Русская линия
Радонеж Василий Анисимов23.12.2011 

Мы не должны прятаться от общества

— Василий, в декабре мы с тобой уже традиционно беседуем об итогах года. Сегодня, как я понимаю, все омрачено тяжелой болезнью Блаженнейшего.

- Да. Блаженнейший Митрополит по итогам года обычно проводил открытое заседание Священного Синода УПЦ с участием руководителей всех синодальных структур, где они выступали с отчетами, а все присутствующие — священники, студенты, миряне — могли задать любой интересующий их вопрос и получить ответ непосредственно от Предстоятеля, членов Синода и руководителей общецерковных структур. Причем Блаженнейший предлагал, чтобы каждый отчитывался кратко, но ни одного вопроса не оставлял без ответа. Хорошее, демократическое нововведение. Сейчас, конечно, все растревожены состоянием здоровья Митрополита, и не до отчетов.

— Но информации-то о болезни немного, и врачи молчат.

- Я тоже думаю, что информировать должны не помощники Митрополита, а специалисты, лечащие врачи, как это и принято, когда дело касается человека такого уровня. Ведь для огромного количества людей Блаженнейший является архипастырем, дорогим и близким, все очень переживают. Митрополит всегда работал на износ, мужественно переносил недуги, никогда ни на что не жаловался, и как-то все обходилось. А теперь болезни наложились одна на другую, Церковь молится об исцелении Предстоятеля, но очевидно, что лечение будет непростым и продолжительным.

— Вместе с тем в сети заговорили о долгом безвластии в УПЦ. Сведения самые невероятные: якобы Блаженнейший в реанимации, в тяжелейшем состоянии, при вентилировании легких, продолжает работать — подписывает документы, благословляет и прочее. Это нормально?

- Конечно, нет. Но здесь надо все уточнять по срокам. До 30 октября он, безусловно, все это делал, когда находился на реабилитации в монастыре — и посетителей принимал, и с документами работал, и все шло на поправку. Я говорил с теми, кто посещал Блаженнейшего. Сейчас Его Блаженству нелегко, улучшения чередуются с осложнениями, и, думаю, никто его работой не утруждает, да и не стоит утруждать. Это не по-человечески.

Что касается «безвластия», то, сам знаешь, власть в Церкви специфическая: никто ведь циркулярами из Киева епархиями не руководит, они самостоятельны, в столице тоже архиереев хватает — все выполняют возложенные на них обязанности.

Конечно, нельзя умалять роль Предстоятеля Церкви, как у нас это некоторые делают: мол, есть он или нет, а все крутится-вертится, и корабль плывет. Потому что существует целый корпус проблем, которые кроме Предстоятеля никто не может решать, они касаются реституции церковной собственности, изменения законодательства, возвращение Церкви статуса юридического лица и т. д. — что было изложено Блаженнейшим во время встречи Президента Украины с религиозными лидерами. Многие темы Блаженнейший Митрополит на себя замыкал — они тоже зависли. Возникают острые вопросы, требующие оперативного решения. Поэтому, скорее всего, до его выздоровления кому-то из старейших членов Синода поручат управлять Церковью и продвигать решение всех вопросов. Думаю, Блаженнейший сам поддержит такое решение.

— Но в Украине общественность болезненно отреагировала на то, что митрополит Агафангел пригласил епископов совершить литургию и молебен в день рождения Блаженнейшего: переворот, захват власти.

- Ну, какая общественность? Униато-раскольничьи сайты подняли вопли. Так они всякий раз и по поводу Святейшего Патриарха Кирилла вопят то же самое. Блаженнейший Митрополит Владимир всегда говорил в таких случаях: если эта братия нас ругает, значит, мы чего-то стоим. Знаешь, когда в последние полтора десятилетия митрополит Агафангел ежегодно на день рождения, день Ангела Блаженнейшего и в дни прочих знаменательных дат от имени Священного Синода и всей Церкви выступал с приветствиями, вручал Блаженнейшему награды, ни у кого сомнений не возникало, что он и первенствующий, и самый уважаемый после Предстоятеля архиерей. А здесь вдруг переполошились: люди, рятуйте, Агафангел грядет! И ведро помоев тут же расплескали. А ведь митрополит Агафангел не только великий архиерей, один из столпов Православной Церкви в Украине и т. д. — к нему все эпитеты приложимы, но он еще и ближайший друг, соратник и опора Блаженнейшего Митрополита Владимира все два десятилетия его нелегкого предстоятельства. Он один из инициаторов Харьковского Архиерейского Собора, человек поразительного мужества — никогда ни за кого не прятался, не юлил, все удары принимал на себя, грудью стоял за единство Церкви, за Блаженнейшего. О таком плече можно только мечтать, и Его Блаженство всегда это ценил. То, что владыка Агафангел созвал архиереев на службу в день рождения Предстоятеля в Лавру, прекрасную проповедь сказал о Блаженнейшем — народ слушал со слезами на глазах, — затем посетил именинника с цветами в больнице — это очень достойный поступок архиерея и друга. Было бы нелепо, если бы наши архиереи поехали поздравить Патриарха с юбилеем, а через три дня поздравить больного Блаженнейшего уже не собрались — все как-то не могли поделикатнее решить, кому их созывать.

— Но ведь это был не первый «заговор» в уходящим году. Помнится, в июле донецкие, Патриархия тоже были уличены в неком «заговоре», да и сейчас в сети полно пасьянсов на тему «УПЦ после Владимира», какие влиятельные группы и кого будут проталкивать во власть. Насколько все это актуально?

- Любые инсинуации о заговорах имеют одну цель — поссорить всех со всеми. И при всяком обострении болезни Блаженнейшего возбуждается целая волна публикаций с различными прогнозами, нынешняя на моей памяти, наверное, уже пятая. И всякий кому не лень со своими пятью копейками в этом участвует. У нас, скажем, есть такой депутат Тарас Чорновил, который ничем особым не примечателен, кроме того, что является сыном знаменитого правозащитника. Я с ним однажды говорил, и он признался, что униат, а в церковной проблематике вообще — пень пнем. Так вот даже он выступил со своими рекомендациями по преемникам Блаженнейшего, альтернативам, и эти все глупости пиарятся и обсуждаются.

— Ну, а по существу? Есть ли альтернативы, преемники?

- Если по существу, то я не вижу никаких проблем с управлением Церковью: какая она была 20 лет назад и какою ее передаст преемникам Блаженнейший Владимир — это две большие разницы. Сегодня она на пике доверия, уважения и со стороны общества, и со стороны власти, и управлять ею не сложно, тем более что у нас есть большое количество архиереев, великих управленцев, которые возродили к церковной жизни целые регионы. Альтернатив Блаженнейшему Владимиру тоже искать не надо, поскольку нужны не альтернативы, а последователи и продолжатели, в коих недостатка также нет. Наконец, я не вижу смысла в группах влияния, в политических, бизнесовых и прочих связях. Когда избирали Митрополита Владимира, ничего этого за ним не стояло, но у него был в народе Божьем огромный авторитет проповедника, богослова, мудрого руководителя и наставника. Все последующие Киевские митрополиты, сколько бы их ни было, должны обладать в той или иной мере этими качествами. И таких архиереев тоже с добрый десяток найдется, хотя, надо сказать, что все они — старшего поколения.

— Я слышал, что у вас организована кампания под лозунгом «Не допустим реванша советских архиереев!»

- Какая кампания? Кто-то ляпнул на каком-то совещании, и пересуды кругами пошли. Хотя формулировка, согласись, занятна и даже трагична.

— Что ты имеешь в виду?

- Эту странность в смене поколений. Вот кого мы можем считать «советскими архиереями»? Видимо тех, кто был рукоположен в советское время или сформировался в те годы, а епископом стал уже в 1990-е. Это священнослужители времен гонений, испытавшие на себе все унижения, преследования атеистической власти. С этой точки зрения, у нас большинство архиереев — советские. Я не знаю, как в России, но у нас это — лучшая часть духовенства. Масштабные личности! Возьми хотя бы владык, которых ты сам знаешь — Агафангела, Онуфрия, Иринея, Лазаря, Ионафана, — с ними по десять передач можно записывать, все будут глубокими, разнообразными. Несколько лет назад проходила международная конференция по Константину Острожскому в трех странах — Польше, Белоруссии, Украине — с участием профессуры, литераторов, историков, депутатов. Один день форум опекал архиепископ Ровенский и Острожский Варфоломей — водил по монастырям и другим памятным местам, связанным с Острожскими князьями, много рассказывал и поразил всех познаниями в истории, культуре, богословии. Советский архиерей! Или вот моя приятельница матушка Серафима, настоятельница монастыря в Одессе. Я как-то попал к ней на день Ангела, а у нее — музейщики, профессура, писатели, издатели, художники, адмиралы — элита Одессы. Я давно такого интеллектуального сообщества не видел. Все пришли с утра поздравить матушку. Она со всеми сотрудничает, и монастырь возродила, и церковный музей построила, и книги пишет, и депутатствует. Советская монахиня!

А вот «поколение свободы» как-то все не может «прорезаться» ни в слове, ни в деле и в чем-то важном, что позволило бы обществу с благодарностью и уважением говорить о Церкви и о самом этом поколении. Блаженнейший Владимир говорил по этому поводу: в бой идут одни старики!

— А чем ты это объясняешь?

- Какой-то малопонятной запуганностью. Вот в Киеве постоянно проходили и проходят различные конференции, пресс-конференции, круглые столы, семинары, встречи и т. д., где Церкви приходится оппонировать власти, политикам, религиоведам, сектантам, унии, расколам. И помню, как наши старые священники в этих сложных, враждебных аудиториях выступали как последние воины Христовы, мужественно отстаивали позицию Церкви, защищали ее единство, полемизировали, и были убедительны. Это и приснопамятные отец Михаил Бойко, отец Федор Шеремета — знаменитые киевские священники. Тогда в Киеве был один епископ — сам Блаженнейший. Сейчас у нас в столице десять архиереев, количество священников увеличилось многократно, но все пытаются избежать встреч, где надо что-то отстаивать, кого-то переубеждать. Еще в президиуме посидеть — куда не шло, так президиумы теперь почти везде отменили. Но ведь оппоненты никуда не делись.

Пару месяцев назад звонит мне председатель общества националистов Украины, куда входят петлюровцы, бандеровцы, филаретовцы и прочие русофобы, и приглашает принять участие в дискуссии по докладу об антиукраинской, антигосударственной деятельности Патриарха Кирилла в свете его визитов в Украину. С докладом выступит на их собрании какой-то доктор философии, религиовед из Института философии Национальной академии наук. Я удивился: зачем, говорю, вам журналист, пригласите епископов, священников, преподавателей КДА. Оказывается, пытались — никто не согласился. Их центр находится на Печерске, недалеко от Лавры, тема несложная — мы в пресс-службе издали в двух книгах все, что Святейший Патриарх Кирилл говорил об Украине и в Украине во время своих визитов, и мы с коллегой пошли к ним на собрание.

— Не подрались?

- С чего? Если националисты не до конца проуниачены, с ними можно вести диалог. Пару человек, конечно, с места призывали не слушать тут всяких москалюк, но остальные были толерантны. Часа два мы достаточно продуктивно поспорили, подарили участникам встречи книги патриарших речей, чтобы они руководствовались ими, а не всякими интернетовскими измышлениями. Одна дама, тоже доктор философии, выступала в конце собрания и даже сказала: хотя Кирилл и не наш Патриарх, но мы должны признать, что это великий Патриарх, который продвигает в мире православные ценности.

Нам предложили через пару недель принять участие в следующей дискуссии по докладу другого доктора философии о том, какое ужасное московское православие и какое замечательное наше, украинское. Здесь, я признаться, не в теме, поскольку никогда не думал, что они чем-то отличаются, да и по времени не получалось, поэтому позвонил одному нашему священнику и попросил выступить оппонентом докладчика. Он богослов, пишет книги, заведует кафедрой в светском вузе, преподает в Киевской духовной академии, умный и хороший оратор. Однако получил отказ: оказывается, преподавателям КДА строго-настрого запрещено выступать на таких собраниях, необходимо не только взять благословение, но предоставить на утверждение академическому начальству текст своего выступления и т. д., и заморачиваться этим, естественно, никто не горит желанием. Остались наши националисты без оппонентов.

— А позиции национализма по-прежнему сильны в Украине?

- Национализм в кризисе. У нас главным националистом считается основатель Руха Вячеслав Чорновил, диссидент, правозащитник, журналист. Ему памятник в центре Киева стоит, улицы его именем во многих городах названы. Он был другом газеты, в которой я работал, и у нас были добрые отношения. На каком-то приеме были и Чорновил, и мой друг архиепископ Ионафан. И последний попросил познакомить его с диссидентом. Я подвел Вячеслава Максимовича к владыке, а тот протягивает руку и не без яда представляется: «Архиепископ клятого Московского Патриархата Ионафан». Чорновил оторопел, рассмеялся, обнял его за плечи и говорит: «Ну, что, Вы, Владыка! Главное, что Украина — независима, а какой патриархат — никакой роли не играет». Он считал, что все, что есть в Украине, непременно должно быть самым лучшим в мире: и культура, и наука, и экономика, и тот же Московский Патриархат. Такая вот романтика была. Ну, а потом, оказалось, что ничего самого лучшего не получается, и скатились в русофобию — стали массово закрывать русские школы, детсады, вытеснять отовсюду русский язык, преследовать русскую культуру. И занимались этим не националисты — они никогда не были при власти, — а член Политбюро КПУ Кравчук, лауреат Ленинской премии Кучма, выпускник Высшей партшколы Ющенко. Хотя все шли к власти с лозунгами защиты русского языка. У Януковича даже в программе его партии записано, что русский язык должен стать вторым государственным. Через пару месяцев будет уже два года, как он при власти, но в языковом вопросе еще палец о палец не ударил.

— А есть ли толк вот от этих дискуссий с националистами, раскольниками и прочими оппонентами?

- По крайней мере, церковная точка зрения должна присутствовать, и люди должные ее знать. Ведь дискуссии не в закрытом режиме проходят, а в присутствии прессы, и все это формирует общественное мнение. А для чего мы учредили в Церкви столько руководящих, направляющих, совещательных и прочих структур, если никто ни в общественных дискуссиях, ни в прессе не выступает?

Вот, скажем, был круглый стол в РИА-новостях, где музейщики, историки, археологи единым фронтом выступили против того, чтобы возвращать Церкви экспроприированные храмы и имущество, якобы она все историко-культурное наследие погубит. Я лично договаривался со священнослужителями, но никто так и не пришел. На днях всеукраинская чернобыльская конференция, которая проходит раз в пять лет, так и завершилась без нашего участия. Одним некогда, другим нельзя, третьи не хотят заморачиваться.

— Но в сети живо обсуждается крещение на курорте в Карловых Варах местного мальчика четырьмя украинскими митрополитами .

- Слава Богу, что крестили. Насколько я знаю, это просто стечение обстоятельств, из четырех архиереев было лишь два митрополита, хотя, конечно, повод для обсуждения есть. На то она и сеть.

Мне ректор Варшавской духовной семинарии рассказывал, что в Польше специально обучают будущих священников и в дискуссиях выступать, и на камеру говорить, и в информпространстве работать. Это входит в круг навыков пастыря. Избегать и бояться этого не стоит. Хотя бывают и провокации, и просто забавные случаи. В этом году был такой. Один интернет-портал задумал к годовщине президентства Виктора Януковича сделать видео-конференцию, где люди разных профессий, представители различных отраслей и организаций давали бы оценку трудам навой власти и рассказали, чего от нее ожидали и не дождались, и каждому выделено определенное время. Мне предложили выступить от Православной Церкви. Я согласился, пошел к Блаженнейшему Митрополиту советоваться, за что власть стоит похвалить, а за что — поругать. Однако накануне мне перезвонили организаторы конференции и сообщили, что я буду не один — компанию мне составит пресс-секретарь анафематствованного Филарета, идеолог и глашатай раскола Евстратий Зоря.

— И ты отказался?

- Да нет, отступать было некуда, хотя какие у нас могут быть общие претензии и пожелания к власти? Расколы и уния активно агитировали на президентских выборах за оранжевых, клеймили Януковича, объявляли его «тьмою», «неволею», а после его победы боялись, что будут коротать свой век где-нибудь в донецких каменоломнях, и во тьме, и в неволе. В Православной Церкви ни за кого не агитировали, каждый поддерживал, кого хотел, я аккредитовался в выборном штабе Януковича и даже записал с ним небольшое интервью, где он обещает, что в случае его победы положение Православной Церкви в стране кардинально улучшится. Так что, по логике, Евстратий должен был горячо благодарить власть, а я мог уже предъявлять претензии за порожняк пустых обещаний. Но случилось нечто необычное. По задуманному формату, гости — мы с Евстратием — сидели по одну сторону стола, а четыре журналиста, молодые, но уже известные, они часто мелькают на сайтах и телеэкранах, сидели по другую сторону и задавали вопросы. И едва ли не все четверо вдруг заявили, что они в Бога не веруют, никакой необходимости в существовании Церкви не видят, и, естественно, вся церковная проблематика представляется им ненужной и надуманной. Мол, верующий должен в своей душе с Богом разбираться, остальное — излишне. И впервые в жизни пришлось солидарно с раскольником оппонировать этим младоатеистам, убеждая их, что Православная Церковь Украине все-таки нужна. Я никогда не думал, что это придется кому-то доказывать. После конференции Евстратий мне говорит: вот вы постоянно нападаете на нас, считаете нас главной проблемой, а через десять-двадцать лет, когда это поколение с его секуляризмом станет доминирующим в обществе и во власти, все нынешние проблемы покажутся цветочками. Это вам не старые марксисты-атеисты.

— Они чем-то отличаются?

- У старых атеистов есть чувство вины перед Церковью: ведь столько миллионов невинно погубили, столько разрушили, такой урон нанесли духовному и культурному наследию православных народов. В Украине даже Компартия официально покаяние Церкви принесла. Эти же ничего не разрушали, никаких знаний о Церкви не имеют и не любопытствуют даже, какое-то новое веяние из той части Европы, которая обходится без веры и Бога.

— А до претензий к власти дело так и не дошло?

- Напротив. Времени было много, хватило, чтобы и претензии высказать, и раскольникам о покаянии напомнить, и о «русском мире» поспорить. Кстати, Евстратий там заявил, что ничего против «русского мира» не имеет в той его интерпретации, которая звучала во время нашей дискуссии. А она ничем не отличается от патриаршей. Надо бы, чтобы он и по своим раскольничьим сайтам распространил собственное умозаключение о «русском мире», а то филаретовцы одни страшилки о нем распространяют.

Что же касается претензий — они одни и те же все последние 20 лет. Это возвращение Церкви статуса юридического лица, возвращение экспроприированной собственности, допуск Церкви к социальной работе и просвещению — сей воз при всех властях и ныне там. Многие у нас думают, что после 20 лет прессования наступила передышка, власть стала с уважением относиться к Церкви и сама начнет продвигать необходимые УПЦ преобразования. Но ведь под лежачий камень вода не течет, нам надо самим их инициировать и упорно продвигать, оказывая на власть постоянное давление. Иначе ничего не сдвинется с места. У власти всегда будут дела актуальнее и важнее — кризис, реформы, чемпионат Европы по футболу и т. д. и т. п.

— А какое событие было самым ярким в церковной жизни Украины в уходящем году?

- Я думаю, что это чернобыльский визит Патриарха. 25 лет трагедии, которая изменила многие представления человечества о самом себе, и первый визит Патриарха в зону, его службы и выступления в Киеве, Чернобыле, на ЧАЭС произвели сильное впечатление на общественность. В этом году было пять патриарших визитов Украину, и доминантой их была социальная составляющая. Очевидно, что Патриарх хочет повернуть Церковь к проблемам социального служения, поэтому посещает интернаты, клиники, закладывает храмы при больницах. Это очень важно, поскольку беды что-то нас не оставляют, кризис следует за кризисом, народ измотан и нуждается в поддержке. Я бы еще отметил празднование Дня Крещения Руси в Киеве. Этот праздник уже государственный, надо добиваться, чтобы не только Патриарх, но и руководители России и Белоруссии отмечали его в Киеве, осознавали свою ответственность за судьбы наших народов и всей восточнославянской православной цивилизации.

— Ну, а каким уходящий год был для пресс-службы?

- Год был для нас юбилейным, но не слишком удачным, много задумок оказались нереализованными, что связано с болезнью Блаженнейшего, скудностью ресурсов. У нас небольшой коллектив, тем не менее мы содержим сайт, выпускаем и распространяем ежемесячный информационный журнал, издали книгу проповедей и речей Святейшего Патриарха Кирилла, произнесенных в Украине («Патриарх Святой Руси»), провели международную конференцию к 25-летию Чернобыльской трагедии, на которой выступили Святейший Патриарх, академик Велихов и многие известные деятели из Украины, России, Белоруссии. Сами участвовали во многих форумах в Украине и за рубежом, как в церковных, так и журналистских, где обсуждалось светлое будущее СМИ.

— Но традиционным СМИ — газетам, журналам — все пророчат скорую кончину.

- Я месяц назад вернулся с Форума европейских и азиатских медиа, который в этом году проходил в столице Казахстана Астане. Он собрал около трехсот руководителей СМИ и ведущих журналистов со всего постсоветского пространства. Было много профессиональных дискуссий о путях развития медиа, одна из них проходила в формате «стенка на стенку», где представители традиционной журналистики дали последний и решительный бой апологетам всепоглощающей сети. Дискуссию вела Светлана Сорокина, споры были жаркими, но традиционалы праздновали победу, причем решающий вклад внесли журналисты из Армении, Грузии, Прибалтики, которые научились различать плюсы и минусы сети. Какими бы технологическими прорывали сетевые информационные ресурсы ни обзаводились, это революции носителей, и к главным качествам информации — достоверности и объективности — они непосредственного отношения не имеют. Сеть неподцензурна, оперативна, супертехнологична, в чем ее огромные преимущества, но она также беззащитна против всевозможных манипулятивных технологий, информационных провокаций. В традиционной журналистике достоверность информации защищена и внешне (законами страны), и внутренне (профессиональным кодексом журналиста). Так что, если будешь гнать дезу, и коллеги руки не подадут, и издание свое разоришь.

— А для церковной прессы это актуально?

- Это актуально в большей степени для прессы, пишущей о Церкви. Приведу два примера. Несколько лет назад, при оранжевых, ющенковская газета «Украина молода» разместила на первой полосе клеветнический материал о том, что Лавра не привозит Благодатный огонь на Пасху из Иерусалима, а «производит» его из зажигалки в аэропорту «Борисполь». Мы опровергли эту дезу, переговорили с главным редактором «Украины молодой», газета не стала доводить дела до суда, сама дала опровержение, принесла извинения и Лавре, и наместнику, и верующим, и Церкви.

Другое дело — сеть. Вот у нас есть такой системный клеветник и пасквилянт Юрий Черноморец. Помню, в 2005 году едва замаячила победа оранжевых, он уже разразился на униатском сайте РИСУ огромным развернутым доносом на УПЦ. Дескать, нарушает правду Божию, готовила в трех вариантах заговор с целью недопущения Ющенко к власти, все в ней антигосударственное, антиукраинское, епископат — морально разложившийся, находится под контролем иностранных спецслужб, торгует нефтью, оружием и т. д. — я такого бреда никогда не читал. Материал перепечатали другие сайты, и на гребне победы оранжевых начались шельмование и травля Православной Церкви в Украине. В одной области националистические общественные организации даже требовали, чтобы общины УПЦ погрузили в теплушки и вывезли из Украины. Нам пришлось даже Генеральную прокуратуру подключать, чтобы остудить их запал. С редактором РИСУ Тарасом Антошевским мы пару раз пересекались, и он рассказывал, что является технарем, журналистика для него — дело новое. Я ему звоню и говорю, что коли вы считаете себя СМИ, то не имеете права ни сами клевету сочинять, ни чужую распространять. Как бы мы с Тарасом Шевченко не любили унию, но мне в голову не придет разместить на наших сайтах какой-нибудь клеветнический материал о том, что уния занимается антигосударственной деятельностью в Украине, а ее лидер кардинал Гузар — морально разложившийся недоумок, торгующий оружием. Не позорьтесь, говорю, снимите материал и извинитесь. Он и пальцем не пошевелил, только повизгивал в трубку от радости — такую провокацию против Православной Церкви раскрутил! Безусловно, и орден от унии за это получил. Думаю, что сей Антошевский не только стаскивает весь антиправославный мусор на свой сайт, но и заказывает тем же черноморцам, еленским и прочим пасквилянтам строчить всякие мерзости о Церкви, а сам их распространяет — какой с сети спрос? А там же целый конгломерат — тут же на подхвате Евстратий и прочие раскольничьи сайты Украины и России. А из этой помойки информацию черпают наши религиоведы и политики — столько чуши всякой о Церкви несут — диву даешься. Так что сеть используется и во благо и во зло.

Но, слава Богу, есть у нас проверенные и несгибаемые борцы за правду, среди них, конечно, «Радонеж». Я всегда поражался, как тебе удается с горсткой сотрудников столько лет и сайт содержать, и газету выпускать, и радио «Радонеж» на всемирный уровень поднять, и международный кинофестиваль ежегодно проводить, и образовательные проекты осуществлять. Я благодарен, что вы не оставляете вниманием Украину, и от все души поздравляю вас наступающими Новым годом и Рождеством Христовым. Желаю и здоровья, и счастья, и успехов в творчестве!

— Я также поздравляю тебя с Рождеством, Новым годом и благодарю за беседу.

http://www.radonezh.ru/analytic/15 597.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru