Русская линия
Татьянин деньСвятитель Филарет (Дроздов)17.10.2011 

Гнушайтесь врагами Божиими, поражайте врагов отечества, любите враги ваша.
Слово святителя Филарета

Евангелие, читаемое в 18-ю неделю после Пятидесятнице, Святитель Филарет (Дроздов)завещает нам любить своих врагов. Христос молился о прощении Своих распинателей, это известно всем. Может ли христианин отвергать другого человека — своего врага или врага Родины, врага Божиего? Пускай даже самого плохого, самого злого и никудышного — можно ли его ненавидеть и при этом продолжать с чистой совестью считать себя христианином? На этот вопрос в проповеди на читаемое сегодня Евангелие отвечает святитель Филарет Московский.
Чего безполезно домогался высочайший из ангелов света, чем прельстился безсмертный человек в раю сладости, то вам, счастливые смертные, обещает, вам заповедует Божия любовь ныне. Буду подобен Вышнему (Ис. 14, 14), — говорит мечтатель денница; но Бог истины ответствовал громом Своим: во ад снидеши (Там же, 15). Будете яко бози (Быт. 3, 5), ласкал коварный змий праотцев; но Бог истины говорил: смертию умрете (Там же. 2, 17). Се тот же Бог обещает нас усыновить Себе и хощет и требует, чтобы мы были Ему подобны. И как мало стoит нам столь великий дар! Его цена есть любовь ко врагам нашим: любите враги ваша и благотворите <.> и будете сынове Вышняго: яко той благ есть на неблагодатныя и злыя (Лк. 6, 35−36), будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48).

Итак, вы, которые имеете счастие быть ненавидимы! Славою чад Божиих умоляю вас остановить движения гнева и негодование, вас порывающее, дабы обозреть путь совершенства, открытый для вас милосердым Промыслом: любите враги ваша, и благотворите.

Удерживать мстительный удар, но не простирать руки для помощи, проливать с языка сладкую лесть и носить желчь во внутренности сердца, — не значит любить врагов. Любовь есть живое и деятельное участие в благосостоянии другого. Аще алчет враг твой, ухлеби его, аще ли жаждет, напой его (Рим. 12, 20). Вот образ истинной любви! Не называйте себя напрасно готовыми к услугам вашего соперника, — будьте такими в самом деле. Говорите к нему сердцем и подтверждайте ваши уверения делами. Вкрадывайтесь нечувствительно в душу его, употребите сию благочестивую хитрость, дабы отнять у него желание делать зло, дабы возвратить невинность и спокойствие сердцу, возмущенному злобою. Любите враги ваша, и благотворите!

Мудрость мира находит здесь затруднение, представляя такую любовь неестественною; ибо она должна основываться на представлении видимых или воображаемых совершенств своего предмета: но как можно любить тех, в которых мы ничего не видим, кроме коварства и злобы? Конечно, мы не можем любить зла, да и кто сего требует? Чувствуйте все омерзение к порокам, какое они заслуживают, — сего не запрещают, но еще требуют; только не смешивайте их с самими людьми, в которых замечаете их: отделив оные, вы еще найдете в них то, что достойно любви вашей. Сколько бы ни казалось неестественным любить врага, — разве менее противно природе ненавидеть человека?

Человек! Какое имя, какое обаятельное слово для обезоружения самого разъяренного мщения! Природа разве не связала тебя с ним тысячею нужд житейских? Разве она не говорит за него в твоем сердце? Сам Бог любит его, печется о нем, хранит его, — и ты не страшишься, ненавидя слабого, вооружить против себя Всесильного? Или ты думаешь, что Всевидящий не вступится за Свое стяжание? Хотеть наказать врага — есть наглым образом входить в права Вседержителя, — это есть род возмущения против воли Его и власти священной. Присвоив Себе человека безмерными благодеяниями, Он хочет тою же рукою, которою дает ему блаженство, совершать ею же и наказание: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь (Там же. 19).

Но для чего Бог благости и милосердия приемлет столь грозное титло — Бога отмщений? Не по недостатку ли любви Своей? — Нет! Он сделается врагам нашим врагом от избытка любви для обезопасения нашей свободы и спокойствия…

Какое жалкое состояние — платить ненавистью за ненависть, обидою за обиду! Чтo, если враг сильнее тебя?.. К чему тогда послужит твоя любомстительность? Разве к ускорению твоей погибели? И при равных силах чего ожидать, если не взаимного падения и бедствия? Наконец, хотя бы он был и не в состоянии противостоять тебе, — разве менее страшны тайные ковы, нежели открытое нападение? А терзающие заботы, а ухищрения, а замыслы, а предприятия, обращающиеся на собственный вред, а мучительные мысли даже о невозможной удаче своей, и еще мучительнейшие — о удаче противника, и наконец самые удачи, сопровождаемые самыми великими угрызениями совести, а иногда всеобщим презрением? Ах, сколько терзаний для сердца ненавидящего, — оно есть ад на земле, пламя геенское!

Что же остается нам для отвращения сих самопроизвольных мучений? Предаться Богу и ответствовать на ненависть любовию, на коварство простотою, на злоумышления доброжелательством, на укоризны полезными советами, на обиды благотворениями, на проклятие молитвами. Вот истинные оружия против врага! Сие бо творя, — по выражению великого Апостола, — углие огненно собираеши на главу его (Там же. 20). Сколько бы он ни был жесток и окаменен, — твоя кротость поразит нечувствительное сердце, заставит раскаяться в нанесенных тебе оскорблениях. Она обращает гнев его на него самого, — стыд сожигает его. Таким образом любовь ко врагу не только служит средством к твоему спокойствию, но и сильным для него наставлением; ты вступаешь тогда в некоторый род апостольства и делаешься оружием его обращения к добродетели!

По сей-то причине милосердый Бог за одну любовь ко врагам, как бы вменяя нам и те добродетели, к которым возбуждаем других, за одну сию добродетель обещает прощение наших грехов: аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный (Мф. 6, 14).

Удивительно действие благодати! Как древле израильский народ, угрызаемый змиями, воззрев на медное изображение змия, мгновенно исцелялся от смертоносных своих язв: так человек, уязвленный эдемским змием и зараженный ядом греха, единым воззрением любви на его подражателя, врага своего, возвращает здравие душе своей. Убо в нашей воле есть — иметь врагов и благодетелей. Если мы великодушны и кротки, то они ничего не могут сделать, разве подать случай загладить пред Богом наши преступления. Они сеют плевелы, а мы пожинаем пшеницу: их обиды суть наши заслуги.

Почто же мы теряем из виду столь великое преимущество, которое можем иметь над нашими врагами? Мы смотрим в увеличительное стекло на малейшие невыгоды, от них претерпеваемые. Не требует ли благоразумие взирать на все с той стороны, которая нам более полезна, а менее огорчительна? Злословят? Благодарите нескромного врага вашего: вы узнаете способ исправить погрешности, которых лучшие друзья вам бы не показали. Безчестят, лишают доброго имени? Будьте спокойны; - какой вред для солнца, если какой безумец скажет, что оно мрачно? Так, если неблагонамеренные находят в вашей добродетели пятна, которых она не имеет, это их, а не ваше безчестие. Лишают имения? Нет нужды, если не считали его собственным, но если и иначе думали, то имеете случай узнать истину. Лишают детей, друзей? Сохраните добродетель, и вы соединитесь в вечности; иначе вы и сами для себя потеряны. Угнетают, гонят? Господня земля, и исполнение ея (Пс. 23, 1). Гонения человеческие только приближают к Царству Божию. Блажени изгнани правды ради, яко тех есть Царство Небесное (Мф. 5, 10). Угрожают смертию? Не бойтесь! Жизнь и смерть в одной руке; а кто живет Христу, для того смерть есть приобретение (Флп. 1, 21).

Если сии размышления не убеждают вас взирать на врагов ваших без смятения и гнева, взгляните на Голгофу, где небесная премудрость от невежества, невинность от адского преступления, Творец от твари, Господь Спаситель от врагов погибших страждет и умирает. Гнушайтесь убо врагами Божиими, поражайте врагов Отечества, любите враги ваша. Аминь.

http://www.taday.ru/text/1 254 115.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru