Русская линия
Православие в Украине Дмитрий Веденеев11.04.2011 

Покаяние Инквизитора от госбезопасности

…15 апреля 1957 года в Центральный госпиталь МВД СССР срочно пригласили Патриарха Московского и Всея Руси Алексия I (Симанского). Встретиться для исповеди с первоиерархом Русской Православной Церкви пожелал умиравший от распадающегося рака желудка. бывший главный организатор гонений на Церковь от органов госбезопасности, бывший ответственный секретарь Антирелигиозной комиссии ЦК, бывший член Центрального Совета Союза воинствующих безбожников, отставной майор госбезопасности Евгений Тучков. В партийных кругах его за глаза прозвали «главпопом», в церковных — «игуменом», а историки Церкви и поныне считают «одной из ключевых и загадочных фигур российской истории Советского периода».

«Революцией призванный»

«Ведущий религиовед» ОГПУ родился в 1892 году в деревне Теляково Суздальского уезда Владимирской губернии. Рано осиротевшего Евгения воспитывала старшая сестра Анастасия — глубоко религиозная женщина, стремившаяся воцерковить брата. Окончив четырехклассную приходскую школу, Евгений «ушел в люди». В 1915-м призвался в армию, служил писарем при штабах на Западном фронте. (Интересно, что когда в 1916 году в императорской армии отменили обязательную исповедь, к ней добровольно приходило не более 16% солдат-православных. Вовсю вызревали духовные предпосылки грядущего масштабного кровопускания Гражданской войны.)

В октябре 1917 года избрался от гарнизона солдат членом Совета рабочих и крестьянских депутатов в городе Юрьеве-Польском, а через год по партийному набору попал на службу в ЧК Иванова-Вознесенска, где заведывал. юридическим отделом!

В 1919-м направлен на руководящую работу в Уфимскую губернскую ЧК, где сформировал отряд особого назначения, который принимал активное участие в жестоком подавлении Мензелинского крестьянского восстания в Башкирии (ранее крестьяне вилами перебили продотряд численностью в 35 человек). Как способный организатор, был назначен заведующим секретным отделом губернской ЧК.

На Урале же встретил подругу жизни — Елену Яковлеву. В Уфе у них родился сын, умерший во младенчестве. В браке прожили долгую жизнь, в Москве в 1923 году родился второй сын Борис, единственный ребенок, которого любил и баловал отец.

Летом 1921 года чекист Тучков отличился при изъятии церковных ценностей (официально — «в пользу голодающих»), и за рвение осенью того же года был переведен в Москву.

Инспиратор церковных расколов

По слову святителя Иоанна Златоуста, грех раскола Церкви не смывается и мученической кровью, ведь Церковь — живое тело Христа, и он же ее Глава.

В центральном аппарате советской спецслужбы ВЧК (с 1923 года — ОГПУ) «специализациею» Е. Тучкова являлась «церковная линия». Он стал сначала заместителем руководителя, затем — начальником 6-го отделения Секретно-политического отдела (СПО, борьба с идейно-политическими противниками, церковью и интеллигенцией) ОГПУ, а с сентября 1922 года — еще и ответственным секретарем Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП (б) (координация антирелигиозной борьбы в СССР).

С весны-лета 1921 года начинается фронтальное наступление власти на Церковь как главную помеху овладения сознанием и душами людей. Е. Тучкову довелось сотрудничать по линии Комиссии с ведущими фигурами «ленинской гвардии» (и фигурантами процессов времен «Большого террора») — Н. Бухариным, А. Каменевым, Г. Зиновьевым, председателями ОГПУ Ф. Дзержинским и В.Менжинским.

Стратегию изощренного подрыва Церкви предложил в записке в Политбюро ЦК РКП (б) от октября 1922 года Лев Троцкий, глава военного ведомства Республики. Лев Давыдович рекомендовал инспирировать раскол Православной Церкви на лояльную власти, «обновленную», противопоставившею себя «патриаршей» («реакционной»). Главным инструментом раскола стали органы госбезопасности и репрессивные мероприятия. Тучков лично допрашивал патриарха Тихона, докладывая о результатах Л. Троцкому и восходящему лидеру партии И.Сталину. В 1923 году его за особые заслуги наградили именным «Маузером».

Вплоть до роспуска Антирелигиозной комиссии (АРК) в 1929 году Тучков ведал в ОГПУ СССР практически всеми «делами» Русской Православной Церкви (РПЦ), протестантов, мусульман, иудеев. Именно в недрах 6-го отделения в 1927 году сформировали организационную церковную структуру, в основных чертах сохранившуюся и по сей день.

«Игумен» из ОГПУ

В столице Тучков вместе с семьей и набожной сестрой поселился в Серафимо-Дивеевском подворье, где во главе сестер-монахинь стояла матушка Анфия. Получив отличные апартаменты и бытовые услуги сестер, «главпоп» весьма оригинально благодарил монахинь. Как пишет историк М. Губонин, получив от агентуры сведения о местах предстоящих торжественных богослужений Святейшего Патриарха Тихона или архиепископа Илариона (Троицкого), которого особенно любили верующие москвичи, монахини безбоязненно направлялись на службу. «Мы уж ему премного благодарны. А то ведь другой-то давно бы уж нас всех разогнал: кого-куды, и костей не соберешь» — говаривала матушка Анфия.

Технологию агентурно-оперативной работы по расколу РПЦ изложил сам Тучков на заседании АРК 31 октября 1922 года: «Пять месяцев тому назад в основу нашей работы по борьбе с духовенством была поставлена задача — борьба с реакционным тихоновским духовенством и, конечно, в первую очередь с высшими иерархами как-то: митрополитами, архиепископами, епископами и т. д. Для осуществления этой задачи была образована группа так называемая „ЖИВАЯ ЦЕРКОВЬ“, состоящая преимущественно из белых попов, что дало нам возможность поссорить попов с епископами, примерно как солдат с генералами, ибо между белым и черным духовенством существовала вражда еще задолго до этого времени, так как последнее имело большое преимущество в церкви и ограждало себя канонами от конкуренции белых попов на высшие иерархические посты.»

С осени 1924-го «игумен» Тучков приступил к подготовке нового дела против Патриарха Тихона — создал агентурную разработку по т.н. «Шпионской организации церковников». В начале февраля 1925-го Тучков арестовал известного церковного историка профессора И. Попова, которому приписывалось «вхождение в группу», возглавляемую Патриархом. Лишь смерть владыки Тихона позволила ему избежать Соловков, регулярно пополняемых клиром РПЦ.

Разумеется, основным средством борьбы с Церковью была агентура в середе священнослужителей и мирян, хотя в то время отказ от сотрудничества мог стоить весьма дорого. Как докладывал Е. Тучков, по «церковной линии» количество секретных осведомителей («сексотов») с 400 в 1923 году до 1931-го выросло до 2500.

За полноту влияния на РПЦ Е. Тучкова часто сравнивали с обер-прокурором Святейшего Синода Константином Победоносцевым. Как отмечал известный перебежчик-«невозвращенец» из разведки ОГПУ Георгий Агабеков (позднее ликвидированный бывшими коллегами), «работа по духовенству поручена шестому отделению ОГПУ, и руководит ею Тучков. Он считается спецом по религиозным делам и очень ловко пользуется разделением церкви на старую и новую, вербуя агентуру с той или с другой стороны».

Нередко выступал он и в советской прессе со статьями под псевдонимом Теляковский (по названию родного села), став автором 30 статей и трех антирелигиозных брошюр. Не сумев окончить МГУ, получил специальное образование в Высшей школе НКВД (1935−1939), хотя писал с массой орфографических ошибок.

В 1931 году готовя для начальника СПО ОГПУ Якова Агранова (позже расстрелянного) проект наградного листа на себя же, Е. Тучков так излагал свои «заслуги» на антицерковном фронте: «В настоящее время состоит в должности Начальника 3-го Отделения Секретно-Политического Отдела ОГПУ. В 1923—1925 гг. им были проведены два церковных собора (всесоюзные съезды церковников), на которых был низложен патриарх Тихон и вынесено постановление об упразднении монастырей, мощей, а также о лояльном отношении церкви к Соввласти. На протяжении ряда лет тов. Тучковым проводилась серьезная работа по расколу заграничной православной русской церкви. Блестяще проведена работа по срыву объявленного Папой Римским в 1930 году крестового похода против СССР. Благодаря энергичной работе тов. Тучкова была раскрыта и ликвидирована в конце 1930 и 1931 гг. Всесоюзная контрреволюционная монархическая организация церковников „Истинно-православная церковь“, опиравшаяся в своей антисоветской деятельности на черносотенно-клерикальные круги. Организация имела множество своих филиалов — 300 повстанческих ячеек, огнестрельное и холодное оружие…».

Считалось, что сопротивление Церкви практически было сломлено, митрополит Сергий и его Синод стали карманными. Именно Тучков сфабриковал текст «Декларации 1927 года» о полной лояльности РПЦ власти и заставил мягкого митрополита Сергия подписать подложный документ.

Хотя Е. Тучков и получил орден Трудового Красного Знамени, с ликвидацией в 1929 году Антирелигиозной комиссии и приходом в 1934-м к руководству органами госбезопасности Генриха Ягоды начинается карьерный закат «игумена», пробавлявшегося теперь участием в кадровых «чистках» московских районных парторганизаций и ВУЗов. В «команду» расстрелянного в 1938-м Ягоды он не попал, что, видимо, и спасло «религиоведу» жизнь.

В последние годы работы в НКВД занимал должность уполномоченного по Уралу. В звании майора госбезопасности (что соответствовало армейскому комбригу) в 1939 году был уволен, занимался атеистической пропагандой, и в 1941-м стал ответственным секретарем Центрального Совета союза воинствующих безбожников, возглавляемого «старым большевиком» Емельяном Ярославским (Губельманом).

Плоды государственного богоборчества

Богоборчеству положил начало Декрет первого советского правительства «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Церковь утратила правовой статус государственного учреждения, право на распоряжение имуществом, защиту в судебном порядке, у нее изымались материальные ценности. Борьбу с самой верой Христовой В. Ленин в программной статье марта 1922 года «О значении воинствующего материализма» назвал «нашей государственной работой».

В 1932 году в СССР провозгласили начало «безбожной пятилетки», в ходе которой гонения на Православие приобрели всеобщий и систематический характер. Тогда же Союз воинствующих безбожников (СВБ) официально имел 50 000 первичных организаций, до 7 млн. членов, из которых 2 млн. входили в группы «юных воинствующих безбожников».

Конституция СССР 1936 года уже не включала положения о свободе религиозного исповедания, оставляя гражданам лишь право на «отправление религиозных культов», зато закрепляла право на «свободу антирелигиозной пропаганды». Преследования Православной Церкви повлекли и еще одно тяжкое последствие — оживление псевдоправославного сектанства, появление мистических течений, «подпольных групп».

Однако несмотря на почти полную административно-репрессивную ликвидацию Церкви, всесоюзная перепись населения 1937 года показала реальный уровень религиозности советских людей (вопросы о религиозных убеждениях в опросные листы внесли по личной инициативе И. Сталина). Из 30 млн. неграмотных граждан, старших по возрасту 16 лет, верующими объявили себя 84% (25 млн. душ), из 68,5% грамотных — 45% (свыше 30 млн.).

Антирелигиозная пропаганда, признавали власти, к концу 1930-х велась, в основном, пассивно, формально-казенно. В докладной записке отдела культпросветработы ЦК ВКП (б) от февраля 1937 года отмечалось, что из 13 антирелигиозных журналов закрыто 10, из них 6 на «национальных» языках, кино и радио антирелигиозной пропаганды не ведут, сеть первичек и районных организаций Союза безбожников почти везде развалилась, членские взносы Союза с 200 тыс. рублей в 1933-м сократились до 35 тыс. ежегодно, некоторые областные организации ударились в «сомнительные коммерческие махинации». Формально ячейки СВБ к 1941 году действовали только в 34% колхозов Украины.

Сам И. Сталин, видимо, не педалировал наступление на Церковь, хотя и имел безраздельную власть и мощный аппарат принуждения. Его отношение к религии определялось, скорее, политической конъюнктурой. Д. Волкогонов в работе «Сталин и религия» приводит слова вождя — отбирая литературу для дачной библиотеки, он пишет: «Прошу, чтобы не было никакой атеистической макулатуры!»

Тем не менее, результаты политики агресивного безбожия принесли страшные плоды. К началу Великой Отечественной войны церковь в Советском Союзе была почти полностью разгромлена. 250 архиереев расстреляли, в ссылке находилось 16 владык (среди них будущий архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (Войно-Ясенецкий), выдающийся хирург и ученый, ныне прославленный как святитель Лука Крымский). На свободе пребывало лишь три митрополита и епископ.

Как сообщалось в архивном отчете о деятельности Наркомата госбезопасности УССР в годы войны, в Украине к 1941 году уцелело 3% приходов от их дореволюционной численности, в ряде индустриальных областей действующие храмы отсутствовали полностью. В Одессе действовала одна церковь, в Киеве вели службы два храма, три священника и один дьякон (до революции в Киеве было 1750 храмов и монастырей).

Чудом избежал расправы в 1939 году митрополит Сергий (местоблюститель патриаршего престола), был расстрелян его келейник и арестована сестра Александра. В 1940 году Георгий Маленков вообще предложил И. Сталину ликвидировать московскую Патриархию. Как полагают историки Церкви, диктатора удержали от этого возможные волнения балканских народов в защиту православных в России и наличие 60 миллионов православных верующих в самом СССР (да и приближение войны он прекрасно понимал — Авт.). Протоирей Леонид Константинов, настоятель Николо-Иосафовского собора, пишет, что в январе 1941-го глава НКВД СССР Лаврентий Берия назначил на 22 августа операцию по окончательной ликвидации Православной Церкви. Но 22 июня грянула война.

Церковное возрождение

Состоявшийся в годы Великой Отечественной войны впечатляющий религиозный подъем народа, выстоявшего в страшной войне, определенные послабления со стороны продолжавшего оставаться воинственно-атеистическим режима привели к неожиданному еще несколько лет назад росту воцерковления людей.

4 сентября 1943 года на ночном совещании у И. Сталина (при участии Л. Берия) приняли решение о либерализаци политики по отношению к РПЦ. Уже 8 сентября 1943-го Поместный Собор избрал Патриархом Московским и Всея Руси митрополита Сергия. Началось открытие храмов, монастырей, духовных учебных заведений. 31 января 1945 года Поместный Собор утвердил «Положение об управлении РПЦ». Новым «куратором» Церкви от органов госбезопасности стал полковник (с 1945 — генерал-майор) Георгий Карпов, назначенный председателем Совета по делам Православной Церкви при Совнаркоме СССР.

Как свидетельствует изученные автором архивные информационные отчеты Уполномоченного Совета по делам религиозных культов при Совете Народных Комиссаров (СНК) СССР по Украинской ССР, к концу 1945 года в Украине начитывалось 6242 православных церквей «патриаршей ориентации» (до 40% от дореволюционной численности), служило 14 епископов, 5060 священников, 441 диакон, около 2000 псаломщиков. Насчитывалось 15 мужских (346 монахов) и 25 женских (1352 монахини) монастырей, около 500 монашествующих вне монастырей (в монастырях работало 75 церквей, им принадлежало 338 га земли). В Украине власти считали «активными» верными Православной Церкви около 1,2 млн. граждан.

«В данный период времени русская православная церковь занимает в отношении государства безусловную, без тени подозрения, лояльную позицию, — отмечалось в отчете Уполномоченного Совета по делам православной церкви при СНК СССР по УССР П. Ходченко за 2-й квартал 1945 года. — Она ведет большую и полезную патриотическую работу, за данный период Церковью собрано в Украине на нужды обороны страны, в пользу инвалидов и сирот 12 049 838 рублей деньгами и натурпродуктами».

Правда, не следует преувеличивать «религиозное усердие» властей. Из 9829 действовавших в СССР к октябрю 1943 года православных церквей 6500 открылись на оккупированной территории («религиозная политика» гитлеровского режима, исповедовавшего «государственный оккультизм», тема отдельного разговора). В 1944—1945 годах удовлетворили лишь 9,8% ходатайств верующих об открытии церквей, отказывали и в возвращении мощей и чудотворных икон, хранившихся в музеях.

К Пасхе 1948 года в Украине действовало 8931 храм и молитвенный дом Православной Церкви. Однако неподдельный подъем религиозной жизни заставил власть с середины 1948 года принять «крутые меры». Началось закрытие восстановленных в годы войны храмов, возобновились аресты священнослужителей, запретили крестные ходы, ограничили свободу передвижения архиереев. Храмы вновь стали отбирать под склады и клубы. За 1949−1951 годы количество священников РПЦ в СССР уменьшилось от 13 483 до 12 254, монастырей — со 104 до 62.

У разбитого атеистического корыта

В новом наступлении на Церковь услуги изощренного разрушителя Церкви Е. Тучкова новому «куратору» РПЦ почему-то не понадобились (к тому же окончательно распалось агентурное «детище» Тучкова — «обновленческая церковь»). Впрочем, Г. Карпов и сам имел в церковных кругах скверную репутацию — в довоенные годы удостоился ордена Красной Звезды за «операции против церковно-монархического подполья» (и высшего ордена Ленина — «за Поместный Собор» 1945 года), а уж в застенках с фигурантами-«церковниками» не церемонились. Не случайно численность новомученников и исповедников РПЦ, пострадавших за веру с 1917 года, дважды превысило число канонизированных за весь период существования христианства на Руси.

Почти всех коллег майора — «религиоведов-ликвидаторов» из 6-го отделения СПО ОГПУ — истребили сослуживцы еще в «чистках» НКВД 1936−1939 годов. «Родное» ведомство о нем забыло. Союз воинствующих безбожников, уже формально влачивший существование, И. Сталин ликвидировал в 1946 году. Но для Евгения Александровича «встречи с исповедниками, мучениками не прошли даром — пишет наш российский коллега Сергей Бычков. — В послевоенный период он пытался переосмыслить события 20-х годов. Жаль, что страх и внутренний цензор так и не позволили ему раскрыть истинных мыслей и оценок — результата его долгих наблюдений и размышлений. Атеистические брошюры, изданные им после войны, убоги и бесцветны».

С 1946-го Тучков ушел на пенсию, хотя и числился внештатным лектором Центрального лекционного бюро Комитета по делам культурно-просветительных учреждений при Совете министров РСФСР. В 1947-м завершил работу над книгой «Русская Православная Церковь и контрреволюция», где события доведены лишь до 1925 года — до смерти патриарха Тихона. Большая часть книги посвящена обновленцам, их лжесоборам и фальсифицированным документам, которые сам Тучков и готовил.

После войны приобрел участок земли под Москвой и строил дачу с кабинетом, в котором мечтал начать капитальную работу над воспоминаниями. «Мне есть что вспомнить» — говаривал он внукам. Окончательный вариант книги назывался «Октябрьская социалистическая революция и Русская Православная Церковь» (в центре повествования оказывались церковные проблемы, по которым вел оперативную работу сам автор — это был бы ценнейший источник по подлинной истории гонений на Церковь в СССР). Завершить труд помешала неизлечимая болезнь.

Иначе как переосмыслением содеянного вряд ли можно объяснить приглашение Патриарха для церковной исповеди «заслуженного чекиста», умиравшего от неоперабельного рака с метастазами. Алексий І, сын камергера императорского двора и внук сенатора Российской империи, незамедлительно прибыл к крестьянскому сыну Тучкову, хорошо ему знакомому по жестким «беседам» недобрых 1920-х годов. Их беседа длилась несколько часов, и супруга Елена Александровна, убежденная атеистка, уже беспокоилась — успеет ли проститься с умирающим.

Евгения Тучкова похоронили на Ваганьковском кладбище и «келейно» заговорили о нем лишь в популярном среди диссидентов 1970-х исследовании А. Краснова-Левитина и В. Шаврова «Очерки по истории Русской Церковной смуты». Вспомним и мы его как подтвердившего на своем примере знаменитое — «Бог поругаем не бывает!»

http://orthodoxy.org.ua/content/pokayanie-inkvizitora-ot-gosbezopasnosti-21 316


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru