абстрактного» «разумного» индивида, как собственника, действующего вне исторического времени, вне традиции, религии, социальных отношений. Марксизм «поставил» этого индивида лишь только на социально-экономическую «почву», как на «базис», определяющий и детерминирующий «надстройку», включающую в себя также свободы и права человека. И если «классический» либерализм — это философия собственника-буржуа, освобождающегося от пут сословного общества, то марксизм — это философия пролетария, стремящегося освободиться от капиталистической эксплуатации, связанной с той же собственностью буржуа. И обе доктрины — являются «экономо-центрическими», то есть ставящими в основу развития обществ — производство материальных благ, а критерием «прогрессивности» общества — экономическую эффективность производства. Соответственно человек в этих доктринах (а затем и в соответствующих идеологиях) — есть «экономический человек».
В результате всемирной коммунистической революции и ликвидации капиталистических отношений, пролетариат, в соответствии с теорией К. Маркса, теряет свою классовую сущность и становится полноправным членом некоего идеального общества, в котором отсутствуют классовые отношения. В результате он «превращается» в абстрактного кантовского индивида, безотносительного к исторически обусловленным традициям, религии, морали. То есть в такого же индивида, каким он представлен в либеральных доктринах.
В советском идеологизированном марксизме послесталинского периода, приспособленном для политических нужд тогдашнего руководства, коммунизм был объявлен конечной целью прогресса, причем достижимой в одной стране, что противоречило марксизму, как космополитической доктрине. Согласно советской версии марксизма, в советском обществе, где якобы устранены антагонистические классы, право теряет свою классовую природу, а правовые отношения становятся такими же «абсолютными», как и в либеральной идеологии (сознании) буржуазного либерально-демократического общества.
Иными словами, если либерализм просто «не замечает» классового расслоения общества, то марксизм его «ликвидирует» в ходе коммунистической революции. А результат — один и тот же — «конец истории» с утверждением приоритетности прав и свобод «освобожденного» от сословных и классовых ограничений индивида. Заметим, что и «бухаринская» Конституция СССР 1936 года, и «брежневская» Конституция 1977 года, в своих «правовых» и «политических» разделах весьма близка к либеральным конституциям буржуазных республик США и Франции, что указывает не только на «генетическое родство» марксизма и либерализма, но и на их общий «дух и букву». Полезно также помнить, что большевики называли себя якобинцами, французскими исполнителями либеральных заветов Ж.-Ж. Руссо.
Однако, «космополитическая» природа марксизма дала трещину именно там, где и должна была дать: в игнорировании исторически сложившейся в России «русской цивилизации», ее традиций, ее духовных основ. Начиная с 30-х годов, «интернационалистическая» (по существу, космополитическая) идеология и политика Советского Союза стали претерпевать серьезные изменения, связанные с переориентацией цели большевистской власти — от использования страны и народа в качестве плацдарма и «сырья» для мировой коммунистической революции — к построению «национального» советского государства, с русским народом, как ядром нации. Для формирования соответствующей адекватной «патриотической» идеологии, власть была вынуждена обратиться к злейшим врагам марксизма — традициям, национальным героям и полководцам, и даже к православной религии, которую она еще несколько лет назад планомерно уничтожала, справедливо видя в ней основу национальной идентичности русского народа. В последние годы жизни И.В. Сталина, марксистская фразеология была фактически вытеснена патриотической риторикой.
Таким образом, начиная в середины 30-х годов, вплоть до самоликвидации коммунистической власти в конце 80-х годов, советский народ «воспитывался» одновременно на двух взаимоисключающих идеологиях: космополитической идеологии большевистской партии, захватившей власть в стране в 1917 году, и патриотической, уходящей корнями в русскую традицию. В стране и в правящей компартии под коркой отмирающей официальной идеологии «псевдомарксизма», уживались (и даже развивались) две совершенно различные идеологии. Одна, имевшая формальные признаки марксистской космополитической революционной идеологии, но приспособленная к условиям якобы бесклассового общества, постепенно становилась этической и философской основой либерально-буржуазной идеологии нарождавшегося «теневого» капитализма. Другая, опирающаяся на традиционную российскую общинную этическую традицию, жила под «крышей» идеологии марксистского социализма и питала собой русскую культуру. Борьбой между этими направлениями была окрашена вся литературная и культурная жизнь России 60−70-х годов ХХ века.
В силу этого обстоятельства, социалистический патриотизм советских людей имел корни и легитимность не в космополитическом марксизме, а в традиционном общинном сознании русского народа. Именно эти традиции, как и извечную жажду в русском народе Правды и Справедливости, эксплуатировали большевики в своих революционных лозунгах и программах. И именно этот «соборный» патриотизм, а не либерально-индивидуалистические установки, был моральной и духовной опорой многих подпольных диссидентских групп, как христианско-социалистический ВСХСОН, или даже коммунистическая рязанско-саратовская группа Вудки-Сенина. И только одна, сравнительно небольшая группа людей, в подавляющем большинстве своем — столичные «интеллектуалы», искала свою «правду» в т.н. «социалистической законности», усматривая в ней источник вожделенных «либеральных» по своей природе политических и гражданских свобод буржуазного государства.
Обнадеженные либерализацией, вызванной «разоблачением культа личности», проведенным Н.С. Хрущевым с либеральных и внеклассовых (с точки зрения классического марксизма) позиций, правозащитники ожидали от властей реализации пунктов программы КПСС в области «основных прав и свобод», которые должны прийти после того, как в стране ликвидированы антагонистические классы. Эти ожидания подкреплялись лавиной либеральных прозападных статей, появившихся в советской печати в 50−70-е годы. Они дали мощный толчок к сближению взглядов прозападно настроенной советской интеллигенции с «либеральными» идеями и течениями на Западе. И хотя большинство статей «либеральных» (именно так их и называли!) коммунистов прикрывалось марксистской фразеологией, их либеральная направленность вполне улавливался теми, кто регулярно слушал радио Свобода, Голос Америки, Би-Би-Си. (Например, «открытые» статьи Э.Г. Эренбурга, Ф.М. Бурлацкого, Ю.А. Красина; «самиздатские» статьи А.Д. Сахарова, Р.А. Медведева, Г. С. Померанца)
Нет сомнений, что российские правозащитники, как и все советские люди, в детстве и юности мечтали повторить подвиги Зои Космодемьянской, Олега Кошевого и Алексея Маресьева. И также как «простые» советские люди они «болели» за своих хоккеистов, футболистов, гимнастов. И как все советские люди, они воспитывались в духе патриотизма и любви к своей стране, России.
Но, в отличие от «простых» советских людей, правозащитники любили не ту Россию, которая была в действительности, а ту, которую они хотели видеть и которую им «обещало» руководство КПСС и ее программа, включая марксистско-либеральные права и свободы, вписанные в Конституцию СССР. И потому, они «измеряли» и оценивали «положение» с правами человека в СССР не «реальными» мерками, не с учетом реальных возможностей системы, не с учетом факта враждебного окружения, а утопическими мерками «бесклассового» общества.
А поскольку власти не выполнили свои обещания, в том числе и в области соблюдения прав и свобод человека, а народ не возмутился, не вышел на улицу, не стал жертвовать своим благополучием ради утопических либеральных свобод, то правозащитники разочаровались не только в «реальном социализме», но и в русском народе, в его способности быть субъектом истории.
От разочарования в народе до презрения к нему, от внутренней эмиграции до «смены» Отечества — дорога прямая. Сотрудничество правозащитников с западными информационными и пропагандистскими центрами, вроде радио «Свобода» и организаций типа «Freedom House», стало логическим завершением длинной дороги от патриотизма к космополитизму, дороги вымощенной в ее самом начале вполне «благими намерениями».
Ну, а по этой проторенной дороге, вслед за правозащитниками последовали и марксисты-«интернационалисты», естественным образом превратившиеся в либералов-космополитов — Ю.П. Афанасьев, Г. А. Арбатов, А.А. Бовин, Э. Бурбулис, И.М. Клямкин, О.Р. Лацис, В.В. Познер, Г. Х. Попов, А.Н. Яковлев, Е.Г. Ясин и другие «прорабы» перестройки и «реформаторы».

На кого «работали» советские правозащитники?
В 1976 году, вскоре после подписания Советским Союзом, странами Европы, США и Канадой Хельсинкских Соглашений, в Москве, Киеве, Тбилиси, Вильнюсе и Ереване правозащитниками были созданы Группы по наблюдению за выполнением Советским Союзом Хельсинкских соглашений по правам человека. В эти группы вошли оставшиеся на свободе правозащитники «первого призыва» и новые правозащитники, в том числе и евреи-отказники.
Хельсинкские группы продолжили дело Инициативной группы, к тому времени состоящей из двух человек, поскольку остальные были либо в заключении, либо были вынуждены эмигрировать. Хельсинкские группы, в основном, исполняли информационную и пропагандистскую работу: их документы отсылались в международные правозащитные организации и имели своей целью привлечь внимание западной общественности и западных правительств к фактам нарушения советскими властями Хельсинских соглашений.
К началу 80-х годов основными критериями успеха деятельности советских правозащитников, в частности, Хельсинкских групп, были уже не положительные изменения в правовой области и даже не степень распространения правозащитной информации среди населения СССР, а уровень осведомленности западных средств массовой информации, западной общественности и правительств о состоянии дел с правами человека в СССР. Вследствие специфически «экспортного» характера документы Хельсинских групп (в отличие от «Хроники Текущих Событий») практически не распространялись в Самиздате и не имели хождения в СССР за пределами узкой группы правозащитников.
Надо сказать, что частые высказывания членов Московской Хельсинкской группы, в частности, Л.М. Алексеевой, что-де группа не преследовала никаких политических целей, а лишь действовала из чисто моральных и гуманитарных побуждений, лукавы и неубедительны. Члены группы прекрасно отдавали себе отчет в том, что, систематически отсылая на Запад информацию о нарушениях прав человека и одновременно требуя от советских властей их прекратить, они ставят перед советским руководством заведомо невыполнимые требования. Тем более, что эти требования предъявлялись людьми, открыто апеллирующими к западным правительствам, чья цель — уничтожение политической, экономической и социальной системы, существующей в СССР.
Заявления Хельсинкских групп носили политический характер уже потому, что буквально «вынуждали» западные правительства на проведение политических, дипломатических и экономических санкций в отношении СССР. А это означает, что действия членов Московской Хельсинской группы (как и действия членов остальных советских Хельсинкских групп), носили анти-государственный характер, независимо от того, была ли в УК РСФСР статья, по которой члены группы могли были быть привлечены к уголовной ответственности.
Автор этих строк в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий, таких как «Хроника Текущих Событий», журнал «В» («Вести»), некоторые из которых были положены в основу Документов Московской Хельсинкской группы. Он отвечает за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако, это обстоятельство не снимает с него политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР.
Истинные же политические взгляды и намерения правозащитников проявлялись сразу же, как только они оказывались на Западе. Эмигрировавший из СССР в 1980 году член «Московской Хельсинской группы» Ю.С. Ярым-Агаев и высланный на Запад в 1976 году правозащитник В.К. Буковский создали в 1984 году «под крышей» организации «Freedom House», финансируемой американским правительством, организацию «Демократический Центр». Цель этой «независимой» организации была явно политической — содействие установлению в СССР политической и социально-экономической системы западного типа.
Нередко правозащитники по прибытию на Запад выступали на «Радио «Свобода», созданном в 1955 году Конгрессом США для ведения идеологической и пропагандистской войны против СССР. Многие из них, как, например, Л.М. Алексеева, В.М. Тольц, Б.М. Шрагин, К.А. Любарский, Б.В. Ефимов, Ю.Л. Гендлер стали платными сотрудниками «Радио «Свобода», некоторые даже имели собственные программы. Тем самым они включились в «холодную» войну против советского государства на стороне США, что дезавуирует их заявления об «аполитичности» их правозащитной деятельности. На этом фоне действительно патриотичным и достойным выглядит позиция правозащитника генерала П.Г. Григоренко, отказавшегося преподавать в Вест Пойнте, высшей военной академии США. Генерал Григоренко заявил: «Я не могу преподавать своему врагу: я советский — бывший советский — генерал».
Так, что правозащитники безусловно внесли свой «вклад» в дело разрушения советского государства, чем многие из них до сих пор гордятся. Однако надо все же признать, что основной вклад в разрушение экономической, социальной и политической структур советского государства внесло само руководство страны, его политическая и «интеллектуальная» элита. (Обсуждение этой проблемы выходит за пределы настоящей статьи).
В середине 60-х — начале 70-х годов свои письма и обращения правозащитники посылали советскому руководству, но одновременно они их «запускали» и в Самиздат, дабы распространить их по всей стране. И единственным адресатом, о котором «думали» изготовители и распространители «Хроники текущих событий», в том числе и автор этих строк, был наш соотечественник. Ни о западных корреспондентах, ни тем более о западных радиостанциях в те годы ни у меня, ни и у моих друзей и мысли не было. Но уже в середине 70-х годов, одной из основных форм деятельности правозащитников стала передача правозащитной информации на Запад — через западных корреспондентов и дипломатов, а от тех — на западные радиостанции. К тому времени различные западные «голоса» (Голос Америки, BBC, «Радио «Свобода», Немецкая волна, Голос Израиля) наладили оперативное оповещение советского радиослушателя не только об основных событиях в СССР и в мире, но и о нарушениях гражданских и политических прав человека в СССР, и их слушали миллионы людей в Советском Союзе.
Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что факты нарушений прав человека в СССР серьезно подрывают «имидж» Советского Союза. Более того, именно к этому они и стремились. Однако, их это не смущало, поскольку они не отождествляли «коммунистическое» государство с Россией, с народами Советского Союза. Помимо «гласности на экспорт», для правозащитников были важны два результата их деятельности. Во-первых, они считали, что их собственный опыт явочным порядком реализовать права, декларированные Конституцией СССР, может послужить примером для остальных. Во-вторых, они полагали (не без оснований), что гласность может как-то помочь арестованным и незаконно осужденным по политическим мотивам (ослабить тюремный режим, сбавить лагерный срок, и т. д.).
В то же время, многие из правозащитников (в том числе и автор статьи) не очень задумывались над тем, как их деятельность по информированию Запада о нарушениях прав человека в СССР может быть использована во вред своей стране, своему народу. Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х годов. Что, в отличие от правозащитников, западные стратеги холодной и «горячей» войн не «отделяют» советское руководство от советского народа. Что, если американские ракеты полетят на СССР, то упадут они не на головы членов политбюро, а на головы советских людей в Челябинске и Красноярске, Москве и Ростове. Что Советский Союз для американского истеблишмента — это колониальная империя, угнетающая нерусские народы. Ведь не случайно в принятой в 1959 году Конгрессом США «Декларации о порабощенных народах» есть все народы Советского Союза, включая мистическую «Казакию», кроме одного народа — русского.

Права человека и идеологическая война против СССР
Как пишут американские историки, вплоть до конца 60-х годов основным методом идеологической войны против СССР и стран Варшавского Пакта была «засылка советников, оборудования и денег на поддержку оппозиционных сил и организаций» в этих странах (David Lowe, «Idea to Reality: А Brief History of the National Endowment for Democracy», www.ned.org). Когда же выяснилось (и стало достоянием прессы), что в эту активность было вовлечено ЦРУ, президент США Л.Б. Джонсон приостановил ее. Вплоть до середины 70-х годов в Конгрессе и администрации Президента США шли поиски «новых методов и подходов в идеологическом соревновании» (www.ned.org) с Советским Союзом.
Поначалу, власти и правящая элита США с настороженностью относились к советским правозащитникам, поскольку слова «права человека» напоминали им об их собственных защитниках прав человека, human rights activists, возмутителей спокойствия 60-х годов. Однако, после подписания Хельсинкских соглашений и образования Хельсинкских групп, они увидели в пропаганде идей прав человека в СССР и странах Восточной Европы не только эффективное орудие в идеологической борьбе с Советским Союзом, но и инструмент его разрушения.
То, что было не постичь российским либералам и правозащитникам, мечтающим о «безбрежной», «как у них», свободе слова, собраний и т. п., было понятно русофобу и советологу З. Бжезинскому, советнику президента Д. Картера по национальной безопасности и стратегу идеологической войны против СССР. Хорошо изучив структуру и механизмы функционирования советской системы, он и его коллеги пришли к выводу, что «основные права человека — свобода слова, собраний, печати» могли бы стать тем инструментарием, с помощью которого можно было бы изнутри взломать систему партийного контроля над общественной жизнью в СССР, а вместе с ней и систему партократического руководства и контроля над всей политической и экономической жизнью страны. В результате слома «хребта» всей системы управления, советское государство просто бы развалилось со всеми вытекающими для страны и советского народа последствиями.
Нельзя сказать, что диссиденты и правозащитники вообще не задумывались над возможностью распада Советского Союза, и даже ликвидации советской и российской государственности. Еще в 1968 году А.А. Амальрик в своей книге «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года» пророчил «коллапс» СССР в результате поражения в войне с Китаем. О возможности распада СССР на маленькие «бандитские» уделы предупреждал В.К. Буковский. Однако, вера в крепость коммунистического режима была настолько сильна, что практически никто в нашей стране не верил в реальность исчезновения СССР в обозримом будущем. Кроме того, ненависть к коммунистической власти у диссидентов и правозащитников была столь велика, что некоторые даже приветствовали бы ликвидацию (изнутри или извне) советского государства, полагая, что стране и народу хуже от этого не будет. Как писал позднее А.А. Зиновьев, диссиденты «метили в коммунизм, а попали в Россию».
Автору этих строк понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния с правами человека в Советском Союзе, и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или по крайней мере, ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался — СССР или Россия.
С приходом в США к власти администрации президента Д. Картера, объявившего защиту прав человека центральным элементом своей внешней политики, в стратегию «борьбы с коммунизмом» был включен пункт о поддержке борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы. В 1977 году, вскоре после создания в Москве и других городах СССР Хельсинкских групп, в Нью-Йорке, США, был образован Комитет по наблюдению за выполнением Советским Союзом Хельсинкских Соглашений (Helsinki Watch Committee). У его истоков стояли известный либеральный американский издатель Роберт Л. Бернштейн (Robert L. Bernstein), тогдашний председатель Американского Еврейского Комитета и представитель США в ООН Артур Гольдберг (Arthur Goldberg), и руководство одного из крупнейших американских благотворительных фондов Ford Foundation. Задача Комитета — собирать информацию о нарушениях прав человека в СССР, доводить ее до сведения американского правительства, американской общественности и международных организаций и институтов, в первую очередь ООН, требовать от американского правительства и Конгресса принятия «соответствующих» мер против Советского Союза.
Со временем деятельность комитета расширилась и вышла за пределы Европы, что привело к «отпочкованию» от Helsinki Watch Committee нескольких «автономных» организаций, работающих под «крышей» Human Rights Watch, и следящими за состоянием с правами человека на Ближнем Востоке, в Азии, Африке, Америке, а также занимающимися проблемами пыток и вопросами женского равноправия.
Чтобы дать представление о «конечных» целях Human Rights Watch и тех, кто ее финансирует, я процитирую ее бессменного руководителя Роберта Бернштейна, хозяина одного из крупнейших издательских домов Рэндом Хауз (Random House): «У нас есть уникальная возможность построить международную систему правосудия для наиболее злостных нарушителей прав человека. Однако, эта возможность не будет должным образом использована, если главные мировые державы не арестуют виновных в военных преступлениях, геноциде и преступлениях против человечности» (www.hrw.org). Как можно видеть из приведенной цитаты, руководитель американской негосударственной частной организации рассматривает ее, как часть наднациональной и надгосударственной системы.
Что же касается самой «международной системы», то методы ее «работы» были не так давно продемонстрированы в Югославии. Сначала в течение нескольких лет шла массированная антисербская пропаганда, сопровождаемая формированием в Сербии (в основном, на американские деньги) 5-й колонны, включавшей в себя и правозащитные организации. Затем — вооруженная агрессия стран НАТО против Сербии, с последующей оккупацией Косово. И в завершении — подготовленный и оплаченный американской администрацией путч с установлением в Сербии прозападного правительства. Основным «частным» донором пропагандистской компании против Югославии был биржевой спекулянт-миллиардер, филантропист Дж. Сорос. Он же — основной донор HRW.
Стоит упомянуть и образованную в 1983 году Конгрессом США «квазиавтономную» организацию National Endowment for Democracy (NED), миссией которой стало оказание «помощи всем, кто борется за свободу и самоуправление» (www.ned.org) в Странах Восточной Европы и СССР. В настоящее время NED занимается лишь финансированием правозащитных организаций и неправительственных организаций (НПО) в этих странах, в том числе и через различные «дочерние» фонды.
Важную роль НПО в идеологической войне, продолжающейся и по сей день, признают и сами правозащитники. Вот, что пишет об этом член Координационного совета Союза Комитетов солдатских матерей И.Н. Куклина: «Идеологическая борьба между двумя силовыми полюсами приводила… к появлению целого поколения зарубежных НПО, занимавшихся правами человека в соцстранах… В условиях, когда эти НПО могли опираться на постоянно совершенствующуюся легальную систему государственной поддержки, это означало, что их деятельность, по сути, являлась продолжением государственной политики в области защиты прав человека, продолжением борьбы двух идеологий». (Правозащитник, N1, 2000 г.).
Эти и другие многочисленные примеры указывают на то, что никогда и не скрывалось на Западе: правящие элиты и руководство западных стран, в первую очередь, США, обратились к «правам человека», как к эффективному оружию в идеологической борьбе против СССР. Советское же пропаганда, не приученная к дискуссиям «на равных», ничего не могла противопоставить западной пропаганде, кроме голого отрицания фактов нарушений прав человека в СССР. В результате, она начисто проиграла Западу войну за «умы и души» советских людей.
Российская прозападная либеральная интеллигенция, в течение двух десятилетий воспитывавшаяся на западных «голосах», воспринимала информационно-идеологические успехи западной пропаганды, как яркое подтверждение морального и политического превосходства США и стран Запада над Советским Союзом. И если еще в 1966−72 году среди правозащитников и образованного сословия находились те, кто осуждал США за войну во Вьетнаме, то к началу 80-х годов любая военная акция США (напр. в Гренаде 1983 г.) расценивалась российской либеральной интеллигенцией как вынужденная, но необходимая мера против «коммунистической экспансии».
В то же время, все внешнеполитические акции советского руководства рассматривались ею сквозь призму противоборства «свободного» Запада «тоталитарному» Советскому Союзу. Такие понятия, как национальные интересы, целостность страны, национальное достоинство, патриотический долг — воспринимались в либеральных кругах (в основном, столичных) как атрибуты коммунистической и великодержавной идеологии. И так же, как в 1904 году значительная часть российского либерального общества желала поражения русской армии в Японской войне, так и советская либеральная прозападная интеллигенция в 80-е годы ХХ века желала поражения советской армии в Афганистане. Что же касается правозащитников, то самый «непримиримый» борец за права человека 60−70-х годов В.К. Буковский собирался из российских военнопленных в Афганистане создавать отряды для вооруженной борьбы с Советской Армией.

Правозащита в условиях политической свободы
Когда М.С. Горбачев устранил партаппаратный контроль над средствами массовой информации и «дал» народу свободу слова, собраний, ассоциаций, эмиграции, а затем «разрешил» и многопартийность — он не только выполнил основные требования диссидентов и таким образом ликвидировал диссидентство как социальное и политическое явление, он также лишил правозащиту ее политического смысла и характера. Правозащита в горбачевском Советском Союзе, а затем и в Российской Федерации стала вполне легальной деятельностью, а правозащитники превратились во вполне респектабельных граждан, да к тому же имеющих контакты и связи с «прогрессивным» Западом, «слиться» с которым тогда рвались многие.
И сейчас, по мере того, как в России создается правовое государство, функции правозащитников переходят от «морального противостояния» государству, к рутинному и лишенному романтической окраски контролю над деятельностью государственных институтов. Иными словами, правозащитники в России становятся профессиональными наблюдателями над соблюдением законов, а не «рыцарями справедливости» и подпольными журналистами, кем они были «при Советах».
Начиная с конца 80-х годов на деньги Дж. Сороса, поставившего своей целью создание в Советском Союзе и странах Восточной Европы независимой и неконтролируемой от государства инфраструктуры из «ячеек открытого общества», а также на гранты благотворительных фондов, в основном, американских — Ford Foundation, Mac-Arthur Foundation, National Endowment for Democracy, USAID, и других — по всей России стали создаваться правозащитные группы, проводящие т.н. «правозащитный мониторинг». Сегодня около 90 таких организаций, сформированных практически в каждом российском регионе, образуют «Сеть Правозащитного Мониторинга».
В течение последних лет в Москве, Питере, Перми, Екатеринбурге, Новосибирске, Краснодаре, Томске и других городах были образованы «правозащитные центры» и институты, связанные между собой не только интернетовской сетью, но и регулярными семинарами и школами, организуемыми западными правозащитными организациями и их донорами. Особенно активную деятельность проявляют правозащитные организации в проведении консультаций среди юношей призывного возраста на предмет избежания призыва в армию (см. сайт www.hro.org). Словом, работы у правозащитников — край непочатый.
Однако, «прошлое довлеет над настоящим», и правозащитное и политическое прошлое правозащитников не позволило им оставаться в стороне от политических процессов в Российской Федерации. Чтобы понять их действия и позиции следует более подробно рассмотреть их идеологические установки.

От «евроцентризма» к «атлантизму»
Политической философией, лежащей в основе мировоззрения прозападных правозащитников, всегда был «евроцентризм», который известен в России еще со времен «западников», то есть, с середины ХIХ века. Согласно этой концепции европейский путь развития считается не только наиболее приемлемым для человечества, и не только наиболее прогрессивным. Ему придается всеобщий и универсальный характер, якобы лежащий в природе человека, так что всем народам нашей планеты надлежит идти по европейскому пути. Соответственно, степень прогрессивности страны определяется степенью развитости в ней европейских, или, как сейчас говорят, западных институтов. Даже такой нейтральный термин, как модернизация, понимается евроцентристами как вестернизация.
Обсуждение концепции евроцентризма и дискуссия с ее апологетами выходит за рамки этой статьи. Существенно то, что правозащитники согласятся со мной в утверждении, что они действительно сторонники европейского пути развития для России. В качестве образцового примера европейской (западной) цивилизации либералы и правозащитники предлагают англо-саксонские страны, такие как США и Великобританию. Поскольку США — самое мощное в экономическом, политическом, и военном отношении «демократическое» государство, то российские правозащитники рассматривают его в качестве «оплота прав человека и демократии» во всем мире. Даже глобализация в ее американском неоколониалистском исполнении воспринимается значительной частью российских правозащитников, как разумная, «естественная» и спасительная для человечества. Как отмечает доктор политических наук И.Н. Куклина, «Правозащитники должны отдавать себе отчет в том, что они — сторонники западной модели глобализации и ее составная часть — это западная концепция прав человека» («Правозащитник» N1, 2000 г.).
Тем, кто поверил в «освободительную» миссию США, бессмысленно указывать на то, что в США свободного рынка нет уже со времен «Нового Договора» (New Deal) президента Франклина Д. Рузвельта. Что политические свободы в США сводятся к возможности посещения раз в год/два избирательного участка, чтобы поставить кружочек напротив фамилии одного из двух (республиканца или демократа) кандидатов в Конгресс. Что подавляющее большинство американцев не имеют ни малейшего представления о программе партии и кандидата, за которых они голосуют. Что все крупные и национальные газеты и ТВ каналы находятся в руках членов американской правящей элиты, принимающей ключевые решения за спиной представительных институтов и связанной «неформальными» узами — финансовыми, профессиональными, конфессиональными, этническими и личными.
Можно как-то понять живущих в российской «глубинке» правозащитников, для которых Соединенные Штаты Америки являются чем-то вроде «света в окошке». Те же из правозащитников, кто прожил в США хотя бы несколько лет и продолжает утверждать о существовании в США «свободного, правового и демократического» сообщества» и тем более предлагать «американскую модель» России — либо очень неумные люди, либо циничные «бизнесмены от правозащиты».
Правозащитники склонны «прощать» правительству США нарушения прав человека, международные преступления совершенные им, называя их в лучшем случае ошибками. Показательной в этой связи может служить безоговорочная поддержка многими известными российскими правозащитниками (Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинек, С.И. Григорьянц, М.П. Ланда, В.К. Буковский, Н. Храмов, В.И. Новодворская, К.Н. Боровой, В. Ферапошкин, В.В. Постников) НАТОвской агрессии против Югославии. Российских защитников прав человека не смутило ни откровенное попрание странами НАТО международных законов и суверенитета демократического государства Республики Югославия, ни нарушение ими основного права человека — права на жизнь, ни гибель под бомбами тысяч мирных жителей, ни бомбежки мирных объектов кластерными бомбами с радиоактивным ураном.
И даже те правозащитники, которые выразили сожаление, что «пришлось» прибегнуть к бомбардировкам (С.А. Ковалев, А.Ю. Даниэль, А.Ю. Блинушов, Л.А. Пономарев, О.П. Орлов, С.А. Смирнов), сделали это, главным образом, по причине того, что действия стран НАТО, де, «льют на мельницу российских шовинистических и антизападных сил» (см. «Открытое письмо общества «Мемориал»).
И чем решительнее тот или иной «либерал» и правозащитник поддерживал военную агрессию США и стран НАТО против Югославии, тем сильнее он кричал о «геноциде» чеченского народа, о «зверствах российской военщины» в Чечне. И тем более безоговорочно сегодня он поддерживает империалистическую и неоколониалистскую политику США, их вооруженную агрессию против Ирака.
Отношение многих правозащитников к США, а заодно и к России и Сербии, кратко, но недвусмысленно выразил С. А. Ковалев, выступая в Русском Центре Гарвардского университета (США). На вопрос, кто и как себя вел в Косовском кризисе 1998−1999 г. г., он ответил: «Лучше всех себя вели США и КЛА (т.н. Косовская Освободительная Армия — авт.), а хуже всех — Сербия и Россия"…. Комментарии, я полагаю, излишни…
Международные события последних лет — откровенное игнорирование Соединенными Штатами Америки международного права, агрессия США против Ирака и притязания США на роль «всемирного жандарма» и всемирной «благотворительной империи» — повлияли на отношение российских правозащитников к США. Часть из них, открытые сторонники «Нового Мирового Порядка» в главе с США, поддержали англо-американскую агрессию в Ираке (А.П. Подрабинек, Е.Г. Боннер, В.К. Буковский, В.И. Новодворская, Б.П. Пустынцев, К.Н. Боровой, М.Н. Ланда, Н. Храмов, Г. К. Каспаров, Д.В. Драгунский, В.А. Вальков, В. Шендерович). Большая же часть российских правозащитников осудила «незаконную» агрессию США в Ираке и подвергла критике попытки США «заменить» собой Организацию Объединенных Наций и другие международные институты (А.Ю. Даниэль, А.Б. Рогинский, Я. Рачинский, С.А. Ковалев, Л.М. Алексеева, Л.И.Богораз, В.М. Игрунов, К.Х. Каландаров, Г. Г. Чернявский, В.М. Гефтер, А.Ю. Блинушов, Л.С. Левинсон, С.А. Ганнушкина, А. Пчелинцев, В.В. Ракович).
В то же время, большинство правозащитников выразило готовность поддержать военную «гуманитарную» интервенцию США в Ираке, если на это будет санкция Совета Безопасности ООН. Тем самым они подтвердили свою приверженность либерально-космополитической концепции «мирового правительства» и принципа «ограниченного» государственного суверенитета.

Три течения в правозащитном движении
Проявившиеся в последнее время среди правозащитников различные точки зрения на важнейшие события, происходящие в России и за рубежом (отношение к войне и «замирению» в Чечне, Гражданский форум, ситуация с российскими средствами массовой информации, отношение к «глобализму», к гегемонизму и неоколониалистской политике США, война в Ираке и др.), указывают на то, что правозащитное движение идеологически неоднородно. Эти различия наблюдались и ранее, в «ельцинскую эпоху», но обострились в связи с новой, более независимой от Запада и болеe государственнической политикой президента В.В. Путина.
Можно выделить три основных течения в правозащитной среде: «космополиты», «американисты», и «патриоты». Далеко не всегда можно определить к какой «группе» относить того или иного правозащитника. Тем более что многие из них избегают высказываться на «общеполитические» и экономические темы. Разберем кратко их взгляды и позиции на основные проблемы внутреннего развития России и ее международного положения.

1. «Космополиты»
Судя по публикациям в прессе и Рунете, большинство российских правозащитников разделяют либерально-космополитические взгляды, получившие широкое хождение в столичной интеллигентской среде в 70−80-е годы. Будучи либералами — они хотят видеть в России политическую и экономическую системы, схожие с теми, которые, по их мнению, существуют в западно-европейских странах и в Северной Америке — правовое государство и независимые от него рыночная экономика и гражданское общество, включающее в себя независимые от государства средства массовой информации. Как космополиты — они смотрят на проблемы России не с точки зрения интересов самой России (в данном контексте неважно, что понимать под интересами), а с точки зрения т.н. общечеловеческих ценностей, которые при ближайшем рассмотрении оказываются западно-европейскими.
Считая себя скорее «гражданами Мира» (читай, Запада), нежели государства Российского, российские правозащитники-космополиты хотят видеть Россию включенной в т.н. «мировое сообщество», находящееся под контролем наднационального и надгосударственного органа, функционирующего на основе «Всеобщей Декларации прав человека» и составленного исключительно из представителей «демократических» и «правовых» государств Запада.
Становление общества «западного» типа в России и ее интеграция в т.н. «международное сообщество» видится правозащитниками- космополитами как постепенный и длительный процесс трансформации российского общества, сопровождающийся формированием соответствующих экономических, политических и социальных структур. Среди таковых — т.н. «ячейки открытого общества», которые создаются в России с конца 80-х годов ХХ века Институтом Открытого Общества Дж. Сороса.
О политических симпатиях космополитов можно судить по тому, в каких российских партиях они находят поддержку и единомышленников по основным внутренним и внешним проблемам — ситуация в Чечне, военная реформа, проблемы свободы печати и ТВ, «шпионские» дела, отношение к пересмотру приватизации 90-х годов и др. Это — компрадорские и олигархические партии — СПС, в чью думскую фракцию до недавнего времени входил председатель общества «Мемориал» С.А. Ковалев, «Либеральная Россия» и партия «Яблоко».
После сокрушительного поражения «либеральных» партий СПС и Яблоко на декабрьских выборах в Государственную Думу в правозащитной среде все чаще раздаются разговоры о создании «правозащитной партии» (Л.А. Пономарев, В.Д. Мельникова)
К космополитам автор относит председателя Московской Хельсинкской группы Л.М. Алексееву, большинство членов руководства общества «Мемориал» — С.А. Ковалева, О.П. Орлова, А.Ю. Даниэля, А.Б. Рогинского, А.М. Черкасова, А.Ю. Блинушова, правозащитников Л.С. Левинсона, В.М. Марченко, Э.И. Черного, В.М. Гефтера, И.Н. Куклину, Ю.В. Самодурова, А.В. Бабушкина, А.А. Эйсмана, В.В. Пронина, Г. М. Резника, Л.В. Вахнину, Г. Г. Чернявского, С.М. Шимоволоса, Т. Локшину, Ю.И. Вдовина, В.Н. Ойвина, И.В. Сажина, С.А. Ганнушкину. Свои взгляды космополиты чаще всего публикуют в журналах «Карта», «Правозащитник», Бюллетень об-ва «Мемориал» и на вебсайтах www.hro.org/, www.mhg.ru/, www.memo.ru/, www.liberal.ru.

2. «Американисты»
Самую шумную и «непримиримую» к российским властям группу российских правозащитников («радикалов» и «публицистов от правозащиты», по выражению Л.М. Алексеевой), образуют «американисты». Автор взял этот «ярлык» из статьи недавно скончавшегося выдающегося русского философа А.С. Панарина («Горизонты глобальной гражданской войны», «Наш Современник» N9, 2003). Этот ярлык вполне уместен, поскольку взгляды и позиции американистов на международные проблемы и на место России в глобализующемся мире практически неотличимы от таковых американских «неоконсерваторов», идеологов американской АБСОЛЮТНОЙ гегемонии в мире.
Американисты уверены в «исторической неспособности русского народа» самостоятельно развиваться по пути «прогресса», понимаемого ими исключительно в американском прочтении. (А.П. Подрабинек, «Опасность сильной России», www.forum.msk.ru). Они открыто пишут о желательности оккупации России войсками США с последующей ее вестернизацией и, если потребуется, расчленением ее на несколько «маленьких Швейцарий».
Сегодня российские американисты выступают в роли коммунистов стран Запада середины ХХ века, видевших в Советском Союзе оплот мирового коммунизма и желавших своим государствам поражения в возможной войне с СССР. Вот только у американистов СССР и США поменялись местами, а место мирового коммунизма заняла мировая демократия.
Большая часть американистов, по-видимому, отвергает российские партии за их сотрудничество с «путинским режимом» и призывает к бойкоту общероссийских выборов. К российским американистам автор относит В.И. Новодворскую, К.Н. Борового, А.П. Подрабинека, Е.Г. Боннер, В.К. Буковского, Л.А. Пономарева, Е.В. Ихлова, Н. Храмова, А.С. Политковскую, В. Корсунского, В. Шендеровича, Г. К. Каспарова.
Далеко не все американисты откровенны в своих высказываниях, однако их антироссийские, «пробушевские» интервенционалистские взгляды и позиции легко прослеживаются в их отношении к важнейшим мировым событиям — войне в Ираке, политике США на Ближнем Востоке, агрессии против Югославии. К «скрытым» американистам можно отнести правозащитников Б.П. Пустынцева, С.В. Валькова, Я. Головина, В.В. Постникова, В. Ферапошкина, равно как и многих других, кто в частных беседах и на «форумах» предаются мечтам об оккупации России американскими войсками.
Публикации американистов можно найти в журналах «Новое время», «Иностранец», газетах «Новая газета», «Новые известия», на вебсайтах, www.hro.ru, www.grani.ru, www.prima-news.ru, www.radical.ru.

3. «Патриоты»
Правозащитники-"патриоты» менее известны на Западе, ибо они реже выступают в прессе, хотя именно они занимаются черновой работой, а не обличениями российских властей и выдвижением заведомо невыполнимых требований, вроде «немедленного прекращения» войны в Чечне, или передачу Чечни под юрисдикцию ООН (или НАТО). Патриоты придерживаются основных либеральных ценностей, но, в отличие от космополитов они не настаивают на верховенстве прав человека над государственным суверенитетом и пытаются совместить общечеловеческие либеральные ценности с национальными традициями России. И хотя некоторые из них (В.М. Игрунов) полагают, что мировое правительство с ограниченными правами неизбежно, они считают, что «если мировое правительство будет… придатком современных Соединенных Штатов, в котором они будут доминировать, если мировое правительство будет просто расширенная империя Соединенных Штатов, это катастрофа, это гибель» (В.М. Игрунов «О мировом правительстве», www.igrunov.ru/cv/). Правозащитники-патриоты резко критикуют империалистическую политику США и военные интервенции «демократических» государств в Югославии и Ираке.
Патриоты значительно больше уделяют внимание социальным проблемам и правам российских граждан в ближнем зарубежье. В отличие от космополитов-либералов, патриоты скорее социал-демократы, открыто обвиняющие олигархов в пренебрежении социальными нуждами населения. В интервью сайту партии «СЛОН» член Думы правозащитник В.М. Игрунов попрекнул тогдашнего президента концерна ЮКОС М.Б. Ходорковского, что тот публично объявляет «благотворительную деятельность… неправильным направлением развития… Что все эти выдумки являются социалистическими, что, поскольку Европа является социалистической, она нам не нужна, а нам нужно двигаться в сторону Америки» (www.slon-party.ru/).
В отношении же непомерного политического влияния, которое олигархи получили за время президентства Ельцина, равно как и об их истинных интересах, Игрунов говорит без экивоков, что олигархи «берут под контроль все политические партии… тем самым превратились в независимую и альтернативную государству силу».
Некоторые патриотические правозащитные организации имеют четко выраженные государственнические, не-космополитические позиции. Среди них Институт Прав Человека (К.Х. Каландаров), Славянский Правовой Центр (со-директора А. Пчелинцев и В. Ряховский), занимающийся защитой прав верующих, в основном, традиционных российских конфессий — православия, ислама.
Насколько можно судить по публикациям и выступлениям правозащитников-патриотов, часть из них отдает свои голоса за партию «Яблоко», другие — за социал-демократические партии, такие как СЛОН. Есть и такие, что голосуют за партию Единая Россия и КПРФ. К правозащитникам-патриотам автор относит К.Х. Каландарова, В.М. Игрунова, А. Пчелинцева, В. Ряховского, А.О. Смирнова, Е.В. Финкова, А.Г. Осипова, Ф. Рудинского, В.В. Раковича, А.В. Попова, С. Чугунова. Их статьи можно найти в журнале «Правозащитник», на вебсайтах www.igrunov.ru, www.spc.ru.
Продолжение следует


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru