Русская линия
Православие.RuПротоиерей Владимир Вигилянский16.09.2000 

ЛИБЕРАЛЫ ПРОТИВ ЦЕРКВИ: ВЕДАЮТ ЛИ ОНИ, ЧТО ТВОРЯТ?
Образ Церкви в светской печати

I
Интерес светской прессы к Русской Православной Церкви вполне понятен — доверие к ней российских граждан остается в последнее десятилетие на весьма высоком уровне, намного обгоняя все государственные и общественные институты (армию, суд, правительство, Президента, Думу, политические партии, СМИ). Рейтинг Святейшего Патриарха Алексия II среди 100 ведущих российских политиков за этот же период сохраняет свою позицию от 12 до 15 места, а среди тех, кто «положительно влияет» на политику России, его место неизменно в первой десятке (см. ежемесячные опросы «Независимой газеты»). Количество российских граждан, причисляющих себя к Православию, с каждым годом увеличивается, тогда как количество атеистов сокращается. На вопрос «Кем Вы себя считаете?» в 1998 году ответили: «христианином вообще» — 34,7%, «православным» — 49,7%, «протестантом» — 1,1%, «атеистом» — 0,3%, остальные — принадлежат к другим верованиям или же не определили своего отношения к религии (Ин-т Социологии РАН, грант РГИФ). В течение последнего десятилетия количество приходов на территории России увеличивалось каждый год на тысячу, на ту же самую цифру увеличивается количество священнослужителей. Все это свидетельствует о том, что в истории Церкви переживаемое нами десятилетие останется как период уникального церковного подъема, небывалого духовного возрождения нации, восстановления многих насильственно прерванных отечественных просветительских и миссионерских традиций, возобновления широчайшей по масштабам деятельности духовного и социального служения Церкви.
Поэтому неудивительно, что во многих светских газетах и журналах появились постоянные обозреватели церковных проблем и даже отделы и специальные приложения, посвященные религии.
Однако будущий историк, пожелавший бы узнать о том, какова была роль Русской Православной Церкви в обществе в первое десятилетие после освобождения ее из большевистского пленения, и для этого обратившийся к некоторым газетам и журналам, называющим себя демократическими (например, «Известия», «Новые известия», «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Общая газета», «Новая газета», «Литературная газета», «Аргументы и факты», «Русская мысль», «Новое время», «Итоги», «Огонек», «Континент» и др.), обратит внимание на существенное несовпадение объективных показателей, некоторые из которых мы выше привели, с тем, что было написано о Церкви за эти годы. Мало того, этот историк обнаружит, что Русская Православная Церковь была для некоторых изданий объектом самой настоящей информационной войны, рассчитанной на долгие годы.
С понятием «информационная война» российские граждане впервые столкнулись в связи с борьбой политических партий и финансовых кланов в период парламентских выборов 1999 года. Это не значит, что до этого времени никаких информационных битв не было, они были и в предыдущие избирательные кампании, но только в самое последнее время россияне, не искушенные в жестких методах предвыборных технологий, столкнулись с массовыми фактами дискредитации противников, борьбой без правил, открытым использованием недозволенных средств. В борьбе за депутатских мандат в ход шли даже такие приемы, как ложь, шантаж, подкуп, клевета, лжесвидетельства, угрозы. Заговорили даже о новом направлении в отечественной журналистике — «информационное киллерство». Россияне были шокированы не только жестокостью методов борьбы за власть и депутатскую неприкосновенность, но и тем, что журналисты оказались послушным орудием в руках политиков и финансистов. Не случайно Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II на 5-ом Всемирном Русском Соборе 6 декабря 1999 года сказал, что недостойные методы ведения предвыборной кампании — «грех, не угодный Богу и осуждаемый народом».
Впрочем, для многих православных верующих эти способы войны с идейными врагами оказались не новостью. На протяжении последнего десятилетия именно Русская Православная Церковь и ее служители испытывали со стороны ангажированных журналистов и ложь, и клевету и сознательную дискредитацию, от которых она не успела отвыкнуть со времен диктата коммунистической идеологии.
Антицерковная направленность некоторых газет и телепередач либеральной ориентации стала в последнее время более чем очевидной, обнаруживая черты стратегически разработанной и идеологически вооруженной политики, которая, по всей видимости, профессионально организована и щедро финансирована. Анализ либеральной прессы, освещающей события церковной жизни, свидетельствует, что за всем этим стоит целенаправленная и осознанная деятельность общественно-политических сил, которые хотели бы подорвать авторитет Церкви в обществе, внедрить ее мифологизированный негативный образ в сознание наших соотечественников и оттеснить ее в некие маргинальные социальные сферы, в лучшем случае, в этнографическое «гетто».
Особенно показательны в этом отношении массовые антицерковные кампании, которые время от времени вихрем проносятся по определенным печатным изданиям. То это было в связи с воссозданием храма Христа Спасителя, то в связи с ошибками и достижениями экономической деятельности Русской Православной Церкви, то в связи с проблемой возвращения церковного имущества, отнятого у Церкви после переворота 1917 года, то в связи с реакцией Святейшего Патриарха и Синода на показ по НТВ кощунственного фильма «Последнее искушение Христа», то в связи с принятием закона «О свободе совести…», то в связи с церковной позицией по поводу захоронением лжеостанков царской семьи, то в связи с общественной и социальной деятельностью РПЦ и ее Предстоятеля, то в связи с внутрицерковными конфликтами.
Главной особенностью этих кампаний заключается в том, что во всех конфликтных ситуациях печатные издания либерального направления никогда не предоставляют слово церковной стороне. Поэтому позиция Церкви по тому или иному вопросу почти всегда претерпевает значительные искажения. Цензура времен «развитого социализма» сменилась на не менее свирепую цензуру либеральную.

II
Из истории войн последних столетий мы знаем, что если какая-либо страна начинает военные действия, первым делом вводится цензура. Силы НАТО, например, подготавливая свою агрессию против Югославии, постарались в своих странах обеспечить информационную поддержку населения рассказами в СМИ о мнимых зверствах сербской милиции в Косово, призывами общественных организаций к немедленному военному разрешению конфликта. Любые противоположные мнения о ситуации в Сербии полностью пресекались негласной цензурой. Количество жертв албанского населения в Косово из нескольких десятков выросла в виртуальном пропагандистском мире западных СМИ до 40 тысяч человек. Ввести цензуру в Югославии было не по силам даже НАТО. Тогда они стали бомбить теле и радио ретрансляторы, редакции газет и журналов, пока не уничтожили всю систему югославских СМИ.
В войне против Церкви до разгрома церковной печати дело еще не дошло — она еще очень маломощна. Но цензура, причем очень жестокая уже введена.
Приведем несколько примеров.
Журналист Яков Кротов, который прекрасно знает, что тексты патриарших воззваний нигде в светской печати не появляются, и поэтому его никто не сможет поймать за руку, пишет в журнале «Континент» (N 100, 1999), что патриаршее Обращение по поводу Вильнюсских событий 15 января 1991 г. не дает оснований говорить, что он «осудил использование силы советскими войсками» (с. 304). Что же мы читаем у Патриарха? «Со всей определенностью должен сказать: использование военной силы в Литве является большой политической ошибкой. На церковном языке — грехом» («ЖМП», N 4, 1991). В той же статье Я. Кротов заявляет: «В критический момент Патриарх не осудил путчистов, а лишь просил о возможности выслушать Горбачева… В решающую ночь с 20-го на 21-е Патриарх подписал текст, где ни слова о заговорщиках, а сказано абстрактно… Если бы победил ГКЧП, Патриарх с возмущением сказал бы, что он же предупреждал эту банду смутьянов: насильственные действия Церковь не благословляет» (с. 303−304). Но Я. Кротов сознательно вводит в заблуждение читателей, скрывая от них текст Заявления Патриарха, в котором он в дни, когда Москва была заполнена танками, обращается к ГКЧП, к тем, «кто поднимет оружие на своего ближнего, против безоружных людей» («ЖМП», N 10, 1991), именно им Патриарх грозит «отлучением от Церкви», именно к ним, а не к смутьянам-демократам он обращается: «Я прошу солдат и их командиров вспомнить, что цену за человеческую жизнь не может назначить и уплатить никто» (там же).
До и после показа по НТВ (09.11.97) фильма Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа» Святейший Патриарх и Священный Синод сделали заявления, в ответ на которые была предпринята развязная атака СМИ на Русскую Православную Церковь (более 30 публикаций). Не стоит даже упоминать о том, что заявления Патриарха и Синода нигде в светских СМИ не были опубликованы. Журналисты иногда даже ссылались на них, даже цитировали, но в большинстве случаев искажали до неузнаваемости, интерпретируя их в свою пользу, а порой откровенно приписывая им отсутствующие в них идеи. Например, Иосиф Гальперин в «Новых Известиях» (26.11.97) фразу из обращения Святейшего Патриарха к Президенту, председателям палат, премьер-министру и мэру Москвы «не остаться безучастными к оскорблению религиозных чувств своего народа» изложил как просьбу Церкви «покарать НТВ». Другой журналист написал, что Патриарх якобы призвал «большую четверку… разобраться с НТВ» («Новая газета», 1997, N 49).
Подобная метаморфоза в либеральных СМИ произошла со словами Патриарха из его письма Б.Н. Ельцину (письмо, естественно, нигде, кроме церковной печати, не было опубликовано) в связи с принятием закона «О свободе совести…», в котором есть предостережение, что отклонение Президентом закона «может создать в России напряжение между властью и большинством народа». В «Русской мысли», например, эта фраза была интерпретирована следующим образом: «Возникает следующий вопрос — насколько эти угрозы православных иерархов соответствуют природе истинного православия?..» (1997, N 4185). В другом номере той же газеты Наталья Бабасян продолжила шулерскую игру с письмом Патриарха: «Предстоятель РПЦ… пригрозил президенту созданием „напряжения“ между властью и большинством народа» (1997, N 4187). Дольше — больше: газетная «утка» превращается в политическую интригу. В следующем номере уже говорится, что «Патриарх угрожает нестроениями в обществе» (1997, N 4191).
И наконец, недавний пример. Либеральная цензура, не пропускающая на страницы газет любые церковные документы, кощунственно извратила заявление Священного Синода от 6 марта 2000 г., пытавшегося вступиться за права всех (не только православных) граждан России и предотвратить тотальный контроль над ними посредством электронного учета всех платежей. При этом Синод предостерегал верующих людей, что «не следует бояться внешних символов и знаков», и напоминал «пытающимся связывать идентификационные номера с «печатью Антихриста», что «в святоотеческом предании такая печать понималась как знак, закрепляющий сознательное отречение от Христа». Однако, Евгений Крутиков, в «Известиях» (10.03.2000) не только скрыл истинную «правозащитную» подоплеку заявления Синода, но и приписал заявлению Синода диаметрально противоположный смысл, что якобы Православная Церковь своим заявлением пытается потрафить «радикальной и малообразованной части прихожан, склонных верить в «пришествие Антихриста на 2000 год» и во всевозможные заговоры». Заковыченная фраза в рассуждениях Е. Крутикова о пришествии Антихриста в 2000 году выглядит цитатой из заявления Синода, хотя такой фразы, естественно, там нет. Но читатель никак это проверить не сможет, поскольку документ не опубликован.
Либеральная цензура, не пропускающая на свои страницы общественнозначимые заявление и обращения Патриарха и Синода, поставила недавно в неловкую ситуацию писателя Юрия Давыдова, написавшего в «Общей газете» (N 39, 1999), что поражен молчанием после взрывов в Москве и Волгодонске «претендующей на духовное лидерство» Церкви. Писателю даже невдомек, что было специальное заявление Святейшего Патриарха от 13 сентября по поводу взрывов жилых домов, что был Указ Патриарха служить в храмах всей России панихиды по невинно убиенным, что многие московские приходы вели сборы денег и вещей для семей, пострадавшим от террористических актов, что монахи Николо-Перервенского монастыря служили на месте взрыва, что там заложена часовня в память о погибших людях, что Патриарх в те дни сделал еще одно заявление — о поддержке беженцев из Чечни.
С помощью тотальной цензуры либеральная пресса может свободно манипулировать любыми фактами, в том числе и вымышленными, для дискредитации Церкви. Нарушающие свою профессиональную этику журналисты знают, что издание, где они опубликовали свои инсинуации, никогда не напечатает опровержение, что ни один священнослужитель никогда, ни при каких обстоятельствах не подаст в суд на журналиста о защите своей чести и достоинства не только потому, что по церковным канонам не должен судится у «внешних», но и потому, что он постоянно исповедует свое недостоинство («и аз иерей недостойный…»), а во время служения Литургии, выходя с Чашей, всенародно провозглашает, что он является первым из всех грешников.
И еще один немаловажный этический аспект. Светские журналисты не могут не знать, что каждый христианин в своих ежедневных молитвах молится за весь мир и всех людей, в том числе и за кощунников, клеветников и хулителей Церкви. Во время Литургии Василия Великого, например, священник молится: «На судищи, и в рудах, и в заточениих, и в горьких работах, и всякой скорби, и нужде, и обстоянии сущих помяни, Боже. И всех требующих великого Твоего благоутробия, и любящих нас, и ненавидящих, и заповедавших нам недостойным молитися о них, и вся люди Твоя помяни, Господи Боже наш, и на вся излей богатую Твою милость, всем подая, яже ко спасению прошения…»

III
Нападки в печати на Церковь имеют самую разную подоплеку. Одни тщательно организовываются и оплачиваются за границей, другие являются следствием мировоззренческого антагонизма и питаются аргументами недавнего атеистического прошлого, третьи ведут свое начало из внутрицерковных конфликтов, четвертые в силу общей распущенности нашей журналистики стараются низвергнуть любые авторитеты, в том числе и Церковь. Несмотря на существенное различие причин, они смыкаются в стремлении ослабить влияние Русской Православной Церкви в обществе. Кроме этого, их роднят методы дискредитации, граничащие с нарушением не только журналистской этики, но и российского законодательства. Редко можно встретить критические публикации в светской прессе, посвященные церковным проблемам, продиктованные заботами о благе Церкви.
О том, что некоторые антицерковные кампании щедро оплачиваются с Запада свидетельствует скандал, неожиданно обнародованный в печати. Два издания, ни разу не замеченные в своих симпатиях к Русской Православной Церкви и, наоборот, безоглядно поддерживающие любые секты и любых проходимцев, нападающих на Православие — «Новое время» (N 41/98) и «Московский комсомолец» (7 октября, 1998 г.) — дуплетом выступили по поводу деятельности, которую, судя по изложенным фактам, можно охарактеризовать как мошенническую, известных протестантских активистов Анатолия Пчелинцева и Владимира Ряховского. Первый из них — директор заведения с весьма громким названием «Институт религии и права», созданного на кухне в его личной квартире. Впрочем это не помешало сделать эту личность членом многих комиссий и «правовых» организаций, с помощью которых велась планомерная борьба против РПЦ. Пчелинцева в качестве эксперта до сих пор, даже после скандала, принимают в Кремле. Его коллега Ряховский наделил себя не менее громким званием — «президентом Христианского юридического центра». Раньше только можно было догадываться, на чьи деньги существовали Институт и Центр, и кем оплачивалась клевета против Церкви. Теперь же это стало известно. Вот то немногое, что попало в руки журналистов: «Октябрь-декабрь 1997 г. Организация работы штаба по подготовке процесса в Конституционном суде, привлечение специалистов, подготовка материалов — 10 тыс. дол. США, Организация публикаций и выступлений в СМИ по проблемам нового закона — 10 тыс. дол., подготовка и издание книги «Религия и национализм» — 10, 500 тыс. дол. и др. Итого: 56 тыс. дол. Декабрь 1997 г.-январь 1998 г. Организация работы штаба по подготовке процесса в Конституционном суде, привлечение специалистов, подготовка материалов — 3 тыс. дол. Организация публикаций и выступлений СМИ по проблемам нового закона и фактах нарушения права на свободу совести — 2 тыс. дол., и др. Итого: 28 тыс. дол.» Думаем, эта информация в комментариях не нуждается. Заметим только, что для въедливого библиографа есть занимательная работа — просмотреть многочисленные, повторяющие друг друга слово в слово, публикации Пчелинцева-Ряховского о Законе о свободе совести и выявить, какие отечественные газеты и журналы пользовались заокеанскими деньгами, чтобы опубликовать их сочинения.
Другим примером денежной подпитки из США и Ватикана деятельности против Русской Церкви является парижский еженедельник «Русская мысль», который некоторое время был лидером в этой области. О ее деятельности написана и издана даже брошюра («Для новых гонений на Церковь уже все подготовлено», М., 1997). В одном из номеров «РМ» (N) с статье Федора Штаркмана «Католические интересы в России: попытка анализа» объясняется, почему США так опасается роста влияния Православия и как эти опасения совпадают с интересами католицизма в нашей стране.
«Для правительства этой страны (США) католичество в России — это, с одной стороны, одна из многих нерусских религий, а с другой, религиозное меньшинство, пользующееся поддержкой мировой Католической Церкви. Политическая история США показывает, что здесь внешняя политика, как правило, определяется внутриполитической ситуацией, то есть состоянием и нуждами национальной безопасности и экономики. По мнению американцев, Россия представляет собой одну из величайших угроз для безопасности США и, следовательно, она оказывает решающее воздействие на бюджет оборонной промышленности, что в свою очередь влияет на американскую экономику. Поэтому главная задача заключается в снижении этой угрозы. Американская внешняя политика может достигнуть своей цели, способствуя переменам в России: окончательному отказу от единого мировоззрения и движению к плюралистическому обществу. У русских сильно чувство национального самосознания, и русская политика всегда определялась некоторой единой идеологией. Русские религиозные традиции также ведут к укреплению национального чувства. По мнению американцев, все эти особенности способствуют сплочению русских против Америки, которое можно предотвратить, поощряя плюрализм во всех областях человеческой жизни, прежде всего в идеологической и религиозной. Таким образом, Америка заинтересована в укреплении и росте в России нерусских религий и философий, в том числе и католицизма, который является мощной международной силой».
СМИ прозападной ориентации очень красноречиво подтверждают высказывание Ф. Штаркмана — они почти всегда лояльны к другим религиям, сектам и суевериям и совершенно непримиримы к Православию. Так, газета «Экспресс-Хроника», издаваемая за счет нескольких американских фондов, хотя и называет себя изданием «правозащитным», позволяет себе кощунственные, оскорбительные высказывания в отношении РПЦ и при этом грудью защищает тоталитарные секты и даже откровенных сатанистов, обвиненных судом в совершении двух жестоких убийств с ритуальными целями (09.03.99).
Весьма характерным в контексте обсуждаемой темы нам кажется рассуждение Екатерины Гениевой, являвшейся до недавнего времени не только советником президента Б.Н. Ельцина, не только директором Библиотеки иностранной литературы, но и Президентом российского отделения Фонда Сороса. Она заставила убрать православную икону, висевшую в отделе религиозной литературы, потому что «вздрагивала, когда входила в этот отдел» («Независимая газета», 03.03.99). И вообще, признается она в интервью «НГ», ей бывает трудно в Загорске (Е. Гениевой невдомек, что этому городу давно вернули свое имя — Сергиев Посад), поскольку «с трудом воспринимает массовое религиозное поклонение, граничащее с суеверием», но зато «замечательно может молиться в синагоге». «Вообще могу молиться, где угодно"(там же), — признается распорядитель Фонда Сороса. И вот этой даме известный филантроп и миллиардер Джордж Сорос предлагает в конце 1997 года начать «работать с Русской Православной Церковью». В чем же заключается эта работа? А вот в чем: «Наши эксперты были, разумеется, не в восторге от принятого недавно Закона о свободе совести. И мы занялись такой неблагодарной деятельностью, как разъяснение его в России: создали большое число консультативных центров… Постепенно суть неправды этого закона стала доходить до сознания людей, которые должны с ним существовать». Что же это за люди, которые по мысли советника Президента России и одновременно правой руки Джорджа Сороса настолько тупы, что для них нужно по всей стране создавать консультативные центры? «Обычный священник, — отвечает Е. Гениева, — который будет с Законом иметь дело в сильно отдаленном городе России, просто не поймет того, что там написано». Теперь представим себе ситуацию примерно такую: советник президента США и одновременно директор Библиотеки Конгресса г-н Беллингтон на деньги нашего олигарха В. Гусинского (или Б. Березовского) создает «консультативные центры» по всей Америке с целью разъяснения «обычным» американцам «суть неправды» какого-нибудь американского закона… Такое предположение посчитали бы абсурдом. Но то, что госпожа Гениева может на деньги Сороса учить «невежественных» русских священников разбираться в отечественных законах, считается сегодня в нашей стране нормальным.

IV
Путеводной звездой нынешней либеральной печати является принцип относительности истины. Казалось бы, в этой плюралистической системе координат церковное сознание должно занять свое вполне равноправное место — хотя бы наравне с экзотическими верованиями и причудливыми идеологиями. Ан нет! Как мы выяснили, при всем плюрализме и декларируемой терпимости Русская Православная Церковь на страницах этой печати практически лишена права голоса. В отличие, скажем, от создателей многочисленных гороскопов, которые еженедельно печатаются не только в бульварных газетах, но и в респектабельных политических изданиях. А если материалы о Церкви и появляются в газетах и журналах «демократического направления», то они полны всяческих невежественных домыслов, а чаще всего — насыщены ожесточением и клеветой.
Любопытно, что эти нападки осуществляются по методологии, разрабатывавшейся на протяжении советских десятилетий кафедрами научного атеизма, существовавших во всех вузах СССР. И хотя этих кафедр уже нигде нет, но никуда не делись десятки академиков, сотни докторов, тысячи кандидатов наук, сделавших карьеру на идеологическом обосновании кровавых гонений верующих, а главное, никуда не делись выпускники вузов, слушавшие их лекции. И когда сегодня говорят о том, что большевизм не изжит из сознания российских людей, то имеется в виду и эта идеология «воинствующего атеизма».
И если въедливый историк захочет найти нечто общее между газетами радикальных коммунистов ампиловского толка и суперлиберальными изданиями, то он неожиданно обнаружит множество совпадений именно в отношении к Русской Православной Церкви. Он узнает, что в России о Православии «ни один писатель или поэт ни разу не обмолвился добрым словом», что «застывшая в своем самодовольстве православная Церковь находится в стороне от главных проблем России» (академик Михаил Буянов, «Независимая газета», 23.08.97); что «Русь была загнана в православие мечом и пинками», что «православие является тоталитарной ветвью христианства», что оно наиболее близко к язычеству и что «подавляя личность прихожанина, православие не требует от него духовной самодисциплины, соблюдения в жизни принципов веры» («Известия», 03.02.2000); что в православном храме «в кадильном дыму проповедуются покорность и смирение, все время звучит слово — раб; в душной казарме, этой узаконенной тюрьме, где уставом, где кулаком и пулей вбиваются в человека подчинение и покорность» (Виктор Астафьев, «Новый мир», N8, 1999); что «Церковь как институт — самое яркое, зримое и доказательное воплощение «дьявола», т. е. Зла на планете» («Общая газета», 18−24.03.99); что «принципиально важным для любого православного верующего является НЕВЕРИЕ» (Алексей Перекашкин, «Вечерняя Москва», 19.11.98); что «во все времена и во всех государствах церковь играла роль спецслужб» (Б. Соболев и С. Соколов, «Новая газета», 12.10. 98); что «одна из наиболее пагубных вещей для России — православная церковь, темная, нетерпимая, стремящаяся к власти; не случайно все попытки раскола в этой церкви были выжжены огнем» (Владимир Познер, «Marie Claire», N12, 1999)… Подобные цитаты, свидетельствующие, как минимум, о невежественности и дилетантизме авторов, можно приводить километрами.
Один из самых верных способов общественной дискредитации человека в нашей стране — это сравнение его взглядов с фашистской идеологией, обвинение его в принадлежности к нетрадиционной сексуальной ориентации и в пособничестве в прошлом с органами безопасности. Весь спектр подобных обвинений обрушился в последнее время со стороны либеральной прессы на представителей РПЦ.
Журналист-известинец Валерий Кичин пишет в русскоязычной немецкой газете: «Проходя рядом с новопостроенным храмом Христа Спасителя, я услышал из репродукторов на площади странный лающий голос. По интонациям он удивительно напоминал гитлеровские речи из военной хроники перед возбужденными берлинскими толпами. Голос звал к крестовому походу против врагов веры и страны нашей. Это в храме шла проповедь. Православная церковь перешла в наступление… Она уже вернула себе почти все былые владения, выбросив на улицу библиотеки и клубы… Потому что и церковь 70 лет жила не в безвоздушном пространстве. Это абсолютно советская церковь, и у нее абсолютно советские нравы: кто не с нами, тот против нас, а если враг не сдается, то его уничтожают…» («EZ», 12−25.02.99). В том же духе любит рассуждать журналист Яков Кротов. В упоминаемом нами его очерке о Патриархе есть рассуждение о том, что некоторые газеты тепло поздравили Предстоятеля Русской Церкви с 70-летием: «Именно такие речи привели в свое время к власти вегетарианца и патриота Адольфа Гитлера» («Континент», N 100, 308 с.).
«Русская мысль» давно сделала главную ставку на подобного рода провокационные обвинения: «Благодаря своей стратегии фашисты вполне успешно сделали православие своей идеологией… Поэтому многие люди думают, что во всем фашисты правы. Решающим в этом коварном маневре оказывается участие некоторых иерархов и пастырей. Это еще более укрепляет людей в том, что именно фашистское движение является единственным спасением России» (Веринфрид ван Страатен, N 4185).
Не успела православная общественность ужаснуться, узнав о зверском убийстве иеромонаха Григория (Яковлева), которому убийца по внушению Кришны отрезал голову, как «Независимая газета», ссылаясь на бульварную «Байкальскую открытую газету», сообщает, что священник не только «пал жертвой нетрадиционной сексуальной ориентации», но и был «внучатым племянником идеолога ЦК КПСС Михаила Суслова» (18.04.2000). (Следует заметить, что через несколько дней в приложении «НГ-религии» появилось опровержение, где сообщается, что в «Байкальской открытой газете» подобной информации вообще не было!)
Это уже не первый случай, когда демократическая пресса в историях с убийствами православных священников, пытается сознательно или неосознанно отвести часть подстрекательской вины с себя на причины иного порядка. Кстати, нашу либеральную прессу никогда не интересовали факты открытого надругательства над православными святынями. Даже многие сообщения об убийствах православных священников, в том числе и в чеченском плену, не попадали на страницы печати. Не знают читатели о сожжении в последние годы десятков православных храмов, об актах вандализма на православных кладбищах (например, уничтожении 20 деревянных крестов на кладбище в подмосковном поселке Нахабино в марте 1999 года). Зато как дружно встала она на защиту Авдея Тер-Оганьяна, который в декабре 1998 года в прилюдном месте разрубил топором несколько освященных православных икон. Статьи, защищающие кощунника-вандалиста и о том, что это был акт «поиска новых способов художественного самовыражения» появились в газетах «Коммерсантъ» и «Время MN», журнале «Итоги». В специальной передаче об этом на радиостанции «Свобода» прозвучали знаменательные слова: «Верующий человек должен радоваться кощунству. Пока топчут иконы, это означает, что еще помнят, что есть икона. Пока хулят имя Христово, по крайней мере знают, что есть такое имя… Кощунство — значит, у человека что-то теплится в душе» (28.02.99).
Но чаще всего авторы этих изданий идут по пути наименьшего сопротивления — просто оскорбляют священников и простых верующих. Так, например, поступают обычно журналисты «Московского комсомольца». Вот образчик зоологической ненависти Александра Колпакова к православным людям: «Без зазрения совести они (священники) ковыряются своими нечистыми пальцами в людских душах… их ненависть к «миру сему» безгранична, по ним, чем для народа хуже — тем лучше… каждый день я вижу, как невеселые мамы в темных платочках и длинных темных юбках ведут туда (в православную гимназию) таких же невеселых девочек, тоже в платочках и длинных юбках… они (священники) завсегдатаи дурно пахнущих патриотических тусовок… они страшно вредят русской идее… они малограмотны и глупы… но главное — на них кровь Христова» (01.10.99)…
На наш взгляд, сейчас в России из всех социальных, национальных или религиозных групп, православное население испытывает от СМИ наибольшую дискриминацию и попрание прав. Особыми нападками подвергается самая пострадавшая в годы коммунистического террора часть населения — православное духовенство (почти стопроцентное истребление в годы сталинских чисток). Ни на какую нацию, ни на какую партию, ни на какую профессию столько не обрушивается потоков оскорблений, лжи, дискредитаций, сколько на священников и епископов. Общество, допускающее такое бесправие, не может быть здоровым.
Даже в годы страшных гонений деятели компартии время от времени понимали, что оскорбление религиозного чувства верующего приводит к серьезным дестабилизирующим факторам в обществе, вызывающим массовые выступления народа. В.И. Ленин, писавший в закрытом письме Политбюро о том, чтобы «дать самое решительное и беспощадное сраженье черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий», в то же самое время из чувства самосохранения наставлял соратников, что «надо избегать всякого оскорбления религии» (письмо В.М. Молотову, весна 1921 г.). В одном из постановлений ЦК ВКП (б) говорилось, что «за издевательские выходки в отношении религиозных чувств… привлекать виновных к строжайшей ответственности» (1931 г.). По всей видимости, такие постановления являлись отголоском каких-то кровавых событий…
Главные редактора многих столичных газет и журналов не до конца понимают, какие последствия грозят обществу их необдуманная политика. Некоторые СМИ это уже осознали. Например, телеканал НТВ, постоянно в своих новостных передачах и в программе «Сегоднячко» нападавший на РПЦ, а также пытавшийся на православную Пасху показать богохульный фильм, в последнее время резко поменял тональность своих материалов о Церкви и о православных праздниках.
Бесправие православных верующих в нашей стране ощущается особо еще и потому, что совершенно не действуют законы. В ст. 3, п. 6 Закона о Свободе совести говорится: «Умышленное оскорбление чувств граждан в связи с их отношением к религии запрещается и преследуется в соответствии с Федеральным Законом». В ст. 282 УК «Возбуждение национальной, расовой и религиозной розни» предусматривается наказание за подобные действия с использованием СМИ вплоть до лишения свободы на срок до четырех лет. Однако с момента выхода этих законов еще не было ни одного судебного разбирательства, хотя о фактах оскорбления чувств граждан, клеветы на Церковь и ее служителей постоянно пишет церковная пресса. Практически ни один правительственный чиновник крупного ранга, ни один политический деятель, ни одна правозащитная организация не подняла свой голос в защиту поруганных прав православных верующих.


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru