Русская линия
Церковный вестникСвященник Александр Мазырин27.05.2013 

Веруй и умей нести свой крест: жизнь и подвиг священномученика Петра (Полянского)

Положение высшего церковного управления Русской Православной Церкви в 1925—1937 годах было весьма непростым. Большую часть этого периода Московскую Патриархию фактически возглавлял один иерарх — митрополит Сергий (Страгородский), но общепризнанным Предстоятелем Русской Церкви был другой человек — митрополит Петр (Полянский). Главной причиной такой многолетней раздвоенности была антицерковная политика государственной власти. Митрополит (в конце жизни — Патриарх) Сергий пытался приспособиться к условиям гонений, чтобы сохранить хотя бы часть церковной организации. То, что в итоге от этой организации удалось уберечь, вполне поддается оценке. Плоды первосвятительского служения митрополита Петра не столь очевидны. С точки зрения внешнего результата его деятельность во главе Церкви, как может показаться, потерпела неудачу уже в декабре 1925 года, когда он был арестован и более на свободу не вышел. Однако Церковь не сводима к церковной организации. Земное благополучие ее членов и органов не является ее конечной целью. Согласно апостолу Павлу, главное призвание служителей Церкви и вообще смысл ее существования как единого богочеловеческого организма — это совершение святых, созидание Тела Христова (Еф. 4, 11−12). Митрополит Петр из двенадцати лет своего местоблюстительства одиннадцать провел в условиях возрастающей изоляции от внешнего мира. Из этого, однако, не следует, что его значение для Церкви всё более умалялось. Его служение совершению святых и созиданию Тела Христова продолжалось и в заключении. Оценить должным образом подвиг священномученика Петра как Предстоятеля Русской Православной Церкви можно только через понимание того, в какой мере его позиция способствовала осуществлению возглавляемой им Поместной Церкви своего высшего призвания.

Патриарший Местоблюститель

Митрополит Петр не случайно оказался сначала ближайшим помощником, а затем и преемником святого Патриарха Тихона. В последние годы жизни Патриарха он проявил себя не только как опытный церковный администратор, но и как принципиальный иерарх, отказывавшийся приносить внутреннюю чистоту Церкви в жертву политическим расчетам о ее внешнем положении. Наиболее ярко это проявилось весной 1924 года в истории с проектом включения в состав Высшего церковного совета представителей так называемой Живой Церкви во главе с Владимиром Красницким. В ближайшем окружении Патриарха именно митрополит Петр тогда наиболее активно протестовал против такого противоестественного союза, за что едва не был выслан в Зырянский край. Конечно, этот эпизод не мог не произвести впечатления на Патриарха Тихона, что проявилось затем при выборе им кандидатов в Местоблюстители. Представитель московских консервативных православных кругов Александр Самарин в мае 1924 года характеризовал митрополита Петра как «ничем не выдающегося, но честного"1. Последнее качество, означавшее тогда и готовность к самопожертвованию, в условиях стремления власти внедрить в патриаршее окружение людей бесчестных было очень важным. Патриарх Тихон смог по достоинству оценить честность и добросовестность митрополита Петра и провидчески прозрел в нем главу Русской Церкви в тяжелейший период ее истории.

Православный российский епископат в апреле 1925 года практически единодушно принял волеизъявление почившего Патриарха и утвердил Крутицкого митрополита в должности Патриаршего Местоблюстителя. Инсинуации обновленцев о якобы совершившемся при этом нарушении канонов, запрещавших епископам творить себе наследников, несостоятельны. Местоблюститель не является в полном и точном смысле слова наследником Патриарха, и нельзя формально прилагать к экстраординарной ситуации, в которой находилась Русская Церковь в ХХ веке, церковные каноны IV века. Патриарх Тихон был уполномочен назначать Местоблюстителей Поместным Собором еще в январе 1918 года. Наконец, подписи 60 архиереев — большинства из числа находившихся в 1925 году на свободе — придавали утверждению митрополита Петра в должности Местоблюстителя характер соборного избрания, что отводило любые добросовестные сомнения в каноничности его предстоятельства.

Митрополит Петр стал Местоблюстителем в то время, когда находился под следствием по делу о мифической «Шпионской организации церковников». Только летом 1925 года это дело закончилось вынесением ему условного приговора. Местоблюститель должен был сделать выбор: идти по пути всевозможных уступок богоборческой власти в надежде на облегчение положения гонимой Патриаршей Церкви и церковного управления (и, соответственно, его самого лично) или же пренебречь подобного рода дипломатией и действовать, исходя из велений христианской совести в уповании на неодолимость Церкви вратами ада (Мф. 16, 18). После непродолжительных колебаний митрополит Петр летом 1925 года выбрал второй, исповеднический, путь.

Прежде всего он решительно отверг навязываемое Патриаршей Церкви соединение с обновленцами, однозначно определив состояние последних как внецерковное. Вслед за этим митрополит Петр фактически отклонил условия собственной легализации, предлагаемые властью. Сами деятели ОГПУ признавали, что для Патриаршей Церкви «вопрос о легализации означает в первую голову раскол"2. В частности, одним из важнейших условий официальной регистрации Московской Патриархии было ее резкое выступление против русской зарубежной иерархии за ее антисоветскую деятельность. Патриарший Местоблюститель не только не стал налагать на «заграничников» какие-либо канонические прещения, но даже не уволил их главу — митрополита Антония (Храповицкого) — с Киевской кафедры, которую тот формально занимал. Всеми силами митрополит Петр стремился сохранить мир в Церкви. Власть требовала от Местоблюстителя проведения в жизнь подложного «Предсмертного завещания», якобы подписанного Патриархом Тихоном в день кончины. Митрополит Петр, не изобличая публично эту подделку, фактически полностью ее игнорировал. Он понимал, что последовательное выполнение требований ОГПУ приведет лишь к церковным нестроениям, и отказывался следовать указаниям богоборческой власти. Равным образом он отвергал и предложения пособников ОГПУ, таких как епископ Борис (Рукин), которые, прикрываясь словами о соборности и лояльности, толкали Местоблюстителя на повторение обновленческого пути: купить свое относительное благополучие, обвинив в контрреволюции других. Патриарший Местоблюститель полагал, что контрреволюция не грех и не дело Церкви с ней бороться. Столь непреклонная позиция митрополита Петра привела к его скорому аресту. Для Церкви, однако, арестованный Местоблюститель стал знаменем исповеднического стояния в истине перед лицом гонителей и их пособников.

Арест святителя Петра. Деятельность митрополита Сергия (Страгородского)

Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Нижегородский Сергий (Страгородский) продолжил в 1926 году линию митрополита Петра. Прежде всего это проявилось в сопротивлении Заместителя просоветской группе, оформившейся в декабре 1925 года в новый раскол («григорианский» или «борисовский»), прозванный в Церкви «обновлением № 2». Митрополит Сергий смог стать центром консолидации церковных сил, отстаивавших внутреннюю свободу Церкви. Хотя право Местоблюстителя назначать себе заместителя не было бесспорным, митрополит Сергий в ходе борьбы с григорианами получил от Церкви признание своих полномочий, которые он и начал весьма решительно осуществлять. Активность Нижегородского митрополита могла бы породить вопрос о соотношении полномочий Местоблюстителя и Заместителя, но, поскольку деятельность митрополита Сергия в тот момент вызывала общее одобрение в Церкви, этот вопрос не ставился.

Что же касается митрополита Петра, то он и в заключении всеми силами стремился не допустить нарастания нестроений в Церкви. Он не держался за церковную власть, но был озабочен тем, чтобы она была передана правомерно, а в Церкви не воцарилась бы анархия. Как и до своего ареста, во главу угла Патриарший Местоблюститель ставил церковные интересы, а не собственные. Разобравшись в сути происходивших на воле событий, митрополит Петр летом 1926 года подтвердил запрещение григорианских раскольников, определив тупиковость пути «обновления № 2», так же как годом ранее он это сделал в отношении «обновления № 1».

Митрополит Сергий в 1926 году следовал преобладающему среди православного епископата настроению: Церковь не отказывает власти в лояльности, но должна сохранять внутреннюю свободу. Заместитель Местоблюстителя готов был продолжать поиск компромисса с властью. Целью власти, однако, было не найти с Православной Церковью компромисс, а, как образно выразился один из руководителей ОГПУ, поставить «тихоновцев» «на оба колена»3. Органы ОГПУ на рубеже 1926−1927 годов формулировали условия легализации Патриаршей Церкви следующим образом: «Полная лояльность по отношению к Соввласти»; «отмежевание от всех нелегальных течений и группировок и прекращение с ними какой бы то ни было административно-церковной связи, а равно и прекращение поминовения нелегально действующих епископов»; «предание церковному суду и осуждение тех заграничных иерархов, кои создали тихоновщину как политическую авантюру и использовали церковь в целях борьбы с Соввластью»4. Усиленное давление оказывалось повсеместно как на православный епископат, так и на рядовое духовенство. В сочетании с репрессиями в отношении несогласных подчиниться диктату власти эти усилия принесли нужные ОГПУ результаты: сторонники принятия советских условий легализации Церкви возобладали, и вынужденный считаться с «усталостью в наших рядах»5 митрополит Сергий перешел на их позиции.

Весной 1927 года, после трехмесячного пребывания в тюрьме, митрополит Сергий в надежде на улучшение условий существования Патриаршей Церкви в СССР принял условия ее легализации, предложенные ОГПУ, условия, которые ранее отвергались Патриархом Тихоном, митрополитом Петром и самим Нижегородским митрополитом в первый период его заместительства. Первоначально власть не была уверена в том, что добилась от митрополита Сергия своего, и так же, как и Патриарх Тихон в 1923 году, он в 1927-м был освобожден из заключения без прекращения следствия по его делу. Митрополит Сергий пытался добиться того, чтобы тяжелые условия ОГПУ исполнялись Московской Патриархией не сразу, а постепенно, по мере позитивных перемен в положении Церкви в СССР. В результате, однако, взятые на себя обязательства Заместителю пришлось исполнять, Церковь же никакого реального облегчения гнета со стороны власти не почувствовала. Даже учрежденный митрополитом Сергием по согласованию с ОГПУ Временный Патриарший Священный Синод полноценной легализации не получил, не говоря уже о восстановлении в должном виде всей системы церковного управления и проведении Поместного Собора. Одновременно с освобождением митрополита Сергия находившийся в ссылке близ города Тобольска митрополит Петр был арестован и затем отправлен в труднодоступный поселок Хэ в Обской губе. Есть все основания полагать, что тем самым власть постаралась обезопасить себя от возможного вмешательства Местоблюстителя в церковные дела.

Новая политика митрополита Сергия и отношение митрополита Петра к ней

Манифестом нового курса митрополита Сергия стала июльская декларация 1927 года, в которой «недоверие правительства к церковным деятелям вообще» объявлялось «естественным и справедливым», «всякий удар, направленный в Союз», квалифицировался как «удар, направленный в нас» (то есть в Церковь)6. Если в 1926 году митрополит Сергий отказался «взять на себя функции экзекуторские и применять церковные кары для отмщения"7, то в 1927 году он от принципа церковной аполитичности отошел: враги советской власти должны были рассматриваться как враги Русской Церкви. Нелояльное власти духовенство Патриаршей Церкви подлежало каноническим прещениям. В 1929 году под давлением ОГПУ Заместителем был выпущен циркулярный указ, согласно которому «Преосвященные архипастыри каждый в своей епархии несут нравственную и служебную ответственность за лояльность подведомого им духовенства». «К духовным лицам, не желающим или неспособным скоро усвоить себе правильное отношение к существующему государственному и общественному порядку, необходимо применять те или иные меры церковного воздействия"8, — гласил указ митрополита Сергия, выразительно показывающий характер взаимоотношений Московской Патриархии и советской власти, установившихся с конца 1920-х годов.

Действия митрополита Сергия вызвали в Церкви массовые протесты, причем значительная часть критики исходила от тех, кто в 1926 году его активно поддерживал. Осенью 1927 года от Заместителя стали отделяться иерархи и целые церковные группы. При этом они подчеркивали, что сохраняют каноническую связь с Русской Православной Церковью через ее признанного Предстоятеля — Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра. По мере усиления зависимости митрополита Сергия от диктата богоборческой власти роль Патриаршего Местоблюстителя как символа духовной непорабощенности Русской Православной Церкви возрастала. При этом говорить о «капитуляции» Заместителя перед большевиками, как это делали некоторые, нельзя. Так, не поддавшись давлению властей, он сохранил поминовение митрополита Петра в храмах Московского Патриархата. Также он удержался от объединения с обновленцами, к чему его всячески склоняла Константинопольская Патриархия, а позднее и органы власти. Каноническая связь возглавляемой митрополитом Сергием Московской Патриархии с Патриаршим Местоблюстителем, несмотря на явную смену курса церковной политики, была сохранена.

Первоначально сведения об отношении самого митрополита Петра к просоветскому курсу Заместителя были весьма противоречивыми. В начавшихся спорах каждая из сторон пыталась представить его своим сторонником. Московская Патриархия в ноябре 1927 года распространила доклад епископа Василия (Беляева), прожившего до того несколько недель с Местоблюстителем в ссылке в поселке Хэ, о «вполне удовлетворительном впечатлении», якобы вынесенном митрополитом Петром от июльской декларации митрополита Сергия9. Представители церковной оппозиции отказывались верить этому докладу, и вскоре в начале 1928 года в их кругах получило хождение совершенно иное свидетельство участников научной экспедиции, побывавших в Хэ и беседовавших с митрополитом Петром. Они утверждали, что Местоблюститель так заявил о митрополите Сергии и его декларации: «Для первоиерарха подобное воззвание недопустимо. […] Я доверял митр[ополиту] Сергию и вижу, что ошибся"10. Оппозиция была убеждена в том, что Местоблюститель не согласен с действиями митрополита Сергия, поскольку владыка Петр продолжал пребывать в ссылке, а в 1928 году ему был добавлен новый срок.

В 1929 году усилиями епископа Дамаскина (Цедрика) в Хэ втайне от власти дважды были направлены посыльные, которые доставили Местоблюстителю подборку важнейших церковных документов того времени, происходивших как из Патриархии, так и из кругов оппозиции. Это позволило митрополиту Петру лучше уяснить происходившее. «Картина церк[овного] разорения изображается потрясающая», — писал он, замечая, что долг и совесть не позволяют ему оставаться безучастным к такому прискорбному явлению. В результате он обратился к митрополиту Сергию в декабре 1929 года «с убедительнейшей просьбой исправить допущенную ошибку, поставившую Ц[ерко]вь в унизительное положение, вызвавшую в ней раздоры и разделения, и омрачившую репутацию ее предстоятелей». Патриарший Местоблюститель совершенно недвусмысленно говорил о превышении митрополитом Сергием полномочий заместителя. Одновременно с этим митрополит Петр дезавуировал и доклад епископа Василия, сообщив, что не давал ему «никаких поручений, касающихся церк[овных] дел"11.

В то же время, несмотря на признание ошибочности и неправомочности действий митрополита Сергия, Местоблюститель пытался лишь увещевать его. Летом 1930 года он писал митрополиту Сергию: «Прошу поглубже укоренить убеждение, что мое решение — предложить Вам исправить ошибку и устранить все мероприятия, превысившие Ваши полномочия, есть Богом благословенное и имеет обязательную силу"12. Местоблюститель не стал прибегать к административным мерам. Он понимал, что жесткое проявление церковной власти в условиях гонений может лишь усугубить нестроения в Церкви. Если бы ссыльный святитель Петр сместил митрополита Сергия с должности Заместителя, последний это распоряжение, очевидно, не выполнил бы и продолжил возглавлять Московскую Патриархию. При этом канонического центра соединения «сергиан» и «антисергиан» уже не осталось бы, и в Патриаршей Церкви произошел бы окончательный раскол. Местоблюститель же стремился преодолеть церковные разделения, а не усугубить их. Во имя этой цели митрополит Петр раз за разом продолжал жертвовать собой. В результате обращений Местоблюстителя к митрополиту Сергию он был снова арестован в августе 1930 года. Этот арест оказался для него последним.

Священномученик Петр и церковная полемика 1930-х годов

В условиях произошедшего разделения между сторонниками и противниками новой линии митрополита Сергия именно фигура заключенного митрополита Петра как общепризнанного главы Русской Православной Церкви позволяла сохранять церковное единство. Спустя десятилетия, в 1990-е годы, критерием принадлежности к Русской Православной Церкви в период разделений 1920−1930-х годов стало считаться признание Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра ее главой. В 2000 году этот критерий получил соборное утверждение. В докладе председателя Синодальной комиссии по канонизации святых митрополита Ювеналия (Пояркова) на Юбилейном Архиерейском Соборе о «правых» церковных оппозиционерах было сказано: «Их действия обусловлены были по-своему понимаемой заботой о благе Церкви. […] Порвав с Заместителем Местоблюстителя, они, как и сам митрополит Сергий, главой Церкви признавали митрополита Петра — Местоблюстителя Патриаршего Престола"13. Собор 2000 года одобрил доклад митрополита Ювеналия и причислил к лику святых значительное число представителей «правой» оппозиции: митрополитов Кирилла (Смирнова) и Агафангела (Преображенского), архиепископа Серафима (Самойловича), епископов Виктора (Островидова), Дамаскина (Цедрика), Афанасия (Сахарова) и др. Это оказалось возможным благодаря тому, что все они оставались в молитвенно-каноническом единстве с митрополитом Петром, а через него и со всей Церковью.

Митрополит Петр мог бы и в 1930-е годы выйти на свободу, но в обмен на отречение от местоблюстительства. В ответ на это предложение ОГПУ он указал, что в таком случае и митрополит Сергий лишится своих заместительских полномочий. «Наш одновременный уход не гарантирует церковную жизнь от возможных трений, и, конечно, вина ляжет на меня», — объяснил Местоблюститель свою позицию в письме руководителю ОГПУ Вячеславу Менжинскому в марте 1931 года14. Тогда митрополиту Петру предложили другой вариант: остаться Местоблюстителем, но превратиться в осведомителя ОГПУ. На это святитель также не пошел, так объяснив свой отказ в письме Менжинскому: «Расстроенное здоровье и преклонный возраст не позволили бы мне со всею серьезностью и чуткостью отнестись к роли осведомителя […]. Нечего и говорить, что подобного рода занятия несовместимы с моим званием и к тому же несходны моей натуре"15. Некоторые другие видные архиереи того времени, в отличие от митрополита Петра, считали, что секретное сотрудничество с ОГПУ с их званием вполне совместимо, если только идти на него «в интересах Церкви"16. По убеждению же Местоблюстителя, никакими благими целями негодные в церковных делах средства оправданы быть не могут. В итоге в июле 1931 года так и не уступивший ОГПУ митрополит Петр получил новый пятилетний срок. Он отбывал наказание в одиночной камере в нечеловеческих условиях.

Своеобразным ответом митрополита Сергия на призыв митрополита Петра «исправить допущенную ошибку» стала его статья, опубликованная в 1931 году в первом номере «Журнала Московской Патриархии». Он заявил, что «нельзя ожидать или требовать, чтобы Местоблюститель вмешивался в управление и своими распоряжениями исправлял ошибки Заместителя"17. Митрополит Сергий пытался доказать, что его права как Заместителя равны даже не местоблюстительским, а патриаршим. По сути дела, он сводил роль Местоблюстителя лишь к промежуточной инстанции, через которую Заместитель обретал полномочия вполне самостоятельного правителя Церкви, подотчетного только будущему Поместному Собору, перспективы проведения которого были к тому времени уже весьма призрачными. В 1930-е годы окружение митрополита Сергия стремилось повысить его официальный статус: митрополиту было усвоено право предношения креста за богослужением, присуждена ученая степень доктора богословия как «Правящему Первосвятителю», наконец, его титул был изменен с «Преосвященного митрополита Горьковского» на «Блаженнейшего митрополита Московского и Коломенского». С точки зрения оппозиции, последнее было вопиющей узурпацией прав Местоблюстителя и попранием самих основ патриаршего строя Русской Православной Церкви. Впрочем, можно заметить, что Московская Патриархия могла бы в 1934 году объявить митрополита Сергия Местоблюстителем под предлогом долгого безвестного отсутствия митрополита Петра. Едва ли власть этому бы воспротивилась. Однако митрополит Сергий на это не пошел и продолжал именоваться Заместителем. Окружение митрополита Сергия было готово провозгласить его тогда же и Патриархом, но на это власть уже была не согласна. Вскоре, в 1935 году, большевистская власть приступила к планомерной ликвидации еще сохранявшихся церковных структур, начиная с Синода при Заместителе.

В сентябре 1936 года митрополиту Петру в очередной раз продлили срок заключения, после чего Московской Патриархии были сообщены ложные сведения о его кончине. Дальнейшие действия митрополита Сергия (рассылка указа о поминовении его в качестве Местоблюстителя с полным умолчанием о митрополите Петре) трудно признать корректными, хотя его сторонники настаивали на том, что его вины в этом не было. Позиция митрополита Сергия была слабой еще и потому, что ранее он сам заявлял о прекращении своих прав в случае кончины Местоблюстителя18. Также был еще жив первый, согласно завещаниям Патриарха Тихона и митрополита Петра, кандидат в Местоблюстители — митрополит Кирилл (Смирнов). Московская Патриархия отвела его кандидатуру из-за наложенного на него в 1930 году запрещения в священнослужении19. Антисергианская оппозиция, как внутрироссийская, так и зарубежная, не признала митрополита Сергия новым Местоблюстителем. По мнению противников митрополита Сергия, главой Русской Православной Церкви после кончины митрополита Петра должен был стать митрополит Кирилл. Сам Казанский святитель в принципе был согласен возглавить Русскую Церковь, но, будучи в ссылке в отдаленном месте на юге Казахстана, практической возможности приступить к исполнению местоблюстительских обязанностей не имел. Объективно в решении вопроса о местоблюстительстве в конце 1936 — начале 1937 года были не правы как сторонники митрополита Сергия, так и его противники: Патриарший Местоблюститель митрополит Петр был тогда еще жив. Однако удостовериться в этом не могли ни одни, ни другие, поскольку связи с ним уже давно не имели и даже не знали, где он находится.

Своего рода черту в полемике о преемстве высшей церковной власти и о политике митрополита Сергия подвел Большой террор 1937−1938 годов. Большинство отечественных участников этой полемики были расстреляны. При этом одни сохранили свою совесть чистой, другие омрачили ее разного рода сотрудничеством (или имитацией сотрудничества) с органами госбезопасности, которые их затем всё равно обвинили в «двурушничестве». Митрополит Сергий своими компромиссами, несмотря на желание «спасти Церковь», не смог спасти даже своих ближайших сотрудников, за редкими исключениями. События второй половины 1930-х годов показали, что специфическое сотрудничество с властью, которое предлагалось и митрополиту Петру, но на которое он не пошел, не спасало церковные структуры от физического разгрома. Те, кто был не согласен с митрополитом Сергием, еще в конце 1920-х годов говорили ему, что призвание служителей Церкви не «спасать» ее, а оставаться ей верными, стоять до конца в Христовой истине. Такое понимание своего долга было присуще и митрополиту Петру. Он доказал это всей своей подвижнической жизнью. «Веруй и умей нести свой крест, — писал он в тюрьме. — Единственное, что для меня, вероятно, осталось — это страдать до конца с полной верой в то, что жизнь не может быть уничтожена тем превращением, которое мы называем смертью»20.

Крестный подвиг святителя Петра

Священномученик Петр был расстрелян 10 октября 1937 года, по всей вероятности, в Верхнеуральской тюрьме особого назначения. В ней он, скрытый от мира, провел последние годы своей жизни. Подобно ему, многие тысячи других подвижников тогда же мученически завершили свой жизненный путь. Однако именно новомученики, возглавляемые митрополитом Петром, оказались в итоге победителями. Их подвигом была спасена Церковь в России. Приняв их праведную жертву, Господь не попустил ей исчезнуть. Величайшая заслуга в этом принадлежит ее Предстоятелю — священномученику митрополиту Петру, который в течение долгих двенадцати лет являл собой пример стояния в истине, объединяя и вдохновляя тысячи других чад своей Церкви на крестный подвиг. Святитель Петр занимает особое место в новейшей истории Церкви. Этот факт нашел отражение в иконографии. Священномученик Петр вместе с Патриархом Тихоном предстоит Престолу на иконе Собора новомучеников и исповедников Российских, написанной к торжественному прославлению их сонма в 2000 году и ныне в списках используемой в Русской Православной Церкви повсеместно.

Невозможно переоценить значение подвига Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра. Делу, ради которого, по апостолу Павлу, существует Церковь — совершению святых, созиданию Тела (Еф. 4, 12), — священномученик Петр послужил всецело и без остатка, послужил так, как мало кто другой. Множество раз — и в период его недолгого фактического управления Церковью, и во время следствия по его делу, когда власть придумывала всё новые способы разделить Церковь изнутри и подчинить ее себе, и тогда, когда власть добилась своего от его заместителя — у Патриаршего Местоблюстителя была возможность сойти с исповеднического пути, устроиться благополучнее самому, уступить давлению и не думать о том, что будет с Церковью. Но священномученик Петр предпочитал не думать о том, что будет с ним самим. И хотя он неоднократно просил власть о смягчении своей участи, всякий раз, когда ему предлагали конкретные условия, он их отвергал, не считая возможным поставить собственные интересы выше интересов Церкви. И так до последнего, пока власть окончательно не убедилась, что не добьется от него ничего, что могло бы Церкви повредить. Всё, что могла в такой ситуации делать богоборческая власть, — это умножать изливаемые ею потоки зла, пока они не переполнили всякую меру в годы Большого террора. Но в итоге святость мучеников победила злобу гонителей. Безбожная большевистская власть пала, а Православная Церковь Русская, украсившись небывалым сонмом новых святых, выстояла и утвердилась. И во главе этого сонма святых победителей вместе со своим великим предшественником Патриархом Тихоном стоит священномученик митрополит Петр.

Примечания:

1 Патриаршее управление и ОГПУ (1923−1924 гг.): Выдержка из письма А.Д. Самарина деятелям Зарубежной Церкви с изложением событий церковной жизни в России / Вступ. ст., публ. и примеч. О.В. Косик // Вестник ПСТГУ. II. 2010. Вып. 4 (37). С. 61.

2 ЦА ФСБ РФ. Д. Н-3677. Т. 5. Л. 247−248.

3 ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 5. Д. 307. Л. 615.

4 Там же. Л. 734.

5 ГА РФ. Ф. Р-5919. Оп. 1. Д. 1. Л. 415.

6 Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1927. 19 авг.

7 Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти, 1917−1943 / Сост. М.Е. Губонин. М., 1994. С. 474.

8 ГАКО. Ф. 237. Оп. 77. Д. 1. Л. 71.

9 Акты… С. 531.

10 Луч света: Учение в защиту Православной веры, в обличение атеизма и в опровержение доктрин неверия. Джорданвилль, 1970. Ч. 2. С. 61−62.

11 Воробьев В., прот., Косик О.В. Слово Местоблюстителя: Письма Местоблюстителя священномученика митрополита Петра (Полянского) к митрополиту Сергию (Страгородскому) из Тобольской ссылки и люди, послужившие появлению этих документов // Вестник ПСТГУ. II. 2009. Вып. 3 (32). С. 61−62.

12 Там же. С. 62.

13 Юбилейный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви. Храм Христа Спасителя, 13−16 августа 2000 года: Материалы. М., 2001. С. 72.

14 Акты… С. 881.

15 Там же. С. 883.

16 ЦА ФСБ РФ. Д. Р-49 429. Л. 151.

17 Сергий (Страгородский), митр. О полномочиях Патриаршего Местоблюстителя и его Заместителя // Журнал Московской Патриархии. 1931. № 1. С. 5.

18 Там же.

19 См.: Указы Московской Патриархии Преосвященному Митрополиту Литовскому и Виленскому Елевферию // Голос Литовской православной епархии. 1937. № 3−4. С. 22.

20 Архив УФСБ РФ по Тюменской обл. Д. 1740. Л. 68.

http://www.e-vestnik.ru/analytics/zhizn_petra_polynskogo/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru