Русская линия
Православие.Ru Лариса Щавинская,
Юрий Лабынцев
15.09.2002 

ПРАВОСЛАВНЫЕ В МЕЖВОЕННОЙ ПОЛЬШЕ И ИХ ЛИДЕР СЕНАТОР В.В.БОГДАНОВИЧ

Революционные события 1917 — 1918 гг., имевшие определяющее значение для последующей истории Европы, стали судьбоносными для народов населяющих восток континента, особенно территорию огромной Российской империи. Образование новых независимых государств и восстановление ранее существовавших, прежде всего Польши, не означало одномоментную ликвидацию всех существовавших до той поры на их территории инокультурных начал, к чему руководство этих государств в той или иной мере тогда стремилось. Восстановленная в 1918 г. Польша, именовавшаяся II Речью Посполитой, являлась многонациональным государством, в состав которого оказались включенными обширные «восточные земли»: около половины современной Белоруссии, значительная часть Литвы и Украины. Это были преимущественно восточнославянские этнические территории, заселенные в основном православным населением, составлявшим по данным государственной переписи 1931 г. около 12% всех жителей Польши. При этом доля православных в восточных воеводствах II Речи Посполитой измерялась многими десятками процентов и доходила, например, в Полесском воеводстве до 80%. Заметной она была и в центральной части тогдашней Польши, в Люблинском воеводстве — около 9%.
В 1939 г., согласно официальной церковной статистике, Православная Церковь в Польше имела пять епархий с более чем 4 миллионами верующих, 2500 церквей и часовен, около 3000 духовных лиц, 17 монастырей и скитов, в том числе Почаевскую Свято-Успенскую лавру, Православный Богословский лицей в Варшаве, духовные семинарии в Вильне и Кременце, Православный Богословский Отдел при Варшавском университете им. Иосифа Пилсудского, Митрополитальный Семинарий Иконографии, Псаломщицкую школу, Синодальную типографию, различные периодические издания, архив. [1]
13 ноября 1924 г. Константинопольский Патриарх Григорий VII подписал томос о даровании Православной церкви в Польше формальной автокефалии, фактическое принятие которой наступило только после Второй мировой войны, хотя в межвоенный период, начиная с 1925 г., Церковь уже считалась автокефальной, что в значительной степени объяснялось стремлением государственных властей Польши во что бы то ни стало исключить малейшую зависимость православных граждан страны от Церкви -Матери — Русской Православной Церкви.
Основу православного населения межвоенной Польши составляло крестьянство, искони населявшее земли восточных воеводств Польши — около 93% всех православных. Процесс национального самоопределения в ту пору еще не только не завершился, но кое-где даже и не начинался, особенно в Полесье и самом центре польско-восточнославянского пограничья. Православные люди говорили о себе, что они «тутейшие» — тутошние, здешние, а язык их «тутейший», «простый» или «руский». В официальных документах той поры было узаконено определение «тутейший», которых по различным данным насчитывалось около 1 миллиона человек. Согласно переписи 1931 г. более 1 миллиона православных считали родным языком украинский, почти 1 миллион — белорусский, полмиллиона — польский, сто тысяч — русский, почти 22 тысячи — чешский.
Таким образом, по национальному составу православные делились на несколько далеко не равных по числу групп, среди них доминировало украинское и белорусское коренное население, преимущественно крестьянство; русские, а число их значительно менялось в различные периоды истории межвоенной Польши (от нескольких сот тысяч до ста тысяч человек), были представлены не столько старожильческим населением городов, городков и местечек, сколько эмигрантами, покинувшими Россию в результате революции и гражданской войны [2]. Впрочем, нередко русскими называли себя и представители местной православной интеллигенции, в том числе и священники.
По данным английского статистика Д.Х.Симпсона, пожалуй как никто серьезно разрабатывавшего проблему учета русских эмигрантов, межвоенная Польша занимала лидирующее положение по их числу во все времена, начиная с первых послереволюционных лет вплоть до конца 1930-х гг. Общее количество русских эмигрантов во II Речи Посполитой может быть сравнимо лишь с числом русских беженцев во Франции в 1930-е гг. Это, в частности, объясняется тем, что в состав межвоенной Польши вошли огромные восточнославянские этнические территории, заселенные в основном православным населением, и «восточные земли» II Речи Посполитой продолжали сохранять свой «руский» характер. Вместе с тем на всех сторонах местной жизни здесь сильно ощущалось влияние политической, правовой, экономической и церковной культуры бывшей Российской империи. Многие русские эмигранты имели родственников на территории II Речи Посполитой, среди которых были представители всех без исключения слоев общества, включая и довольно состоятельных местных помещиков, владевших значительными земельными угодьями. Во II Речи Посполитой сложилась уникальная этноконфессиональная и культурная ситуация, понять которую лучше всего на примере отдельной человеческой судьбы…
Ни в одном из специальных справочных пособий, посвященных белорусской литературе, даже в шеститомном биобиблиографическом словаре «Беларускiя пiсьменнiкi», сведений о Вячеславе Васильевиче Богдановиче нет. Выдающийся литератор и общественный деятель, оставивший очень заметный след в истории белорусского национального движения, в возрождении белорусской культуры, белорусского языка, оказался забытым.
Причин подобного, в общем-то невольного, забвения немало. Главные связаны с обстоятельствами совсем недавнего времени, когда живший в ту пору в Вильне В. Богданович был арестован органами НКВД (осень 1939 г.) и пропал без вести. Под запретом оказалось и все написанное им, тем более, что писал он в основном на религиозные темы. Была и еще одна весьма существенная причина. В. Богданович выступал против полного отделения Православной церкви в Польше от Церкви Матери, против автокефалии, стал инициатором внутрицерковного сопротивления подобным устремлениям, оказался организатором приходской церковной жизни в Польше, получившей название «старой церкви», то есть верной патриарху Тихону.
Сын православного священника Витебской губернии, В. Богданович, родившийся в 1878 г., получил высшее богословское образование. Уже в годы учебы в Киевской духовной академии, а особенно с началом работы в качестве инспектора Литовской духовной семинарии в Вильне, он увлекается литературной деятельностью, позднее знакомится с белорусским национальным движением и принимает в нем участие. В 1915 г. вместе с эвакуированной семинарией В. Богданович переезжает в Рязань, откуда возвращается в Вильно уже после революции и осенью 1919 г. на правах ректора возобновляет занятия в семинарии. В октябре 1922 г. «по просьбе митрополита Георгия с Синодом» В. Богдановича вместе с архиепископом Елевферием арестовали и вывезли в Краков. Митрополит Георгий «захватил в свою власть и Виленскую епархию и семинарию…, епархиальный Совет был преобразован в Консисторию, а во главе семинарии был поставлен архимандрит Филипп (который после принял унию)». Тогда же, 20 октября 1922 г., В. Богдановичу, являющемуся ответственным редактором «Литовских епархиальных ведомостей», издававшихся по его инициативе Литовским Епархиальным Советом в 1921 1922гг., из создаваемой Виленской Духовной Консистории было направлено следующее сообщение: «Гражданину В.Богдановичу. Ввиду того, что по определению Виленской Духовной Консистории издание Литовских Епархиальных Ведомостей прекращено, Консистория уведомляет Вас, что Вы освобождаетесь от занимаемой Вами должности редактора Литовских Епархиальных Ведомостей, последующий номер которых предназначен Вами к выпуску, в данное время приостановлен». В том же, 1922 м, году В. Богданович был избран членом Сената II-ой Речи Посполитой, где он многое сделал «для защиты православной церкви», что способствовало его известности «среди православных не только в Польше, но и во всем мире».
Одной из центральных тем в литературном творчестве В. Богдановича была тема судеб общеправославного духовного наследия в новой Польше, которая теснейшим образом связывалась им с вопросом об автокефалии и решениями Московского Церковного Собора 1917 1918гг. О Соборе им было написано несколько специальных статей, воспоминания и опубликован дневник участника Собора. Собор виделся В. Богдановичу событием огромной важности не только в жизни Российской, но и всех православных церквей. Принципиальное значение его решения имели и для православной церковной жизни в границах новой Польши.
Непримиримость В. Богдановича в вопросе об автокефалии Православной церкви в Польше стала причиной гонений на него и его сподвижников со стороны высшей иерархии в лице самого митрополита Дионисия. Позднее он даже был «отлучен от польской православной церкви польской иерархией», хотя и не принадлежал к новой церкви, всецело оставаясь в лоне Русской Православной Церкви. «Отлучать и лишать сана, — писал В. Богданович, — не могли нас те, кто не имел на это право, так как мы никогда не принадлежали к „Автокефальной Польской Церкви“ и не были подчинены ей, а действительное наше духовное начальство (Партирарх Тихон) за верность канонам прислал нам свое благословение … мы не отлучились от „Московской“ („Всероссийской“) церкви, как не отлучились православные и других стран, и безусловно мы здесь представляем эту церковь. Теперь на всей территории Польши остался наш только один такой приход».
В силу сложившихся обстоятельств полемические мотивы в литературном творчестве В. Богдановича доминируют довольно долгое время. Полемический оттенок носит и почти все, что было напечатано им в журнале «Праваславная Беларусь», выходившем в 1927- 1928 гг. в Вильне. Собственно журнал можно было бы с полным правом назвать печатным органом самого В. Богдановича, ибо именно он был главной идейной и литературной силой издания, которое оказалось преследуемым властями и было даже запрещено. Такое положение не удивительно, ибо «Праваславная Беларусь» поднимала широкий круг жгучих проблем белорусской национальной жизни в условиях II Речи Посполитой, боролась за общегражданские и религиозные права белорусского народа.
В своей писательской и парламентской деятельности В. Богданович всегда выступал как общенациональный белорусский лидер независимый от конфессиональной ориентации. В этой связи весьма показательно его отношение к белорусам католикам, которых он всячески защищал от религиозных гонений. «Я был бы односторонним, — говорил В. Богданович на заседании Сената, — если бы не прибавил здесь несколько слов об отношении Правительства к белорусам католикам. Вследствие совершенно иного положения р[имско]-католического костела в государстве здесь дело идет уже не о религиозных преследованиях, но и здесь ярко выступает существо отношения правительства к религиям, от которых оно требует действий определеннаго политическаго направления. На основании этого принципа безусловно попираются всякия проявления национальной жизни в церковной жизни белорусов-католиков. Отсюда видно, что в отношении р[имско] католического костела правительство одинаково не хочет считаться с действительными нуждами самого народа. Только, вследствие иного строя в этом костеле и принятого конкордата с Апостольской Столицей, не имея возможности создать каноническое представительство, оно направляет свой гнет непосредственно на клир и народ, при чем считает каждаго католика белоруса, будь то светский или духовный, явно симпатизирующего национальной белорусской жизни или принимающего в этой жизни деятельное участие, враждебно настроенным против государства.
Вот, например, против ксендза В. Годлевского, настоятеля костела в Жодишках Свенцянского уезда, говорящего по желанию народа проповеди по белорусски, возбуждено судебное дело, причем, по имеющимся в белорусском клубе данным, судебный следователь в отношении к ксендзу Годлевскому применил такую форму полицейского надзора, по которой этот белорусский ксендз должен через день являться для регистрации в местную полицию. Я спрашиваю коллег ксендзов сенаторов, заставляли ли когда-либо ксендзов в русские царские времена через день являться для регистрации к уряднику.
Когда Виленский римско-католический епископ выслал в Жодишки специальную комиссию, составленную только из ксендзов-поляков с целью расследования существа дела, местная полиция терроризировала народ, принесши на костельный погост пулемет и целясь в безоружную толпу богомольцев. Не смотря на этот террор полиции белорусское население в значительном большинстве высказалось за употребление белорусского языка в костеле.
Ксендза В. Шутовича настоятеля в Бороденичах, ведущего преподавание Закона Божия в школах на белорусском языке, местные польские учителя по приказу Дисненского инспектора народных училищ безобразным образом физической силой не допускают в школу.
За употребление белорусского языка уволены с должности школьных префектов ксендзы Семашкевич, настоятель в Лаворишках и Петровский, настоятель в Долгинове.
Белорусскую католическую прессу, освещающую факты преследования в белорусско-католической жизни и заступающуюся за преследуемых, беспощадно конфискуют. Из-за этого в прошлом месяце конфисковали NN20 и 22 белорусскаго журнала „Криница“.
Миную из-за недостатка времени безчисленные другие факты. Вспомню здесь еще только о весьма характерном в этот отношении факте, о несправедливом отказе властей в легализации общества белорусских ксендзов „Светочь“, религиозно-просветительного характера».
Будучи одним из признанных вождей белорусского национального движения, В. Богданович оставался сторонником самого тесного белорусско-русского сотрудничества, а в условиях политической жизни межвоенной Польши «белорусско-русского блока», действенность которого с особой силой проявлялась в период парламентских выборов. Во многом основой для такого единения служило православное культурное наследие, в сбережении и защите которого роль В. Богдановича была без преувеличения выдающейся. Примеров тому огромное множество, отметим лишь его призывы в Сенате к недопущению разрушения Варшавского Александро-Невского кафедрального собора. «Достаточно пойти на Саскую площадь, — говорил в отчаянии В. Богданович, — и посмотреть на оголенные купола наполовину разрушенного собора. Не говорите, господа, что он должен быть разрушен, как памятник неволи. Я бы сказал, что, пока он стоит, то является наилучшим памятником для будущих поколений, поучаючи их, как нужно уважать и беречь свою Родину; разобранный же будет памятником — позорным памятником нетерпимости и шовинизма! Нельзя не обратить внимания на то, что в этом соборе есть выдающиеся художественные произведения, в которые вложено много духовных сил лучших сынов соседнего народа, — и те, кто создавал эти произведения искусства, не думали ни о какой политике. Польский народ чувствует это, а также угрожающее значение этого поступка, и уже сочинил свою легенду относительно разрушения собора… Но наших политиканов это никак не трогает. А вот приезжают иностранцы, англичане, американцы, с удивлением взирают на это, фотографируют и фотографии распространяют по всему миру, естественно, вместе с мнением о польской культуре и цивилизации…».
В роковом для того времени выборе «народ и интеллигенция» В. Богданович постоянно склонялся на сторону народа, о чем не боялся откровенно писать, объясняя, а порой и защищая свою позицию. Вообще понятие народ имеет у него поистине вселенское значение, хотя применительно к условиям конкретно-историческим это у В. Богдановича прежде всего этническая и этно-политическая категории. Особенно сложным является у него по своему наполнению определение «православный народ», тесно связанное с такими явлениями как традиция и соборность. Идее соборности В. Богданович посвятил многие свои работы. Она стала одним из самых значимых элементов его собственной литературной доктрины, его отношения к миру и церкви. Можно даже сказать, что соборность, по мнению В. Богдановича, выступает как особая сила, определяющий вектор в судьбе всего «православного народа» и отдельных его представителей, таких, например, как патриарх Тихон. «Не только он сам, — писал о патриархе В. Богданович, — но и могила его служит теперь неким объединяющим стягом, возле которого группируется вся былая Святая Русь, как возле тех, кто отошел от него — группируется «Русь поганая"… И это инстинктивно чувствуют как враги Церкви, так и люди простые, но сильные своей верой, хотя подчас это еще непонятно для «премудрых и разумных».
В своей оценке миссии патриарха Тихона в истории православия и России В. Богданович оказался близок протопресвитеру Терентию Теодоровичу, взгляды которого были весьма отличны от суждений некоторой части тогдашней русской эмиграции, вполне объясненных самим сенатором остротой политического момента, превалированием сиюминутности над вечностью. «В наши дни господства политики и политической разноголосицы еще нельзя с полной ясностью представить себе тот величественный подвиг христианской любви, который понес на своих плечах патриарх во время государственной и церковной разрухи в России. Час оценки этого подвига еще не настал. Для русских эмигрантов и до сих пор еще душу «омрачает мысль» (см. фельетон Арцыбашева в газете «За Свободу» за 10 марта1925г.) о том, что патриарх признал советскую власть и отказался в тоже время послать благословение войскам генерала Деникина. Ничего удивительного, ибо изболевшимся политическим душам так хотелось бы видеть в патриархе политического борца за их идею, — видеть его на своей стороне. И патриарх знал, что своим отношением к большевистской власти он накликает на себя гнев всей русской интеллигенции, однако пошел на это, пожертвовал даже свою собственную политическую репутацию дабы только сохранить влияние и связь с массами православного народа, которые тогда или осознанно или неосознанно не шли и не хотели идти вместе с «белыми».
Ключевая проблема, о которой В. Богданович много писал вплоть до своего ареста в 1939 г. — «церковь и государство». Уже в самых ранних своих произведениях, посвященных ей, он очень точно нарисовал историческую картину феномена этих взаимоотношений, определил для СССР «тот крайний вид социализма (коммунизма), который сам фактически стремится стать религией». Без сомнения все, что было написано В. Богдановичем на эту тему не потеряло своего значения и до сего дня, а предложенная им формула сосуществования церкви и государства представляет особую ценность прежде всего для нынешнего времени, для современных условий, для новой Европы. Увы, для Польши 1920-х -1930-хгг., а тем более СССР, предлагаемое В. Богдановичем было совершенно неприемлемо, а сам он попадал в разряд лиц весьма опасных для государства, которое неоднократно применяло к нему всевозможные репрессии.
В.Богданович не был только отвлеченным мыслителем, бумажным доктринером, но и весьма деятельным исполнителем, воплотителем своих идей в жизнь. Он показал себя и умелым политиком, сплотившим вокруг себя большое число однодумцев, организатором особой православной партии [3] и даже объединения ряда православных групп политического характера, наиболее ярким свидетельством чего служит составленный им «Мемориал членов объединенной церковной комиссии из представителей белорусского национального комитета и русского народного объединения в Вильне».
Также как и теме соборности в жизни церкви, В. Богданович много внимания уделял вопросу взаимоотношения языков в среде православного народа Польши, прежде всего судьбам церковнославянского языка. А по поводу сосуществования русского и белорусского языков он писал: «Этими двумя языками пользуется православное население в своей домашней и церковно-общественной жизни. Два этих языка понятны населению… Существование двух языков в нашем быту не поселит в народе православном распри, ибо вера православная, догматы ее, соборное начало в управлении и церковно-славянский богослужебный язык явятся связующим звеном всех православных в нашем крае для созидания церкви».
В одной из своих ранних работ, написанных в ответ на дикие обвинения с польской стороны в связи с отстаиванием В. Богдановичем церковнославянского языка в богослужении, он писал: «Славянский язык… употребляется в церкви не только в России, но и у многих иных славянских православных народов. Употреблялся он некогда и поляками, которые вначале приняли Христову веру от учеников святых братьев Кирилла и Мефодия. Для нас белорусов церковно-славянский язык является исторической основой нашей культуры… пристало ли нам начинать вести борьбу с этой мощной основой нашей культуры и нашего литературного языка? Борьба с церковно-славянским языком как раз и является одним из большевистских лозунгов. Большевики не только выгнали его из школ и из советской жизни, но и поддерживают борьбу с ним в церковной жизни через те церковные группы (обновленцы, живоцерковники), которые склонились к большевистской идеологии. К сожалению, оттуда эта борьба с церковно -славянским языком перекинулась и в Польшу, на Западную Украину и, как можно видеть из газет, поддерживается Правительством и уже внесла в гущу украинского православного народа нежелательный для них раскол и внутреннюю борьбу. Вот тут и пошли в ход демагогические политические лозунги, которыми и стараются подогревать эту борьбу. Этого мы и не хотим для Белорусского народа. «Slоwо» утверждает…, что всю белорусизацию церкви мы ограничиваем только проповедями в церкви на белорусском языке. Это не правда, ибо мы стоим за родной язык и в духовной школе и во всей административной жизни церкви. Не исключаем и так называемого «дополнительного богослужения» на белорусском языке, которое в свое время разрешил (вернее, разъяснил, так как это и ранее не запрещалось) патриарх Тихон еще в 1921 г. А когда славянский язык останется в основном богослужении белорусского народа, то это ничуть не помешает его национальному возрождению и росту его родной культуры, а даже поможет этому. Не помешала же национализму польского народа употребление латинского языка в костеле… Однако же латинский язык для Поляков, как славян, чужой, а славянский для нас — свой».
Один из ближайших сподвижников и однодумцев В. Богдановича протоиерей Лука Голод, автор большого числа литературных работ, о котором наши нынешние издания даже не упоминают, высказался еще более категорично о значении церковнославянского языка для белорусского национального возрождения: «славянский язык должен быть сохранен в церкви как одно из средств культурного развития белорусского языка».
Позднее, незадолго до начала Второй мировой войны, В. Богданович подведет некий итог своей многолетней полемике в защиту церковнославянского языка: «… политиканствующие из наших из наших украинцев и даже белорусов (реже), воюют против церковно-славянского языка, да еще как «русификационнаго средства», забывая, что он лег в основу их собственной также, как и культуры великорусской. Политические мотивы и предубеждения заставляют умалчивать о том, что их знаменитые родичи, эти Епифании Словинецкие, Мелетии Смотрицкие, Симеоны Полоцкие, Димитрии Ростовские, Феофаны Прокоповичи и пр. не менее потрудились над развитием даже, и того же «великого, могучего, свободного и правдивого языка», как и Ломоносовы и внесли в дело выработки его филологического содержания и форм много «русских», т. е. украинских слов и оборотов.
Отсутствие чутья к прекрасному мешает таким людям преодолеть на пути к красоте малейшие политическия воспоминания и заставляет их часто находить политику там, где ее нет и быть не должно — в сфере религиозной. Не даром такие отрицатели выходят большею частью из среды малоцерковной и мало религиозной, даже часто антирелигиозной, т. е. по существу малокультурной, а следовательно и далекой от народной души. Народные массы никогда почти не обманывающиеся в своем национальном инстинкте, твердо стоят за церковно славянский язык; и слава Богу, идя за ними начинают, кажется, отказываться от гонения на родной богослужебный язык, т. е. на источник своей культуры, даже и этого рода деятели.
Мы ничуть не думаем насиловать ничьей свободной воли. Если украинцы и белорусы, хотя и сами вложили много труда и сокровищ своего языка в литературный русский язык, теперь все-таки желают создать свой отдельный, более близкий к разговорному народному языку литературный язык, пусть создают. Это их воля. Но невольно здесь хочется им дать совет в этой их национальной работе не отрываться от культурных основ своего языка, т. е. от языка церковно-славянского, чтобы тем не «обобрать самих себя».
Являясь одним из лидеров белорусского национального движения в межвоенной Польше, В. Богданович установил самые дружеские отношения с русскими эмигрантскими кругами и опирался на их поддержку на выборах. «Временный Русский комитет по выборам в Вильне» распространил весной 1928 г. призывы, фрагмент которых необходимо процитировать: «Мы призываем всех русских идти вместе с Блоком Нац. Меньшинств в Польше, с Белорусским Центральным Об’единенным Выборным Комитетом Блока Нац. Меньшинств, который в лице своих представителей в прошлом Сейме и Сенате, стойко отстаивая права нац. меньшинства, тем самым отстаивал и наши права, а также общие нам, Русским, с Белорусами права славянского меньшинства, связанного общностью происхождения, общею родиною, наконец, общею матерью — Русскою Православною Церковью, самоотверженно борясь за свободу и независимость последних. Пострадавшие в борьбе за общее благо, они обрели русское нац.доверие. Отдадим же решительно наши голоса на выборах Бел.Центр. Об’ед. Выборн. Комитету Блока Национальных Меньшинств!
Все Русские за список N18, в числе кандидатов которого значится б[ывший] сенатор В.В.Богданович! И да не будет у нас, Русских, другого списка!
Мы ничего не обещаем, мы призываем всех Русских к исполнению гражданского долга, к труду, во имя общего нац. освобождения, ибо только таким путем наши представители смогут выполнить возложенные на них задачи.
Да здравствует Блок Нац. Меньшинств!
Да здравсвует славянское единение Белорусов и Русских!
Да здравствует Русская культура!».
Вне всякого сомнения подобные слова и взгляды появились во многом и благодаря деятельности В. Богдановича, внутрицерковной, политической, литературной. Ему удалось сплотить различные национальные силы на основе общеправославного, общецерковного единства. Объединить мнения и чаяния православного народа, основу которого составляло местное белорусское крестьянство, а меньшую, но наиболее образованную часть, этнические русские, в значительном числе эмигранты, и те, кто считал себя русским [4]. Не случайно В. Богданович многое из написанного адресовал «живущим здесь православным русским, в уверенности, что они полюбят этот край, его язык и его национальные особенности».
Это в основном для них, для русских эмигрантов на вечере по случаю 75-летия со дня смерти Н.В.Гоголя, устроенном 19 марта 1927 г. Союзом русских организаций в Варшаве, он произнес в своем докладе такие слова: «…не время теперь считаться. Ведь трагедия Гоголя не окончилась еще с его смертью. Она переживается и теперь в тысячах и миллионах русских сердец и здесь в близкой Руси в Польше и на шоссейных дорогах Балканских славянских стран, в шахтах французских заводов и на знойных полях Аргентины и Южной Африки и везде, везде, а главное там, где по-прежнему «грозно объемлет нас могучее пространство, страшною силою отражаясь в глубине души», где, может быть, по-прежнему еще раздается песня «что зовет и рыдает и хватает за сердце». И все эти миллионы русских людей вместе с Гоголем повторяют теперь: «Русь! Русь! Куда несешься ты? Дай ответ! Не дает ответа». Нет! Трагедия Гоголя еще не окончилась. Она окончится тогда, когда окончится трагедия Руси».

Литература:
Лабынцев Ю.А. Литературное наследие В.В.Богдановича — белорусского сенатора II Речи Посполитой // Славяноведение. 1997. N3.
Лабынцев Ю.А. Белорусско-русская идея во II Речи Посполитой: Литературная, церковная и общественная деятельность сенатора В. Богдановича // Матице српске за славистику. 1997. N52.
Лабынцев Ю.А., Щавинская Л.Л. Православная литература межвоенной Польши. М., 1998.
Арефьева И.С. Сподвижники Св. Патриарха Тихона на Литовской земле // Ежегодная богословская конференция Православного СвятоТихоновского богословского института: Материалы. М., 1999.
Лабынцев Ю.А. Белорусско-русская идея во II Речи Посполитой: Церковная, политическая и литературная деятельность сенатора В. Богдановича // Поляки и русские в глазах друг друга. М., 2000.
Лабынцев Ю.А., Щавинская Л.Л. Православная литература белорусов современной Польши. М., 2000.
Лабынцев Ю.А., Щавинская Л.Л. Православная литература Польши (1918−1939гг.). Минск, 2001.
Лабынцев Ю.А. Воспоминания о Московском Церковном Соборе 1917−1918гг. сенатора В. Богдановича // Здабыткi. Мiнск, 2001. Лабынцев Ю.А. Литературное наследие В.В.Богдановича — белорусского сенатора II Речи Посполитой // Славяноведение. 1997. N3.
Лабынцев Ю.А. Белорусско-русская идея во II Речи Посполитой: Литературная, церковная и общественная деятельность сенатора В. Богдановича // Матице српске за славистику. 1997. N52.
Лабынцев Ю.А., Щавинская Л.Л. Православная литература межвоенной Польши. М., 1998.
Арефьева И.С. Сподвижники Св. Патриарха Тихона на Литовской земле // Ежегодная богословская конференция Православного СвятоТихоновского богословского института: Материалы. М., 1999.
Лабынцев Ю.А. Белорусско-русская идея во II Речи Посполитой: Церковная, политическая и литературная деятельность сенатора В. Богдановича // Поляки и русские в глазах друг друга. М., 2000.
Лабынцев Ю.А., Щавинская Л.Л. Православная литература белорусов современной Польши. М., 2000.
Лабынцев Ю.А., Щавинская Л.Л. Православная литература Польши (1918−1939гг.). Минск, 2001.
[/Лабынцев Ю.А. Воспоминания о Московском Церковном Соборе 1917−1918гг. сенатора В. Богдановича // Здабыткi. Мiнск, 2001.

[1] Долгое время при Священном Синоде работала Ученая Археологическая и Археографическая Комиссия, председателем которой был митрополит Дионисий, а секретарем известный знаток древностей Н.Г.Пиотровский.
[2] На землях II Речи Посполитой издавна проживали также русские старообрядцы. Общее их число в межвоенной Польше приближалось к ста тысячам человек.
[3] Политической партии под названием «Православно-Белорусское демократическое объединение.
[4] Характерный пример русского, ведущего свою родословную от исконных жителей здешних мест, мы находим в лице Александра Каллиниковича Свитича, более известного в среде русских эмигрантов межвоенного периода под псевдонимом Туберозов. Член Предсоборного Собрания во II Речи Посполитой от Варшавско-Холмской епархии, директор издательства «За Свободу», талантливый журналист и писатель, он был сыном священника Виленской епархии, умершего в 1928 г. А. Свитич называл В. Богдановича «виднейшим церковно-общественно-политическим деятелем того времени».Более сложные примеры русских, местных уроженцев, видим в Союзе Русских Студентов Университета Стефана Батория в Вильне и особенно в академическом конвенте «Ruthenia Vilnensis» при Университете Стефана Батория, отдельные члены которого определяли свою национальную принадлежность латинским словом «ruthen»


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru