Русская линия
Столетие.Ru Александр Сегень30.12.2011 

Остров спасения
Почему люди из разных городов, российских и зарубежных, едут на Ярославщину, в село Флоровское, к священнику Сергию Вишневскому

«Скажи мне. — Сергей Фёдорович доверительно приблизил лицо к сидящему рядом с его кроватью священнику. — Меня сомнения постоянно одолевают. Тебе одному поверю. Есть в тебе что-то такое. Чему нельзя не поверить. Скажи мне твёрдо и честно: Бог есть или нет Его?» «Есть», — тихо, но твёрдо и без тени сомнения отвечал отец Сергий.

— Вот и хорошо, — так же тихо отозвался больной. — Мы ведь с тобой старики, что нам друг другу врать, правда? Ты с какого года?

— С двадцать шестого.

— А я с двадцатого.

— И оба мы Сергеи.

— Да, ещё и тёзки. Значит, говоришь, есть. Теперь я буду твёрдо верить. Как ты.

Сей разговор происходил в 1994 году в доме великого русского кинорежиссёра Сергея Фёдоровича Бондарчука незадолго до его кончины. Супруга, актриса Ирина Константиновна Скобцева попросила священника отца Сергия Вишневского прийти и поговорить с мужем. Так и состоялась та беседа, столь важная для закатных дней Сергея Фёдоровича.

Перед самым уходом в лучший мир Бондарчука исповедовал иеромонах Тихон (Шевкунов), тогда ещё настоятель подворья Псково-Печерского монастыря. Ныне он архимандрит и наместник московского Сретенского монастыря. В своей недавно вышедшей книге «Несвятые святые» и другие рассказы" в главе «Об одной христианской кончине» он написал об этой встрече.

А отца Сергия уже вновь не было в Москве, он вернулся в Ярославскую область, в село Флоровское, где уже четвёртый год восстанавливал храм своего деда и жил при нём, навсегда покинув более спокойную московскую жизнь.

Село Флоровское лежит где-то посередине между Угличем и Рыбинском, в нескольких километрах к востоку от правого берега Волги у Мышкина. Всякий, кто впервые попадает сюда, невольно удивляется — как в этих глухих местах, окруженных болотами, оказался такой огромный двухэтажный храм — ведь само село Флоровское состоит их нескольких домишек, а окрестные деревни тоже негусто населены. Но так было не всегда. В XIX веке здесь кипела жизнь, сёла стояли большие. Храм Флора и Лавра в селе Флоровском Большесельского района Ярославской области воздвигнут на месте чудотворного явления иконы Божией Матери. Местное предание гласит, что приближенные Екатерины Второй однажды приехали по ягоду в эти знаменитые обильной и особенно вкусной клюквой места и заплутали в болотах. Спустилась ночь. Отчаявшись, заблудившиеся стали усердно молиться и через какое-то время увидели свет на верхушке дерева, исходивший от явившейся там иконы. Они побрели на этот свет, вышли к своим экипажам и спаслись. В память о событии и был воздвигнут величественный храм с пятью куполами и колокольней. Вокруг храма стало расти село.

Восстановление церкви ведется вот уже более двадцати лет стараниями настоятеля — отца Сергия Вишневского. В первые годы своего переселения сюда он мечтал: будут ездить люди, станут селиться, воскреснет село, построят заново церковноприходскую школу на месте старой, от которой остался один фундамент, поросший лесом. Теперь мечтательный пыл батюшки заметно остыл, но никакого уныния в душе у него не поселилось. В свои восемьдесят пять лет Сергей Николаевич достаточно бодрый, подвижный, очень жизнелюбивый человек. Приезжая к батюшке, тотчас заряжаешься от него каким-то удивительным излучением, наполняющим душу радостью, а тело — силой и здоровьем, желанием действовать.

В храме Флора и Лавра некогда был настоятелем дед отца Сергия по материнской линии, священник Николай Иванович Добронравов. Здесь, на погосте, возле алтарной части, он и похоронен.

Сам же Сергей Николаевич Вишневский родился 1 января 1926 года в семье военнослужащего. О своем происхождении он говорит так:

«Я горжусь тем, что являюсь уроженцем Ярославской земли, которая находится в самом сердце России, и все, что есть во мне хорошего, дали мне мои предки и моя родная земля».

Несмотря на то, что не только род матери, но и род отца был издавна священническим, отец считал себя атеистом, отвергал Православие, и если бы не ранняя смерть его, он, конечно же, сильно бы воспрепятствовал желанию сына пойти по стезе предков, стать священником. А маленького Сережу все равно с детства дразнили: «Сергий — дьякон, Сергий — поп, Сергий — валяный сапог!»

Он рано научился читать. В селе Введенском, где работала мама, в доме у священника была огромная библиотека, и Сережа, перечитав все домашние книги, стал пользоваться книгами этого доброго человека — отца Иоанна Скворцова. В качестве «платы» за это отец Иоанн требовал, чтобы мальчик заучивал все главные молитвы. Когда отец Иоанн умер, его дети, приехав на похороны, подарили юному усердному читателю целый сундук книг.

После школы Сергей Николаевич учился в Нижнем Новгороде, в ремесленном училище, на токаря. В первые годы своего поселения во Флоровском жалел, что не освоил тогда несколько специальностей, которые пригодились бы при ремонте храма — кровельщика, печника, каменщика, живописца.

В 1943 году его взяли в армию, но на фронт он не попал, хотя и писал одно заявление за другим. Прошел срочную службу в резерве под Вяткой. Но воспоминания о военной службе безрадостные. В резерве было невыносимо голодно, пайки ничтожные. Все просились на фронт — и воевать хотелось, да и пайки на передовой были куда более приемлемые. 23 февраля 1944 года медкомиссия определила дистрофию — рядовой Вишневский весил всего 32 килограмма. Приписали к отдельному батальону выздоравливающих, куда попадали солдаты после ранений, там кормили лучше.

Сразу после войны он поступил на только что открывшиеся в Москве при Новодевичьем монастыре богословско-пастырские курсы. Вскоре они были переименованы в духовное училище, а затем — в семинарию. Весь курс, разделенный на два класса, состоял из двадцати человек. По окончании семинарии отец Сергий мечтал вернуться на Ярославщину, стать сельским священником по примеру своих предков, но преподаватели семинарии, в числе которых был известный протоирей Александр Ветилев, преподававший гомилетику, принялись уговаривать его поступать в академию. И он согласился. Учась на третьем курсе академии, женился на девушке из верующей семьи. Александра Алексеевна стала верной подругой всей его жизни, родила отцу Сергию четверых сыновей. Все они, когда выросли, стали священниками, причем, один из них, тоже отец Сергий, служит в Ярославской области.

После окончания духовной академии отец Сергий был назначен внештатным священником в храм Воскресения Христова в Сокольниках. Это «временное» назначение продлилось пятнадцать лет. Наиболее трудные годы жизни… Сыновья рождались один за другим, Павел в 1953-м, Сергей в 1954-м, Миша в 1957-м. Условия существования — самые скудные. После недолгого потепления советской власти по отношению к Церкви, продолжавшегося до смерти Сталина, пришел бешеный богоборец Хрущев, поклявшийся показать по телевизору последнего русского попа. В Москве храмы не рушились, но на священнослужителей постоянно налагались все новые и новые налоги. Шестьдесят процентов от доходов полагалось отдать государству. При зарплате в 750 дореформенных рублей на руки получали 300. Это примерно соотносимо с тем, как теперь при зарплате в 20 тысяч на руки получать 8. Можно на такие деньги жить при семье в пять человек?.. Так налогами предполагалось удушить веру в Христа!

— Раз в неделю мои детишки получали всего по одной конфете, чтобы как-то отметить воскресный день от всех остальных.

В Православии оставались самые стойкие, самые укрепленные в своей любви к Спасителю. Вспоминает отец Сергий, как в большие праздники рьяные хрущёвские атеисты приходили в храмы, создавали давку, во время литургии начинали раскачивать толпу прихожан, гоготали.

— Иной раз я выскакивал и чуть не в драку с ними, вот до чего доходило!

Неусыпно следили за священниками и представители органов госбезопасности. Священники шутили: «У Христа из двенадцати учеников один был предатель, а у нас на двенадцать человек по два доносителя приходится».

— Однажды, — вспоминает отец Сергий, — меня вызвали в райисполком, отвели в отдельную комнату, усадили один на один с очень неприятным человеком, который мне и говорит: «Либо вы, Сергей Николаевич, будете писать нам подробные отчёты об антисоветских разговорах в среде священников, либо мы опубликуем в газетах статью о том, что вы живёте на широкую ногу, приобрели недавно холодильник, а холодильником у нас в стране пока ещё далеко не каждый владеет». Я ответил: «Доносы писать не стану, а статей в газетах не боюсь. Меня уважают прихожане, и все они знают, как бедно я живу, а холодильник купил по дешёвке, списанный».

По окончании своего «временного» назначения батюшка был переведен на должность исполняющего обязанности настоятеля храма Петра и Павла в Лефортове на Солдатской улице. Одновременно учился в аспирантуре. Отставка Хрущева не сразу принесла облегчения Церкви. Вспоминая шестидесятые годы, отец Сергий говорит, что на всю его большую семью в день приходилось по три рубля на еду. Лишь в семидесятых и восьмидесятых жизнь священника стала немного лучше. Церковнослужителей приравняли к госслужащим. В 1970 году в семье Вишневских появился четвёртый сын Володя.

В 1967—1970 годах отец Сергий учился в аспирантуре при Московской духовной академии. Тема диссертации — «Митрополит Платон (Левшин) как проповедник». Вместе с ним аспирантуру заканчивали будущий митрополит Вятский и Слободской Хрисанф (Чепель), почивший в 2011 году, а также ныне весьма известный богослов, педагог и публицист, профессор Московской Духовной Академии Алексей Ильич Осипов.

После храма Петра и Павла отец Сергий три года служил в храме Святителя Николая в Хамовниках. Затем стал настоятелем храма Воскресения на улице Неждановой (ныне вновь Брюсов переулок), где прослужил более шести лет, после чего был настоятелем храма на Пятницком кладбище.

— С каждым годом, ещё до прихода к власти Горбачёва, отношение к нам становилось всё лучше и лучше, — вспоминает он семидесятые и восьмидесятые годы. — Уже и кагебешники совсем иначе с нами разговаривали. Дважды в год, накануне Первомая и перед 7 ноября вызывали и лишь инструктировали, как разговаривать с иностранцами и журналистами, если те будут спрашивать об отношении советской власти к Церкви. А последним моим куратором был сотрудник КГБ по имени Александр Игоревич Макаров, я ему даже икону подарил, так он после этого и вовсе стал верующим, сейчас он постоянный прихожанин храма Рождества Христова в Измайлове, генерал ФСБ.

В 1983 году отец Сергий чуть было не оказался в Сан-Франциско, куда его намеревались определить в Свято-Николаевский храм. Но назначение не состоялось. Митрополит Минский Филарет (Вахромеев) при случае хотел утешить, извинялся, что так вышло, на что отец Сергий весело ответил:

— Да что вы, владыко! Я только рад! Да я бы лишь в первые полгода, быть может, радовался бы такому назначению, а потом бы садился на берег океана, смотрел бы в сторону матушки России и горько плакал.

В 1984 году отца Сергия перевели в один из лучших московских приходов — в храм Знамения Божией Матери, что возле Рижского вокзала. Должность настоятеля этого знаменитого храма стала его последней в Москве. Все четверо сыновей отца Сергия сделались священниками. Павел окончил семинарию, академию и аспирантуру, Сергей в молодости хотел работать в автосервисе, Михаил стать военным, но в итоге оба тоже пришли к священству, а Владимира взял к себе в услужение архиепископ Пражский Христофор (Пулец), он же и рукоположил его в иерея.

В конце 1990 года, когда все дети уже были устроены, отец Сергий решился осуществить свою юношескую мечту — стать сельским батюшкой. Оставив приход в Москве, он перебрался во Флоровское. В храме своего деда он побывал за три года до этого. Увидев мерзость запустения, содрогнулся и тогда уже понял, что вскоре переедет сюда. Рассказал о своей мечте прихожанам, и они, любя своего батюшку, принялись нести пожертвования на будущее восстановление храма Флора и Лавра. Одной из первых внесла большой вклад Галина Елисеевна Стручкова. Сейчас, вот уже более семнадцати лет, она тоже живет во Флоровском, усердно помогает батюшке и в хозяйстве, и в богослужении, читает и поет в хоре. Была когда-то прихожанкой в Знаменской церкви, потом приехала во Флоровской, купила здесь дом, стала помощницей, а в итоге взвалила на свои плечи всё хозяйство, ухаживает за теплицами, огородом, скотным двором, в котором постоянно обитают куры, гуси, козы.

Все свои сбережения отец Сергий и матушка Александра Алексеевна отдали на восстановление храма. Он достался батюшке с остовами куполов, разрушенной кровлей, полностью разграбленными иконостасами. В те времена, когда родилась мода на иконы, их отсюда увозили на грузовиках. В нижнем, зимнем храме весной, осенью и летом стояла вода, от испарений которой почти полностью погибла роспись стен и потолков. Много было работы и в самом храме, и на погосте, сплошь заросшем бурьяном. Но отец Сергий ликовал, чувствуя, что здесь он — ближе к Богу.

В 1998 году студией «Радонеж» была выпущена видеокассета «Острова Православия». На обложке — аннотация:

«Океан разбушевался так, что пучина страстей поглощает тебя и гибель неминуема… Но в последний миг появляется Остров. Спасение! Здесь не слышен шум прибоя и солнце согревает окоченевшее тело. Где же этот Остров?..»

Кассета состоит из нескольких видеосюжетов, каждый из них рассказывает о таком Острове — о греческих монастырях Метеора, о Монреальской чудотворной иконе Божьей Матери, об отце Николае с острова Залит, и — о храме во Флоровском, о первой зиме, проведенной здесь отцом Сергием. В фильме хорошо видно плачевное состояние, в котором тогда находился храм. Теперь, по сравнению с 1990 годом, совсем иная картина. Храм восстановлен. Красивый, величественный.

Люди, узнавая о том, что храм Флора и Лавра вновь открыт, стали чаще и чаще приезжать из окрестных мест, помогали в расчистке кладбища, в ремонте здания. Постепенно батюшка обзавелся двумя гостевыми избами, банькой, развел коз, кур, гусей.

Но приезжали не только с добром. Иной — за выпивкой, другой — стащить что-нибудь. А в 1994 году, в дни Великого поста, среди ночи напали двое грабителей, вломились в дом с газовыми пистолетами, связали батюшку, искали какую-то несуществующую икону, усыпанную алмазами, били отца Сергия рукояткой пистолета по голове, выпытывая, где эта икона. Так и не найдя, набрали старых образов и ушли. Потом только отец Сергий догадался: однажды его показывали по телевизору, и за спиной у него была репродукция иконы Божией Матери в драгоценном окладе работы Фаберже, с алмазами и рубинами. Ее-то и искали «иконолюбы»! Но и во время ограбления совершилось маленькое чудо: когда отец Сергий спросил одного из грабителей, как его имя, за кого молиться, тот шепотом назвал себя… Может быть, когда-нибудь он придет и ударится коленями об солею перед седым человеком, держащим в руке своей крест. Как в Пасху 1998 года пришел один и покаялся:

— Батюшка! Прости мне грех мой! Я тут, когда мальцом был, в церкви безобразничал. Она тогда пустая стояла. Гробницу какую-то разломал… Дай поработать для храма, чтобы загладить грех мой!

Чего только не было за эти двадцать с лишним лет, что отец Сергий живет во Флоровском.

Взять хотя бы датчан, которые, узнав об отце Сергии от его сына, несколько раз приезжали к нему и подолгу жили. Молодые люди, ищущие света, помогали священнику в хозяйстве, смиренно исполняя все его приказы. Сами признавались, что во Флоровском гораздо больше Бога, чем во всей Дании…

Около десяти лет во Флоровском жил один бывший алкоголик, бросивший пить и занявшийся богоискательством. Перепробовав разные религии, пришёл в Православию, приехал и поселился в небольшой сторожке рядом с домой отца Сергия. Помогал священнику в храме. Вроде бы, всё хорошо, но в один отнюдь не прекрасный день явился к батюшке и сказал:

— Я должен быть здесь во Флоровском старцем, а вы мне мешаете. Иной раз меня так и подмывает зарубить вас топором, а потом самому утопиться!

Отец Сергий возгоревал, но ничего предпринимать не стал, только молился. Но когда этот человек с помутившимся разумом поджег во Флоровском два дома, его пришлось препроводить в психиатрическую лечебницу.

— Жалко мне его. Хороший человек. Но не в своём уме. Увы, рогатый и хвостатый не оставляет нас в покое! — вздыхает отец Сергий.

Но в основном во Флоровское едут люди светлые, по-настоящему верующие, понимающие, какой свет исходит от настоятеля храма Флора и Лавра.

Каждая поездка к отцу Сергию — маленькое чудо. Обычно накануне что-то непонятное гнетет тебя и почему-то особенно остро хочется остаться в Москве. Но стоит доехать до Ярославского вокзала и сесть в поезд, как сразу на душе становится легко-легко, и дальше летишь до Флоровского, как на крыльях.

Хотя добираться туда очень непросто — до Ярославля, потом на автобусе до Нового Села, от Нового Села — или жди несколько часов другого автобуса или пешком двенадцать километров. Хорошо еще, если попутка подвернется. Но все равно — едешь, идешь, а душа поет.

Кого ни спросишь в московской священнической среде — все знают об отце Сергии. Да и не только в священнической. Он крестил многих писателей и их детей. Освящал здание журнала «Наш современник», который читает постоянно от корки до корки наряду с «Москвой» и «Русским домом».

Кроме своего храма отец Сергий взял на попечение небольшую церковь в селе Леонтьевском, построенную в XIX веке иждивением одного местного крепостного крестьянина. Оказывается, крепостные не только мучались под гнетом помещиков, но иной раз могли даже на собственные деньги храм воздвигнуть! Постепенно и этот храмик ожил иждивением Сергея Николаевича.

Несколько раз доводилось отцу Сергию совершать литургию вместе с Патриархом Алексием II. Однажды Святейший спросил:

— Вам сколько лет, батюшка?

— Да уже скоро восемьдесят.

— Да ладно вам! Признайтесь, что лет двадцать накинули!

И вскоре наградил отца Сергия правом служить литургию с открытыми царскими вратами до пения «Отче наш».

Удивительны проповеди отца Сергия.

— Меня спрашивают: «Как часто надо ходить в церковь? Можно ли раз в неделю или даже раз в месяц?» А я отвечу так: можно и вообще не ходить. Именно! Не ходите вовсе. Проживёте свой век без Церкви, скончаетесь и попадёте в ад. И окажетесь там рядом с Гитлером. И будете вечно там рядом с ним. Только подумайте: вечно! В аду. С Гитлером.

В храме воцаряется задумчивое молчание. Тишина длится минуту. Отец Сергий даёт прихожанам время поразмыслить. Лицо его суровое, он как бы сам впервые увидел, как страшно грешнику в аду. Да ещё рядом с Гитлером. Вдруг лицо священника озаряет луч радости и надежды, и трепетный голос, только ещё бывший сердитым, звучит серебром этой радости:

— Ну, а если кто хочет вечно быть в раю, да рядом с Александром Васильевичем Суворовым, тем скажу: добро пожаловать в храмы Божии!

Проповедь отца Сергия, как всегда короткая, но пронзающая сердца, окончена. Батюшка уже вышел с крестом для целования. Прихожане подходят, прикладываются к сверкающему в его руках распятию.

Когда отцу Сергию исполнилось восемьдесят лет, он сказал:

— Вот мне и восемь десятков. Чувствую, приближается старость.

Господь даёт ему сил, и диву даёшься неутомимости отца Сергия. Три-четыре часа ночью и часик днём — вот весь его сон. Ведь в жизни так много надо успеть сделать, повидать, прочесть, а главное — богослужить.

В восемьдесят четыре он признавался прихожанам после литургии:

— Недавно стало очень плохо. Думал, помру. Попросил силы небесные: «Нельзя ли получить ещё годика три-четыре?» Перечислил, какие намечены дела. И вот, кажется, дают.

http://www.stoletie.ru/obschestvo/ostrov_spasenija_2011−12−29.htm


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru