Русская линия
Татьянин день Дарья Куликова 16.02.2011 

Видети люди японския Христу приведены

16 февраля Православная Церковь празднует память святителя Николая Японского. Святитель Николай ЯпонскийЭтот удивительный святой — почти наш современник. В 60-е годы XIX столетия после пострига он приехал в Японию и стал основателем Православной Церкви в стране Восходящего Солнца. Благовестие в чужой стране неразрывно связано с переводом на язык этой страны книг Священного Писания, и в первую очередь — Нового Завета. Мы публикуем отрывки из дневников архиепископа Николая, в которых он рассказывает о том, как строилась работа над переводом и в чем особенности благовестия во владениях японского императора.

«Приехав в Японию, я, насколько хватало сил, стал изучать здешний язык. Много потрачено времени и труда, пока я успел присмотреться к этому варварскому языку, положительно труднейшему в свете, так как он состоит из двух: природного японского и китайского, перемешанных между собой, но отнюдь не слившихся в один… И такие люди, как пресловутый знаток японского языка, француз Рони, осмеливаются писать грамматики японского языка! Хороши грамматики, которые приходится бросить в угол, как ненужный хлам, спустя неделю по приезде в Японию! Видно, долго еще изучающим японский язык придется изучать его инстинктом, чрез чтение книг и механическое приучение себя к тем или другим оборотам разговорной и письменной речи. Так инстинктивно и я научился, наконец, кое-как говорить, и овладел тем самым простым и легким способом письма, который употребляется для оригинальных и переводных ученых сочинений.

С этим знанием я немедленно приступил к переводу Нового Завета на японский, — переводу не с русского: отыскивать китайские знаки для каждого русского слова — труд далеко еще не под силу мне, да и бесполезный, а с китайского — дело, по-видимому, легкое: японец, хорошо понимающий китайскую книгу, переводит Евангелие на японский, причем почти каждое слово выражено китайским знаком, но около него поставлено японское чтение, и за тем все грамматические формы выражены также японскими фонетическими знаками. Мое дело было — с другим ученым японцем проверять и поправлять перевод. Работа шла очень быстро, пока я, постепенно знакомясь с китайским текстом, не дошел до окончательного разочарования в авторитетности его».

«22 августа 1895 года. У нас с Павлом Накай перевод Священного Писания утром с половины восьмого до двенадцати и вечером с шести до девяти. Это будет продолжаться каждый день так, что вперед об этом и упоминать не стоит».

«Я полагаю, что не перевод Евангелия и богослужения должен спускаться до уровня народной массы, а, наоборот, верующие должны возвышаться до понимания евангельских и богослужебных текстов. Язык вульгарный в Евангелии недопустим. Если мне встречаются два совершенно тождественных иероглифа или выражения и оба они для японского уха и глаза одинаково благородны, то я, конечно, отдам предпочтение общераспространенному, но никогда не делаю уступок невежеству и не допускаю ни малейших компромиссов в отношении точности переводов, хотя бы мне приходилось употреблять и очень малоизвестный в Японии китайский иероглиф. Я сам чувствую, что иногда мой перевод для понимания требует большого напряжения со стороны японцев» (цит. по: Позднеев, Д. М. Архиепископ Николай Японский. (Воспоминания и характеристика)).

Из записей 1890-х гг. «Я старался сначала со всей тщательностью изучить японскую историю, религию и дух японского народа, чтобы узнать, в какой мере осуществимы там надежды на просвещение страны евангельской проповедью, и чем больше я знакомился со страной, тем более убеждался, что очень близко время, когда слово Евангелия громко раздастся том и быстро пронесется из конца в конец империи.»

22 июня 1881 года. «В Камаиси. По дороге встречались группы разряженных богомолок, плетутся куда-то около Ямада — к идолу, кажется, Дзидоо, покровительствующему жатве. Это после посадки риса — молиться, чтобы был урожай; а главное, чтобы прогуляться, должно быть. Но замечательна вообще эта повсеместная потребность народа в богомольных хождениях. Ее нельзя не иметь в виду при водворении христианства между народом».

«13 июня 1882. Оосака. Чтобы взглянуть на Оосака с высоты, заехали в какие-то улицы, где множество храмов — буддийских и синтоистских — и храмы богатые, между прочим; в одной мия видели, между прочим, между прочим, „мия-макри“: повивальная бабка, через 40 дней по рождении ребенка, приносит его в мия, чтобы освятить его и испросить для него милость богов; с ребенком на руках бабка садится на соломенном кружке пред кумирней, а канусси в кумирне читает молитву; потом бабка входит в кумирню с младенцем, где канусси оканчивает обрял потрясением бубенчиков над головкой последнего. При всем повреждении, человек, как видно, никак не может истребить в себе потребности быть посвященным Богу и быть вместе с Богом».

«1 Октября 1894. Понедельник. Япония — золотая середина. *Никорай-до* (*собор Николая*) – Воскресенский собор в ТокиоТрудно японцу воспарить вверх, пробив толстую кору самомнения. Послушав иностранных учителей и инструкторов по разным частям, атеистов, что-де вера отошла, а коли держать что по этой части, так свое, они возобновили синтоизм, хранимый теперь Двором во всей его точности; послушав некоторых недоверов-иностранцев, что буддизм выше христианства, и посмотрев, хоть с усмешкой, как сии иностранцы (Олкот и т. п.) кланяются порогам буддизма, они вообразили, что христианство им совсем не нужно, неприлично. И ныне плавают в водах самодовольства, особенно мелководных, благодаря победам над китайцами (три победы одержали), и нет границ их самохвальству! Интересную коллекцию можно составить из… статей ныне, доказывающих как дважды два, что японцы — первый народ в мире по нравственности. <…> Нахлобучили, вероятно, не на малое время на себя шапку европейского и американского учителя по предмету атеизма и вражды к христианству. Тоже — золотая середина! Она еще большее препятствие к истинному просвещению в высоком значении, чем в низменном! Что может быть хуже, прелестнее и вреднее гордости! А она — синоним пошлого самодовольства».

«15 Января 1897 года. Пятница. Вчера был молодой американец М. Т.

- Какие препятствия к распространению Христианства в Японии?

- Со стороны японских старых религий больших препятствий нет. Буддизм — мертвец, которого еще не успели похоронить, но это в наступающем столетии сделают; бороться с ним так же не пристало, как бороться с трупом; держатся его кое-где и довольно крепко — невежественная полоса народа, который по мере образования поймет, что буддизм в религиозном отношении — сущая пустота, ибо без Бога какая же религия! Больше препятствий со стороны конфуционизма, но тоже не в религиозном отношении, а в нравственном: он слишком надмевает своих приверженцев; конфуционист почти всегда порядочен, не имеет кажущихся пороков… и вследствие всего этого совершенно самодоволен: на все другие учения смотрит свысока и недоступен для влияния их; проникнуть христианству в душу конфуциониста также трудно, как воде в твердый камень. Синтоизм совсем не религия, а глава древней Японской истории; предписывает уважение к предкам, что совсем не противно христианству. <…> Самое большое препятствие -косность и индифферентизм достаточных классов, им слишком хорошо на земле, чтобы думать о небе. В это состояние косности они пришли постепенно, перерывая свои старые религии, состоящие из человеческих измышлений, а ныне еще больше усыпляет их проповедь иностранных безверов, которых они видят и у себя в лице разных наемных профессоров, и за границей, во время своих путешествий. Потому-то и христианство принимают здесь исключительно люди, душа которых глубже затронута и всколыхнута — трудами, скорбями и разными невзгодами мира сего. Кто у нас христиане? Наполовину люди интеллигентные, дворяне, но какие? Обедневшие от последних переворотов и трудом добывающие себе насущное пропитание, наполовину — еще более трудящийся народ — фермеры, ремесленники, небогатые купцы.

- Что японцам больше всего нравится в христианской проповеди?

- Догматы. Нравственное учение у них и свое хорошо; любовь к ближнему, например, под влиянием буддизма развита так, что вы не найдете бедного, которому бы в беде не помогли даже такие же бедняки, как он. Поэтому-то универсалисты, унитарии и т. п., являющиеся сюда по преимуществу только с своей этикой, никогда не будут иметь здесь успеха. Но о Боге Творце Вселенной, о Пресвятой Троице, об Искупителе и проч., что может сообщить людям как непрелагаемую истину только Божественное Откровение, японец с интересом слушает и исполняет.

- Что, по-вашему, в настоящее время самое необходимое для Японии?

- Конечно, христианство, — даже и в политическом отношении, — для прочного существования Японской Империи. Ныне Япония лихорадочно бросилась в утилитаризм: нет сомнений, скоро она обогатится чрез торговлю, скоро сделается могучею чрез развитие флота и армии, но при этом, если не будет сдерживающей, все регулирующей и на добро направляющей внутренней силы, — и богатство, и военная сила к ее же гибели послужат. Когда падали государства как Финикия, Карфаген, Греция, Рим и т. п. Когда наружно взошли на верх богатства и могущества, а внутри растлели от роскоши и вечных пороков. Итак, нужна и японскому народу узда против увеличения пороков с увеличением богатства и силы, и этою уздой ничто не может быть, кроме христианской веры».

Удивительно звучат слова тропаря святителю Николая Японскому, в которым говорится и о его горячем желании вести незнакомый народ ко Христу, и о способности учиться у других людей, внимательно относясь к столетиями накопленной мудрости, и об увлекательном и сложном труде переводчика Священного Писания:

Тропарь 7-й песни канона святому равноапостольному Николаю Японскому:

«Видети люди японския Христу приведены, пламенне желал еси, равный апостолом Николае, сего ради лета многа пребыл еси тамо, научаяся мудрости страны тоя, и Божественныя глаголы преложил еси в разумение чадом твоим на язык их, ныне, предстоя Престолу Владычню, о них молися».

http://www.taday.ru/text/887 211.html


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru