Русская линия
Русская линия Дмитрий Соколов11.03.2013 

В России имеет место настоящий ренессанс большевизма

В московском издательстве «Посев»Обложка книги Дмитрия Соколова *Таврида, обагренная кровью* вышла книга севастопольского исследователя Дмитрия Соколова «Таврида, обагрённая кровью. Большевизация Крыма в марте 1917 — мае 1918 г». Мы поздравляем Дмитрия Витальевича с этим событием и предлагаем вниманию читателей нижеследующую беседу.

— Дмитрий Витальевич, наша беседа приурочена к приятному событию — выходу вашей новой книги. С неё мне бы и хотелось начать. Расскажите, пожалуйста, о чём она?

- Книга посвящена сложному и трагическому периоду в истории Севастополя, Крыма, России и Украины. Это события, происходившие после крушения российской монархии: краткая эйфория весны 1917-го года, вскоре сменившаяся ростом социально-политической напряженности, а после Октябрьского переворота — прямой конфронтацией, когда революционное насилие во всех его проявлениях стало повсеместным и массовым. Основное внимание при этом уделено деятельности большевистской партийной организации в процессе завоевания политической власти в Крыму и Таврической губернии — от постепенного установления контроля над массами в марте-октябре 1917-го года, до силового захвата власти в регионе в январе 1918 года и последующего падения режима военно-коммунистической диктатуры весной того же года.

Проанализировав и творчески обобщив результаты изысканий предшественников — советских, эмигрантских и современных историков, архивные документы, публикации периодики, воспоминания и свидетельства очевидцев, я попытался воссоздать наиболее целостную картину революционных событий в Крыму в рассматриваемый период. Особенно тщательно прослежено развертывание в регионе террора, его эволюция от внешне «стихийных» проявлений насилия к относительно упорядоченным формам расправ. Также показано, что в политике захватившего власть в регионе левоэкстремистского блока (куда, наравне с большевиками, на данном этапе входили левые эсеры и анархисты) террор использовался не только как средство подавления и устрашения реальных, потенциальных и мнимых противников, но и как способ управления общественно-экономической жизнью.

— Откуда у вас возник интерес к теме Гражданской войны, террора, Белого движения и т. д. Это влияние семьи или что-то ещё?

- Сложно сказать, что именно послужило отправной точкой. Интерес к истории проявился у меня еще с детства. Правда, интересовался я, главным образом, античной и средневековой историей. Происходившее же в XX столетии длительное время оставалось вне моего поля зрения, исчерпываясь рамками школьной программы и институтского курса. Как следствие, взгляд на события Гражданской войны в России и в целом на советский период примерно до начала 2000-х годов во многом оставался поверхностным. Ситуация качественно стала меняться с конца 2002-го и в течение следующего, 2003-го года. Именно тогда мне в руки попали первые публикации о красном терроре, расказачивании, высылке интеллигенции за границу и других преступлениях большевистского режима в первые годы существования. Прочитанное произвело на меня тяжелое впечатление. Однако серьезно я начал разрабатывать эту тему только с 2005-го года, после знакомства с коллективной работой членов научно-редакционной группы «Реабилитированные историей» «Политические репрессии в Крыму (1920−1940 годы)». К этому времени я уже имел некий сформировавшийся базис, но знания мои по теме ленинско-сталинского террора, природы и сущности советского коммунизма, пока еще носили общий характер, и не затрагивали региональный аспект. Поэтому не будет большим преувеличением сказать, что так я открыл для себя новый, практически не разработанный пласт, и понял, сколь мало мы знаем об истории края в XX столетии. Заинтересовавшись этой темой, захотел узнать о ней больше. Стал собирать и анализировать информацию. И вскоре сама собой возникла потребность систематизировать то, что мне стало известно. Так были сделаны первые наработки, впоследствии превратившиеся в полноценные очерки, а данное мое увлечение со временем стало призванием и нравственным долгом.

Касаясь вопроса о возможных влияниях. Да, без сомнения, таковые имели место. Определенную (пускай и опосредованную) роль в формировании теперешних моих представлений сыграли отдельные произведения мемуарной, художественной литературы, кинематографа. Например, большим потрясением были увиденные в детстве рисунки Ефросиньи Керсновской, запечатлевшие ужасы сталинских лагерей. В числе других знаковых вещей, в разное время на меня повлиявших, назову рассказ Владимира Тендрякова «Хлеб для собаки» (о голодоморе 1930-х годов), написанный в жанре криптоистории фантастический роман-эпопею Андрея Валентинова «Око Силы» (особенно первую и вторую трилогии), фильм Александра Рогожкина «Чекист», снятый по повести Владимира Зазубрина «Щепка», в котором с предельным натурализмом были показаны кровавые «будни» одной губернской ЧК. Влияние семьи проявилось скорее в заложенном в детстве нравственном императиве, что Гражданская война — это ужасно и плохо («отец убивает сына, брат — брата»). Наряду с этим, большое воздействие оказали рассказы отца, побывавшего в конце 1970-х годов в Тунисе, и посетившего место последней стоянки кораблей Русской эскадры в Бизерте. Характерно, что если родители охотно говорили на эти темы, то, например, бабушка, чьи детство и юность как раз пришлись на 1920−1930-е годы, как правило, обходила тот период молчанием. Что, несомненно, показательно и красноречивее любых ее слов.

— По мере изучения этого трагического периода нашей истории случалось ли вам изменять, переосмыслить собственные взгляды на тот или иной аспект, личность под влиянием открывающихся фактов?

- Безусловно. Первое, что было переосмыслено — это отношение к революции и ее «движущим силам». Если известные события российской истории в начале XX века прежде воспринимались мной как нечто прогрессивное и совершаемое в интересах народа, то после дата «1917-й год» стала для меня символом одной из величайших трагедий, чудовищную сущность которой точно характеризуют слова современника — писателя Ивана Бунина — «окаянные дни». Одновременно изменилось и отношение к идеологам и деятелям большевизма, и в целом к коммунистической власти. Преступления советской системы ранее связывались мной преимущественно с именем Иосифа Сталина, а также различными «перегибами» на местах. Но в ходе работы с источниками практически сразу стало понятно, что ужасы сталинского правления обусловлены сущностью большевизма и являются логическим продолжением жестокостей предшествующих лет. Уже на заре своего становления советский режим воплотил все присущие ему специфические черты: дискриминацию и массовые убийства по социальному признаку; запрет свободной торговли; подавление оппозиции; национализацию предприятий; жестокие эксперименты в сельском хозяйстве; террор. Учитывая сказанное, изменилось и отношение к тем, кто боролся с большевиками, в частности, к белым. Прежде, подобно многим, в оценке Белого движения и его деятелей, я находился в плену расхожих стереотипов, сформированных ложью советского агитпропа. Например, большим откровением для меня было узнать, что белые армии не только уступали красным по численности, но и испытывали недостаток во всем: от медикаментов и провианта до обмундирования, оружия и патронов. И это только один из аспектов. Наряду с ним, были кардинально переосмыслены прежние представления о сущности Белого дела, его социальной базе, ведущих персоналиях, лозунгах и программах. Так, если раньше, в силу своих поверхностных знаний, я даже где-то мог согласиться с отдельными утверждениями советских апологетов о якобы «классовом», «реакционном» и «антинародном» характере Белого движения, то для меня в настоящее время неоспоримо, что, при всех своих отрицательных сторонах, добровольчество являло собой преемственную с исторической Россией здоровую, национальную силу, и было пусть неудачной, но все же не лишенной шансов на успех попыткой возрождения российской государственности в условиях Гражданской войны.

— Из тех фактов, что вы открыли для себя по ходу работы, какие произвели на вас наиболее сильное впечатление?

- Пожалуй, самое главное, что в процессе работы над книгой если не впечатлило, то, по крайней мере, заставило призадуматься — это внезапное понимание, насколько успешной может быть проповедь экстремизма, если ее произносить в определенных условиях. Анализируя деятельность крымских большевиков в борьбе за влияние на широкие массы, как в межреволюционный период, так и после Октябрьского переворота, я также со всей очевидностью убедился, какое значение имеют организация, слаженное взаимодействие функционеров всех уровней, грамотная агитация и пропаганда. Благодаря чему сторонники партии Ленина, в Таврической губернии, более чем где бы то ни было, численно уступавшей другим политическим партиям, в течение короткого времени добились потрясающих результатов, уже летом 1917-го года получив широкое представительство в местных органах власти и обретя все возрастающее влияние на солдатские и матросские массы. Все прочие аспекты, которые рассмотрены в книге — террор, реквизиции, конфискации и т. п. — хотя и не оставили меня безучастным, но все-таки не стали большим откровением. Поскольку тема большевистских преступлений в Крыму ранее мной неоднократно рассматривалась. Единственное, что обратило на себя внимание, это то, что в отличие от террора начала 1920-х годов, а также репрессий последующих лет, расправы над «классовыми врагами», совершаемые на полуострове в 1917—1918 годах, достаточно полно запечатлелись в советской художественной и научной литературе. В данном случае акты насилия преподносились как полностью стихийные проявления революционной активности масс, которые большевики осуждали и всячески пытались предотвратить. Однако, учитывая поведение коммунистов и их союзников в Крыму накануне Октябрьского переворота, вина функционеров ленинской партии в захлестнувшем полуостров терроре становится более чем очевидной.

— Как бы вы определили существо большевистской власти?

- Основанная на демагогии и безграничном насилии, опирающаяся на наиболее темные и преступные элементы, тирания организации политических экстремистов, открыто враждебная национальным, религиозным и культурным традициям, складывающемуся веками общественному укладу и образу жизни. Таково существо большевистской власти в первые десятилетия ее существования. Ближайшей исторической аналогией советского коммунизма 1920-х-1930-х годов являются даже не нацистская оккупация, и не монголо-татарское иго, а ужасы правления «красных кхмеров» в Камбодже. Именно полпотовщина дает наглядное понимание того, что на заре своего становления представлял собой большевистский режим. То, что со временем суровость коммунистической власти в СССР заметно смягчилась, в данном случае не играет никакой роли.

— Как вам кажется, происходит ли сегодня реальное изживание большевизма или, может быть, наоборот наблюдается определённый регресс?

- Если говорить о ситуации в современной России, то в настоящее время имеет место не изживание большевизма, а самый настоящий его ренессанс. Конечно, это мое личное мнение, с ним можно не соглашаться. Но, к сожалению, факты неумолимы. Так, государственные и охранительные институты в РФ, в силу правопреемства с советским режимом, являются прямыми наследниками структур, созданных именно в период коммунистического правления. Ввиду того, что большевистские преступления (в особенности, совершённые во время Гражданской войны) по-прежнему не получили должной политической и моральной оценки со стороны первых лиц государства, сегодня во множестве находятся люди, пытающиеся оправдывать ленинско-сталинскую политику массового террора какой-то «исторической необходимостью» либо «высокими достижениями» позднейшего времени. Прилавки книжных магазинов заполнены низкопробной литературой, расхваливающей достоинства советской системы, изображая время существования СССР едва ли не наивысшей точкой развития всей русской цивилизации. Тексты аналогичного содержания в огромном количестве можно увидеть на страницах журналов и газет, в Интернете. С экранов телевизоров не сходят лица Александра Проханова, Сергея Кургиняна и прочих апологетов «красной империи». От публицистов и литераторов не отстают производители сериалов и фильмов, выдавая на-гора все новые и новые ленты о тех или иных эпизодах советской истории, за редким исключением, выдержанные в полном соответствии с нынешним идеологическим курсом.

Наследие большевизма продолжает сохраняться в названиях населенных пунктов, улиц и площадей. Как следствие, спустя более двух десятилетий с момента краха СССР, топонимика по-прежнему остается зоной увековечивания памяти преступников — советских партийных и государственных деятелей, являющихся идеологами, организаторами и творцами террора.

Обилие коммунистических рудиментов сохраняется практически во всех сферах общественной жизни. Они в бездуховности, зависти, черствости, бытовой неустроенности, отсутствии свободной инициативы, утраченной исторической памяти.

Решительное преодоление наследия большевизма является необходимым и важным условием, без которого невозможны никакая консолидация и подлинное национальное возрождение.

— Почему на ваш взгляд многие русские люди, называющие себя патриотами, православными, до сих пор продолжают почитать Иосифа Джугашвили?

- Вне всяких сомнений, главной причиной растущих симпатий к «вождю» является недовольство существующим положением. Люди устали от коррумпированности, от произвола и беззакония. С другой стороны, есть некий сформированный масс-культурой идеальный образ сталинского СССР как государства, где «воры и бандиты все сидят в тюрьмах», а наибольшим уважением и почетом пользуются люди труда. По сути, персона «товарища Джугашвили» является сегодня олицетворением чаяний и надежд определенных слоев населения, воплощением «тоски по Хозяину», который, точно мессия, в мгновение ока покончит с социальным неравенством, вернет стране былые авторитет и могущество, и, самое главное — положит конец беззаконию. Излишне говорить, что к реальному Сталину все это никоим образом не относится.

Что же касается явления «православного сталинизма», то его я считаю одной из разновидностей сектантства и ереси. Замешанная на лжи и махровом невежестве, эта чудовищная эклектика гораздо опаснее, нежели оправдание коммунистических преступлений, осуществляемое с «классических» советских позиций. Заявляя о своей приверженности учению Церкви, кощунственно возводить в ранг святого одного из самых страшных тиранов.

Продолжив дело своего учителя — Ленина, Сталин фактически реанимировал политику массовых истреблений, проводимую большевистским режимом во время Гражданской войны. Именно при Сталине заложенная его предшественником система тотального порабощения приобрела свой законченный вид. Своего апогея достигли и антицерковные мероприятия государственных органов. Именно в 1930-е годы было закрыто либо разрушено подавляющее большинство храмов, упразднены все монастыри, разгромлена система духовного образования. Но самое ужасное — погибли тысячи священников и мирян. Накануне войны с нацистской Германией вся церковная структура оказалась на грани уничтожения. И даже после нападения Гитлера на СССР никаких существенных улучшений в отношениях сталинского режима и Церкви не произошло. И в 1941-м, и в 1942-м годах, пускай и в меньших масштабах, нежели в 1930-е годы, продолжались преследования духовенства и верующих. Только с 1943-го года власти временно отказались от прежней антирелигиозной политики, освободив из заключения некоторую часть арестованных и осужденных священников. Кроме того, имело место заигрывание с церковной верхушкой: осенью 1943-го года, когда Сталин принял трех митрополитов (Сергия, Алексия и Николая) и разрешил выбрать Патриарха, открыть несколько духовных школ и некоторые храмы. Но если на оккупированных территориях было открыто более 7 тыс. православных храмов (из прежде закрытых), то на территориях, никогда под власть оккупантов не попадавших, — менее 1,5 тыс. храмов и всего один монастырь (Троице-Сергиева лавра).

Таким образом, имевшее во время Великой Отечественной войны незначительное улучшение во взаимоотношениях советского государства и Церкви вызвано тактическим соображениями, и вовсе не является поводом для славословий в адрес тирана. Это был чисто прагматический ход, который во многом подобен поведению коммунистов во время советско-польской войны, когда под влиянием поражений на фронте красные стали использовать патриотическую риторику, амнистируя и ставя в строй пленных белогвардейцев. Как только необходимость в этой политике отпала — ее благополучно свернули.

Поэтому разного рода теории о тайном сталинском «православии» являются фарисейством и ложью. И самое главное — распространители этих суждений тем самым вольно или невольно наносят вред самой Церкви, а также глумятся над памятью тех, кто в условиях непрекращающихся жестоких гонений не только не отрекся от собственной веры, но и принял за нее мученический венец.

— Сегодня общество остаётся расколотым на «красных» и «белых». Причём большевизм поразил в той или иной степени обе стороны. И в стане «белых», среди которых довольно, скажем так, неофитов, мы можем наблюдать подчас такой же уровень ожесточения, нетерпимости и отрицания без разбора всего, что связано с неугодным периодом истории, как в стане «красных». С другой стороны нередко встречается обратная тенденция: дескать, хороши были и те, и другие, и не надо ворошить прошлого, и пора, наконец, примириться и рассматривать нашу историю, как единое целое, а СССР, как продолжателя Российской Империи. Вот, какая позиция ближе вам? Есть ли какая-то срединная линия, которой следует держаться в нашем поляризированном обществе?

- Учитывая содержание моих предыдущих ответов нетрудно догадаться о том, какая из этих позиций мне ближе. Конечно, я против огульного чернения истории страны в советский период, но высказанное ранее мнение по поводу природы и сущности большевизма (в особенности в первые десятилетия) является принципиальным. Нельзя примирить Христа с велиаром, убийцу и жертву. Аналогично неприемлемо рассматривать СССР как продолжателя Российской империи и отождествлять советское с русским. И то, и другое не просто различаются между собой, но и являются антиподами. Все время своего существования коммунистический режим последовательно отрицал прежнюю государственность и противопоставлял себя ей. Потому ни о каком правопреемстве СССР и Российской империи не может быть и речи. Сомнительны и утверждения о легитимности большевистского строя. Можно ли считать законной власть, утвердившуюся путем вооруженного переворота, основанную на насилии и произволе? Рассматривающую страну и ее население лишь в качестве хвороста, при помощи которого можно разжечь пожар мировой революции? Мне думается, ответ очевиден.

—  Кто из белых вождей вам наиболее импонирует и почему?

- Ко всем руководителям Белого движения я отношусь с одинаковым уважением. Каждый из них имел свои достижения и просчеты. Как севастопольцу и крымчанину мне наиболее импонируют Верховный правитель России адмирал Александр Колчак и главнокомандующий Русской армией генерал Петр Врангель. И тот, и другой оставили неизгладимый след в истории Крыма и всей страны, снискав уважение даже среди своих непримиримых врагов. Встретив революционные потрясения в должности командующего Черноморским флотом, Колчак на протяжении нескольких месяцев практически в одиночку противостоял разложению и анархии, выполняя долг гражданина и патриота своей Родины. Вынужденный оставить свой пост, адмирал имел все возможности безбедно жить на чужбине, поступив на американскую или британскую службу, где был бы востребован как специалист. Но вместо этого он предпочел вернуться в охваченную смутой Россию, и там пронес свой крест власти — так, как было в его силах.

Врангеля я уважаю как замечательного организатора, который сумел в условиях катастрофы фронта и тыла осуществить невозможное: получив в наследство от своего предшественника, генерала Антона Деникина, деморализованную и разбитую армию, в предельно короткие сроки восстановить ее дисциплину и боеспособность. Благодаря чему Белое движение на Юге России продержалось до осени 1920 года. Кроме того, среди руководителей антибольшевистским сопротивлением Врангель был едва ль не единственным, кто наряду с военными задачами, уделял повышенное внимание организации тыла, повышению качества жизни.

— Каковы ваши дальнейшие творческие планы?

- В обозримой перспективе планируется продолжить изучение трагических страниц истории Крыма в ХХ столетии. Наряду с этим, думаю разнообразить тематику очерков, осветив некоторые аспекты послевоенной истории полуострова, включая события новейшего времени.

Беседу вела Елена Семёнова

Книгу можно приобрести в Издательстве Посев:

г. Москва, ул. Неглинная 27, стр. 1, пом. 96. С 12.00 до 18.00 в рабочие дни.

тел.(495) 625−92−48, 625−81−38

e-mail:posevru@gmail.com

http://www.posev.ru/

Впервые опубликовано: Русский литературно-общественный журнал «Голос эпохи»

http://www.golos-epohi.ru/?ELEMENT_ID=10 833

http://rusk.ru/st.php?idar=59803

  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  

  С.Б.Колчев    20.04.2013 21:39
Покажите мне такую страну,
Где славят тирана,
Где победу в войне над собой
Отмечает народ.
Покажите мне такую страну,
Где каждый обманут,
Где назад означает вперёд.
И наоборот.

Игорь Тальков

PS: Лучше народного поэта не скажешь. Нас пугают нацистским рабством, но при этом умалчивают о советском рабстве. Пугают истреблением в концлагерях, но забывают о советском ГУЛАГе. И что-то не слышно воспоминаний тех ветеранов войны, которые в 1945 году угодили с фронта прямиком на Колыму за то, что попадали в плен. Или тех, кого по причине их инвалидности, также отправили в лагеря.
PPS: И что-то нет ясных пояснений по поводу того, что побежденные нацисты живут уже много лет лучше и достойнее, чем победители. "Каждый обманут", не так ли?
  Лусия    20.04.2013 20:59
Вообще кощунство означает богохульство.
  Дмитрий Соколов    20.04.2013 20:52
Вообще, почитание Сталина – это и есть самая настоящая русофобия. Это то же самое, что еврею чтить Гитлера и славить того за Холокост. А для православного человека почитание Сталина – это ещё и кощунство сродное прославлению Ирода и Нерона. В 1930-е годы Джугашвили полностью осуществил в отношении русского народа программу Ленина-Троцкого. И одновременно и больно, и смешно, когда русские люди пытаются увидеть в собственном палаче своего защитника.

Четкую и исчерпывающую оценку сталинщине как специфическом периоде советского ига дал ученик известного русского философа И.А.Ильина Р.Редлих:
этика сталинизма есть этика зла, искаженная лишь чрезмерной приверженностью к ценности принудительной власти и учреждаемой ею активной несвободы. Поставленный перед добром и злом человек капиталистической культуры при прочих равных условиях всегда склонен сочувствовать добру, — сталинец — злу, ибо зло ближе ему духовно, созвучнее ему, симпатичнее ему (в первоначальном греческом смысле слова), ибо зло не противоречит его жизненному идеалу, смыслу и цели его существования, тогда как добро ему противоречит.


Появление и развитие сталинизма есть поэтому, как нам думается, одна из величайших побед зла над добром во всей мировой истории.
http://www.posev.ru/files/articles/stalinshina/Index.html
  Дмитрий Соколов    20.04.2013 20:33
Андрей Смирнов 19.04.2013 21:27

Отчего же кощунство? Что, будете отрицать, что после победы в 1945 г. номенклатура во главе с товарищем Джугашвили сделала себе на смертях и крови политический капитал? Что не было трагедии репатриантов, не было вчерашних орденоносцев-фронтовиков, за неострожное слово шедших в ГУЛАГ? Не было нищеты и бесправия? Все это типа в 90-е началось? Ага?

Ну так вот, специальный ликбез. На тему жизни после Победы при коммунистах:
Начнем с заботы государства о ветеранах:
"7 ноября 1941 года на траверзе Ялты был потоплен ВТР "Армения". Погибло 6000 человек. Место гибели корабля и людей на карте памятных мест не значится. Такая вот память о жертвах.

А какая забота о живых? Ветераны эту заботу знают. Могу добавить и от себя.
Среди восьми из всех, спасшихся после гибели "Армении", оказалась и двадцатилетняя медсестра Анастасия Ивановна Попова. Ее муж погиб раньше при защите Одессы. Двухлетний сын погиб вместе с кораблем. Она, будучи беременной и оказавшись после взрыва теплохода в воде, родила, но ребенка спасти не смогла. Унесло море. Выбравшись на берег обосновалась в татарской развалюхе с отоплением по-черному. Всю свою жизнь добивалась "улучшения жилищных условий". В 1992 году к этому подключилась и правозащитная Ассоциация 'Моряки и корабли". В этом же году "гражданке Поповой Анастасии Ивановне" решением Ялтинского горисполкома была предоставлена однокомнатная квартира. Но вдохнуть свежего воздуха в новой квартире и отмыться от полувековой послевоенной жизни по-черному она так и не смогла, еще до вселения отказало сердце. Такая вот забота о живых".
http://d-v-sokolov.livejournal.com/625876.html
А вот как встречали переживших ужасы германского плена и бежавших оттуда на Родине:
http://d-v-sokolov.livejournal.com/372169.html
А вот так советское государство избавилось от инвалидов-ветеранов (дабы глаза не мозолили – на Валаам, в резервацию):
http://ganfayter.livejournal.com/230556.html
Еще на ту же тему:
http://d-v-sokolov.livejournal.com/297662.html
Ну и про послевоенный голодомор. Не все, далеко не все прошедшие ужас войны смотрели безучастно на это сталинское издевательство над русским народом. Некоторые бывшие фронтовики брались за оружие:
http://d-v-sokolov.livejournal.com/294417.html
Думаю, достаточно. Хотя можно еще привести фотокопию указа о том, как 9 мая сделали при любимом Сталене рабочим днем, и вообще о сталинских методах ведения войны (террор внутри армии, расхищение продовольствия – в блокадном Ленинграде Таня Савичева умирала, а в это время в Смольном сытно питались).
  Андрей Смирнов    19.04.2013 21:27
Извините, Дмитрий Сколов, но то, что Вы сейчас написали- это уже кощунство
  Лусия    19.04.2013 15:39
Дмитрий Соколов. Уж, конечно, они себя не видят в числе потерпевших! Хотя сейчас истерично кричат,что готовы и сами войти в процент случайно пострадавших.
  Дмитрий Соколов    19.04.2013 14:51
Лусия 19.04.2013 14:17
Что та война русскому народу дала? Если убрать сусальную патриотическую риторику? Что в сухом остатке? Стала ли лучше жизнь после победы? Дали ли воспользоваться ее плодами? Нет. Наоборот, сам день победы сделали обычным рабочим днем, и до прихода к Брежнева он не праздновался.
Пожалуй, только брежневский застой – это то время, когда власть худо-бедно стала к воевавшим лицом поворачиваться.
Но ведь апологеты Джугашвили не нового Брежнева хотят, а именно Кобу с его голодоморами и расстрельными рвами. И нищетой. Неужто все видят себя в своих грезах в случае прихода этого гипотетического нового Сталина не вылезающими из спецраспределитей?
  Лусия    19.04.2013 14:17
Очень затасканнный прием – "ах не любите Сталина, значит, вы за Троцкого!"
"против сталина – значит, за Гитлера!"
Ничего умнее придумать не удается. Хотя всем известно, что Второй Мировой войны ждали все – каждый надеялся переиграть соперников – и Сталин, и Гитлер, и западные "союзнички". И все ошиблись. Никто из них не достиг своих целей. Сталин не построил мировой социализм. Союзнички не добились нашего порабощения и расчленения, Гитлер – тот вообще… Бог спас нас от их коварства и помиловал в тот момент.
Но, как выяснилось, уроки революции и безбожного социализма мало кого научили.
  Дмитрий Соколов    12.04.2013 14:56
Конечно, истинный современный поклонник "спасителя русского народа, тайного православного патриота, великого кесаря Иосифа свет Джугашвили" обязан свято веровать в Великую Победу, одержанную в войне исключительно благодаря усатому горскому гению. После чего, согласно постулатам данного псевдоучения, для русского народа настал рай земной и симфония.
Как оно было на самом деле после победы в советско-нацистской войне – известно довольно детально. Про судьбы репатриантов, про послевоенный голодомор и про послевоенные же репрессии. Когда поверившие в то, что имеют право на достойную жизнь, орденоносцы-фронтовики – за неосторожное слово вновь шли в ГУЛАГ. А инвалиды, которых на Валаам умирать вывезли?
Да и то, что в нищете да в бесправии победители свой век доживают (и жили, в то время как номенклатура на их крови и смертях себе капитал сколачивала политический) – конечно, это все несущественно.
  Андрей Смирнов    12.04.2013 05:43
Могу с уверенностью сказать: начатая процедура десталинизации, заставившая людей пристально присмотреться к личности Сталина, привела к прямо противоположному результату.
Мы ставли видеть истинную цель борьбы с троцкизмом, понимать, что если бы победила свора Троцкого, России бы уже не было.
И очень важно было увидеть истинные лица тех, кто эту десталинизации осуществляет.
Вот, например, академик Юрий Пивоваров. На одной из конференций (Будапешт) академик РАН вещал следующее: «Культ советской победы в мировой войне – основное легитимное основание современной России. Его громко озвучивают телевидение, газеты, другие средства массовой информации. На этом основании строится сознание двадцатилетних. Эта победа для нас всё, никогда от нее не откажемся, только мы можем победить – это главные составляющие мифа. Предавший забвению миллионные жертвы миф о победе в мировой войне стал после 1945 г. главным основанием легитимации второго издания коммунистического режима в СССР, а потом и в нынешней России».
Итак, для Ю.Пивоварова, Великая Отечественная – не Великая и не Отечественная, а «так называемая» война, а победа в ней – миф. Последнее определение так понравилось венгерскому корреспонденту MTI, что он повторил его в своем коротеньком сообщении 15 раз!»
Комментарии, как говорится, излишни…

Страницы: | 1 | 2 | Следующая >>

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru