Русская линия
Православие.RuАрхиепископ Афинский и всея Эллады Христодул (Параскеваидис) +200827.10.2003 

БОГОСЛОВИЕ И БИОЭТИКА

Проблема взаимоотношения богословия и технического прогресса решается не первое столетние. Но, наверное, именно в наше время она оказалась особенно острой. В свое время именно этот вопрос интересовал известного румынского богослова протопресвитера Димитрия Станилоаэ, памяти которого была посвящена прошедшая недавно в Румынии, в городе Яссы, конференция.
Среди выступавших был и Архиепископ Афинский и всея Эллады Христодул, очень тепло отозвавшийся о трудах о. Димитрия. По словам архиепископа, румынский клирик был «одним из самых замечательных богословов XX века».
В своем докладе «Жизнь это дар Божий. Богословие и биоэтика» Предстоятель Элладской Церкви коснулся вопроса клонирования. Взяв за основу мысль приснопамятного о. Димитрия о том, что «техника существует для человека, а не человек для техники», архиепископ Христодул поднял вопрос о христианском отношении к клонированию. Начиная эту тему, он сказал, что не исключает того, что «следующие поколения, если правильно будут следовать евангельскому благовестию, будут считать черными страницами истории не только тоталитарные режимы и ГУЛАГи, не только истребление наций и войны, но и массовые убийства тысяч (человеческих) зародышей на благо науки и техники».
Прежде чем говорить о клонировании, Архиепископ Христодул затронул проблему нравственного состояния родителей, которые «в секуляризованном и материалистическом обществе, развитом экономически и технически, но не духовно, смотрят на ребенка как на некую „обузу“ и „лишние хлопоты“ для своей эгоцентристкой и страстной жизни…». Он верно подметил, что «ребенок, воспитанный в такой среде, относится к родителям с таким же равнодушием», и привел пример, что «во Франции в августе этого года около 15 000 престарелых лишились жизни вследствие случившейся там жары, но, в сущности, эти человеческие существа были трагическими жертвами равнодушия своих детей».
«Человечество развивается в научном и техническом отношении, однако печальным является тот факт, что в нравственном и духовном плане оно не имеет такого прогресса. Для человека опасно, когда он приобретает большие возможности и не в состоянии контролировать их на основании нравственных вечных ценностей». Одной из таких ценностей является «уважение к жизни, с момента зачатия до исхода души».
«В настоящее время, — говорится в докладе, — в разных государствах обсуждается вопрос о том, позволительно ли т.н. „лечебное клонирование“ с использованием эмбрионов?». Далее в докладе содержится ответ на тот вопрос: «Для нас, христиан, клонирование в лечебных целях является нравственно неприемлемым и недопустимым, так как им осуждается на смерть эмбрион, то есть человек в процессе развития, для несомненной пользы фирм и сомнительной пользы их взрослых ближних. Мы, как Церковь, как православные богословы, а также как и люди, уважающие и любящие Бога и ближнего, никогда не примем правило, согласно которому цель оправдывает средства, особенно когда этим средством является сама уникальная человеческая жизнь!»
Архиепископ Христодул говорит, что некоторые защитники лечебного клонирования, в собственных целях, называют эмбрион, на ранних стадиях его развития, — «проэмбрионом» (early embryo). Такой термин с научной точки зрения ошибочен, и призван, прежде всего, успокоить и усыпить совесть людей, совершающих убийство. «Сторонники лечебного клонирования думают, что когда называют эмбрион другим именем, то этим они избегают критических и фундаментальных антропологических и этических вопросов, как то: имеет ли человек право убивать эмбрион на любой стадии его развития».
По словам Предстоятеля Элладской Церкви, «истинным и приемлемым для каждого честного и искреннего ученого является то, что человеческий эмбрион имеет свою личность и уникальность и, следовательно, каждый человек должен относиться к нему с должным уважением и почтением». Здесь докладчик приводит слова православного ученого, специалиста по биоэтике американца Германа Энджерхальта: «…если кто-нибудь отрицает человеческое достоинство и человеческие права за эмбрионом под предлогом того, что он не имеет активного сознания, то тогда он вынужден отрицать все это и за тем человеком, который спит или находится в коме. Если отрицать человеческое достоинство за эмбрионом, то надо отрицать его и за маленьким ребенком» (H. Engerhaldt «The foundations of Bioethics», New York, Oxford University Presss, 1986; Practical ethics, Cambridge University Press, Cambridge, 1993).
Обращаясь к истории, Архиепископ Христодул говорит, что «в древнем Риме дети и женщины считались „res“ — вещью. Однако приходит Иисус Христос и уравнивает женщину с мужчиной, и завещает, чтобы один супруг отдавал другому всю свою любовь и все свое существование. И о детях Господь наш сказал, что если взрослые не изменятся и не станут как дети, то не войдут в Царство Божие (Матф. 18, 3), а также потребовал от своих учеников, чтобы они не препятствовали детям приходить к Нему, так как „их есть Царствие Небесное“ (Матф. 19, 13−15). Итак, следовательно, Господь любит и зародыши (эмбрионы), и новорожденных, которые, преуспевая в мудрости и в возрасте, развиваются и становятся детьми. Поэтому так строги и священные каноны против абортов. Именно поэтому наша Церковь не может допустить возможности убийства человеческих эмбрионов для любой цели, как воспроизведения, так и лечения».
Предстоятель Элладской Церкви выражает удовлетворение тем, что в современном мире против клонирования выступают не только православные христиане, но и католики, протестанты, а также ученые, врачи, биологи, генетики и биотехники, наряду с философами, социологами и педагогами. Человечество противостоит опасности превратиться в общество «по разведению людей». В качестве характерного примера приводится исследователь Ян Вильмут, который стал известен благодаря клонированию овцы Долли. Этот исследователь, исходя из своего печального опыта, сегодня выступает против клонирования с целью воспроизведения, хотя и остается сторонником т.н. лечебного клонирования, «которое для нас этически является тем же, поскольку ему предшествует убийство эмбрионов».
Само клонирование обслуживает интересы взрослых людей, которые хотят им воспользоваться, и полностью игнорирует права зародышей и будущих детей. Докладчик делится своими размышлениями по поводу искусственного осеменения: «Если при искусственном оплодотворении разрешается брать сперматозоиды стороннего донора, а не отца, тогда будущий ребенок будет чужим для своего отца. Когда ребенок узнает об этом, то подвергнется психологической травме и не исключено, что он захочет узнать настоящего отца и удалиться из, до сих пор, привычной ему семейной среды. Тем более, что если приёмный отец не будет иметь кровного единства со своим ребенком, в любой момент донор может появиться в благополучной жизни ребенка и испортить ему её. В качестве контрдовода говорят о секретности и анонимности донора и получателя… Однако никто полностью не может гарантировать того, что тайное не станет явным…
Также, если такая практика распространится, нельзя исключать и того, что многие дети могут засомневаться в своих родителях и добиваться проверки ДНК и других методов, чтобы удостовериться настоящие они или приемные?… Те же или похожие проблемы могут возникнуть и относительно чужой для конкретной пары яйцеклетки женщины-донора. То же самое действительно и относительно женщины, которая девять месяцев вынашивает оплодотворенную яйцеклетку, принадлежит ли она конкретным родителям, или родителям, которые „усыновили“ эмбрион „неизвестных“ родителей. Представьте себе случай с ребенком, в которого один мужчина является донором сперматозоида, другая женщина — донор яйцеклетки, и совершенно другие родители, которые это, в конце концов, примут и другая „мать“, которая будет его вынашивать в утробе девять месяцев. Другой пример. Мать-одиночка, т. е. женщина, которая обзаводится ребенком не вследствие связи с мужчиной, но вследствие внедрения оплодотворенной яйцеклетки в ее утробу. Ребенок будет расти с матерью, имеющей психологические особенности, к тому же без отца. Другой пример. Мать-старушка, т. е. женщина, которая решила, скажем, в свои 60 лет родить ребенка, в возрасте, когда она сама не может физиологически родить… Ребенок, который родится, будет расти в ненормальной семье, он не сможет играть со своей матерью. Такой ребенок просто заполнит ее эгоистическую жизнь, он станет невольной жертвой ее эгоизма. Другой пример. Ребенком могут обзавестись гомосексуалисты, которые сожительствуют между собой. Ребенок будет расти в ненормальной „семейной“ среде… Последний пример. Мать не хочет девять месяцев носить в себе своего ребенка — чтобы не потерять фигуры или чтобы не переносить муки деторождения — и „дает“ его другой женщине за деньги. Тогда могут возникнуть эмоциональные, социальные, экономические и юридические проблемы. Как видно, во всех вышеприведенных случаях, господствует эгоизм и благополучие родителей, при положительной снисходительности к ним государства. Единственной жертвой является ребенок, то есть та человеческая личность, которая должна бы пользоваться неограниченным уважением и глубокой нашей любовью, и которая не имеет возможности противостать желаниям взрослых и сильных… Генетика развилась настолько, что все ей возможно, но не все полезно для человека, как говорит апостол Павел (1 Кор. 6, 12)», — делает вывод архиепископ Христодул.
Также глава Элладской Церкви отметил, что Священным Синодом Элладской Церкви учреждена Особая Комиссия по Биоэтике, которая действует очень эффективно, постоянно сотрудничая по вопросам биоэтики как с церковными структурами мира, так и с университетами Греции, России и Австралии. В докладе также было указано, что проблема биоэтики в последние годы стала предметом многих научных исследований на богословских и медицинских факультетах в Греции.
Заканчивая свое выступление, Архиепископ Христодул особо остановился на роли богословия в решении таких злободневных проблем. Он привел слова о. Димитрия Станилоаэ: «Задача богословия — наполнить все сферы деятельности, среди которых находятся наука и техника, полным пониманием определенных фундаментальных истин… Роль богословия в наше время заключается в том, чтобы дать людям высший свет для всех проявлений их жизни, некое окончательное решение, твердое убеждение, что их деятельность на самом деле имеет существенный смысл. Целью богословия является побуждение людей для единодушного участия во всех видах их деятельности, с убеждением, что они трудятся над исполнением плана Божия, который призывает всю полноту творения к конечной его цели. Богословие будущего дня должно быть открытым общей исторической и мирской реальности, однако оно должно быть вместе с тем и духовным. Оно должно помочь всем христианам стяжать некую новую духовность, духовность, которая будет соответствовать всемирным масштабам науки и техники и всемирному человеческому обществу, духовность, которая уже начала появляться на наших глазах» (Д. Станилоаэ, «Богословие и Церковь», изд. Афины, стр. 218).

Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru