Русская линия
ФомаСвященник Андрей Постернак11.09.2012 

Религия в школе: Чем грозит нам ОПК?

С сентября 2012 года во всех школахСвященник Андрей Постернак страны начинается преподавание курса «Основы религиозных культур и светской этики». Одно из направлений нового курса — «Основы православной культуры». Вокруг этого предмета давно и прочно сформировался устойчивый круг вопросов. Где взять грамотных преподавателей? Не отобьет ли «принудиловка» интерес к предмету — то есть к Православию? Как говорить с десятилетним ребенком о нравственном выборе? Какой опыт в преподавании связанных с религией дисциплин есть в Европе? Мы постараемся найти ответы на самые часто задаваемые вопросы про ОПК в этой «Теме», которую открывает разговор с директором московской Православной Свято-Петровской гимназии священником Андреем Постернаком.

Преподавателей хватает

 — С какими главными стереотипами об «Основах православной культуры» Вы сталкиваетесь?

 — Главный стереотип — то, что Русская Православная Церковь стремится проникнуть в образовательные учреждения, чтобы достичь каких-то своих корыстных целей. Каких — никто сказать не может. Предполагается, что в школах в итоге должна начаться религиозная пропаганда, восторжествуют мракобесие и религиозный фанатизм, а там уже недалеко и до экстремизма. Правда, я не очень понимаю, в чем конкретно это должно выражаться.

 — А откуда этот стереотип берется?

 — Очевидно, что само по себе Православие навредить не может. Но в XXI веке навредить может другое — неправильно поданная информация о Православии. В этом смысле «Основы православной культуры» — необычный предмет. Самое главное в нем — личность преподавателя. Конечно, успешность преподавания других предметов тоже в известной степени связана с личностью преподавателя, но не так, как в случае с данным предметом. Если учитель математики окажется плохим преподавателем и скучным человеком, дважды два не перестанет быть четыре, и ребенок, по крайней мере, собственными усилиями сможет чего-то достичь в усвоении материала. «Основы православной культуры» — это предмет о том, как молодому человеку сделать нравственный выбор, научиться различать добро и зло в современном мире, в котором, к сожалению, моральные критерии давно перестали определять общественную жизнь. А история показывает, что нравственные критерии в обществе и государстве способна устанавливать только религия. Очевидно, что такой предмет, как обществознание, не может определить нравственную позицию молодого человека. И главная ловушка — именно в личности преподавателя. Вести предмет, связанный с нравственным, а соответственно, и религиозным воспитанием, должен не просто хороший преподаватель, но человек с определенным житейским опытом, может, даже и немолодой, или священник, которому говорить об этих вещах проще уже в силу его служения.

 — Но многих родителей как и раз и тревожит перспектива появления в школе священника.

 — Это продолжение того же стереотипа. Я не очень понимаю, что страшного может совершить священник в школе. Крестить иноверцев? С порога анафематствовать действующую власть? Начать проповедь православной нетерпимости и терроризма? Назовите мне хотя бы одного православного террориста. Очевидно, что названные опасения связаны с полным непониманием современной ситуации в школе.

А беда нашей современной школы в том, что в ней вообще не решаются воспитательные проблемы. Забыт классический триединый педагогический принцип: воспитание, развитие, обучение. Воспитательная тема связана лишь с формированием толерантной позиции молодого человека к общественным проблемам. Но откуда может появитсья сознательная толерантность, если у молодого человека вообще нет никаких нравственных принципов? Дети, как правило, получают некую информацию (это в большей степени касается гуманитарных предметов) без определенной нравственной оценки. При отсутствии нравственной составляющей школа способна порождать лишь интеллектуальных монстров, которые строят карьеру и зарабатывают деньги, но не задумываются о конечном смысле своей жизни. А мы потом удивляемся, почему общество в России деградирует? Видимо, то, что в школу придет священник и будет говорить о нравственности, о том, что нельзя воровать, обманывать, убивать, что каждый молодой человек должен создать законную семью и иметь детей, о том, что девушка — будущая мама — не должна делать абортов, и все это очевидно связано с верой, — вот что выводит из себя нашу либеральную общественность, хотя чего здесь бояться — я не понимаю.

— Бояться можно того, что грамотных преподавателей ОПК намного меньше, чем школ.

 — Да, часто можно услышать, что, дескать, не хватает профессиональных преподавателей. Это неправда. Они есть. Церковные структуры — и духовные академии, и православные вузы, в частности Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, при котором состоит наша школа, — давно и успешно их готовят. Нет другого — готовности государства принимать на работу в школу преподавателей, которые обучались не в государственных структурах. Государство пока не может или не очень желает наладить систему взаимодействия с церковными структурами, поэтому грамотных, профессиональных преподавателей — священников и мирян — в школы просто не пускают под формальным предлогом: нет соответствующей корочки по профподготовке. Поэтому вести предмет ОПК на данный момент поручают преподавателям других дисциплин — начиная с обществознания и заканчивая ИЗО. В лучшем случае они проходят краткосрочные курсы повышения квалификации, на которых невозможно подготовить грамотных специалистов по выработке жизненной позиции, и все ограничивается поверхностным знакомством с вероучением. Вот так и рождаются стереотипы, когда говорят, что Русская Православная Церковь не может предоставить кадры. Она может, и всё, что связано с преподаванием религии в школе, — хорошее начинание. Страдает, как всегда, реализация. Мы же хотим как лучше, а получается.

Бороться за свои права

— Как в таком случае рассуждать родителям, чьи дети идут в четвертый класс и в этом году попадут на уроки ОПК?

 — Понимаете, проблема, о которой мы сейчас говорим, на самом деле искусственно раздута. В реальности ее нет. Просто потому, что преподавать собственно основы того или иного религиозного вероучения практически нигде никто не будет.

— Как это?!

 — Я напомню, что с сентября во всех школах страны вводится курс «Основы религиозных культур и светской этики» — ОРКСЭ. В этом курсе шесть модулей: Православие, ислам, буддизм, иудаизм (собственно, вероучительные модули), сравнительный курс мировых религий и основы светской этики. Согласно закону выбирать то, что ребенку изучать, должен родитель. Но это — по закону. Но в большинстве российских школ этот вопрос решается, к сожалению, в административном порядке, и родителей, как правило, никто не спрашивает, и в итоге с сентября в большинстве школ курс ОРКСЭ, вероятнее всего, будет преподаваться лишь как светская этика, то есть с ориентацией на вообще далеких от веры людей.

 — Почему так происходит?

 — Это снова вопрос, связанный с современной российской действительностью. Сейчас много говорят о гражданском обществе, о правовом государстве, в котором люди знают свои права и отстаивают их. А наши родители часто не только не знают о своих правах, но даже ими не интересуются. А раз родителям это не важно, директора школ и вышестоящие инстанции всё решают сами — и это естественно.

 — Что же в такой ситуации делать родителям?

 — Родители, если они по-нас­тоящему этой проблемой озабочены, должны настаивать на том, чтобы реализовать свои права. Они имеют право требовать, чтобы в их классе преподавали то, что они выберут сами, — например, «Основы православной культуры». Ведь мнение родителей сегодня играет колоссальную роль. В местных органах образования сейчас очень серьезно относятся к жалобам родителей, к их докладным запискам, письмам и т. д. На сайте Московского департамента образования есть специальный раздел*, в котором родители анонимно или открыто задают щекотливые вопросы и, что самое интересное, получают на них ответы. Если родители активны и знают свои права, они могут очень многого добиться. В этом смысле одна из главных проблем в деле преподавания ОРКСЭ сегодня — это как раз пассивность родителей.

— Но какой смысл настаивать на введении в классе ОПК, если, как Вы говорите, в школы все равно не пускают хороших преподавателей?

 — Волков бояться — в лес не ходить. Опять-таки эта проблема — надуманная. Надо с чего-то начать. Как советовал один полководец: сначала надо ввязаться в бой, а потом посмотреть, что получится. Ведь если родители добьются возможности преподавания для своих детей «Основ православной культуры», то они смогут добиться и смены преподавателя, что, кстати, в ряде случаев и происходит в отношении других предметов. Ведь плохим может оказаться и преподаватель физики, и английского языка. И если его работа не устраивает, родители идут на разговор к директору. Это не специфическая проблема курса ОПК.

Не учебная дисциплина

 — Люди высказывают опасения, что изучать «Основы православной культуры» в школе — значит убить любовь к теме. Потому что «принудиловка» всегда так действует.

 — Во-первых, повторюсь, очень многое зависит от личности преподавателя. А во-вторых, любая системность как таковая вызывает в человеке сопротивление, потому что накладывает на личность определенные ограничения. Православие уже само по себе является чем-то в высшей степени систематическим и ограничивающим личную жизнь: нужно ежедневно читать утреннее и вечернее молитвенное правило, соблюдать посты, ходить в храм по субботам и воскресениям, ограничивать себя по ряду параметров современной жизни и т. д. Это тоже в каком-то смысле уже двухтысячелетняя духовная «принудиловка», но мы же с ней живем, потому что исходим из другого принципа: внешние предписания и ограничения только тогда имеют смысл, когда они способствуют развитию духовной жизни, а в противном случае мы получим смертоносный формализм. Собственно, учебный процесс в этом смысле ничем не отличается от жизни. «Основы православной культуры» в любом случае не могут быть «принудиловкой», но предмет, играющий важную воспитательную роль, очевидно, нужен в школе. В отношении необходимости для человека географии или биологии таких опасений не возникает, а вот в отношении предмета, который должен помочь человеку ориентироваться в жизни, — наоборот.

— У родителей есть и другие опасения: вере не должен учить чужой человек — даже если это хороший преподаватель, пускай мой ребенок постигает Православие в семье и в храме. А вдруг то, что ему скажут в школе на этом уроке, войдет в противоречие с тем, что он получает в семье?

 — Большинство родителей в таком ключе вообще не рассуждают. Не так уж много у нас церковных семей в стране, чтобы по-настоящему глобальной проблемой стало противоречие школьного курса внутрисемейному воспитанию. То, что есть такие церковные семьи, — слава Богу. Повторюсь: мы слишком преувеличиваем проблему. Один урок в неделю в течение года — это капля в море. Чем может такой курс навредить?

Для сравнения, в Свято-Петровской Школе при ПСТГУ мы преподаем Закон Божий с 5-го по 11-й классы. Конечно, ОПК — не Закон Божий, а культурологический курс, более близкий к истории или к курсу «Мировая художественная культура», но объем информации и круг тем этих курсов вполне сопоставим с тем, что дети изучают в рамках Закона Божьего в нашей гимназии. Так вот: за две четверти по одному уроку в неделю, что предполагает современный базовый учебный план, маленькому ребенку, только заканчивающему начальную школу, можно сообщить только самые базовые, самые общие вещи.

— Так может быть, вообще нет смысла вводить такой курс в школах?

 — Думаю, этот предмет будет иметь смысл только в том случае, если он станет не вполне учебной дисциплиной. У нас в школе этот предмет включает в себя не только прохождение определенных тем, но и предусматривает взаимное общение преподавателя-священника с учащимися по тем вопросам, которые их на данный момент беспокоят, — это касается нравственности, поведения в обществе, отношений с друзьями и родителями и т. д. В таких случаях урок превращается в беседу или дискуссию по животрепещущим вопросам, которые у детей возникают. Не уверен, что светская школа может полностью копировать все методы такого преподавания, но кое-что — может. На базе нашей школы как раз проходили отдельные занятия курсов повышения квалификации, на которых присутствовало большое число светских педагогов, которым этот опыт может пригодиться. Уверен, что и в 4−5 классах светской школы можно наладить тесный диалог между учителем и учеником. Можно выстраивать уроки на основе того, что самим детям интересно, говорить о проблемах нравственного выбора так, чтобы это было им понятно, а учебник (например, «Основы православной культуры», написанный протодиаконом Андреем Кураевым с расчетом на более взрослых молодых людей) может играть вспомогательную роль. Но для того чтобы курс выстроился именно так, нужно, повторюсь, пустить в школы грамотных преподавателей, в частности, не бояться священников.

— Вы верите, что в сегодняшних светских школах это возможно?

 — Конечно. Многое, даже почти все, зависит от директора. Я хоть и сказал, что часто директорa' вводят светскую этику в обход мнения родителей, но не все. Есть и другие — независимые, смелые, творческие. Я знаком с некоторыми и вижу, что для них построить курс ОРКСЭ именно так — вообще не проблема.

— Мы много говорим о личности преподавателя. А в предмете ОПК как таковом есть свои методические «подводные камни»?

 — Очень сложно оценить итог преподавания. По любому другому предмету можно провести экзамен, сформулировать вопросы, а в данном случае это крайне сложно. Как оценить результат? За что ставить оценку? Мы отказались от системы экзаменов и оценок по этому предмету и ввели систему зачетов. И конечно, ни разу не было такого, чтобы кто-то зачет не получил.

http://www.foma.ru/religiya-v%C2%A0shkole-chem-grozit-nam-opk.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru