Русская линия
Завтра Леонид Бородин22.12.2011 

Пермь в осаде

Пермяки утверждают, что после Москвы и Питера Пермь — третий город России. По крайней мере, был. До перестройки. Город Строгановых, Ермака и братьев Парамоновых, родина Царь-колокола и орудия, сделавшего первый выстрел по Берлину, город, десятилетиями не знавший бюджетных дотаций, нынче он озабочен теми же проблемами, что и прочие города России, каковые после Москвы и Питера все — третьи.

У Перми, однако ж, с некоторых пор стало одной проблемой больше. Команда бесов, изрядно напакостившая в Москве, обратила свое внимание на предуральские просторы и возжелала осесть в Перми, превратив её в мировую столицу шарлатанства и богоборчества. Официально во главе «команды» кто же? Ну, ясно! Господин Гельман. Неофициально, как утверждают знающие пермяки, благословение и финансирование получено из самого Кремля. И фамилия «кремлевского благословителя» называется, да не стану её повторять в надежде, что имеет место ошибка или недоразумение.

Должен заметить притом, что большинства жителей славного города сия проблема «не колышет». Ухмыляются или плюются, но не возражают — материальному положению угрозы нет. А кто его знает, может, когда хоть что-то в городе дорастёт до «мирового масштаба», глядишь, и «жить станет лучше, жить станет веселей»!..

Как бездомные псы, начали бесы «метить» отведённую территорию. Напротив главной краевой библиотеки возник огрызок яблока. Примитивный символизм. Роль яблока в известной библейской истории не более значима, чем роль яда в истории отравления Моцарта Сальери. Видимо, исключительно «политкорректность» помешала автору изобразить первопричину человеческого знания — змiя, то есть, попросту, сатану.

Нет, не вышли работники библиотеки — великие труженики наших дней… не вышли с плакатами протеста на предбиблиотечную площадь. И ничего не известно про какие-либо протесты… Хай пасется бес! Но не попрекну, преклоняясь пред библиотекарем с детства…

Не задумывался ранее: имел ли европейский «модерн» богоборческую ориентацию. Но что с некоторых пор модернистами всех мастей объявлена война Православию, что «воины» имеют шефов во властных структурах, что на редкость дерзкая борьба либеральных СМИ против «кровавого путинского режима» в том числе есть массированная атака на Православие как историческую религию преимущественно русского народа, потому приобретает отчётливо русофобскую окраску, — о том с очевидностью свидетельствуют многочисленные факты «свободной творческой мысли"…

Но Пермь! Представляю себе парад победы бесов после многолетних и крупнобюджетных успехов по обезображиванию города. За спиной впереди широко шагающего господина Гельмана толпа бесов всех мастей и национальностей несёт громадный (шесть на шесть) черный квадрат Малевича, из которого все они когда-то повыпрыгивали. За ними московские гости — великие «толерантисты» нашего времени: Тишков, Нарусова, Гусев, Сванидзе и прочие. Рядом и вплотную с ними секс-меньшинства, конечно, с подвижными инсталляциями — как без них! Выездная бригада самой свободной в стране радиостанции «Эхо Москвы» — информационный «обеспечитель» и отважный защитник борцов с извечной ксенофобией неумных русских, у которых исторически «всё не так!». А один из позывных господина Венедиктова, главы «Эха»: «Дружок! Позвони!» — знают секс-меньшинства всех стран и народов. Замыкала бы колонну толпа граждан города (по пятьсот рублей за сто метров марша), которым до фени всякие творческо-идеологические новации бесов. Им бы выжить, в чём они, наверное, правы. А кто принимает парад? Так хочется верить, что не представитель Кремля… Пусть бы господин Швыдкой, успешнейший шоумен и бизнесмен…

Но не о бесах речь.

Я был приглашён в Пермь Романом Юшковым, преподавателем географического факультета Пермского госуниверситета, для участия в «Русских встречах».

В одной из библиотек собираются русские люди (как, впрочем, и люди иных национальностей, если захотят — ради Бога!) и говорят о своих проблемах, и, разумеется, о самой главной — как русским выжить?.. Как сохранить национальные традиции, как ими заинтересовать молодёжь, как противостоять оголтелой агрессии всех тех, кто уже не впервой в истории Русского государства пытается взломать русскую культуру, перековеркав её и приспособив к пониманию неким среднестатистическим европейцем, для которого если что-то в культуре не есть «модерн» или «постмодерн», то это, по меньшей мере, подозрительно.

Встреча в библиотеке происходила в последний день моего пребывания в Перми. А до того…

Это лагерь, где я отбывал свой второй срок в роли политического рецидивиста.

Я не был против его восстановления и превращения в музей. Но если бы этого не произошло, тоже не волновался бы. Неоднократно приглашался на сходняки бывших политзэков, но как-то всё не получалось, да и, если откровенно, особого желания не было. Теперь там регулярно проводятся экскурсии, несведущим показывают и объясняют, в каких условиях содержались люди, каков был режим… Между прочим, роль добровольца-экскурсовода исполняет один из бывших надзирателей.

Покойный Виктор Астафьев писал мне после такой экскурсии, где ему специально показали камеру, в которой я сидел, что кошмар, дескать, что, кажется, и дня не высидел бы. Высидел бы. И день, и год, и десять лет. И не гордился бы, как не гордятся своими сроками выжившие политзэки. Как вещает горький зэковский юмор — в тюрьме только первые пять лет плохо, а потом нормально!..

Я бесконечно уважал своих сокамерников и «соузников» за их мужество и принципиальность, за готовность умереть — именно так, умереть — за свои убеждения, как умерли Олекса Тихий, Валера Марченко, Анатолий Марченко, Юрко Литвин, Василь Стус. Ведь им стоило всего лишь пообещать «быть хорошими» — и они бы жили.

С детства помню фразу Овода: «Клятвы — чепуха. Не они связывают человека. Если вами овладела идея — это всё!» Но вот ведь в чём дело: идеи моих мужественных «сопосидельников» были антирусскими (я был единственный русский в «особом» лагере). И когда узнал, что ежегодно в определённый день в лагерь-музей съезжаются бывшие политзэки, слегка насторожился. Но только слегка.

Теперь же, осматривая музейные стенды с документами, обнаруживаю рядом с фотографией погибшего в лагере замечательного украинского поэта Василя Стуса фотографию Виктора Шендеровича и… столбенею! Это в силу какой такой логики они оказались в одном ряду? Спрашиваю руководителя исследовательской группы музея «Пермь-36» Леонида Аркадьевича Обухова. Как этот здесь оказался? Почему?! Да вот, дескать, он всегда сюда приезжает… Перед тем мне сказали, что приезжает и «яблочный» отщепенец господин Лукин, ныне главный по правам человека, и ещё кое-кто… Настроение портится, но виду не подаю, потому что работа, проделанная энтузиастами, велика. Уже воссозданный из руин лагерь-музей однажды сгорел и был восстановлен заново, и не сомневаюсь при этом, что людьми руководили и добрые чувства, и благие намерения.

Будем рассуждать так: литовские, латышские, эстонские, украинские националисты (бывшие политзэки) — чего они нынче могут хотеть для России? Чтобы она возродилась? Снова стала великой державой? Увы! Многим новым государствам, что образовались на территории бывшего СССР, выгодна, по меньшей мере, Россия слабая, если не полный развал её. Для них, националистов, это даже не момент русофобии. То исключительно геополитическое чувство патриотов своей новой Родины. Можно возражать, опровергать, не принимать, наконец, но оно, это чувство, поддаётся пониманию, и именно на этом уровне, на уровне понимания, возможно выстраивание взаимоприемлемых отношений. К примеру, как это было в камерах, где я сидел. Повторюсь, я был единственным русским… И где-то уже писал, что мы могли до хрипоты, до крика спорить, положим, о причинах падения Римской империи, но никогда не касались личных убеждений.

Другое дело — шендеровичи! Вот «крылатый» афоризм любимца радиостанции «Эхо Москвы» и её поклонников: «Если тошнит от народа, то чем беременность?..»

Но если кто-то предположит, что шендеровичей тошнит исключительно от русских, то будет не прав. Этот тип «россиян» никогда не уедет в Израиль или ещё куда-то, потому что, во-первых, они там никому не нужны, а во-вторых, и в главном, — «тошниловка» есть перманентное состояние их организмов, в каком бы народе они ни жили. К примеру, писатель Севела. Смачно расплевавшись с «немытой Россией», прибыл он на историческую родину — и что? Через год-другой тошнота от соплеменников кинула его в США, а затем снова вернула к «немытым"… Правда, решающим в данном случае был всё-таки экономический фактор. Россия стала «Полем чудес» для ловкачей и пройдох.

Возвращаясь к теме, осмелюсь предположить, что если куда-то вдруг слетаются шендеровичи, ганапольские, пархоменки, радзиховские, панюшкины (памятное высказывание «милого русского интеллигента» господина Панюшкина: «Россия — бешеная собака, и лучше её пристрелить, пока она не искусала…» и так далее), если они съезжаются — значит, там по разным причинам возник оазис с особым, русофобским микроклиматом, где им уютно и радостно, и «есть кому руку пожать».

Мне грустно, что таким оазисом стало место, где томились и умирали люди, в советское время наверняка почитаемые шендеровичами в лучшем случае за придурков и несмышлёнышей, не умеющих выживать.

А иначе мы бы встретились в камере?!

Нынче же свобода! Крой почём зря Россию-матушку и «кровавый путинский режим», получай отменный гонорар и путешествуй с семьёй по земному шарику, как господин Ганапольский, не придумавший, насколько мне известно, ни бомбы, ни машины, ни пылесоса даже, но накривлявшийся в своё время вдосталь в телевизоре, а затем призванный к отважному служению на радио «Эхо Москвы». «Фильтруй базар!» — кричит Ганапольский в адрес Путина! Ну, смельчак! Ну, даёт!

http://www.zavtra.ru/content/view/perm-v-osade/


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru