Русская линия
Сайт Донского монастыряИеросхимонах Валентин (Гуревич)25.01.2012 

Слово в день памяти св. мученицы Татианы

Сегодня Святая Православная Церковь совершает память св. мученицы Татианы.

Ее служба не имеет праздничного знака, то есть ей по уставу не положено ни бдения, ни полиелея, ни даже славословия.

Однако же, вот, мы совершаем ей всенощное бдение.

В чем здесь причина? Почему у нас такое особое почитание этой мученицы?

Дело в том, что волею судеб, а точнее, — промыслительно, ибо ничего без вышнего соизволения не бывает, у нас в России — это, можно сказать, самое распространенное женское имя. И больше всего именинниц бывает именно в этот день.

И «виноват» в этом, видимо, Александр Сергеевич Пушкин.

Дело в том, что если в дореволюционной России имена давали преимущественно по святцам, то в революционной России святцы были упразднены, и детям стали давать имена революционеров — Владимир (Ильич), Феликс, Марат, Роза, Карл. Имена революционных праздников — Майя, Октябрина. А также — имена «интернациональные». Например, Эдуард, Роберт, Генрих. А потом даже Адольф. Затем, стали изобретать новые имена: Владлен, Мэлис — по первым буквам имен «основоположников» и вождей социализма. И даже — Трактор и Конституция. И за эти изобретения даже премии давали.

Но все эти изобретения, в основном, не привились.

Потом, с распространением поголовной грамотности, стали заменять святцы литературными произведениями. Особенно полюбился советскому народу Евгений Онегин. И если раньше детей заставляли учить наизусть Псалтирь — например, Ломоносов, прежде обучения в Славяно-Греко-Латинской академии, 2 года провел в Соловецком монастыре и поэтому знал Псалтирь наизусть, то в советское время один школьный учитель велел своим ученикам заучивать наизусть произведение А.С.Пушкина Евгений Онегин. И советские люди стали давать детям имена его персонажей. Или имя самого автора — некоторым даже давали сразу его имя и отчество. Из-за этого появилось много александров сергеевичей. Даже больше, чем владимиров ильичей.

Но особенно много появилось Татьян. Помню, у одной из них и фамилия была — Ларина. С ней в какой-то мере стала конкурировать Наташа Ростова из Войны и Мира Льва Николаевича Толстого. Но Татьяна лидировала.

Помню, Татьян было действительно очень много. Однажды, когда я в очередной раз услышал это имя — от жительницы Йошкар-Олы, то заметил своей собеседнице, что число Татьян, которых я знаю, перевалило за 30. И как раз выразил это мнение, что если раньше имена давали по святцам, то теперь дают по поэме Евгений Онегин. Например, моего друга зовут Евгений, а его сестру — Татьяна. А она говорит:

- У нас в семье такая же история.

- Что — у вас есть брат Женя?

- Нет, у меня — сестра Оля.

Однажды одна американка, посетившая Советский Союз, совершая экскурсию по Университету им. Ломоносова, поинтересовалась именем своего гида. Услышав, в очередной раз, имя Татьяна, она, от этого изобилия татьян, схватилась за голову, заподозрив, что она у нее не в порядке.

Кстати, домовая церковь этого славного «храма науки» была освящена именно в честь св. мученицы Татианы.

И «Татьянин день» был праздником еще дореволюционных студентов и, увы, уже тогда сопровождался пьянством и разгулом, упоминаемом в известной студенческой песне того времени.

И, таким образом, имя св. мученицы уже тогда подвергалось кощунственному надругательству.

Также как и имя св. мученика Вонифатия, в день памяти которого пьянством и разгулом принято отмечать Григорианский новый год.

Все это принадлежит к тому типу явлений, о которых с горечью, подобно пророку Исаии, возвещал св. праведный Иоанн Кронштадтский:

«Мы каждый двунадесятый праздник платим дань сатане. Именно в эти дни у нас пьянство и разгул. На Пасху мы приобщаемся св. Божиих Таин, а потом, упившись сверх меры, извергаем из себя Тело и Кровь Христову и в этом валяемся. Господь этого долго терпеть не будет — придут революционеры, закроют монастыри, разрушат храмы, осквернят святыню, и множество духовного и мирского чина верующих будет предано мученической смерти. Если не покаетесь». Так в точности оно и произошло. И точно так же, как и вавилонское пленение, о котором пророчествовал Исаия, пленение со стороны безбожников продолжалось 70 лет.

И в этой революционной катастрофе есть вина и дореволюционного студенчества, которому было свойственно обычное для молодежи недовольство моральными ограничениями со стороны веры отцов.

Характерный случай описан в книге Гиляровского о том, как один московский дворник по ошибке попал в полицейский участок во время студенческих беспорядков и потом объяснял: «со скубентами в ривалюцыю влопалси».

Во время богоборческого пленения церковь мученицы Татианы в Московском Университете была осквернена — превращена в студенческий театр.

Отношение Церкви к театру искони было негативным. Она не без причины считала театр с его «лицедейством» и «скоморохами» рассадником безнравственности.

А студенческий театр это мнение Церкви оправдывал самым бесспорным образом.

В настоящее время церковь мученицы Татьяны возобновлена, и там установлен иконостас, привезенный ныне покойным протопресвитером Александром Киселевым из Америки.

Одно время этот иконостас находился в Сретенском храме Донского монастыря.

Однако вернемся к самой святой мученице, имя которой носила главная героиня Пушкина и вслед за ней, часто не ведая подлинного происхождения своего имени, бесчисленные гражданки страны победившего социализма.

Она пострадала в Риме, в III веке.

Ее мученический подвиг сопровождался чрезвычайными чудесами. По ее молитве три раза рушились и сокрушались статуи языческих богов — либо, как бы, сами собой, либо в результате внезапного землетрясения или пораженные сопровождавшимися устрашающим громом молниями.

Во время жесточайших истязаний она либо не чувствовала боли, либо после ночи, проведенной в темнице, являлась на суд без единого следа тяжелых увечий и ран, полученных накануне. Выпущенный на нее в цирке огромный голодный лев не тронул ее.

Потрясенные многочисленные свидетели ее подвига, в их числе и палачи, обратились к вере в Истинного Бога.

Словом, это был один из типичных для тех времен случаев, когда сатана, стремясь извести христиан и уничтожить Церковь, достигал прямо противоположного результата. Ибо взиравшие на страдания свидетелей Христовых бывали потрясены сопровождавшими их удивительными чудесами, беспрецедентным терпением и незлобием страдальцев среди самых лютых истязаний и непререкаемой убедительностью слов благодати, исходящих из их уст, которыми вещал Сам Дух Святой. И в результате вместо одного уничтоженного члена Церкви, который наследовал Блаженную Вечность, она приобретала себе сотни и тысячи новых членов.

А теперь вернемся опять к Пушкину.

Мы говорили о промыслительности этого явления — той популярности, которой в безбожное время пользовалось имя его героини.

Конечно, этой популярности способствовало выдающееся, гениальное литературное мастерство, подкупающая легкость, непринужденность и афористичность стиха, — неповторимое обаяние поэзии, обнаруживающей знатока «науки страсти нежной» и обезоруживающей, в особенности, женский пол.

С непринужденной легкостью изображено настроение праздного повесы, скучающего у смертного одра дяди честных правил и помышляющего о том, чтобы поскорее бес забрал дядину душу.

Легко и непринужденно выражено характерное и для современного постхристианского менталитета, называющего многодетную мать свиноматкой, донжуанское отношение к браку и деторождению: «Скотининых чета седая с детьми всех возрастов от тридцати до двух годов».

Все это импонирует освобожденному от гнета средневековых догм человеку, который уже не обязан сражаться с вражьими помыслами и, находясь в нерасторжимых узах буржуазного брака, обременять себя многочадным семейством.

Но, при всем притом, тут есть одна тайна, именно, в образе Татьяны, которая послужила этому духовному магнетизму, властно влекущему народные сердца. А именно, Татьяна, хотя и начитавшаяся французских романов, но «русская душой», в известный момент произнесла сакраментальную фразу: «Но я другому отдана и буду век ему верна». И вот здесь, видимо, как раз «собака зарыта».[1]

Ибо народ, замороченный революционной и богоборческой пропагандой, сердцем все же тянулся тогда, может быть, неосознанно, к Евангельскому идеалу супружеской верности. К подвигу самоограничения и самоотвержения ради Христа и собственной совести, к целомудрию, — этому источнику жизнеспособности народа, в то время как невоздержание и распущенность, как мы теперь уже видим невооруженным глазом, влекут нацию в пропасть вырождения и вымирания.

Да и сам Пушкин, как мы знаем, тяготился своей зависимостью от нечистых страстей, особенно допекавших его весной. Он сам признавал себя в эту пору больным, страдающим чем-то вроде лихорадки, и больше любил осень, время внутренней тишины, особенно благоприятное для плодотворного творчества.

В последний период жизни, когда ему удалось приблизиться к православию и к идеалу христианского супружества, он, перелагая на стихи великопостную молитву Ефрема Сирина, которая «падшего крепит неведомою силой», с особым чувством обращается к Богу: «дух смирения, терпения, любви и целомудрия мне в сердце оживи».

То, что мы в наших догадках на верном пути, подтверждает популярность в предвоенные годы еще одного имени — великомученицы Екатерины. Знаменитая песня «Катюша» также умножила число новорожденных, которых стали называть этим именем. В песне прославлялась надежная верность невесты своему жениху-пограничнику во время долгой разлуки. Популярность этой песни была такова, что даже изобретенное во время войны ракетное устройство массового поражения, которое во многом способствовало успехам Советской Армии, назвали «Катюша».

Сегодня происходит возвращение к вере отцов. И Екатерины узнают, что первоначально в Церкви Христовой это имя носила великая святая, сохранившая верность своему Небесному Жениху, несмотря на нечеловеческие муки.

Так в богоборческом государстве, среди как бы всеобщего отступничества, имена трех великих мучениц Татьяны, Наталии и Екатерины были самыми распространенными.

Помолимся же этим нашим небесным молитвенницам и ходатаицам, которые, как мы видим, и в те безбожные времена не оставляли наш народ без своей незримой поддержки. Чтобы они и в нынешние времена небывалого нашествия тьмы, пытающейся превратить в содом всю планету, помогли народу выйти из рабства нечистым страстям и зависимостям, влекущим его в пропасть катастрофического вырождения и вымирания.

25.01.2012 года

[1] То, что мы близко подошли здесь именно к сути дела, доказывает резко отрицательная реакция на этот поступок Татьяны со стороны современного менталитета, исповедующего, употребляя выражение Достоевского, «идеал содомский». Эта реакция ярко показана в одном из произведений Тимура Кибирова:

Главка из поэмы.

В телевизионной программе

писателя Виктора Ерофеева

писательница Мария Арбатова

заявила буквально следующее:

«стыдно…», или даже она сказала: «преступно

внушать детям,

что Татьяна Ларина

поступила правильно».

В смысле — надо было наставить генералу рога

и предаться безумию страстей.

Я это слышал собственными ушами

и видел глазами.

Похоже, любезный читатель,

совсем уже скоро

прелюбодеянье будет вменяться в прямую обязанность

всем уважающим себя женщинам.

Мораль:

Воспитательниц детсада

предлагаю обязать

деткам объяснить, как надо

было Тане поступать.

Да и мертвую царевну

осудить пора бы гневно —

это ж просто стыд и срам —

[отказать] богатырям.

http://www.donskoi.org/7141


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru