Русская линия
Православие.RuПротоиерей Олег Махнёв04.04.2013 

Божественный дар веры и атеистическое мировоззрение

Доказательства и аргументы

Сотворение мира, Кафедральный собор Монреале, Италия, мозаика XII в.
Сотворение мира, Кафедральный собор Монреале, Италия, мозаика XII в.
Рано или поздно человек задает себе вопрос, произошло ли всё само по себе или благодаря некоему высшему вмешательству. Согласиться с первым означало бы признать, что из хаоса, без какой-либо поддержки извне, материя вдруг стала принимать упорядоченные формы, перепрограммироваться, актуализироваться, создавая стройную гармонию в мироздании и достигая уровня создания из неживого материала живых существ, самой жизни. Такое умозаключение стали называть атеистическим.

На второй чаше весов — полное осознание поддержки извне, и даже не потому, что об этом говорит наука, в частности первый и второй закон термодинамики и физика твердых тел: химические процессы стремятся не к упорядочению, а, наоборот, к распаду, энтропии, постепенному хаосу, если происходят в замкнутой системе и не имеют поддержки извне. Скорее всего, это осознание приходит потому, что человек как «венец творения» внутренне чувствует, что весь тварный мир является следствием деятельности чего-то совершенного или Кого-то, проявляющего Себя, отождествляющегося в мире.

Вполне возможно, мир является образом Божественных свойств, совокупностью качеств Творца в некоторой перенесенной проекции из небесной системы координат в нашу, тленную и ограниченную, но вполне пригодную для жизнедеятельности людей и всего живого.

Задумываясь над всем этим, человек начнет искать оттенки Истины. В чем же благо человека, в чем Истина, в чем смысл жизни? Если исходить из того, что Творца нет, то картина совсем мрачная. Мы никому не нужны, выброшены здесь, как мусор, кожура от банана, произвольно перемещаемся, насыщая свои чрева, накапливая жизненный хлам, тряпки, и это единственное удовольствие для души. Практически животные, низменные инстинкты диктуют нам и род нашей деятельности, и поставленные задачи. Путь тупиковый, еще и потому, что после смерти нет никаких перспектив, никакой надежды на спасение. Если верующий верит, что Христос — источник жизни и после отхода в мир иной нас ждет продолжение жизни, но в ином измерении, то атеист сполна получит то, что продекларировал, заявив: «Хочу быть с источником вечной смерти». Получается, что это весьма смелые и дерзкие люди: им одной смерти мало, они добровольно хотят быть в эпицентре этого мрачного процесса. Дело даже не в том, что во что верили, то и получат, а в том, что они изначально выбирают дорогу в тупик и безвыходность. При разумном подходе правильный ответ подскажет любвеобильное сердце, голосующее за перспективный и жизнерадостный выбор.

Если подойти к этому вопросу более основательно, с предоставлением практических доказательств, то атеист может сказать: «Юрий Гагарин в космос летал, и сейчас космонавты летают, а Бога они не видели». Конечно, приверженцы бесперспективности и тьмы не читают Священное Писание, им не понять, что «Бог есть Дух», «чистые сердцем Бога узрят». Трудно увидеть Того, Кого не ищешь, когда душа забита другим и блокируется возможность восприятия Творца.

Что касается веры и, как следствие, исповедничества веры, то оно поражает обилием веских, впечатляющих доказательств. Наиболее яркий пример нам показывает христианство. В первые века миллионы верующих добровольно идут на мученическую смерть, лютую, жестокую. Происходит это, конечно, не потому, что они теоретически верят в существование Бога, допускают мысль, что это возможно — с наибольшей мерой вероятности или высоким коэффициентом возможности. За такие философские рассуждения на смерть бы не пошли. Здесь видится картина иная: только твердое убеждение, горячий дар веры, любовь к Источнику всех благ, к Истине делает людей «другими творениями», непоколебимыми перед лицом смерти. Достаточно только закрыть глаза и вдуматься: миллионы людей добровольно идут на жестокие истязания. Не за предположения, а за любовь к Источнику любви! Свидетельство самое убедительное.

Вынужден дополнить, что «римское право» входит в учебники даже современной юриспруденции как право, достойное изучения по ряду своих основополагающих постулатов. Так вот, по закону римского права, человек, написавший донос на христианина, должен был подписаться: анонимные доносы не принимались. Если по доносу обвиняемого привлекали к суду и он отрицал свою причастность к христианству, посыпал благовония перед статуей кого-нибудь из ложных богов, в почтении кланялся, то тогда наказывали доносчика. За ложный донос и за такое преступление против правосудия били плетьми. Казалось бы, верующий мог слукавить, поклониться идолам, а доносчик получит десятки ударов плетью и надолго забудет, как доносить на христиан. Хорошее дело — проучить доносчика и самому не пострадать. Но христиане такими поблажками в законодательстве не пользовались, а добровольно принимали мучения, принося свое здоровье и саму жизнь в жертву. Сохранились даже протоколы допросов и пыток, на которых женщины, юноши, девушки и дети не отрекались от веры.

История повторяется. В ХХ веке, в России, во время «красного террора», с 1918 по 1938 годы, было замучено и убито около 300 тысяч священнослужителей, пострадало много верующих, на которых срывали свою злость воинствующие безбожники, активные атеисты. В ГУЛАГ отправлялись десятки тысяч верных последователей Христа, отправлялись замерзать и голодать, испытывать на себе всю ненависть правящего режима. Вознеслись на небо и были прославлены многочисленные новомученики и исповедники российские, жизнь свою за веру положившие.

В истории человечества не было каких-либо других примеров, подобных мученичеству в христианстве. Из истории других религий подобные случаи даже и не припомню, уж слишком там всё происходило гладко. Были единичные случаи самопожертвования за определенные идеи, отстаивание взглядов. Надо отчетливо понимать, что за абсурдную затею никто на смерть не пойдет.

Принимая во внимание неоспоримость аргументов в пользу религии в сравнении с атеизмом, переходим к выбору, какое из вероисповеданий нас в наибольшей степени приближает к Богу, носит явно Боговдохновенный характер.

Предпосылки к признанию истинности в одной из религий

Казалось бы, на первый взгляд, перед нами большое количество религий, и все говорят о своей исключительности. Для ясности картины можно составить классификацию, по которой произойдет сепарация, поскольку целые группы, десятки религиозных течений являются ответвлением от основных фундаментальных религий.

Сотворение света (Быт. 1, 3-5) (Сотворение мира). Западный рукав; Собор Святого Марка; Венеция, XIII в.
Сотворение света (Быт. 1, 3−5) (Сотворение мира). Западный рукав; Собор Святого Марка; Венеция, XIII в.
Не вдаваясь в подробности и детали, привожу четыре общемировые религии:

1. христианство

2. мусульманство

3. иудаизм

4. буддизм.

Есть и другие религии, не входящие в эти группы, которые можно просто отнести к группе харизматических религий, то есть речь идет об организации людей, объединенных авторитетом определенного лидера, а порой и влиятельных групп, подводящих структурную схему и иерархию под структуру церковного характера.

Если уж мы задаемся вопросом поиска религии с наибольшей степенью подтверждения ее истинности, сразу же начну с христианства как наиболее выделяющегося среди всех своими сильными аргументами и особенностями, ведущими к признанию не мирского происхождения.

Первое свидетельство уже было преподнесено — это беспрецедентные факты добровольного мученичества, когда переживание Бога затмевает все переживания земного характера и дает осознание того, что всё это «суета сует и томление духа».

Второе. Из каких книг новое учение было взято? Может, это хорошо переделанная, перетрансформированная версия более ранней религии?

Само по себе учение, включающее в себя и троичность Бога, и втеление Бога Слова, кенозис, самоумаление, принесение Себя в жертву, в те времена носило слишком необычный характер. Ничего подобного ни в каких религиях не было. Апостол Павел писал: «Иудеям соблазн, эллинам безумие». В те времена религии носили мифический характер. Мифы — идеи, поданные нам в образах.

Некоторый плод фантазий увлекал людей и делал предметом поклонения как небесные светила, так и вообще неодушевленные предметы. Из истории известно, что римляне были веротерпимы и собирали в Пантеоне богов завоеванных ими народов. Статуй и изваяний было великое множество, на любой вкус. Поклоняться можно было хоть кому. Если нравилась красивая мускулистая фигура Аполлона, то ему, если сила и могущество, то Юпитеру, если нравится море, морская еда, то можно выбрать Нептуна. Примитивно и просто. Хотя зачастую люди делали выбор в пользу той страсти, которая бы больше подходила под выбранный ими образ, как, например, Венере приносили жертвоприношения определенные группы людей, Юпитеру тоже поклонялись по своим наклонностям. Бахусу активно поклоняются и по сей день любители вина, праздничных застолий, иначе говоря, чревоугодники.

Христианство принципиально, в корне отличалось от ранее существовавшего отношения к Богу, если сказать проще — от «народных традиций». Со старославянского языка слово «языческий» переводится как народный.

В-третьих, необходимо выделить, кем было преподнесено это новое учение. Собственно, основоположник этой веры, Иисус Христос, не имел богословского или философского образования, хотя уже в 12-летнем возрасте остался в храме и толковал с иудеями, да так, что они удивлялись Его мудрости и знаниям. Ближайшие апостолы были простыми рыбаками.

В любом обществе, чтобы произвести изменения, смену ценностей духовного характера, в некотором смысле переворот, необходимо подобрать соответствующую команду, специалистов в этой сфере, набрать хорошо обученных фарисеев (монахов), книжников, первосвященников, образованных толкователей закона, составить определенный план, собираться и обдумывать стратегические ходы для выполнения этой задачи. Как мы знаем, ничего подобного не было.

Как можно объяснить, что даже после мученической смерти Иисуса количество христиан только увеличивалось? После мученической кончины всех апостолов (кроме святого Иоанна Богослова, отошедшего к Богу в глубокой старости) христианство распространялось лавинообразно, на разных территориях, в разных государствах и на разных языках. Как мы знаем, апостолы языки даже не учили, получив это как дар. Только в 313 году императором Константином был издан Миланский эдикт о признании христианства как государственной религии, до этого момента верующих жестоко наказывали, притесняли, а в отдельные периоды массово казнили.

Перед нами неоспоримые факты. Или мы будем упорствовать и делать вид, что этого не было, или признаем: христианство как религия во всём истинно, во всём духовно, во всём Боговдохновенно, иначе говоря — Сверхъестественно.

Ни в какой другой религии ничего подобного не было — по всем перечисленным пунктам. Всё происходило настолько гладко, что невольно задумаешься, а могло ли это произойти по причине солидарности людей, общей заинтересованности?

Православное вероучение и христианство

В христианстве как религии достаточно много ответвлений. Даже встречаются названия христианских групп, такие как: епископальные, баптистские, методистские, седьмого дня, апостольские, адвентистские.

Сотворение светил (Быт. 1, 14-18) (Сотворение мира). Собор Святого Марка; Венеция, XIII в..
Сотворение светил (Быт. 1, 14−18) (Сотворение мира). Собор Святого Марка; Венеция, XIII в.
При таком разнообразии направлений необходимо уяснить: Христос пришел и основал одну Церковь, мистический организм в Самом Себе. Из Символа веры знаем: «Церковь единая, святая, соборная и апостольская». В течение первого тысячелетия от Рождества Христова именно так оно и было и никаких сомнений не вызывало. Спаситель и апостолы не имели своей целью создание нескольких церквей, или правильней сказать — не ставили перед собой задачи создания Церкви и отдельных групп людей под лозунгом Церкви и соответствующих духовных ценностей и стиля жизни. В истинном Церковном организме всегда существовала апостольская преемственность через возложение рук на хиротонисуемого с призванием соответствующих молитв из первоначальной Церкви. Вопросы догматического и вероучительного характера решались соборно, с призванием епископов и священнослужителей на священные соборы, получившие впоследствии названия Вселенских. Ввиду своей значимости эти общецерковные собрания дали основы поистине вселенского масштаба, отсекали ложные учения и вели к чистоте Церкви.

По причине оскудения смирения и получаемых духовных благ начали возникать лжеучения, конечно со стороны раскольников хорошо обоснованные, прикрытые завесой благопристойности. Возникают «христианские» группы, для которых Вселенские соборы, Священное предание — пустой звук, деяния святых отцов их тоже не интересуют. Своим обмирщенным, а в некоторых случаях помутненным сознанием они трактуют Священное Писание по своему усмотрению, услаждая слух слушателей. Часто целью является привлечь как можно больше единомышленников, предлагая дорогу полегче.

Пойдем по пути поиска с постепенным разделением того, что для душеспасения не пригодно, а что приближает к ответу о смысле жизни, ведет к истинному пониманию бытия.

Разительным является отличие православного вероисповедания от других христианских учений в вопросе о понятии греха. Все религии обращены к человеку, все предлагают спасение и все имеют в своем лексиконе понятие «грех». Объяснение у всех разное, от духовной до моральной трактовки, а в некоторых случаях и до полного оправдания, ввиду слабости нашей природы и угождения приверженцам вседозволенности.

В контексте Православия эта тема приоткрывает более глубокий аспект. Греховность и тяга к выходу из определенной нормы, нежелание слышать голос совести, голос Божий в нас есть следствие существенного повреждения нашей природы, болезненного состояния. Если выразится аллегорически, то это постепенная мутация. Если радиация вызывает мутацию в физических тканях организма, то мутация человеческой природы была вызвана с периода грехопадения первого человека, Адама, постепенно усугубляясь до такой степени, что стало необходимым провести процесс нормализации, иначе говоря — спасения.

Поврежденность достигла такого уровня, что человек своими силами уже не имел возможности исцелиться, восстановиться до нормального состояния. Собственно говоря, святые угодники понимали эту беспомощность, происходящую в мире, и на своем примере, проводя время в аскетическом подвиге, молитвах, пытались воссоздать образ Божий, изначально заложенный в нас. Превозмогая мутацию, вызывающую страсти, наклонность ко греху, злу, они шли путем страданий, призывая помощь Божию в восстановлении естественного человеческого состояния. Если человек болен, то идет к врачу, серьезно болен — ложится в больницу, при более серьезной ситуации потребуется помощь профессора или даже консилиума профессоров. Когда эпидемия или пандемия охватывает человечество, собирают международные конференции, мобилизуются силы медицинской помощи всемирного масштаба. Ну, а если в корне заболело всё человечество в целом, назрела необходимость прийти на помощь Тому, Кто сотворил этот свет. На этой почве построено православное учение и догмат о Христе, нашем Спасителе.

Зачастую представители религий не работают со своей паствой в духовном смысле, не пытаются изменить свойства и состояние души, так как даже и не знают истинную потребность души иметь тягу к Богу. Они стремятся следить за внешней формой, моральной и этической стороной, что есть гигиена, а не терапия души.

Тем, кто утверждает, что с нами всё нормально, в пример можно привести как историю всего человечества, так и людские судьбы по отдельности. Прослеживая исторический путь человечества с его многочисленными войнами, кровопролитием, постоянными попытками захвата власти и революциями, невольно приходим к выводу, что вполне здоровые и разумные существа на такое не способны. Сколько несчастий в семьях, общественных сферах жизни, финансах, политике. Достаточно вспомнить исторические вехи России, захват власти большевиками, убийство помазанника Божиего царя Николая Второго с семьей, нечеловеческий «красный террор» с уничтожением около 15% всего населения. Всё это творилось с лютой ненавистью ко всему живому, к соотечественникам. Становится абсолютно понятно, что такое количество страстей не может уместиться в здоровой душе разумного существа.

Только православное христианство трубит о глубокой искаженности и болезненности нашей природы. Нам это неприятно осознавать, но если посмотреть объективно со стороны на это глобальное падение, то мы вынуждены будем признать, что та религия права и близка к истине, которая об этом глубоко переживает, вопиет и взывает. Так как именно эта симптоматика является ключевой, то, соответственно, эта религия имеет правильные средства лечения недуга, со своей многовековой историей и величайшим опытом.

Необходимость признания своего несовершенства как начало пути исцеления

Исходя из того, что Церковь — это мистическая основа мира, в некотором смысле невидимая платформа, на которой зиждется мироздание, можно прийти к выводу, что нарушение баланса между богоотступниками и людьми, находящимися в Духе, постоянно благодарящими Бога как Первопричину всего созданного, ведет к деформации, деструкции мистической основы мира. Это выливается в скорби и потрясения обитателей поверхностной платформы мироздания. Материальная система координат находится в тесной зависимости от Духовной системы координат как матрицы всего сущего. И неспроста Иисус Христос освятил воду в реке Иордан, а вместе с тем и всю природу мироздания — в некотором смысле это привело к «перепрограммированию», к внедрению свежего, чистого и Божественного в этот мир. Имеющий духовные глаза понимает, что в первую очередь надо изменить себя, и если каждый начнет с себя, то постепенно изменится всё вокруг. Святой Серафим Саровский сказал: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи».

Исходя из отношения людей ко всему происходящему, их можно разделить на несколько групп. В аллегорической форме это выглядит примерно так.

Большой корабль в море начал тонуть. Часть людей решила спасаться вплавь, другие начали собирать обломки корабля, деревянные конструкции, бочки и, ухватившись за них или верхом, удерживались на плаву. Кому-то достались крупные плавающие конструкции, куски мачты, и они к себе чужого не подпускали, а только членов своей семьи. Были и те, кто вовремя захватил шлюпки и лодки. Предчувствуя, что плавание может затянуться, они начали сгружать с корабля сначала всё необходимое: продукты питания, средства освещения, навигационные приборы, спички и горючие вещества. Постепенно входя в азарт, они стали целенаправленно выискивать ценные вещи, драгоценности и ковры. Уже после этого отплывали от корабля. Понятно, что весь этот труд они производили для себя, для своего личного блага. Рядом с такими людьми в воде находились те, кто уже плыл на последнем дыхании. Конечно, практичный хозяин лодки к себе такого не подпустит. Были и те, кто, заметив лодку, пытался подплыть к ней и ухватиться хотя бы за борт. Хозяин, видя посягательство на себя и имущество, ударял таких веслом и не подпускал близко, кого-то покалечил и убил, размышляя: «Ведь всё равно потонут; одним меньше, одним больше, не так уж и важно». Но вдруг по воде идет Человек — назовем Его Спаситель.

Кто первый потянется к Нему? Те, кто осознал свое бедственное и безнадежное положение, призывает Его, и Он каждому протягивает руку помощи, вытаскивая из воды и давая возможность становиться рядом. Те, кто находились в лодках, не нуждались в помощи, чувствовали себя вполне уверенно и продолжали плыть дальше. Зачем им Спаситель, они вполне самоуверенны и надеются на свои силы.

Наиболее обеспеченные, имеющие лодки со множеством всякого добра, настолько не захотят видеть кого-либо приближающегося к ним, что будут произносить хулу, злословить, отмахиваться веслами, делая выбор к погибели, сами того не понимая, так как помраченный самоуверенностью ум не будет способен правильно анализировать ситуацию, а сердце прикипит к богатствам, с которыми и утонуть приятно.

Беда в том, что многочисленные вероисповедания заглаживают понимание этого процесса, увещевая людей, что они все совершенны, все ходят по воде. Когда в одной европейской стране проводился опрос населения о том, где они ожидают увидеть себя после смерти, 90% ответили, что в раю: они этого заслужили. Когда был задан вопрос о роли в их жизни Церкви, ответ был вполне положительным: это очень хорошее культурное наследие, пение и традиции, успокаивающие душу. С высоты своего достоинства они не возражают против ее существования — пусть услаждает слух. Высокие моральные качества, соблюдение внешней благопристойности сделали своё дело — они сотворили сами из себя кумира. И в моей практике были случаи, когда персона в виду своего высокомерия при разговоре умиляется только оттого, что позволяет себе общаться с низшим существом, наслаждается своей благодетельностью, одаряя словом, практически падает в бессознательном состоянии от собственного величия и произведенного благодеяния. Неудивительно, что 8% ответили: «Ведь я святой».

До тех пор, пока «венец Божиего творения» не осознает глубину своего падения, беспомощность в противостоянии страстям, которые его оседлали, ездят на нем верхом, сделав своим рабом, до тех пор человек не пойдет в Лечебницу и Целительницу душ, то есть в Церковь. Только тогда тонущий закричит о помощи, когда увидит себя тонущим и погибающим, как слепой Вартимей воззвал к Спасителю: «Иисус, Сын Давидов! Помилуй меня» (см.: Лк. 18: 37−38). Куда хуже иметь глаза, но быть при этом духовно слепым, не видеть своих действий вовне.

О благорасположении сердец к истине

К данной теме удачный пример притчи приводит старец архимандрит Лазарь (Абашидзе). Был в некоторой стране один удивительный человек, весьма знатный и богатый. Но сколь богат он был, столь же и добр, милостив и мудр, рассудителен и справедлив. И имел он такой странный обычай: собирал к себе в дом многих детей-сирот, обучал их разным знаниям-премудростям, умению, рукоделию, делам-благодеяниям и тому подобному. И когда уже подрастали они, крепко становились на ноги, мудрости да сил набирались, тогда добрый наставник, благословив их на жизненный путь, с миром отсылал. Но не так, чтобы уже не беспокоиться о них: имея много знакомых и будучи всюду весьма почитаем, он устраивал и дальнейшую судьбу своих пасомых, обговаривая и испрашивая им место деятельности на будущее, сообразуясь, конечно, с сердечным расположением и особенностями характера каждого из детей. Известные горожане с радостью брали на службу в свои имения и на свои предприятия этих воспитанников, заранее зная об их добросовестности и умелости в работе, верности и порядочности. Имел сей благой человек и ещё один мудрейший обычай: каждый раз перед тем, как отпустить от себя очередного воспитанника, устраивал экзамен. Давал чистую рисовальную доску, цветные мелки и просил изобразить то, что больше всего запомнилось из жизни в этом доме. И каждый отрок рисовал именно то, к чему склонилось сердце его, что было в характере его главной чертой и чем более всего увлекался ум его. Один рисовал сад, цветы и фонтан в саду, павлинов и других чудесных птиц, населявших красивейший сад тот. Другой рисовал лошадей и игру с детьми, игру, которая была так весела и беззаботна на лужайках прекрасной усадьбы, где они так дружно жили под надежным покровительством своего доброго попечителя. Третий изображал самого себя в изящных одеждах, в которые одевали его здесь, с какой-нибудь из любимых игрушек. Кто-то рисовал празднично убранные комнаты или щедрую трапезу приюта: красивую посуду, разные угощенья, изысканные блюда, подававшиеся в праздники на стол, и тому подобное.

И мудрый хозяин, внимательно рассматривая эти рисунки, безошибочно определял наклонности детей и выбирал для них место и род занятий в их самостоятельной жизни. Так он устраивал их судьбу. Но некоторые дети — правда, весьма немногие — рисовали не что иное, как самого своего доброго и милостивого благодетеля, рисовали с чувством глубокого умиления и старались отразить на рисунке все его самые лучшие черты. Иной же раз они даже подписывали эти изображенные красками настроения трогательным словом, порой сочиняли стихи. В общем, они чаще всего выражали следующее: «Мы, дорогой отец наш, самый близкий и родной для нас человек, тебя одного любим больше всего на свете. Всё доброе, что мы здесь видели, тем только и было хорошо, что в нем отражалась твоя доброта и благость, что оно исходило от твоего любящего и милующего сердца. И мы всегда будем помнить и любить не вещи эти, не одежды, не яства и красоту дома твоего, а прежде всего тебя самого». Вот таких-то воспитанников мудрый домовладыка как раз и отличал особенно, таких он и искал как самых благорассудительных и великодушных — тех, кто умел избирать главное, отодвигая второстепенное. Таких чад своих этот богатый и знатный человек оставлял при себе уже навсегда, усыновлял их и готовил к наследованию всех благ своих…

Вот так и вся наша жизнь — не та ли рисовальная доска с цветными мелками?

Видит Господь Своим премудрым, всевидящим оком каждый штрих, каждую деталь, всё помнит, всему знает истинную цену. Выраженное в этой промелькнувшей во времени картине определит всё наше будущее, наше положение в вечности — навсегда, на веки вечные!

Говоря богословским языком, «мы спасаемся тоской о Боге» — вне зависимости, тонем ли мы или надежно стоим на ногах. Тоска души жить по Евангелию, подражать в земной жизни Христу, выводит душу в иной уровень, в иное состояние. Недаром апостол Павел сказал: «Вы новое творение». Когда эта изначальная связь нарушена, начинается заболевание души, мутация. Из физики мы знаем лучевую радиацию, разрушающую физическое тело, но есть и «деструктивная радиация», действующая в духовной сфере, разрушающая душу. И как следствие, она ведет к разрушению тела как единой психосоматической составляющей человека. Если человек поражен страстями, то меняется его походка, целенаправленность в действиях, поступках. Становится более специфической речь. Меняется мимика лица, принимая вид, присущий демону, вселившемуся в душу и поработившему ее, так как это его работа.

Приобщение к церковной жизни, нахождение в Богочеловеческом организме ведет к исцелению душ и сердец. Блаженны те, кто это понимает! Кто благорасположен сердцем к поиску Истины, придет именно туда, где предлагается широкий спектр терапии, целительных программ, отсекающих сферу иллюзий, выкристаллизовывающих душу к принятию для нее родного, благодатного. Православная Церковь — тот живой организм, где этот исцеляющий процесс постоянно происходит.

Православие как путь к исцелению

Если культуру мы считаем наследием человеческого прошлого, философию — полетом мысли, ведущим к определенным умозаключениям, исходя из ограниченности человеческого познания окружающего мироздания, то к Православию мы подходим иначе. Это откровение Божие, привнесенное в наш мир. Кто живет сферой культуры, становится культурным; любители поразмышлять становятся мыслителями, вне зависимости от того, ложные у них умозаключения или стандартные для таких, как они. Православие несет миссию в мире, дает возможность находиться в его сфере, и этой формулировки вполне достаточно для тех, кто это понимает. Исходя из такого анализа, людскую массу можно разделить на три группы. Одни — больные, живущие в иллюзиях и самонаслаждениях. Вторые — осознавшие никчемность такого бытия, «суету сует», неудовлетворенные низменными потребностями, так как и наслаждения приедаются и становятся безвкусными. Это группа лечащихся. И, наконец, излечившиеся. К ним смело можем причислить святых угодников Божиих, победивших мир с его кознями, широко расставленными сетями и ловушками для каждого.

Фото: nationalgeographic.nl
Фото: nationalgeographic. nl
Тому, кто не признает себя больным, невозможно даже начать лечение — должно быть свободное волеизъявление, смирение и желание встать на путь внутренней борьбы.

Существует только одна терапия — аскетика и, как следствие, подвижничество. Преподобный Никита Стифат описывает это так. У человека пять чувств, потому и подвигов пять: бдение, богомыслие, молитва, воздержание и безмолвие (исихазм). Подвизающийся должен подчинить свои пять чувств этим пяти подвигам, то есть зрение — бдению, слух — богомыслию, обоняние — молитве, вкус — воздержанию, а осязание — безмолвию. Когда он достигнет полного подчинения, то «скорее очистит ум свой и, утончив его ими, соделает его бесстрастным и зрительным»[1]. Таким образом, происходит контролирование своего состояния, отвержение помыслов, пытающихся навязаться уму. При всём этом хорошо помогает непрестанная молитва Иисусова: «Господи, Иисусе Христе, помилуй меня» — так как только одно упоминание имени Спасителя является действенным и сильным средством против разжигателей страстей, работников князя тьмы. Появляется благодатное действие в целом, меняющее состояние души, смирение.

Каждый из названных пяти подвигов несет в себе глубокий смысл.

Бдение: Господь научил нас образу ночной молитвы. Сам Он проводил целые ночи на горе. «И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине, и вечером оставался там один» (Мф. 14: 23). Бдение есть искреннее подражание жизни Христовой, труд над собой, в некотором смысле — жертвоприношение.

Богомыслие — размышление, предметом которого является Бог. Как только мы начинаем сосредотачиваться на вещах божественных, на пище для нашей души, сразу возникают многочисленные мысли, отвлекающие и вводящие в праздное беспокойство. Мы видим столько возможностей приложить свои силы, открывается столько интересного и завлекательного, что трудно удержаться. Необходимо большое усилие, чтобы удержать поток мысли в нужном направлении. И при этом не упражняться в интеллектуальном направлении, не занимать себя академическими постулатами или философией, да и не соскользнуть в сферу мечтательности, своевольного трактования областей, для нас трудно постижимых, но изученных и преподнесенных в толкованиях святыми отцами Церкви. Хорошая тренировка для ума, воли и любящего Бога сердца.

Молитва — разговор с Богом, соответствующее состояние души. Тонко заметил святитель Игнатий (Брянчанинов): «Благодатное действие смирения весьма сходствует с благодатным действием молитвы, правильнее: это — одно и то же действие»[2]. «Душа молитвы — внимание. Без внимания произносимая молитва обращается в пустословие, и молящийся так сопричисляется к приемлющим имя Божие всуе»[3]. Это духовный труд, труд, который не произойдет без должного смирения, благорасположения души к такому подвигу. Как следствие приходит внимание, сосредоточение, умиление. «Бог знает прежде нашего прошения, в чем мы нуждаемся. Нам нужна молитва: она усвояет человека Богу. Без нее человек чужд Бога, а чем более упражняется в молитве, тем более приближается к Богу. Молитва — причащение жизни. Оставление ее приносит душе невидимую смерть»[4].

Воздержание — соединение поста телесного и внутреннего, удержание от излишнего потребления пищи, напитков, дурных наклонностей, всех излишеств, удовлетворяющих плоть. Это нахождение правильной границы дозволенности. До XIX века во многих христианских странах в пост не только воздерживались в пище, но и избегали всех развлечений, даже закрывались все театры, увеселительные учреждения. В Греции и сегодня первый день поста — выходной, чтобы дать людям возможность отвлечься от своих рутинных дел и сосредоточиться на вечном.

Посты существовали со времен Ветхого Завета, а если брать глубже, то первая заповедь, данная Богом человеку, — это именно заповедь о посте. Адам и Ева, не удержавшись, вкусили плод, нарушив заповедь, не раскаялись, за что и были изгнаны из Рая.

Христиане же начали поститься с самого основания Церкви, следуя в этом примеру Самого Господа и апостолов. Ранние церковные писатели отмечали, что апостолы установили первый сорокадневный пост в подражание пророку Моисею и Спасителю, которые постились 40 дней в пустыне. Евангелист Матфей приводит слова Иисуса Христа: «Род сей изгоняется молитвой и постом» (Мф. 17: 21), об этом же повествует и евангелист Марк (см.: Мк. 9: 29). Описываются и другие эпизоды из жизни Господа с упоминанием о посте, например на вопрос книжников, почему Иоанновы ученики постятся, а Его не постятся, Он ответил: «Придут времена, когда у них отнимется Жених, и будут поститься». В книге «Деяния апостолов» и других книгах Нового Завета есть много повествований о том, как апостолы постились.

Существуют благочестивые предания, что Великий пост окончательно оформился со времен первоначального становления христианства, когда вошло в обычай крестить новообращенных на Пасху и готовить их к принятию таинства продолжительным постом. Из чувства братства и любви вместе с ними в этом посте стали принимать участие и все верующие.

Голод обостряет наши чувства и способен привести человека к осмыслению на более глубоком, чувственном уровне. В притче о Блудном сыне именно это чувство, в конечном итоге, позволило грешнику прийти в себя и, как следствие, привело к покаянию.

Впрочем, ограничение в пище — не единственное, что накладывает на человека воздержание и пост. Как писал известный проповедник Иоанн Златоуст, «истинный пост есть удаление зла, обуздание языка, отложение гнева и укрощение похотей». «Пусть покоятся не одни уста, но и зрение, и слух, и ноги, и руки, и все члены нашего тела», — говорил он. Иоанн Дамаскин подчеркивает: «Если бы в посте всё дело было бы в еде, то святыми были бы коровы».

Посещая Святую Афонскую гору, я слышал от монахов такое наставление для мирян: «Кто не постится добровольно, так будет поститься недобровольно», то есть невоздержанный и разнузданный человек всё равно вразумится через страдания и некоторые ограничения, что и будет соблюдением воздержания, но уже не добровольным.

Безмолвие (исихазм) — разновидность духовной практики, когда подвижник пребывает в безмолвии как внешнем (отсутствие телесного общения), так и внутреннем (безмолвие чувств). Само слово isihia означает тишину, покой; этот вид молитвы есть подлинно христианское выражение бесстрастия. Действие и созерцание сливаются воедино, и в этом рождается духовное делание, наставляет святитель Григорий Палама. О пользе безмолвия мы читаем также и у Антония Великого, «отца монашествующих»: «В уединении и безмолвии удобнее можем мы победить врага и достигнуть совершенства», безмолвствующий избавлен от трех браней — через слух, язык и видение[5]. А то, что это не просто молчание, понимаем, читая далее: «Сидящий в келлии своей с сомкнутыми устами и Бога не помнящий похож на разоренный дом…»[6]. Итак, исихазм древен, как и само христианство.

Все вышеперечисленные действия весьма сходны между собой и во смирившемся человеке, при искреннем обращении к Подателю всех Благ начинают творить некий очистительный цикл, чередуясь между собой. Собственно, не благодаря пунктуальности исполнения, а благодаря тому, что это ниспосылается как Дар. Дар Божий!

Очищающийся ум начинает отвергать пытающиеся проникнуть в него помыслы, самокоординируется, происходит постоянная самонастройка, если так можно выразиться, начинает работать «антивирусная программа».

Перед человеком всегда ставится выбор: пребывать в самонаслаждениях и прилепляться сердцем к идолам мира сего, конечно, постоянно находя себе оправдания, или с сокрушенным сердцем обратиться к Создателю и Подателю духовных благ. Наслаждать душу вышним, горним, где всё премудро, всё совершенно. Стать орлом, оторвавшимся от земного, однородного и тленного, и воспарить к высотам, пренебречь соблазны. Победить мир!

Протоиерей Олег Махнёв

магистр богословия, Чехия

[1] Добротолюбие. Т. 5.

[2] Игнатий (Брянчанинов), святитель. Аскетические опыты. Т. 1. О смирении.

[3] Игнатий (Брянчанинов), святитель. О молитве.

[4] Там же.

[5] Антоний Великий, святой. Устав отшельнической жизни. 6 // Добротолюбие. Т. 1.

[6] Там же. 25.

http://www.pravoslavie.ru/put/60 578.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru