Русская линия
ФомаПротоиерей Павел Великанов06.09.2013 

Надо ли быть несчастным?
Протоиерей Павел Великанов о «неудобной» вере и Кресте Христовом

Статья Дмитрия Соколова-Митрича породила в социальных сетях целую бурю эмоций. Разодрав публикацию на лоскутки, каждый смог сшить себе чучело на свой вкус — и, соответственно, категорически осудить либо же целиком оправдать автора. И это вполне понятно: ведь всё равно никто не сможет пробраться сквозь густой лес журналистских слов к той глубине, на которой только и можно услышать чёткий и ясный ответ — како веруешь, автор?

Но лучше оставить эту затею: ведь вопрос, которой затронут в статье, действительно, не в бровь, а в глаз. Хотим ли мы, православные христиане, чтобы наша вера была комфортной? Конечно же, да! Обещал ли Христос этого? Конечно же, нет! Кто-то, без сомнения, вспомнит о заповеди радоваться, о благом и лёгком иге, да и вообще много чего позитивного можно извлечь из страниц Священного Писания. Но всё это не отменяет самого главного: Креста Христова, Которым для каждого христианина мир должен быть распят, и сам он — миру. Вычеркни Крест из христианства — и ничего не останется. Будет ещё одна монотеистическая религия, с обилием обрядов и молитв, постов и разных подвигов — но религией Христа она уже не станет никогда.

Главное, с чем нельзя согласиться в статье — это призыв «быть несчастными». Вот этого уж точно не надо делать: да и нет этого призыва ни в Евангелии, ни у святых отцов. Воля Божия — благая и совершенная. Не злая, не дурная, не мстительная и не бестолковая — как чаще всего бывает у нас, человеков. И нет ничего греховного в том, чтобы просить о лучшем: о здоровье, о семейном благополучии, о «простом житейском счастье» — как бы оно ни понималось. Просить-то можно и нужно, да только получите совсем не то, что просите. Бог — не мальчик на побегушках, который срывается с места по звонку хозяина, чтобы удовлетворить любую его прихоть. Но Ему и правда очень нравится, когда мы отрываем голову от житейской круговерти и обращаемся к Нему — какой бы дурацкой, невыполнимой и даже вредной для нас самих ни была бы эта просьба.

Но вот просить себе явного зла — это неправильно. У преподобного Макария Великого есть такие удивительные слова: Бог оставил лукавого в этом мире как воспитательную палку — для того, чтобы таким образом тренировать человеческую волю. Однако специально напрашиваться на такое жёсткое воспитание палками явно не стоит — можно потом очень сильно пожалеть. Да и не получится, на самом-то деле, ничего: Бог не мститель и не самодур, Он действительно долго терпит — но и больно бьёт, снайперски прицеливаясь и точно отмеряя силу ставшего столь необходимым удара. Как Величайший в Своей Гениальности Мастер вытесывания из кривой человеческой души очередного шедевра. Не больше — но и не меньше, в самый раз ударит — и отсечет ненужное — если, конечно, мы не слишком будем этому сопротивляться.

В своё время священник Александр Ельчанинов с болью в сердце предостерегал от «романтизации страдания». Боль и страдание — горнило этого мира, только в котором и может выплавиться душа в чистое Божье золото. И отцы эту истину превратили в совершенно понятное жизненное правило: не хочешь скорбей — не греши; а если грешишь — терпи приходящие беды и не ропщи. И не на пустом месте апостол Павел поддерживает христиан, когда говорит о мере искушений — что верен Бог, никогда не допускающий испытанию стать непосильной, абсолютно невыносимой ношей (1Кор. 10:13). Погрузившись в бездну человеческого страдания, Христос не просто теперь «свысока» взирает на то, как мучается и скорбит человек: Он стоит рядом, и сопереживает, соболезнует ему, делая чужую боль — Своей болью, также пригвождённой — и побеждённой — на Кресте. Он — Тот Самый Бог, который «был искушён, может и искушаемым помочь» (Евр. 2:18). Боль и страдание — не самоцель, и нет у них никакой собственной ценности помимо потенциальной возможности вытолкнуть человека к святости, помочь ему разродиться в нового человека. Но, увы, всё это происходит далеко не у всех и не всегда. Разве мало тех, кто сломался, окончательно озлобился, с презрением швырнул обратно Богу некогда данный билет?

Да, не так часто среди журналистов встречается желание поговорить о Кресте, тем более не в благочестиво-воздыхательно-назидательном тоне, а по существу, примеривая на собственную шкуру эту более чем неудобную броню спасения. В чем совершенно прав автор — христианство действительно «не про счастье», точно также, как и брак — это не романтические вечера под соловьиное пение. Христианство — про жизнь, настоящую жизнь, ту, которая «жительствует», которая здесь только «зерцалом» и «в гадании». А вот как относятся такая жизнь и счастье — может ответить только тот, кто в этом — Божьем — царстве бывал

http://www.foma.ru/nado-li-byit-neschastnyim.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru