Русская линия
РадонежПротоиерей Николай Балашов04.04.2014 

Про готовящийся Всеправославный собор
В гостях у Сергея Худиева протоиерей Николай Балашов, заместитель Председателя ОВЦС МП

— Здравствуйте, дорогие братья и сестры! Ваши приемники настроены на волну православной радиостанции «Радонеж». И сегодня у нас в гостях протоиерей Николай Балашов, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского патриархата. Мы пригласили отца Николая, потому что у многих православных людей вызывает много вопросов. Про готовящийся Всеправославный собор некоторые думают, что это будет VIII Вселенский собор. У кого-то возникают такие ожидания, что это последний Собор, а дальше будет конец света. И думаю, что нам стоит выслушать мнение человека, который непосредственно во всем этом участвует, и узнать непосредственно у него, что это за Собор, и какие цели он преследует.

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели, здравствуйте, Сергей Львович. Процесс подготовки Всеправославного собора — дело долгое. Разговоры об этом начались еще в начале XX века, а началом современного этапа подготовки Всеправославного собора, наверное, надо считать 1961 год, когда на греческом острове Родос собралось Всеправославное совещание. Тогда и была намечена программа подготовки Собора. Первоначально она включала в себя очень широкий круг вопросов. Первый каталог будущего Собора включал более ста различных проблем. Потом стало понятно, что одному Собору с таким количеством вопросов не справиться. Да и подготовка рискует чрезвычайно затянуться. К тому же надо сказать, что ни одна из поместных церквей православных церквей, кроме Русской церкви, не могла подготовить свои проекты ответов на вопросы повестки дня. Поэтому проблематика собора была пересмотрена и сокращена до десяти вопросов, имеющих общеправославный интерес. И вот уже длительное время они обсуждались на всеправославных совещаниях, потом на православных всесоборных совещаниях, на заседаниях меж православной заседательной комиссии. За последнее время процесс подготовки собора несколько активизировался после встречи Поместных православных церквей, которая прошла осенью 2008 года в Стамбуле, при участии приснопамятного Патриарха Московского и всея Руси Алексея II.

В прошлом 2013 году вопрос созыва Всеправославного собора стал темой обсуждения Архиерейского собора Русской православной церкви. Наши архипастыри сформулировали свои пожелания, каким они хотели бы видеть этот Всеправославный собор. Тема собора обсуждалась на многих встречах Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с собратьями — предстоятелями других православных поместных церквей. В том числе и в минувшем году, когда наша церковь праздновала 1025-летие Крещения Руси. И многие предстоятели посетили нас в связи с этим празднованием.

Когда в Сербской церкви отмечался юбилей Миланского эдикта, прошло общеправославное празднование, на которое прибыли многие главы поместных церквей. Ну, и наконец, процесс подготовки Всеправославного собора был главной темой встречи предстоятелей Поместных церквей, состоявшейся в Стамбуле в марте этого года.

— То есть, это не что-то, внезапно свалившееся, это очень давно намечалось. И нет никаких оснований видеть в этом что-то неожиданное, недавнее.

— Нет, конечно. Русская Церковь всегда положительно относилась к идее созыва Собора. И к тому, чтобы мы могли вместе, сообща выработать общий православный ответ на актуальные вопросы современности. Друге дело, что, может быть, на самом деле не все темы, которые были избраны для Собора, действительно являются наиболее острыми и актуальными, с нашей точки зрения. Ну, тут уж мы должны были исходить из общего консенсуса предстоятелей поместных православных церквей. А они ведь, согласитесь, живут очень в разных условиях. Поэтому мы будем следовать уже сделанному выбору тем. И для нас важно, как этот Собор будет созван, какие будут правила его работы, правила принятия решений, которые гарантировали бы ответ на то, что справедливо беспокоит многих, в том числе и чад Русской православной церкви. Чтобы все решения этого собора были в строгом согласии со святоотеческим преданием, с предшествующей традицией церкви. Потому что некоторые опасаются — конечно, беспочвенно, что созовут VIII Вселенский собор, объединят православных с католиками, подчинят их Папе Римскому и пересмотрят решения всех предыдущих семи Вселенских соборов. Об этом в ходе подготовки Всеправославного собора, конечно, речь не идет и никогда не шла.

— То есть, речь ни в коем случае не идет о том, что люди действительно высказывают подобного рода опасения. Эти опасения безосновательны, и здесь можно только посоветовать людям больше доверять священноначалию. И, наверное, меньше доверять разного рода людям, склонным к чрезмерным и необоснованным опасениям. Но какие вопросы планируется обсудить на этом соборе?

— Ну, среди тех десяти тем, которые были избраны для Собора еще в предыдущие десятилетия, такие разные темы, как, в частности, вопрос о препятствиях к браку, о значении и важности поста, его соблюдении сегодня, вопрос о диалоге православной церкви с не православными общинами. Вопрос о том, какой вклад вносит православная церковь в торжество мира, справедливости, свободы, братства, любви между народами и устранения расовой и прочей дискриминации.

Вот я прочитал полное название документа, и мы сразу поняли, что он был сформулирован давно, в 80-е годы XX века. И такое заглавие было избрано не без участия делегации Русской православной церкви, которой было важно вернуться домой с известием, что все православные будут обсуждать тему защиты мира во всем мире и преодоление расовой сегрегации. Расовую сегрегацию мы, кажется, за это время уже успешно преодолели. Но многие другие актуальные проблемы человечества сегодня стоят на международной повестке дня, и по их поводу церковь, конечно, должна высказаться.

— Какие примеры вы видите, о которых церковь должна высказаться всесоборно?

— Приведу немногие. Недавно наша церковь приняла документ о том, как относиться к детям, рожденным в результате так называемого суррогатного материнства. И как относиться к просьбам об их крещении, которые исходят от их родителей. Для многих церквей актуальной также является проблематика отношений к современной так называемой гендерной философии, которая по существу разрушает традиционные основы семьи.

По ряду из этих проблем у Русской Православной Церкви есть готовые сформулированные ответы. Но я думаю, что было бы хорошо, если бы православный мир мог ответить на подобные вызовы современности одним общим голосом. Вообще положение семьи в современном мире, где все больше и больше подвергаются эрозии традиционные нравственные ценности и тех устои, на которых зиждется жизнь человеческого сообщества в целом.

Внедрение новых биотехнологий, которые посягают на технологическое вторжение в саму природу человека. Мы стоим перед процессом технологического развития, обремененного не осознанными человечеством, этическими последствиями. Вот это тоже очень важная тема для обсуждения. Насколько нам удастся этот круг проблем ввести в проблематику собора — это, на сегодняшний день, еще открытый вопрос. Те церкви, которые, в отличие от нашей, до сегодняшнего дня еще не углубились в эту проблематику, несколько опасаются принятия соборных документов. Потому что для них этот вопрос является частью неизведанной.

— Действительно, мы знаем, что есть Православная церковь в Финляндии, в Греции, в самых разных странах, с совершенно разными настроениями в обществе. И Православные церкви сталкиваются с разными вызовами. Но возможно, некоторым из наших слушателей будет интересно, если мы напомним, как вообще выглядит Вселенское православие. Потому что довольно часто мне приходится беседовать с людьми, которые в чем-то обижены на Русскую Православную Церковь. И нам приходится им говорить, что, знаете ли, Русская Православная церковь — это часть Вселенского православия. И уйти из нее, не уйдя из Вселенского православия, просто невозможно, потому, что Святейший Патриарх Кирилл пребывает в общении с другими православными патриархами. Удаляясь от нее в раскол, в какую-то отделившуюся общину, вы тем самым порываете не только с Русской Православной церковью, но и с православным миром в целом.

Вот, отец Николай, хотелось бы услышать ваши дополнения или комментарии по поводу того, что люди иногда задают такой вопрос.

— Ну, вы совершенно правильно оценили, Сергей Львович, именно так ведь произошло с некоторыми нашими братьями на Украине, которые по мотивам политического, а также личного характера, по причинам, порожденным человеческой гордыней и стремлением к власти, прервали свое общение с Русской православной церковью. Но они оказались полностью изолированными от полноты мирового православия вообще. В этом трагедия. Эти люди стали раскольниками, и все попытки бывшего митрополита Филарета, а ныне Михаила Антоновича Денисенко создать некий альтернативный всемирный союз православных церквей, всемирный интернационал раскольников, тоже не привели к сколько-нибудь успешным результатам. И идея второй альтернативной семьи православных церквей потерпела крах.

Мы знаем, что на будущий Всеправославный собор некоторые вожди украинских раскольников не раз указывали как на ту инстанцию, которая, по их мнению, должна была бы решить их вопрос, признать их таинства, признать их законной церковью. И несмотря на то, что, как мы знаем, подавляющее большинство украинских православных верующих не поддерживает их деятельность. Но нужно с уверенностью сказать, что этого не произойдет.

В этом плане, конечно, является очень важным и то послание по украинскому вопросу, которое было включено предстоятелями поместных православных церквей в итоговый документ, в Послание глав Православных церквей, которое было в воскресенье 9 марта оглашено в Патриаршем Георгиевском соборе на Фанаре. Там содержится несколько очень важных высказываний. Первое — что предстоятели молятся о мирном урегулировании кризиса, существующего на Украине. Второе — что они единодушно осуждают все угрозы насильственных захватов святых монастыре и храмов. И третье, что они все молятся о возвращении всех наших братьев, находящихся сегодня вне церковного общения, в лоно святой церкви.

— То есть, ситуация сейчас такая, что так называемый киевский патриархат никем не признан.

— Да, конечно. Единственная община, с которой у них установились какие-то отношения — это так называемая Черногорская православная церковь, которая представляет собой тоже не признанную никем маргинальную религиозную организацию, которая охватывает очень небольшое количество верующих в своей стране. И возглавляется бывшим священнослужителем Константинопольского патриархата, лишенным сана.

— То есть, можно вспомнить, что действительно раскол был вызван, прежде всего, политическими причинами. И за его продолжением, прежде всего, стоят политические причины. То есть, то, что удерживает людей от того, чтобы покаяться, вернуться в церковь — это соображение нерелигиозное, а прежде всего — политическое.

— Ну да. Я убежден, что лишившись политической поддержки, раскол прекратил бы свое существование за очень непродолжительное время.

— Ну, тут очень важно вспомнить, что заявление Синода по событиям на Украине составляет очень показательный контраст. В этом заявлении подчеркивается, что Русская Православная церковь объемлет, принимает, является Матерью для людей самых разных политических взглядов. И, чтобы быть чадом Русской Православной Церкви Московского патриархата, ни в коем случае не требуется, не подразумевается, не ставится условием занимать какую-то определенную позицию в текущем политическом противостоянии.

— Ну, конечно, потому что все чада нашей церкви живут и в Тернополе, и в Симферополе, и имеют подчас очень разные политические взгляды. И церковь — это общность, создаваемая православной верой, а не приверженностью к тому или иному из частных политических воззрений. Хотя, конечно, политические процессы, происходящие в стране, часто небезразличны по отношению к нашей вере. Ну, например, я думаю, что для православных христиан при политическом выборе важно, обеспечивается ли возможность устроения своей жизни в соответствии с нормами веры.

— Действительно, наверное, для некоторых православных общин может предметом определенных затруднений, когда люди сталкиваются с продвижением, например, гендерной философии. Когда сам факт того, что церковь, как практически весь человеческий род до этого, рассматривает брак именно как союз мужчины и женщины, считается проявлением дискриминации, чем-то, что должно вызвать осуждение общества, если не давление со стороны закона.

И, возможно, это один из вызовов, на который мировому православию предстоит отвечать.

— Уверен, что это так. Конечно, церковь должна сформулировать свое отношение к тем процессам, которые происходят в стремительно секуляризующемся западном мире. Должна не только подтвердить неизменность своих позиций и незыблемость библейских основ человеческой нравственности. Но и убедительно ответить на новые вызовы, которые появляются в общественной среде.

— Если вернуться сейчас к такому обостренному вопросу, как вопрос Украины, бросается в глаза контраст реакции Русской Православной церкви и самопровозглашенного так называемого Киевского Патриархата. Мы видим, что киевский патриархат поддерживает одну сторону в конфликте. А Русская Православная церковь от такой поддержки воздерживается и говорит, что чада Русской Православной церкви могут занимать различные политические позиции.

И возможно, это является еще одним свидетельством того, где собственно истинная церковь. Истинная церковь не становится идеологической обслугой при том или ином политическом лагере.

— Да. Я думаю, что такой позицией наша церковь подтверждает свой соборный характер. Она не является общностью людей, разделяющих одни и те же взгляды и задачи. Что было бы недопустимым сужением сферы ответственности церкви, снижением проповедуемого ею идеала.

— Но некоторые люди связывают с грядущим православным собором некоторые ожидания эсхатологического характера, когда люди уже видят приближение последних дней перед приходом антихриста и его попытку поработить церковь. Отец Николай, как церковь видит себя в перспективе, как текущие события видятся через призму наших общих эсхатологических ожиданий?

— Ну, насчет VIII Вселенского собора. Я хотел бы поделиться с вами историей, которая произошла на недавней встрече представителей Поместных церквей в Константинополе, в Стамбуле. Один из уважаемых архиереев Сербской Православной церкви заявил, что он вообще считал бы необходимым, чтобы будущий Всеправославный собор провозгласил Вселенским собором тот, который состоялся при патриархе Фотии, имевшем довольно высокий авторитет в православном мире. И также Паламитский собор подтвердил учение святителя Григория Паламы, которого вспоминали неделю назад, во 2-е воскресенье Великого поста, провозгласив, соответственно, VIII и IX Вселенскими соборами.

И тогда, сказал он, никто из ревнителей не будет говорить, что мы собрались на VIII Собор, это будет уже X-ый.

— То есть, магия чисел пропадает…

— Да. Ну, дело, конечно, не в магии чисел. Я не думаю, что нам действительно нужно продолжать ряд Вселенских соборов. Во-первых, ни один из Вселенских соборов не созывался как Вселенский. Название и честь Вселенских соборов была им усваиваема отцами последующих соборов с учетом той рецепции, которую они получили в сознании народа божьего, в сознании всей церкви.

И, собственно, если обратиться к соборам, которые вошли в историю под такими, например, названиями, как «разбойничий собор», то, по критериям их созыва, они ничем особенным не отличались от тех соборов, которые вошли в историю как соборы Вселенские. Так что о том, какова ценность и каково достоинство Собора — Церковь судит потом. Во-вторых, я думаю, что эпоха Вселенских соборов действительно миновала. Это были соборы, каждый из которых имел какую-то важную догматическую проблематику. Это были соборы, которые должны были ответить на те или иные богословские или христологические ереси.

И подобного рода проблематика совсем не предвидится к обсуждению на предстоящем Всеправославном соборе, задача которого в другом. В том, чтобы выработать какие-то общие для православных подходы к существующим сегодня вопросам церковной жизни. Чтобы достигнуть более совершенной реализации соборной жизни церкви не только на поместном, но и на Вселенском, Все православном уровне. Чтобы достигнуть более успешного обще православного противодействия в современном мире. Чтобы договориться, в частности, о том, как нам строить взаимодействие между различными поместными православными церквами в регионах православной диаспоры, то есть, вне традиционных канонических границ тех или иных Поместных православных церквей. Сколько бы мы ни перелистывали «Книгу правил» и Постановления Вселенских соборов, мы не найдем там ничего о православии в Северной и Южной Америке и в Австралии. Как должна там строиться церковная жизнь, как должны быть расположены епископские кафедры с учетом многонационального и пришедшего из пределов многих Поместных церквей православного населения этих стран.

Так что, конечно, это будет именно Православный собор. Такое название для него мне представляется наиболее удовлетворительным. Потом, конечно, надо иметь в виду, что больших, великих соборов было немало и после эпохи Вселенских соборов. Ну, разве не является великим и по названию, и по значению своему, особенно для Русской церкви, например, Константинопольский собор 1593 года, которым окончательно было утверждено патриаршее достоинство Предстоятеля Русской Православной церкви?

Это собор, на котором были представлены все восточные патриархи. Это собор, имеющий важное значение в церковной жизни, который, кстати, окончательно определил пятое место нашего Предстоятеля в церковных диптихах. Но, тем не менее, это все-таки не собор, на котором были представлены все православные, потому что сама Русская церковь, например, на этом соборе представлена никак не была.

И попытка созвать глав и епископат всех действительно общепризнанных сегодня автокефальных православных церквей, конечно, заслуживает всякого уважения.

— То есть, если подытожить сказанное, то очень важно, что Вселенским собор признается уже потом, в ходе рецепции его решений. И заранее говорить о соборе, что он Вселенский, это будет даже с церковной точки зрения, просто неверно.

— И нескромно.

— И, наверное, достаточно бессмысленно. Но если вернуться к опасениям, которые у людей возникают в связи с этим собором, как бы вы оценили такие настроения? Если у них какие-то основания под ними или нет? И что бы вы посоветовали людям, у которых такие настроения есть?

— Ну, вы знаете, есть темы, которые вызывают действительно серьезную обеспокоенность. Например, ход православно-католического диалога. В том, что касается практического сотрудничества с католическими епархиями и различными общественными учреждениями по совместной защите христианских нравственных ценностей в современном мире, например, ценности семьи. У нас практически одинаковые позиции с римско-католической церковью по всем вопросам, которые связаны с семейной жизнью и семейной нравственностью.

Тут вопросов никаких нет. А вот что касается хода общеправославного католического диалога, в процессе которого, например, обсуждается тема первенства во Вселенской церкви, то тут у нас есть основания для озабоченности. И Русская Православная церковь уже неоднократно выражала свое несогласие с тем, в каком направлении развивается в настоящее время подготовка документов этого диалога.

К тому же сама методология этого диалога вызывает вопросы. Например, все его документы, которые существуют в настоящее время в виде проектов, являются закрытыми, для служебного пользования. С ними незнакома широкая православная общественность, что и порождает, конечно, определенную озабоченность. О том, что составляет содержание этих документов известно только из некоторых утечек информации в прессу, которые имели место.

И мы знаем, что действительно в православном мире есть разные точки зрения по данной теме. Принятая в декабре Священным синодом Русской Православной церкви позиция Московского патриархата по вопросу о первенстве во Вселенской церкви, которая является основой нашего дальнейшего участия в православно-католическом диалоге, богословском диалоге и диалоге, который изучает эту проблему. Весьма важную, и реально важную проблему в отношениях между православием и католичеством. Потому что, в конечном счете, именно вопрос о роли и значении римского епископа и стал источником разделения на христианский восток и христианский запад. Который в свою очередь привел к великому расколу, продолжающемуся уже тысячу лет. И к отделению наших западных братьев от единства Святой Соборной апостольской Церкви.

Документ, принятый Московским патриархатом, вызвал серьезную критику и со стороны некоторых других церквей. В частности, даже один из православных иерархов сказал в своей ответной статье, что документ неправильно трактует роль и значение первого среди предстоятелей Поместных православных церквей Святейшего патриарха Константинопольского. И что он может быть назван первым среди равных в своем достоинстве православного епископа. Но что касается его места среди глав других Поместных православных церквей, то он является первым без равных. Что, конечно, входит в глубокий конфликт с нашим представлением о православной экклезиологии. Согласно которой, как все мы учили в духовных семинариях, в отличие от римо-католиков, имеющих земного главу Церкви в лице римского Папы, Православная церковь такового не имеет. И единственным ее главой является Господь Иисус Христос.

Но я хочу сказать, что озабоченность, которая существует среди народа божьего, воспринимается среди священноначалия Русской Православной церкви с полным пониманием. И нам тоже очень хотелось бы обладать гарантиями того, что будущий Всеправославный собор не сможет каким-либо образом принять решения, с которыми будет не согласен наш епископат, полнота Русской Православной церкви.

И я думаю, большое достижение, что последнее собрание предстоятелей на Фанаре пришло к принятию тех мнений о структуре, способе принятия решений Всеправославного собора, которые были предложены Русской Православной церковью. Которые ею последовательно, на протяжении долгого времени, отстаивались, и были утверждены решениями Архиерейского собора Русской Православной церкви в феврале прошлого года.

— Тут, наверное, можно вспомнить, что в традиционной православной экклезиологии предстоятели всех Поместных православных церквей — патриархи равны между собой. И они равны во всех отношениях, и с точки зрения некоторых представителей Константинопольского патриархата. А Константинопольский патриархат, напротив, должен обладать некоторым исключительным положением. И возвышаться над остальными патриархами. Как это обосновывается? С чем это связано вообще?

— Ну, это обусловлено разным пониманием природы служения первого среди епископов Православной церкви. И я думаю, что это очень серьезный вопрос, к которому надо отнестись со всей ответственностью. Потому что именно эта тема однажды уже расколола христианскую церковь на две большие части. Надо с большой осмотрительностью относиться к продвижению новых идей, не находящих опоры в общеправославном предании.

Я думаю, может, действительно, в ходе православно-католического диалога какие-то из наших братьев были озабочены тем, чтобы по возможности приблизить позицию православной церкви к позиции наших западных католических братьев. И шагнули в этом усердии чрезмерно далеко.

Но что касается образа будущего Всеправославного собора, то это хороший вопрос. Кто будет сидеть во главе Собора? Ведь этот образ должен являться отражением нашей православной экклезиологии, нашим учением о церкви. Отражением которого является, ну, скажем, совершение божественной литургии. Вот как мы стоим за божественной литургией, так мы должны и сидеть на заседаниях Всеправославного собора. Такую мысль высказал Святейший патриарх Кирилл в своем выступлении на собрании предстоятелей на Фанаре.

И эта концепция была принята собранием всех предстоятелей, что считаю очень важным решением. Действительно, председателем на будущем православном соборе будет первый по чести среди предстоятелей Поместных православных церквей. По нашей традиции это патриарх Константинопольский. Но он будет окружен всеми своими собратьями — предстоятелями, которые будут сидеть рядом с ним, создавая. таким образом, некий президиум, некую коллегию этого Всеправославного собора.

Для нас также имеет чрезвычайно важное значение, что все решения на предстоящем соборе будут приниматься только в том случае, если они единогласно разделяются всеми Поместными православными церквями, на нем представленными. То есть ни одно из предложений, которое не будет одобрено епископатом Русской Православной церкви, не будет принято и предстоящим Всеправославным собором.

— То есть, у Русской Православной церкви есть в этом отношении право вето?

— Ну, я бы не стал заимствовать терминологию из политического словаря. Право вето — это технология, которая обычно связывается с голосованием в Совете безопасности ООН. И надо сказать, что там, в ООН право вето принадлежит очень ограниченному кругу участников этого всемирного форума. И совсем не то будет на Всеправославном соборе, где голос каждой Поместной церкви, неважно, большая она или маленькая, в ней 300 епископов или всего 4, будет иметь одинаковое значение.

— То есть, Собор будет стремиться к тому, чтобы выразить те позиции, по которым все православные церкви согласны.

— Да. По которым на сегодняшний день достигнуто полное единогласие Поместных православных церквей. Это, конечно, делает этот процесс значительно более трудоемким в выработке согласованных текстов, которые буду признаны всеми. Но зато является твердой гарантией, что собор не предпримет ничего, что выходило бы за рамки нашего общеправославного предания.

Но собор — это не парламент, в котором решения могут приниматься просто голосованием, и, скажем, две трети епископов могут заставить оставшуюся треть согласиться с их точкой зрения, если они ее не разделяют по каким-то своим глубоким убеждениям. Это невозможно. Такой Собор может привести только не к большему единству, а наоборот к новым напряжениям и разделениям в церкви. Что на наш взгляд совершенно недопустимо.

И вот это единомыслие, единогласие, оно будет распространяться не только на предстоящее заседание Всеправославного собора, но и на весь процесс его подготовки. Надо сказать, что именно этим принципом и руководствовался весь процесс подготовки Все православного собора, начиная с первого совещания в 1961 году. И, несмотря на то, что в последние годы раздавались голоса, призывающие отказаться от этого принципа, как слишком затягивающего и затрудняющего подготовку к Собору, я думаю, что все представители поместных церквей, собравшиеся вкупе, выразили готовность продолжать подготовку к этому очень важному событию на тех же началах. На началах консенсуса.

— То есть, совершенно исключено, что этот собор примет какие-то решения, которые были бы резкими, что-то меняющими. Этот собор будет свидетельствовать о той единодушной позиции, которая имеется у православных церквей. И никаких резких движений, резких высказываний, того что люди опасаются, нам ожидать не стоит.

— Конечно, Собор должен стать торжеством церковного единства. Торжеством вселенского характера нашей православной веры. И его решения будут, конечно, готовиться заранее на основе тех текстов, которые были подготовлены уже в предыдущие десятилетия. Мы старались убедить наших собратьев в том, что надо предпринять ревизию этих текстов, потому что многие из них были обусловлены ушедшим периодом церковной жизни, несут на себе отпечаток минувшей эпохи.

В этом удалось преуспеть. Будет создана специальная меж православная комиссия, которая займется пересмотром текстов для будущего Всеправославного собора. Она начнет свою работу в сентябре этого года. И к будущей Пасхе, Пасхе 2015 года, комиссия должна эту работу завершить. Если это произойдет — тогда откроется путь к созыву Всеправославного собора уже в 2016 году.

— То есть, это предварительно намечается на 2016 год

— Да. Если не встретится никаких непредвиденных к тому препятствий.

— И мы можем быть уверены, что ничего неожиданного, ничего потрясающего основы нам никоим образом не стоит ожидать. И нам стоит так спокойно к этому относиться, потому что так бывает, что иногда люди, тревожные по складу своего характера, своей личности, начинают видеть зловещие признаки того, что приближаются последние времена, что вот-вот с церковью произойдет что-то страшное. И действительно бывает так, что люди удаляются в расколы, в самочинные собрания, потому что поверили, что с церковью происходит что-то неправильное, что она куда-то уклонилась. И мы видели, что бывают такие самочинные собрания. Что бы вы сказали людям, которые сталкиваются с искушениями подобного рода?

— Не вижу возможности того, чтобы среди 15 Православных Поместных церквей, существующих в мире, сложилась ситуация, когда они все дружно и единогласно проголосовали бы за какую-нибудь ересь, за какое-то положение, которое противоречило бы основам православного вероучения или православного церковного устройства. Я думаю, что единогласный характер принятия всех решений на будущем Всеправославном соборе — а это именно тот способ принятия решений, которые много раз отстаивала Русская Православная церковь, именно Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл — этот способ принятия решения является гарантией того, что никаких решений, не соответствующих православной традиции, принято не будет.

— Ну, в самом деле, сложно себе представить, чтобы все и одновременно впали в какую-то ересь. Ну и конечно нам важно помнить слова Господа: «Созижду Церковь Мою, и врата адовы не одолеют ее». Конечно, в любом случае православный христианин должен помнить о том, что у него есть Мать — Святая Православная церковь. И ему гораздо уместнее доверять своей Матери, чем каким-то людям, которые будут ему про его Мать рассказывать всякие гадости. Но если вернуться к повестке дня Собора — какие темы, предполагается поднять, представляются вам наиболее важными и острыми? По каким мировому православию необходимо высказаться?

— Должен признаться, что если говорить об утвержденной повестке дня, то она вся в значительной степени состоит из документов, на мой взгляд, более технического значения. Ну, например, важный вопрос православной диаспоры. Он затрагивает наше время, когда развернулся процесс глобализации, когда перемещения по миру стали очень быстрыми и легкими, когда огромное количество людей живет далеко от своей родины, в том числе — много наших соотечественников.

Этот вопрос является важным, но все-таки техническим. Потому что, в общем, какие-то принципы православного сотрудничества в этих странах уже, в целом, налажены. А достижения какого-то окончательного церковно-канонического урегулирования — нового для православной церкви явления, на предстоящем Соборе не произойдет. Оно потребует еще значительного времени, и для своего осмысления, и для кристаллизации общецерковного подхода к этой теме.

Вопросы, касающиеся нашего диалога с неправославными христианами — в этой области будет подтверждена приверженность церкви к свидетельству о православии среди всех, кто исповедует имя Христово, но не принадлежит к православной церкви. Именно в этом все православные видят основную цель своей вовлеченности в диалог с нашими отделенными от церкви братьями.

Если говорить о предстоящем рассмотрении календарного вопроса, то там тоже не предвидится никаких новых решений. Поскольку, в общем, все церкви настроены оставаться при том решении, которое ими было принято. Конечно, для Русской Церкви и других церквей, которые сохраняют традиционный церковный календарь, так называемый «старый стиль», совершенно никоим образом не стоит вопрос о пересмотре этих решений. Мы по-прежнему готовы сохранить единство и братские отношения с теми поместными церквами, которые перешли на новое календарное летоисчисление.

Остается документ о социальных процессах в современном мире, который предстоит очень серьезно переработать. Он, пожалуй, больше всех остальных нуждается, по существу, в переписывании заново. И будет также общий документ, который касается проблем современности. Который будет представлен в виде совместного послания, с которым отцы Собора обратятся к православным христианам во всем мире и вообще — к современному человечеству.

Вот это я думаю, будет наиболее интересная часть предстоящей нам работы. Межправославная комиссия должна подготовить основу этого документа, и в этой области, я думаю, нас ждут интересные дискуссии.

— Интересно, каково будет содержание этого обращения, этого документа? Я понимаю, что об этом можно говорить только приблизительно, но вот примерно?

— Ну, видите ли, Сергей Львович, содержание документа будет определяться консенсусом всех православных церквей. Поэтому мы сейчас на данный момент можем говорить только о том, каким его увидела бы Русская Православная церковь. И я вам уже упоминал некоторые из вопросов, которые как нам представляется, могли бы быть отражены в послании Собора к миру. Оно должно стать утверждением тех незыблемых ценностей, хранителем которых является вся Православная церковь.

Я думаю, что очень хорошо было бы, если предстоящий Всеправославный собор выразил бы общую православную позицию по отношению к тем расколам, которые, к сожалению, существуют в православном мире. Солидарность в отношении тех, кто отделился от церкви — это очень важное условие, для того чтобы расколы преодолевались.

Мы знаем, что в прошлом, к сожалению, это не всегда бывало так. И были случаи, когда лица, отделившиеся от той или иной Поместной Православной церкви, находили благодарных слушателей, встречали определенное понимание где-то в другой из православных церквей. Что, конечно, ослабляло понимание нашими братьями необходимости вернуться в ту церковь, от которой они отпали.

Ну, вот, если судить по недавней встрече предстоятелей, которая состоялась в Константинополе, она заняла в этом отношении очень принципиальную позицию, когда речь шла о наших братьях на Украине, находящихся сегодня, к сожалению, вне церковного общения. Я думаю, что было бы очень хорошо, если бы это получило дальнейшее развитие и на предстоящем Всеправославном соборе.

— Вы вот несколько раз вы упомянули, и это должно быть известно, это должно быть ясно, что так называемый киевский патриархат никем не признан. И все, что мы можем тут пожелать, это чтобы люди поняли ту ошибку, которую они совершили, и вернулись к общению со Вселенской православной церковью. Речь здесь не идет именно о Московском патриархате.

Это не вопрос взаимоотношений между Киевом и Москвой. Это вопрос взаимоотношений со Вселенским православием. И как церковь это подчеркивает, это никак не связано с какой бы то ни было политической позицией. С отношением к Киевской государственной власти, с отношением к Московской государственной власти. С отношением к тем сложностям, которые существуют между государствами Россией и Украиной. И это никак не связано с церковными делами. Единство с Московским патриархатом никак не предполагает какой-то определенной политической позиции в связи с нынешним кризисом.

И думаю, это стоит отметить, потому что я постоянно встречаю в украинской сети враждебность по отношению к канонической церкви, обосновывая это тем, что это церковь московская. И к России как к государству имеется достаточно настороженное отношение. И это отношение переносится на церковь, а такое перенесение ни на чем не основано. И Русская Православная церковь не является государственной церковью Российской Федерации, о чем Патриарх неоднократно говорил.

— Да. Ну церковь у нас, конечно, московская, в том смысле, что титул ее предстоятеля- Патриарх Московский и всея Руси. И на ту вторую половину я хотел бы обратить более пристальное внимание. Это означает, что он сколь московский столь и киевский, и минский, и молдавский. И он -Патриарх людей, живущих в разных странах, в разных условиях. И это означает, что наша церковь никак не может однозначно ассоциироваться лишь с одной из стран, которая составляет ее широко раскинувшуюся каноническую территорию.

— Действительно, надо сказать, что церковь несколько по- другому воспринимает реальность. Можно сказать, что мирской человек видит историю с точки зрения текущего момента, а церковь воспринимает текущий момент с точки зрения истории. И, как подчеркнуто было в обращении Священного синода, церковь видит, прежде всего, общие корни восточно-славянских народов в киевской купели. И это та реальность, которая не зависит от каких-то текущих политических проблем, которые, конечно же, через некоторое время как-то уладятся. Люди подметут черепки разбитой посуды и наведут порядок.

И очень важно тут исходить не из каких-то временных соображений, текущих конфликтов, бурных эмоций, обид, а исходить из нашей веры в святую православную церковь. Которая сохраняет и будет сохранять каноническое единство. От этого единства верующим и их группам ни в коем случае не надо отпадать, а кто отпал- те, конечно, должны вернуться. И в этом отношении я хотел бы обратить внимание на позицию Священного синода Русской Православной церкви, который на своем последнем заседании как раз поддержал решение Синода Украинской Православной церкви о начале диалога с раскольниками, с теми, кто оказался вне церковного общения на Украине.

Диалога, который начнется, несмотря на трудности переживаемого сегодня политического момента. Вот это начало диалога, направленного на восстановление церковного единства, является очень важным. И важно конечно, чтобы этот диалог развивался именно на тех началах, которые предстоятели всех православных церквей видят его основой. Именно — возвращение в церковное общение тех, которые, к сожалению, его покинули.

— И, действительно, как и весь процесс подготовки к Всеправославному собору, так и сам этот Собор будут еще раз показывать, что Русская Православная церковь — это неотъемлемая часть Вселенского православия, и пребывать в общении с ней — значит, пребывать в общении со Вселенским православием.

У нас в гостях был протоиерей Николай Балашов, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского патриархата. Я от лица всех наших слушателей хочу выразить вам сердечную благодарность. Ваши разъяснения для многих наших слушателей очень и очень важны, и мы вам очень благодарны. Время нашей передачи подошло к концу. Всего вам доброго.

http://radonezh.ru/94 992


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru