Русская линия
Известия Никита Михалков30.12.2010 

Русская «Манежка»

Один из героев моей картины «12», роль которого играет Сергей Гармаш, в монологе «о кавказцах» с болью кричит: «Это ведь уже не наш город, они захватили все, все… Это что угодно — Баку, Шмаку, но не Москва. И я, коренной москвич, чувствую себя в своем родном городе как в гостях…» Вспомните реакцию персонажа, которого играет Юра Стоянов. По лицу его пробегает судорога: какой кошмар, как неприятно!..

Вот она — типичная реакция обывателя на то, что происходило и происходит во многих городах России, что привело к событиям 11 декабря 2010 года у стен Кремля, рядом с могилой Неизвестного солдата. Событиям, получившим в народе хлесткое, как пощечина, название «Манежка».

«Манежка» уже больше двух недель активно обсуждается в СМИ. Бурлит интернет. Как и почему такое могло произойти? Требуют найти, жестко наказать, задержать, посадить, снять, уволить. Обличают фашизм и беспредел. Вспоминают о шовинизме и ксенофобии, повторяя при этом — как заклинание, — что у бандитов нет национальности. И так далее, и так далее… При этом почти все говорят о «Манежке», отдельно взятой. Но ведь «Манежка» эта не вчера началась.

Беда в том, что у нас выросло целое поколение, лишенное духового иммунитета. Нация не может существовать (я говорю именно о нации, обо всей нашей огромной стране), если у нее нет чего-то такого, над чем нельзя смеяться ни дагестанцу, ни чеченцу, ни русскому. Никому! Есть и должны быть вещи, которые переступать невозможно. Над чем издеваться, «стебаться» постыдно и грешно.

В противном случае, как писал мой двоюродный дед Дмитрий Петрович Кончаловский, «в государстве, где утеряно понятие стыда и греха, порядок может поддерживаться только полицейским режимом и насилием». Мне представляется, что «Манежка» — это запрещающий знак и тревожный сигнал, который заставляет нас задуматься: в какое же государство и гражданское общество мы можем с вами в итоге превратиться?

Кто был на «Манежке» 11 декабря? Люди, которые родились в новой России. Им по 16−20 лет. Это именно та молодежь, которая с «помощью» родителей и чиновников от образования прошла мимо русской литературы, мимо истории Государства российского, мимо многовековой православной или исламской культуры. Это молодые люди, которым предоставили в школе пятнадцать учебников истории — выбирай не хочу. И каждый сам выбрал себе свою историю. Такая вот детская игра в «демократию». Как оказалось, совсем не безобидная.

А пресловутая реформа образования, которая практически исключила из нашей школы такое понятие, как воспитание? А отсутствие в ЕГЭ как обязательной программы самой русской литературы?.. Чего мы хотим от этих молодых людей, если они не знают и не уважают ни имама Шамиля, ни великого князя Дмитрия Донского. Эти дети и молодые ребята не знают, что испытал Раскольников после того, как убил «никчемную» старушку, — а ведь пятьсот страниц Достоевский написал по поводу того, что происходило после с душой человека.

Что может связывать российских детей разных национальностей без общего прошлого? И какое может быть у них будущее? Я, когда готовился к «Рабе любви», читал объявления в одесских газетах 1916 года. Там было такое: «Слабительное „Лотос“ слабит тихо и нежно, не прерывая сна». Вот так же тихо и незаметно, не прерывая сна, нас сделают гостями у себя дома. Причем, как потом выяснится, по нашему же желанию. Лет десять назад я увидел школьную тетрадку в клеточку, на таких когда-то и мы писали. Но на обратной стороне наших тетрадок были либо слова гимна, либо таблица умножения. А на этой, к моему изумлению, я увидел портреты четырех великих американских президентов. Это что? Для кого? Почему? Глупость, недомыслие, случайность? Нет, ребята! Это тонкий и далеко идущий расчет — что называется, 25-й кадр. Ненавязчиво в сознание детей внедряется интерес: а почему, каждый раз закрывая тетрадку, я должен увидеть изображение четырех людей, никогда никакого отношения не имевших к моей стране? Допустили бы образовательные институты США напечатать на американских тетрадках портреты, скажем, Петра Первого, Александра Невского, Петра Столыпина или Дмитрия Донского? Думаю, вы не сомневаетесь в ответе: никогда.

Мудро и кратко сказал по этому поводу Святейший Патриарх Кирилл. Разброд и шатания в умах. Разлом в душах. Сколько голов, столько и умов. Нет сердечного понимания того, что российские народы — единое целое, сообщающиеся сосуды. Вот о чем надо помнить всегда и относиться ко всем людям, живущим в России, с любовью и бережно.

Мой отец однажды сказал: «Сегодня дети — завтра народ». Какой же народ мы получим из детей, которые лишены корневой системы и не знают ни своей истории, ни ее героев? Недавно в одной средней школе учащихся спросили, кто такой генерал Карбышев. Не ответил ни один человек. А кто такой генерал Власов, ответили 98%. Потому что это «жареное», потому что это бывшее запрещенное. Но оно же — и гнилое. Посмотрите, что показывают по телевидению в прайм-тайм. Обхохочешься! А что творится в нашем кино? Там создан некий стереотип гражданина, которого в СМИ, политкорректно потупив взор, называют россиянином. Если это кавказец, то либо бородатый злой, жестокий человек с автоматом, либо стоящий за прилавком торгаш с сальными и вороватыми глазками. Это стало знаком, вернее — клеймом. Если русский — то грязный, пьяный, ничтожный, тупой. Из этого вырастает отвратительный образ народов и страны в целом, к которому все потихоньку-помаленьку привыкают. Самое страшное в этом привыкании — равнодушие и неуважение к человеческой жизни и смерти. Парадоксально, но именно этот унижающий достоинство человека кинематограф, кинематограф нищий и неталантливый, абсолютно непрофессиональный, культивируется и именуется нашими критиками священным словом «артхаус».

Всерьез на эти больные темы мы друг с другом не говорим. Никто не хочет разговаривать всерьез. Везде звучит как заклинание: уберите — нам этого не надо! Мы упорно не хотим ничего знать — до того момента, пока красный петух не клюнет нас в задницу. Ну да, в Москве, в громадной песочнице, в «вавилоне» Садового кольца этот «караул» был не всегда виден и заметен, замазанный густым слоем гламурного макияжа (хотя сегодня он отозвался тысячеголосным эхом у стен Кремля, в событиях «Манежки»). Но в России-то этот «караул» давно и практически повсюду. Взгляните хотя бы на мост, потрясающий мост, построенный на Дальнем Востоке, — произведение искусства, триумф инженерной мысли, и посмотрите на людей, которые под этим мостом живут, на тех, «кто снизу», — просто Шанхай 1920 года…

А двойные стандарты, социальное неравенство, имущественное расслоение и коррупция, среди которых мы живем? И при всем этом «глубокомысленные» рассуждения: может или не может, должен или не должен следователь отпускать подозреваемых в убийстве?.. Я не нытик и не диссидент. Именно тот, кто любит свою страну, обязан видеть ее болевые точки и говорить о них вслух.

Да, «Сколково» — замечательно, прекрасно. Нанотехнологии — изумительно. Но все эти инновации касаются пятидесяти, пятисот тысяч человек, я не знаю, ну трех миллионов. Но ведь есть люди, и их большинство, которые вообще не имеют к этому отношения. И совершенно к этому равнодушны. У них другие проблемы, по нашим меркам — мелкие, по их — жизнеобразующие. Еще много лет отделяют их от момента, когда они поймут, что «Сколково» — это круто и необходимо всем. И живут эти люди в совершенно другой стране, в деревнях, среди миллионов гектаров необрабатываемой, умирающей земли, в заброшенных поселках и вымирающих малых городах. Дело-то в том, что в России только на нанотехнологиях, как и на штыках, усидеть невозможно.

Поэтому когда президент с металлом в голосе, возмущенно и справедливо говорит о «Манежке», говорит серьезные, страшные и активные вещи, это впечатляет. Но мне бы хотелось, кроме этого и прежде этого, услышать в послании президента хоть что-нибудь о культуре, о духовном стержне, о земле. Просто о земле, которая брошена и покинута пахарем. И я уверен, что, если эти слова прозвучат от сердца, люди их услышат, поймут и откликнутся. Только тогда мы сможем выстоять в любых невзгодах и детей правильно воспитать. Без корней и иммунитета ничему хорошему мы их не научим. Получим брошенное и преданное поколение, которое придется только в тюрьму сажать, а они будут выходить оттуда — страшные, озлобленные и оскорбленные….

Великий русский философ Иван Ильин гениально сказал: «Жить надо ради того, за что можно умереть». Заметьте — не ради того, за что можно кого-то убить, а именно умереть самому. Есть ли у нас в сознании, воспитано ли в нас представление о том, за что можно умереть? Вот и начинаешь задумываться об исламских смертниках. Значит, у них есть в сакральных глубинах что-то, что важнее жизни. На шевронах русских офицеров было вышито: «За Веру, Царя и Отечество». Это триединство и было тем, за что и русский солдат, и русский офицер могли отдать жизнь. Что сегодня можно написать на шевронах российских офицеров? Вернее, написать можно что угодно, а вот что реально может стать незыблемой, непреложной основой для тех, кто не мыслит своего существования вне того, что есть Россия?

Пока не поздно, давайте притормозим, передохнем от хохота и удовольствий, сосредоточимся на себе, на нашем сегодня, чтобы обрести завтра. С русским человеком нужно разговаривать—прежде, чем он потеряет желание и возможность слушать и слышать. Он может все понять и простить, если почувствует, что разговаривают именно с ним, а не с кем-то о нем. А иначе—прохохочем и пропляшем страну, проспим детей, упустим Россию.

Известия


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru

Друг сайта: ремонт мебели на дому качественно.