Русская линия
Богослов. RuПротоиерей Павел Великанов03.07.2013 

Можно ли упразднить соборность?

Нынешний век по праву можно было бы назвать веком подмен. «Симулякр» Ж. Бодрийяра — знамя нашей эпохи. Естественно, и в церковную среду неизбежно проникают эти не всегда очевидные флюиды подмен, которые порой затрагивают не просто внешние, но внутренние и существенные стороны собственно церковной жизни.

Последнее время вдруг активно заговорили о проблеме соборности в Церкви. О недооценённой роли мирян. О «диктате» иерархии. О «вертикали власти». О бесправности простых прихожан и «оттеснении» их от процессов церковного управления. И обобщая вышесказанное — об упразднении в Церкви соборности.

А можно ли в принципе соборность в Церкви упразднить?

Если она тождественна демократии — тогда, конечно же, можно. Любая иерархичность полагает конец демократии как таковой. Когда в одном теле два сознания — это шизофрения; когда бесконечное множество — это мультишизофрения, — как один из вариантов демократии, — но к соборности это не имеет никакого отношения.

По слову В.Н. Лосского, соборность есть «самое дивное свойство Церкви» — именно по причине своей мистичности, и упразднить её можно только вместе с самой Церковью. И было бы полным безумием смотреть на соборность как на некий «церковный» извод принципа демократичности. Ведь соборность как «кафоличность» по сути тождественна «полноценности», «полноте», «завершённости» церковной общины во главе с её предстоятелем, раскрывающей и проявляющей всю полноту жизни во Христе и со Христом в Божественной Евхаристии. И именно в этом — существо соборности.

Подлинная соборность как кафоличность зиждется на двух основах: избранности предстоятеля народом Божиим и делегированности епископу или же пресвитеру права предстоять от лица общины пред Господом — и быть совершителем Таинств Церкви, глашатаем Господней воли, свидетелем покаяния, очевидцем Воскресения.

Поэтому в Православии нет и в принципе не может быть иерархического авторитаризма, и в этом — один из важнейших опознавательных признаков именно святоотеческой Восточно-Кафолической Православной веры. Не «сверху вниз» «навязывается» церковному «люду» нечто очень важное и значимое, но, напротив того, церковная община «снизу вверх» выталкивает, выносит на поверхность то, чем она живёт, что её волнует и тревожит — причём «выталкивает» не перед лицом какого-то «большого и властного начальника», но перед Единственным Начальником нашего спасения — Христом. Не так давно созданный, но уже показавший свою эффективность инструмент этой внутрицерковной коммуникации между церковной «широтой» и иерархической «высотой» — Межсоборное присутствие — можно с полной уверенностью назвать удачным примером воплощения идеи соборности без какой бы то ни было попытки вторжения в существующие институты управления Церковью.

Последние изменения в Положениях об Архиерейском и Поместном Соборах Русской Православной Церкви чётко зафиксировали отличия между функциями Поместного и Архиерейского Соборов. Поместный Собор предстаёт как орган всецерковной рецепции, орган полноправного гласа народа Божия, свидетельствующего о Правде Божией, но не подменяющего собой функции церковного управления, которые по праву принадлежат собранию глав церквей «по местам» — то есть епископам. То, что благодаря внесённым поправкам исчезло дублирование или перетекание функций этих двух важнейших инструментов церковной соборности — несомненное благо и для церковного управления, и для сохранения постоянной и живой «обратной связи» между иерархией и «лаиками», мирянами. И в этой ситуации Межсоборное присутствие становится практически постоянно действующим представительством различных срезов церковного сообщества — своеобразным «посольством» Поместного Собора, вбирающего в себя, анализирующего, прорабатывающего самые острые и жизненно важные вопросы современной церковной жизни — и разрабатывающего проекты общецерковных документов для последующего обсуждения церковной полнотой и утверждения иерархией.

Но здесь хотелось бы затронуть несколько иную тему. Очевидно, что разговоры об «упразднении соборности» произрастают не на пустом месте. И причина здесь вовсе не в коррекции прав и областей ответственности того или иного церковного органа: проблема действительно есть, но она находится совершенно в другой плоскости. Кто-то смотрит с недовольством «наверх», а в действительности надо смотреть в прямо противоположном направлении — вниз, а если ещё точнее — вокруг. То, что сегодня в церковной среде дух соборности едва ли ярко выражен — причина не в «деспотичности» церковных «деспотов», то есть «владык» по-гречески, а в недостаточной ответственности мирян и их слабой включённости в жизнь евхаристической общины.

Откуда произрастает соборность? Из понимания каждым прихожанином своего места и роли в жизни конкретной церковной общины. И это — самое главное: без этого фундамента соборность превращается в фантазм, который можно наполнять любыми смыслами в зависимости от информационной, политической или какой угодно иной задачи. Когда храм Божий становится прежде всего лишь местом собрания верующих для удовлетворения индивидуальных духовных потребностей — о соборности говорить не приходится.

Соборность ни в коем случае нельзя умалять до принципа управления; это совершенно иное, над-операционное, это своеобразная печать истинности, свидетельство верности народа Божия своему Пастырю. Соборность нельзя ни искусственно родить, ни административно упразднить: без неё Церковь Христова исчезает как Тело Христово, составляемое и собираемое из многих — и всех таких разных.

Церковь — Тело Христово, в котором одна Глава — Христос. Не даже самый святой «батюшечка» или «старец», не маститый протопресвитер или юный иерей, не архиерей и даже не Святейший Патриарх — какими бы праведными, святыми, мудрыми и исполненными благодатных даров они бы ни были. Именно поэтому мы дерзаем называть нашу Церковь — не «патриаршей» или же «священнической», а только Христовой. В ней все — от только что вчера переступившего порог храма неофита и до Святейшего Патриарха — слуги Христовы, Его друзья, Его помощники. Каждый на своём месте, каждый со своей мерой ответственности — и сопутствующей помощью Божией, но при этом все смотрящие в одном направлении — Пастыреначальника Христа.

Как тонко отметил С. Фудель, «соборность есть онтологическое единство, единство любви, священная сущность Церкви». И если уж говорить о самой возможности упразднения соборности в Церкви, надо иметь мужество сказать в полный голос: если соборности больше нет, значит, и от Церкви уже ничего не осталось. Иначе мы лжём, когда всякий раз, возглашая Символ веры, свидетельствуем, что мы — в Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Значит, Церковь перестала быть собственно «экклесией», «собирающей» тех, кто услышал Божественный призыв. Что же тогда от неё может остаться? И на этот вопрос есть очень простой ответ: да ничего не останется. Непредвзятому историку Церкви любого периода очевидно: Церковь живёт не благодаря «бесчисленному сонму кристально-чистых святых», на которых, словно на столпах, мирно покоится её величественное здание, а вопреки бесчисленному количеству непотребных, недостойных, кривых, хромых, сухих, слепых, вечно спотыкающихся — но и постоянно поднимающихся — и потому живых членов Церкви. В том числе и тех самых христиан, о которых ещё апостол Павел с болью в сердце говорил — из-за вас поносится имя Христово. «Грядущего ко Мне не изжену вон» — и доколе жива эта тоненькая, порой совсем незаметная ниточка, обращённая ко Христу, связывающая кающегося грешника с Ним, нельзя человеку отказывать в его праве быть членом этого удивительного Богочеловеческого организма — удивительного прежде всего по своей силе регенерации, постоянного обновления, непрекращающегося преодоления всего человеческого, слишком человеческого неистощимой Божественной благодатью. Церковь покоится ни на чём ином, кроме как на Кресте Христовом: Он — «верных утверждение, Церкви ограждение», Он — средоточие непрекращающегося Божественного истощания, умаления, кенозиса, и Он же — источник восстановления и возрождения неустойчивой, любопреклонной к падению и греху человеческой природы.

Соборность в Церкви можно упразднить лишь только вместе с самой Церковью. Не устоит никакая человеческая организация, какими бы «гвоздями власти» её ни пытались сколачивать — развалится словно карточный домик, и развалится прямо на глазах. То, что средоточие церковной жизни, некий «духовный эпицентр» Церкви не зависит ни от места, ни от времени, ни от сана или статуса в церковной номенклатуре — вещь очевидная. И неспроста апостол Павел обращает внимание: там, где умножается грех — преизобилует благодать; точно так же, как все силы живого организма бросаются на противоборство болезни — так и эта «густота благодати» не бежит, не отворачивается брезгливо, а, напротив, буквально обнимает, обволакивает собой обескровленное, запутавшееся в немощах и страстях больное грешащее человечество в Церкви. И пока это происходит — Церковь жива. Ибо она — Христова!

http://www.bogoslov.ru/text/3 261 629.html

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru