Русская линия
Православие.Ru Сергей Мазаев29.02.2012 

Не сотвори себе кумира

В 2010 году выдающийся математик Григорий Перельман Формулыотказался от премии в $ 1 млн за решение одной из математических задач тысячелетия. Свой отказ он объяснил просто: «У меня есть все, чего я хочу». Четырьмя годами ранее он отказался от премии Филдса, которую в сфере математики принято приравнивать к Нобелевской. «Меня не интересуют деньги или слава. Я не хочу быть выставленным перед людьми, как животное в зоопарке, — заявил тогда Перельман. — Я не герой математики. Я даже не так и успешен, вот почему я не хочу, чтобы все на меня смотрели».

Каких только версий не строили тогда журналисты, пытаясь дать правдоподобное объяснение «странному» поступку гения! А ведь он всего-навсего верно исполнил вторую заповедь известного всем Декалога.

Слава, для которой создан человек, зачастую оказывается недостижимой именно потому, что мы в большинстве случаев ищем популярности, а не чести. Известность и признание, поклонники и премии оказываются самым серьезным врагом всякого рода таланта. Так что гению лучше было бы и совсем не знать их.

Существует философская притча о пользе подобной наивности. Однажды муравей повстречал на лесной тропинке сороконожку и заговорил с ней:

- Ах! Как легка и грациозна твоя походка! Открой секрет, мне, колченогому рабочему муравью. Как ты успеваешь уследить сразу за всеми своими ногами? Должна же быть какая-то схема?

Сороконожка задумалась, посмотрела на свои ноги и… не смогла сдвинуться с места. Сначала это ее напугало, затем рассердило:

- Отстань, невежа, со своими расспросами!

И, не обращая более внимания на поклонника, продолжила путь, перебирая лапами с ловкостью виртуоза, что вызвало у муравья новый приступ восторга.

Можно поставить маленький эксперимент и подшутить над приятелем, который умеет делать что-то мастерски, например, виртуозно играет на гитаре. Для этого достаточно попросить его объяснить, как он это делает. Пусть исполнит сложный пассаж медленно и осознанно. Забавно будет наблюдать его смущение, ведь сделать это практически невозможно — не проще, чем сохранить естественное выражение лица, глядя на себя в зеркало.

Попросить человека: «Скажи что-нибудь» — это верный способ заставить его замолчать. Высшие творческие акты относятся к числу тех действий, которые могут осуществляться во всей полноте лишь бессознательно. Их сложность и скорость слишком высоки для понимания. Так пушкинский импровизатор из неоконченного романа «Египетские ночи», способный в одну минуту сочинить великолепный экспромт на заданную тему, признается: «Всякий талант неизъясним… Никто, кроме самого импровизатора не может понять эту быстроту впечатлений, эту тесную связь между собственным вдохновением и чуждою внешнею волею — тщетно я сам хотел бы это изъяснить».

Начинающий музыкант снова и снова проигрывает заданное упражнение с одной целью — заставить сознание заскучать от монотонности происходящего и отвлечь его от выполняемого действия. Как только «правая рука» перестанет «знать, что делает левая», появляется мастерство. В этом суть любого упражнения — будь то тренировка по боевым искусствам или обучение вождению автомобиля.

Практика психоанализа тоже исходит из этой особенности сознания и бессознательного. Врач, используя метод толкования сновидений или свободные ассоциации, выясняет содержание комплекса, который сформировался в бессознательном пациента и вызвал невроз. После того, как эта задача выполнена, психоаналитик приступает к лечению. Пациенту просто-напросто объясняют суть и происхождение работающего в нем болезненного механизма. Сознание человека обращается на этот механизм и блокирует его, точно так же, как вопрос муравья парализует сороконожку.

Однако любой метод может быть использован не только в благих целях. Так похвала, обращенная к таланту, и в особенности тонкая и предметная лесть, обращают сознание художника к тем механизмам в его душе, которые и привели к появлению шедевра. В результате наиболее яркие способности, составляющие творческую самобытность личности, оказываются заблокированы. Приступая к созданию нового произведения, такой человек сознательно пытается воспроизвести то, что вызвало наибольший восторг публики и начинает плохо подражать самому себе. Так наступает смерть мастера. «Премии только мешают, — говорил Хемингуэй. — Ни один сукин сын, получивший Нобеля, не написал после этого ничего путного, что стоило бы читать». Единственным средством, способным реанимировать талант, является «рецепт сороконожки». Нужно презреть популярность, забыть слова похвалы и вспомнить «первую любовь свою», как это делал пушкинский Сальери:

Ребенком будучи, когда высоко

Звучал орган в старинной церкви нашей,

Я слушал и заслушивался — слезы

Невольные и сладкие текли.

Отверг я рано праздные забавы;

Науки, чуждые музыки, были

Постылы мне; упрямо и надменно

От них отрекся я и предался

Одной музыке…

Премии и награды, популярность и всенародное поклонение, помимо прочего, разрушают плодотворную наивность и блаженное неведение таланта относительно его судьбы, лишая гений важного качества — дерзновения. Так, рассуждая о пользе и вреде истории для жизни, Фридрих Ницше замечал, что великие герои прошлого могут вдохновлять человека «деятельного и мощного», который «нуждается в образцах, учителях, утешителях и не может найти таковых между своими современниками». Но те же самые герои могут быть использованы и против души с яркой художественной индивидуальностью. «Бессильные и малохудожественные натуры», «кружась с необыкновенным усердием в какой-то идолопоклоннической пляске вокруг плохо понятого монумента», говорят: «Смотрите! Великое уже существует… Не обращайте внимания на тех, кто чего-то ищет, к чему-то стремится!»

Поэтому каждый художник должен помнить: кумир, сотворенный для тебя или из тебя, противодействует твоему таланту. И важнейшим жизненным принципом для тебя должна стать известная заповедь народа Израилева.

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/51 853.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru