Русская линия
Православие.Ru Владислав Петрушко16.12.2002 

Православие в Заподной Руси после заключения Брестской унии. Часть 4

Продолжение. Начало см. здесь и здесь и здесь.
К началу 1620-х гг. малороссийское казачество представляло собой уже весьма внушительную силу, с которой король был вынужден считаться, тем более, что начинались военные действия против турок, и казакам в предстоящей кампании отводилась очень важная роль. Реестровые казаки, понимая заинтересованность Сигизмунда III в их лояльности, через своего гетмана Петра Конашевича-Сагайдачного поставили перед королем вопрос о признании законными иерархами митрополита Иова Борецкого и других православных архиереев и о прекращении гонений на них. В канун войны король, разумеется, обещал исполнить все, но заявил, что вынужден отложить решение этого вопроса до времени, когда после войны соберется новый сейм.
Не дожидаясь легализации своего положения, митрополит Иов Борецкий, принялся энергично приводить в порядок дела Киевской митрополии. С этой целью в 1621 г. он созвал церковный собор, целью которого стало «советование о благочестии» (как говорилось в предисловии к правилам, принятым собором). Речь на соборе шла прежде всего о том, как в Речи Посполитой сохранить Православие во всей его догматической чистоте и оградить народ от преследований со стороны римо-католиков и униатов. На соборе также обсуждался вопрос о способах обеспечения беспрепятственного поставления православных иерархов в Западной Руси.
Киевский собор 1621 г. принял 24 правила. Они определяли, что духовенство впредь должно поставляться из числа наиболее достойных людей, жить благочестиво и целомудренно, ревностно исполняя свое служение. Правила предписывали клирикам постоянно заботиться о просвещении паствы и убеждать ее в том, что именно Православие является спасительной верой, тогда как католичество искажает истину Евангелия. Правила призывали к созданию апологетических трудов в защиту Православия, созданию новых типографий и школ. Православных иерархов правила обязывали неуклонно соблюдать принцип соборности и регулярно участвовать в работе соборов Киевской митрополии. Кроме того, в правилах особо отмечалась необходимость усиления связей с Православным Востоком, особенно — с Константинопольским Патриархатом и Афоном. Рекомендовалось отправлять туда на учение лучших православных юношей, а от греков призывать в Западную Русь деятелей, способных оказать помощь в противостоянии с латинянами и униатами. В частности, решено было просить вернуться в пределы Киевской митрополии афонских старцев Киприана и Иоанна Вишенского, русинов по происхождению. В том же 1621 г. митрополит Иов обратился к своей пастве с окружной грамотой, в которой вновь осуждалась уния, православные призывались к твердому стоянию за свою веру, а униаты — к возвращению в лоно Православной Церкви.
Активная защита Православия русинами Речи Посполитой и заинтересованность королевского правительства в помощи казаков привели в итоге к некоторому смягчению позиции Сигизмунда III, прежде непреклонного в своей решимости полностью уничтожить православную веру в пределах Польского королевства. Некоторое потепление в отношении властей к Православной Церкви было отражено в решениях Генерального сейма 1623 г., на котором православные добились отмены ряда дискриминационных актов и обещания королевской администрации прекратить гонения. И хотя на деле никакого признания православной иерархии со стороны властей в реальности так и не последовало, же сеймовое постановление обещало установить религиозный мир в Речи Посполитой: «Успокоение людей, в греческой вере разделенных, отлагаем по множеству дел Речи Посполитой на предбудущий сейм, а ныне обещаем тишину для обеих сторон, как духовным, так и светским лицам, какого бы звания и состояния они ни были, и кассуем все процессы, задворный и комиссарские декреты, баниции, секвестры и всякие по делам веры тяжбы и распри, какие бы с обеих сторон ни оказались».
Однако хотя уступки, сделанные сеймом православным, были ничтожны, униаты пришли в негодование от того, что было постановлено и видели в сеймовых решениях покушение на свое исключительное положение в Речи Посполитой. В конечном счете это вылилось в новые враждебные православным действия. Наиболее острый конфликт возник в Полоцкой епархии, где униатскую архиерейскую кафедру занимал фанатичный приверженец унии, воспитанник базилиан виленского Троицкого монастыря Иосафат Кунцевич. Став униатским архиепископом Полоцким и Витебским, Кунцевич первоначально скрывал от своей паствы свои истинные убеждения. Многие считали его православным. Но униатство Кунцевича окончательно прояснилось после приезда в Киев патриарха Иерусалимского Феофана. Верующие Полоцкой епархии надеялись, что Иосафат поедет к Феофану и засвидетельствует свое Православие. Вместо этого Полоцкий владыка в 1621 г. официально объявил о своем единстве с Римским престолом. После этого Феофан поставил на православную Полоцкую кафедру Мелетия Смотрицкого. Большинство русинов признали своим архиереем его, а не Кунцевича. Тогда взбешенный Иосафат развязал в своей епархии неслыханные по силе гонения на православных.
К лету 1621 г. Кунцевич отобрал все храмы и монастыри у православных Полоцка, Витебска и большинства других городов и селений своей епархии. Неистовства Кунцевича были столь велики, что даже канцлер Литовский римо-католик Лев Сапега осуждал его в своих посланиях за жестокость и пытался усмирить его буйства в Полоцкой епархии. Когда же усилия канцлера не возымели успеха, Сапега обратился к униатскому митрополиту Иосифу Велямин-Рутскому, прося его держать Кунцевича «на вожжах», но Иосафата это нисколько не вразумило. Укрепленный и поощренный грамотой папы Григория XV фанатик-униат продолжал неистовствовать в Полоцкой земле. После сейма 1623 г. озлобленный на православных еще более Кунцевич уже не только не допускал их в церкви, но даже воспретил совершать богослужения по домам. Когда православные стали собираться для богослужения в шалашах за городом, Кунцевич и его приспешники уничтожили эти времянки. Православные священники и наиболее активные миряне по приказу униатского архиерея были арестованы, многие были изгнаны за пределы Полоцкой епархии. Православные пытались предложить Кунцевичу огромную сумму денег, чтобы он оставил их в покое, но движимый фанатизмом униатский архиерей заявил, что не примет золота, ибо ему дороже спасение душ через «святую унию».
Своими действиями Кунцевич настроил против себя множество народа — люди уже не в силах были выносить его издевательств. Иосафат же как будто намеренно искал смерти, все более возбуждая против себя ненависть гонимых им православных белорусов. Чаша народного возмущения была переполнена, и на Кунцевича начались покушения, впрочем, первоначально неудачные. Наконец, в октябре 1623 г. Иосафат прибыл в Витебск, где прежде им были учинены невероятные жестокости против православных. Сам Кунцевич заявил, что приехал в Витебск, чтобы принять мученическую смерть «за святую унию». Тем не менее, народ из последних сил удерживался от того, чтобы воздать униату за его жестокость. Иосафат по сути сам спровоцировал взрыв народного гнева тем, что велел арестовать православного священника Илию, совершавшего богослужения в шалаше за городом. Этого православные уже не стерпели. Раздался звон набатного колокола, призвавший жителей Витебска положить конец бесчинствам униатского архиерея. Толпа ворвалась в дом Кунцевича, и архиепископ был убит. Его тело долго влачили по всему городу, а затем бросили в Двину.
Бесспорно, убийство, совершенное доведенными до отчаяния православными жителями Витебска, было преступлением и тяжким грехом, за которым незамедлительно последовало воздаяние: наметившееся было потепление в отношении польских властей к Православной Церкви сменилось новыми гонениями и репрессиями. Жители Витебска были жестоко наказаны, а униаты получили в лице Иосафата Кунцевича «мученика» за дело унии, который мгновенно стал использоваться ими в целях пропаганды униатства и дискредитации Православия.
Расправа над Витебском и его жителями была жестокой. Папа Урбан VIII прямо призвал короля Сигизмунда покарать виновных в смерти Кунцевича. 19 человек, признанных виновными в гибели униатского архиерея, были казнены через отсечение головы (в их числе бургомистры: два витебских и один полоцкий). Около ста человек, бежавших из Витебска до прибытия туда карательного отряда, были приговорены к смертной казни заочно. Город Витебск был лишен Магдебургского права самоуправления, и даже городская ратуша в нем была разрушена. Папа Римский потребовал от короля отменить все прежние сеймовые акты, направленные на смягчение положения православных. Мелетий Смотрицкий, которому после смерти Кунцевича угрожала расправа, бежал в Киев, а оттуда отправился на Ближний Восток.
Жестокое наказание православных жителей Витебска так вдохновило униатов, что они повсеместно перешли в новое наступление на Православную Церковь. Даже в Киеве греко-католики весьма осмелели, тем более, что после кончины гетмана Сагайдачного в 1622 г. позиции казачества ослабели, и это также вселяло в униатов уверенность в своей безнаказанности. В конце 1623 г. киевский войт униат Федор Ходыка и его присные опечатали в Киеве некоторые православные храмы. Митрополит Иов сообщил об этом в Запорожскую Сечь, откуда гетман Калинник Андреев незамедлительно прислал отряд казаков на помощь православным единоверцам. Казаки, прибывшие в Киев в начале 1625 г. вновь распечатали церкви, заточили Ходыку и его помощников, а униатскому попу Ивану, который, как выяснилось, руководил акцией по закрытию православных храмов, запорожцы отрубили голову.
Новый натиск католиков удалось погасить. Но надежды на легализацию Православной Церкви в Речи Посполитой, которые в православных вселил было сейм 1623 г., увы, полностью исчезли. Оказавшись в угрожающем положении, митрополит Иов и православные епископы решают искать помощи в Москве. Еще ранее Иов Борецкий и другие малороссийские иерархи обращались в Москву за милостыней, откуда неоднократно получали щедрые подарки от царя Михаила Феодоровича Романова и патриарха Московского и всея Руси Филарета. В 1624 г. в Москву прибыл с письмами от митрополита Иова к царю и патриарху епископ Луцкий Исаакий Борискович. Однако на сей раз он привез государю не только просьбу о материальной помощи, но и предложение принять Малороссию в свое подданство, дабы охранить православных от гонений со стороны католиков. Исаакия вновь щедро одарили дорогими подарками и выделили ему «милостыню» для Киевской митрополии, но принять его предложение не могли: Москва была еще слишком слаба после недавно пережитой смуты, чтобы затевать с Польшей новую войну. Истощенной России это было пока что не по силам.
В обстановке вновь возникшей острой конфронтации некоторые представители как православных, так и униатов, стали искать пути к достижению взаимного примирения и согласия. Некоторые униаты не могли не сознавать, что уния обманула их ожидания, так и не уравняв их в правах с римо-католиками, но став орудием латинизации. На Рим и Варшаву роптали даже униатские епископы, не получившие обещанных привилегий и ощущавшие себя католиками второго сорта. В то же время и некоторые православные деятели готовы были пойти на определенный компромисс с униатами, дабы положить конец насилию и гонениям, нормализовать церковную жизнь. Это дало основание для переговоров между обеими сторонами, которые имели место в 1620-х гг., но так и не принесли никаких результатов, что было целиком закономерно: униаты не могли отказаться от идеи подчинения папскому Риму, чего не принимали православные, а последние, в свою очередь, не могли не сознавать, что уния рано или поздно трансформируется в чистое латинство. Все переговоры, таким образом, были изначально обречены на провал.
К сожалению, некоторые из числа тех православных, кто был наиболее склонен к компромиссу с греко-католиками, зашли слишком далеко, идя по этому пути. Так, не выдержав гонений и испытаний, в конце концов совратился в унию ректор Киево-братской школы Кассиан Сакович, которого католики соблазнили саном архимандрита и передачей под его управление богатых монастырей города Дубно. Позднее Сакович, ставший из защитника Православия его яростным врагом и написавший множество антиправославных трактатов, эволюционировал еще далее и стал римо-католиком. Парадоксально, но в конце жизни Сакович вновь порицал униатство, но теперь уже с позиции воинствующего латинянина.
В унию уклонился и другой талантливый духовный писатель Западной Руси — Кирилл Транквиллион-Ставровецкий. Главной причиной его перехода в унию стала острая критика, которой православные собратья подвергли его богословские труды — «Зерцало богословия» и «Учительное Евангелие». Кирилл за свою измену был удостоен королем Сигизмундом сана архимандрита Черниговского. Однако к чести его следует заметить, что несмотря на свой переход в униатство Транквиллион-Ставровецкий не запятнал себя, в отличие от Саковича, никакими нападками на православных.
Еще одной тяжелой потерей стал для православных переход в стан униатов знаменитого Мелетия Смотрицкого. На решение Полоцкого владыки уйти в унию сильно повлияло знакомство с Православным Востоком, где Мелетий увидел безрадостную картину упадка древних Патриархатов под турецким игом. Кроме того, бывший в ту пору патриархом Константинопольским Кирилл Лукарис сильно тяготел в своих богословских воззрениях к кальвинизму, что не могло понравиться Мелетию, воспитанному на латинской богословской традиции иезуитской школы. Сказалось и то романтическое настроение, которое было характерно для Мелетия в связи с попытками переговоров о примирении между православными и униатами. В итоге совокупность всех этих факторов, сильно осложненная желанием владеть богатым Дерманским монастырем, определила в конечном счете переход Мелетия в унию. Принявший его Велямин-Рутский вполне по-иезуитски согласился до поры до времени не разглашать тайны измены Смотрицкого.
Мелетий не только предал Православие сам, но и втянул в бесплодные переговоры с униатами митрополита Иова Борецкого и Петра Могилу, молдавского воеводича, ставшего в 1627 г. архимандритом Киево-Печерской Лавры. Тем самым Смотрицкий бросил на них тень и вызвал подозрения в их адрес со стороны наиболее непримиримых к униатам православных верующих. В частности, епископ Исаия Копинский обрушился в своих посланиях на митрополита Иова, своего старого друга, порицая его за сношения с изменником Смотрицким, а через него — с Велямин-Рутским.
В 1628 г. Мелетий принял участие в соборе православных архиереев, который собрался в Гродске на Волыни. Смотрицкий утверждал, что между католицизмом и Православием по сути нет никакого противоречия в догматике, а существующие различия не являются принципиальными и не противоречат Истине Евангелия. Мелетию своими софизмами удалось на время убедить митрополита Иова и других в том, что возможно соединиться с униатами, не повредив при этом сути православного вероучения. Мелетию Смотрицкому было поручено разработать проект такого соединения. В результате он написал трактат «Апология», которым всячески восхвалялась уния. Одновременно в книге Мелетия содержались яростные нападки на Константинопольскую Церковь и греков вообще, как уклонившихся в кальвинизм. «Апология» фактически объявляла католическую церковь единственно сохранившей истинную веру и призывала православных соединиться с Римом. Мелетий наконец-то своим творением сорвал с себя маску православного и предстал в своем подлинном обличье католика. Вскоре он опубликовал свою «Апологию», и его настоящие убеждения перестали был тайной.
Митрополит Иов собрал в Киеве собор, который должен был обсудить проект Мелетия, но после выхода в свет «Апологии» собор был вынужден заняться разбором высказанных в ней убеждений Смотрицкого. В результате «Апология» была осуждена как неправославное изложение веры. Книгу было предписано сжечь, а Мелетию преложено отречься от высказанных в ней католических взглядов. В ответ на «Апологию» Смотрицкого протопоп Андрей Мужиловский написал книгу «Антидот», изобличающую униатские воззрения Полоцкого архиепископа. Однако Мелетий так и не покаялся, но стал открыто исповедывать униатство и призывать к тому же других. Он даже обратился ко всем русинам, призвав их в своей книге «Паренесис к русскому народу» («Увещание…») принять унию. Смотрицкий скончался в 1633 г. в лоне униатской церкви. Интересно отметить, что объявивший самозванцем патриарха Феофана и не признававший законности поставленных им православных епископов униатский митрополит Иосиф Велямин-Рутский принял Мелетия в сущем сане как епископа и не перерукополагал его.
Православные сожалели о потере: Мелетий действительно был ученейшим мужем и талантливым писателем, хотя и нестойким в своих взглядах. Однако горечь его измены не привела к тому, что его полезное для Православия наследие было отвергнуто. В частности, еще долго как в Западной, так и в Московской Руси переиздавали составленную им Грамматику церковно-славянского языка, которая оставалась незаменимым учебником русских духовных школ вплоть до XIX века.

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru