Русская линия
ИА «Белые воины» В. Павлов08.04.2008 

Бой за хуторами Филипповскими
Главы из книги «Марковцы в боях и походах»

10 марта. Ночь прошла очень неспокойно. Была тревога, оказавшаяся ложной. Перед рассветом снова тревога, но на этот раз Офицерский полк и Юнкерский батальон должны были выступить на окраину хутора: красные наступали с севера и востока. Роты обскакал генерал Марков и коротко приказал: — Отбросить! — Спускавшиеся с возвышенностей красные были не только остановлены, но и отброшены за них.
В это время армия выступала из хуторов на запад, по дороге на станицу Рязанскую. Перед рассветом корниловцы сбили красных с позиций по западному берегу р. Белая, захватили мост и преследовали их. На возвышенности, верстах в двух от переправы, красные пытались держаться, но были сбиты и с нее. Однако силы противника, увеличившиеся подходом новых частей, остановили дальнейшее продвижение корниловцев, угрожая им охватом с правого фланга. На поддержку пошел Партизанский полк. Но и эта помощь не изменила положение. Переменная местность давала противнику возможность упорно обороняться; она же способствовала ему, занимающему более широкий фронт, активно угрожать флангам выдвинутых полков. Положение крайне тяжелое и опасное: в случае неустойки, хотя бы на небольшом участке красные выходили на гребень и перед ними в непосредственной близости оказывались «главные силы» армии. Более того — вся армия оказывалась в низине, окруженной со всех сторон противником.
Положение было таково: от хуторов Филипповских к реке Белая шла дамба и дорога до 2-х верст длиной. За мостом, на западном берегу реки, дорога сворачивала к северу и тянулась между рекой и возвышенностью, на которой вели бои Корниловский и Партизанский полки, версты две — три и только затем сворачивала к западу. Все это ее протяжение было на виду с восточного берега реки. На дороге стояли «главные силы», в ожидании поворота боя в пользу армии. Но сил двух полков, чтобы сбить противника — недостаточно и из хуторов Филипповских срочно вызывается Офицерский полк. На хуторах остается Юнкерский батальон с конным дивизионом. Техническая рота уже на переправе: ее задача, с проходом последней части, сжечь мост и не дать противнику переправиться через реку. К северу от роты, вдоль реки — Чехословацкий батальон.
Генерал Л.Г. Корнилов
Генерал Л.Г. Корнилов
Красные давят со всех сторон. Генерал Корнилов на возвышенности за Корниловским полком. Около него все батареи, которым он указывает цели. Партизаны едва сдерживают красных. Им на помощь вызывается рота чехословаков, которую заменят снова мобилизованные раненые. Вводится в бой и конвой генерал Корнилова. Юнкерский батальон и конный дивизион не в силах задержать наступление красных, оставляют хутора Филипповские.
Артиллерия красных с вост. берега реки обстреливает «главные силы». Один снаряд разрывается вблизи генерал Алексеева. Положение трагическое. Противник вводит новые силы и охватывает левый фланг корниловцев.
Офицерский полк перешел мост и остановился. Но сейчас же подскакал генерал Марков и направил 2-ю и 3-ю роты обеспечить левый фланг корниловцев. 4-ю роту он отправил в голову «главных сил», дав ей задачу прочищать им дорогу. Вся армия в бою, кроме последнего резерва — 1-й роты Офицерского полка. Но через весьма короткое время и она вошла в дело.
Совершенно неожиданно красные подошли к переправе с юга, вдоль западного берега реки. С дистанции версты с небольшим по переправе посыпались их пули.
Генерал-лейтенант Сергей Леонидович Марков
Генерал-лейтенант Сергей Леонидович Марков
 — Отбросить! — приказал генерал Марков командиру 1-й роты, подполковнику Плохинскому. Рота ринулась вперед и отбросила красных. Она могла бы привести их в полное расстройство, но подскакал генерал Марков и повернул ее почти в обратном направлении: там, за складками местности, слышалась сильная стрельба. Рота не шла, а бежала. Она наскочила на фланги красных, большими силами обходящих левый фланг 3-й роты полка. Под перекрестным огнем рот, под ударами их штыков, красные бежали в полном беспорядке, оставив на поле боя до 300 убитых и раненых. Но в момент успешного преследования снова появился генерал Марков и снова 1-ю роту направил в обратном направлении, к реке. Рота бьет во фланг и тыл тем частям противника, которые она отбросила в первое свое выступление и которые, приводясь в порядок, снова перешли в наступление вдоль реки к переправе. На этот раз эти части красных, неся большие потери, в полном беспорядке бежали. Генерал Марков опять здесь и дает роте новое задание… У всех, несмотря на «кашу» и полную потерю ориентировки, отличное настроение, тем более, что в роте почти нет потерь.
Со вступлением в бой Офицерского полка, красные по всему фронту стали отходить. Отход Юнкерского батальона из хуторов Филипповских был весьма поспешным: за ним следовал противник. 1-я батарея, по приказанию генерал Корнилова, своим огнем сдерживала противника, но и то, порыв последнего был настолько стремителен, что Техническая рота вынуждена была зажечь мост раньше, нежели все части Юнкерского батальона смогли перейти его. Им пришлось переправляться через реку вброд. Наступление красных остановилось на линии реки.
Весь тяжелый бой окончился во 2-й половине дня и лишь 4-я рота, оказавшаяся на правом фланге всей армии (правее ее был конный дивизион) до вечера вела перестрелку с отходившим к станице Рязанской противником. Не доходя нескольких верст до станицы, рота свернула с дороги влево и вскоре остановилась. Шедшие за ней «главные силы», продолжали движение в станицу, куда следом за ними пошли и все части армии, кроме Офицерского полка, Юнкерского батальона и 1-й батареи, собравшихся у 4-й роты.
Привал около часа. Несмотря на усталость, настроение у всех отличное. Говорили, будто бы от Кубанского отряда к генералу Корнилову приехал разъезд для связи: следовательно, нужно ожидать скорого с ним соединения. Некоторые подтверждали этот факт доносившейся до их слуха далекой артиллерийской стрельбы. Однако эту радость постепенно одолевало желание отдыха. Мечтали о станице Рязанской.
Но… на уставшей лошади подъехал генерал Марков, поднял лежавший свой отряд и повел его по полевой дорожке куда-то к западу. Рязанская осталась вправо. Отряду приказано прикрывать с юга движение армии.
Темная ночь. Медленно, рывками двигался отряд по сильно изрезанной местности. Перешел реку Пшиш.
11 марта. В 2 часа ночи отряд остановился в небольшом ауле Бабукай. Генерал Марков сказал: — «Дается 4 часа на отдых. Всем хорошо выспаться».
Несмотря на то, что все добровольцы первый раз в своей жизни попали в черкесский аул, никто не обратил на него внимания, не было никаких разговоров об отсутствии жителей, о разоренных домах. Все сразу же уснули крепким сном, не подумав даже о еде. Сказывались не переходы и бои минувшего дня, а все пять суток, начиная с оставления станицы Кореновской. За рекой Кубань, где предполагалась более спокойная обстановка, выпали, оказывается, наиболее тяжкие испытания. Четыре часа проскочили незаметно. Подъем еще до рассвета; подъем тяжелый и немедленное выступление. 1-я батарея проспала. Ее разбудил сам генерал Марков. Ей пришлось догонять отряд. С рассветом идти стало легче и бодрее: не было дождя и пахло весной. Но досаждали частые остановки при крутых спусках и подъемах. Лошади измалывались.
Аул Гатлукай. Привал на полчаса. И только здесь добровольцы могли, но очень поверхностно, познакомиться с аулом, понять определенно, что он подвергся разгрому. Жителей не было и здесь. Во дворах мычала голодная скотина. Что произошло в аулах? Предполагали, что здесь «хозяйничали» большевики…
Колонна шла дальше. С трудом преодолела крутые скаты к реке Марта и… неожиданная, радостная надежда: от частей высылаются вперед квартирьеры — признак длительного отдыха. Вскоре показались два высоких минарета. Перед вечером отряд вошел в большой аул Понежукай, и расположился по квартирам. Аул оказался не брошенным жителями. Добровольцы, быстро поев, что «Бог послал» и что «Аллах дал», через своих правоверных, завалились спать. В охранении Юнкерский батальон; еще дальше — кавалерийские заставы и разъезды.
12 марта. Все спали, как убитые. Проснулись, когда уже наступил день, и были приятно поражены, что их не только не тревожили ночью и под утро, но и этим утром, каким-либо распоряжением. Кругом полная тишина. Никакой стрельбы. Решение: привести себя и оружие в возможный порядок и набраться сил. И еще — познакомиться лучше с местным населением — черкесами.
Аулы! Кавказский, горский народ — черкесы! Мусульманский мир! Зеленое знамя Пророка с полумесяцем! Азия, переселившаяся давно в Европу, но — Россия, наша родная страна, наш, свой, родной народ!
Что знали о нем добровольцы? Весьма мало, только то, что писалось в учебниках или в литературе. Немногие видели черкесов в составе Кавказской Дикой дивизии, составлявших в ней полк и героически дравшихся с общим врагом России под своим зеленым знаменем, пожалованном полку Императором. Теперь добровольцы были среди этого народа, на земле им заселенной. Интерес огромный и всеобщий.
Полковник Биркин записал:
«Я ожидал найти здешние аулы похожими на аулы у подножия священной горы Ала-Геза, сиречь Божьего Глаза, возвышавшейся как раз против не менее священной горы Арарата… Вот и тут аулы, а на аулы не похоже: самые обыкновенные дома, а не жилища под землей и даже не костры посредине, а стоят настоящие русские печи, с лежанкой, с предпечником и подом, в котором за заслонкой можно и хлеб печь, и барана целиком зажарить».
Но, как и всюду на свете, есть люди богатые и бедные — есть богатые и бедные черкесы. Штабс-капитан Иегулов записал:
«Типичные, азиатские постройки, кривые улицы с бесчисленными переулками и закоулками, бесконечные плетни вместо заборов… Внутренняя убогость убранства саклей, — вернее отсутствие всякого убранства, костры под колпаками — дымоходами вместо печей, отсутствие мебели и кроватей, производили большое впечатление…»
Однако, и у богатых, и у бедных были в изобилии скот и птица, была земля, огороды, сады… И жили черкесы сытно, продавая значительные излишки продуктов своего труда. Они — народ в течение многих десятилетий живущий в мире и труде. Россия была их мать.
Тесно и дружно сожительствовали в этих местах казаки, крестьяне, черкесы…
Но пришли к власти большевики и жизнь этого мирного народа была нарушена, как нарушена была жизнь для всех в России. Аулы, в которые прошли добровольцы, разграблены, жители разбежались. Аул Понежукай, аул большой, хотя и не пострадал, но в нем все охвачены страхом. Кто виновен? Черкесы говорят: «Казаки», «большевики» — они не делали между ними различия, как не делали различия между казаками и иногородними. Выяснилось, что виновны тут не только большевики, не только иногородние, но и казаки ближайшей станицы Рязанской. Чего не хватало казакам, жившим гораздо богаче черкесов? Добровольцев это не только удивляло, но и озлобляло против казаков. Однако наказать, и жестоко наказать хотя бы одного виновного, они уже не могли. «Им покажут большевики, которые теперь в их станице», — говорили добровольцы.
Испытав жестокие насилья и понеся многие человеческие жертвы от террора красных, черкесы искали защиту себе, и нашли ее со стороны «Кубанцев» — Кубанского отряда, пришедшего в их район из Екатеринодара. Черкесы вступали в этот отряд и сформировали там целый конный полк. Но к пришедшей Добровольческой армии, поверив пропаганде красных, отнеслись как к «казакам», все грабящим, всех уничтожающим. Это поразило добровольцев. Им было досадно и обидно.
Прошло весьма короткое время, буквально минуты, чтобы черкесы увидели и поняли, что к ним пришли не враги, а их друзья. Они убедились в этом по человеческому отношению к ним, по уважению к их обычаям, нравам, к их собственности. Убедились, потому, что добровольцы не грозили, не требовали, а просили и за все немедленно платили. Выразилось это в их традиционном радушии и гостеприимстве, и не только в том, что оставившие свой аул черкесы в первую же ночь стали возвращаться к себе домой, но и в том, что, поняв, кто их враг и кто друг, приносили добровольцам сведения о красных, более того — они просили о зачислении их в ряды армии. На них произвел восхитительное впечатление генерал Марков. Они просились к нему, и с этого времени у него появился конвой из черкесов. Было чему радоваться добровольцам, но и тревожно было у них на душе за судьбу этого народа, так как они знали о своем, временном, пребывании среди него.
Среди добровольцев бодрое настроение. В ауле — мир. С высоких минаретов слышатся голоса, призывающие правоверных к молитве. Женщины с закрытыми чадрой лицами хлопочут по хозяйству, стараются отблагодарить своих постояльцев. Радость — появился табак в пачках листьев. Закурить — наслаждение! Сколько разговоров по этому поводу! Курили сигареты, «козьи ножки», на манер курения махорки. Нашлись среди курильщиков и «аристократы»: они складывали листья и крутили их в сигары.
И только во второй половине дня было нарушено благодушное настроение приказом о выступлении с началом ночи. По сведениям, полученным от черкесов, красные выступили из станицы Рязанской по стопам армии.
Отряд генерал Маркова в арьергарде. Красные подошли к аулу еще засветло. Юнкерский батальон отбил их атаку. В назначенный час, когда уже стемнело, батальон стал сниматься с позиции, и как раз в это время красные атаковали снова. Едва не погибло одно орудие 1-й батареи, сорвавшееся с мостика и вырученное контратакой батальона.
Снова моросил дождь.
Пропустив Юнкерский батальон, Офицерский полк пошел в арьергарде. Тяжелая дорога со спусками и подъемами.
13 марта. Шли медленно всю ночь. Наступивший день мало облегчил поход. Около полудня отряд остановился на трехчасовой привал в ауле Вочепший. Дальнейший путь. В прикрытии Техническая рота, которая ведет перестрелку с наступающим противником. Как-то внезапно на нее налетел грузовик красных, вооруженный пулеметами. Рота отбилась, но понесла потери. В их числе 5 без вести пропавших офицеров.
Поздней ночью, проделав за сутки до 30 верст, отряд совершенно обессиленным пришел в аул Шенджий, где уже сосредоточились все остальные силы армии.
14 марта. Тяжелое пробуждение. Части отряда генерала Маркова отдыхали полностью под прикрытием охранения от других частей. Никаких распоряжений и, судя по тому, что походный лазарет сгрузил с подвод всех раненых, и разместил их по квартирам, можно было думать о возможности еще, по крайней мере, одной ночевки.
Этим воспользовались артиллеристы и занялись своими лошадьми и орудиями. На время их отвлекло от дела услышанное какое-то визгливое и монотонное пение. Оказалось, шел Черкесский полк Кубанского отряда.
Полк выстроился у дома генерала Корнилова. Генерал Корнилов поздоровался с ним, и что-то сказал ему. Рядом с генералом Корниловым стоял молодой командующий Кубанским отрядом, генерал Покровский. Итак — соединение двух противобольшевистских отрядов — совершившийся факт. Кубанский отряд стоял в 18 верстах к югу, в станице Калужской. Добровольцы узнали о силе этого отряда: он почти удваивал боевую силу Добровольческой армии. Было чему радоваться!
Вечером этого числа части армии получили приказ: выступление с рассветом следующего дня, и добавлено новое: каждому сдать свои лишние вещи в обоз. Из этого делался вывод: будет и большой переход и «жаркое» дело. Но… погода? Она не вызывала никаких надежд на улучшение.
  Ваше мнение  
 
Автор: *
Email: *
Сообщение: *
Антиспам: *   
  * — Поля обязательны для заполнения.  Разрешенные теги: [b], [i], [u], [q], [url], [email]. (Пример)
  Сообщения публикуются только после проверки и могут быть изменены или удалены.
( Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме )
Обсуждение публикации  


Rambler's Top100 Каталог Православное Христианство.Ру Рейтинг@Mail.ru