Русская линия
РадонежПротоиерей Андрей Ткачев18.09.2013 

Матрона

Давно было дело — вскоре после того, как я попал в аварию. Раздробленная нога была сложена, лишние кусочки косточек выброшены. И гипс уже был снят, но освобожденная нога была безжизненна, и похожа на что-то деревянное, чужое, синего цвета, которое не хочет гнуться в колене. Знакомый массажист приходил ко мне раз в два дня и массировал мою похудевшую культю. Как правило, в это время фоном работал телевизор.

Были как-раз юбилейные дни одного очень уважаемого человека. Детство, юность, карьерный рост, свершения, духовный труд: все обсуждалось широко и обговаривалось на многих каналах. Речь зашла и о воспоминаниях детства. «С детства я помню одну молитву матери», — говорил по телевизору интервьюерам юбиляр. «Не лишай меня, Господи, памяти, зрения и движения». Потом было еще сказано, что лишь теперь, когда большая часть земной жизни медленно сплыла, эти слова стали до конца понятны человеку, слышавшему эти просьбы из маминых уст еще мальчишкой.

«Не лишай меня, Господи, памяти, зрения и движения». Что до движения, то это было тогда понятно и мне. По аналогии можно было додумать ценность зрения и памяти. Действительно жутко впасть в склероз, жутко лежать на вытяжке, или валяться беспомощным бревном, или медленно двигаться наощупь, помогая себе стуком специальной палочки. Зрение, движение, память — вы бесценны, и обладающий вами — богач.

Прошли годы. Моя нога задвигалась, хотя и стала на два сантиметра короче. Я уже довольно проворно двигался, смотрел вперед в оба глаза и во всю пользовался памятью. Ветры, носящие человека, словно воздушный шарик, принесли меня однажды в Москву. Точнее — в Покровский монастырь к мощам Матроны. Все было мне удивительно: очереди, выстраивающиеся еще затемно, люди, выходящие из метро с цветами в руках (значит, точно — к Матроне), раскрытые молитвенники у тех, кто стоит в медленно двигающейся очереди. Очередь, слава Богу, выстояли, мощи поцеловали, поклоны земные, в меру сил, положили. И уже во второй половине того дня, вспомнились мне опять те самые слова: «Не лишай меня, Господи, памяти, зрения и движения». Вспомнились потому, что из трех незаметных сокровищ Матрона была лишена двух — зрения и движения.

Нужно остановиться и сказать: «Вонмем!». Слепых и бездвижных людей в мире множество. Почти все они нуждаются в посторонней помощи и никому не помогают сами. Они — вопиющая немощь, требующая ухода и заботы. Их полно в домах для престарелых и прочих подобных интернатах. Увидеть их не трудно, стоит только захотеть. Но увидеть в них силу и получить от них помощь это уже выше всех мечтаний и фантазий. То-то и оно, что Матрона выше всех мечтаний и фантазий.

«Сила моя в немощи совершается», — сказал Павлу Христос. «Когда я немощен, тогда силен», — ответил Христу Павел. И еще ответил: «Похвалюсь немощами моими, да вселится в меня сила Христова».

Слепой и парализованный старик, жалующийся на жизнь, брюзжащий, даже ропщущий на Бога или произносящий хулы есть дело обычное и вполне понятное. А вот слепой и парализованный старый человек, молящийся о людях, прозревающий тайны сердец и врачующий души есть подлинное чудо. У этого чуда есть еще и высокая степень актуальности.

Ведь это старое классическое сознание ведает о силе, подаваемой через немощных. Слабая монашеская рука может благословением сообщить храбрость и силу мощному воину, идущему в бой. Илья Муромец спрыгивает с печи на хилые ноги не раньше, чем благословят его калики перехожие. Таким образом архаичное сознание помнит и ведает, что для того, чтобы один был бодр и силен, нужно чтобы на него пришла сила свыше через молитвы кого-то слабого, но святого. Нашему веку это мало понятно. Мы-то уверены, что нужно быть до старости белозубым и мускулистым, да еще сексуально активным, да еще сидеть для этого на диетах, посещать СПА и фитнесс-клуб и быть в курсе «много бесполезного». Благословляющая немощь, сила Бога, дышащая через слабость Своих рабов, неприятна, непонятна и далека. Поэтому среднестатистическому европейскому старику легче появиться в шортах на дискотеке, нежели кого-то чудотворно благословить. И тут Матрона взрывает сознание, как вообще святые способны взорвать привычное мышление непривычным явлением силы.

Пушистая порядочность и мягкая доброта это одно. А святость это другое. Святость всегда непривычна, всегда парадоксальна, и вовсе не пушиста. Если же мы путаем «святых» и «хорошо воспитанных», то вряд ли что-то понимаем в истории Церкви.

«В здоровом теле — здоровый дух», — говорит кто-то, и нам это нравится. «Яволь», — отвечаем мы, то есть «Окей». «Дух бодр, плоть же немощна», — говорит Господь, и мы делаем вид, что не слышали. «Сеющий в плоть, от плоти пожнет тление, а сеющий в дух — от духа пожнет жизнь вечную». «Что-что вы сказали? Как-то это сложно очень».

Урок Матроны важен тем, что она показывает: внутренние пути всегда широко открыты для человека, как бы ни были загорожены, перепутаны и завалены внешние пути. Внутреннее совершенство может быть автономно. Конечно, плоть и дух сплетены, связаны. Любое событие в области духа или плоти влияет на всего человека — и на дух, и на плоть. Однако дух может быть свободен. «Итак, свободни суть сынове».

Невозможно, чтобы все калеки были чудотворцами. Об этом и мечтать грешно. Святость действительно сродни гениальности, и она скорее является, чем воспитывается. Но все же там, где есть один факт победы, там приоткрыта дверца для многих. «Подражайте мне, как я — Христу», — говорил Павел, насыщенный немощами и чудный в силе. Одно без другого — сила без немощи — очевидно, не существует. Возможно нам необходимо вообще переоценить весь свой багаж немощей. А вдруг это не препятствие для роста, а именно условие роста и условие действия силы Божией! Зрячие, свободно движущиеся туда и сюда, обладающие памятью, мы захламили свою память и являемся подлинными слепцами, идущими в сторону огромной ямы, взявшись за руки. И часто нужна именно болезнь, боль, опасность, чтобы прозреть, остановиться, выбрать правильный путь.

Больные умнее здоровых, если не озлобились и научились терпеть. Через свою боль он могут стать чувствительными к человеческой боли вообще, тогда как бодрячок-здоровичок о своем давлении и пищеварении только и думает. Зрячие могут быть слепыми, о чем Евангелие неоднократно гремит на весь мир. И тем более слепы эти мнимые зрячие, чем более гордятся они свои зрением.

Нас не зря когда-то учили на уроках литературе о безногом летчике по фамилии Маресьев. Летчик без ног стоит целой эскадрильи. Народ силен, если тяжело вооруженный воин способен пробежать без остановки 42 километра, крикнуть «Мы победили, афиняне!» и упасть замертво. Но народ силен не менее, хотя и по иному, когда у него есть такие философы, как А. Ф. Лосев, почти всю творческую жизнь ничего не видящий, но озирающий умом все мысленное богатство мира. Сила, явленная в слабости это то, о чем Евангелие говорит, как о наследовании Царства через смирение. Это вполне библейское сокровенное учение, закрытое для премудрых и разумных и воплотившееся в младенцах.

Покровский монастырь в Москве и люди, выходящие из метро с букетиками в руках — яркое тому подтверждение.

http://radonezh.ru/73 146


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru